Ардан стоял под балкончиком комнаты Тесс (или теперь правильно сказать — их с Тесс), облокотившись на нагретую солнцем колонну, и наблюдал за тем, как сад семьи Орман на глазах переставал быть садом.

Уже несколько дней здесь трудилось не меньше трех десятков человек. Рабочие в закатанных рубахах таскали через лужайку длинные доски и козлы, сколачивая из них свадебные ряды лавок и отдельных стульев. Сухой стук молотков разносился по всей округе вперемешку с перекличкой уставших, изнывающих от жары голосов; скрипом тачек и шорохом гравия под десятками ног. Пахло свежими опилками, разогретой на солнце смолой и мужским потом, а когда ветер менялся, со стороны кухни доносился аромат готовящихся на пробу закусок из дикого мяса, от которого у Арда предательски сводило желудок. В Шамтуре и окрестностях почти не имелось сельскохозяйственных полей, так что город кормился за счет продуктовых поездов. Именно поэтому на праздники предпочитали что-то необычное, а именно — мясо диких животных, фрукты с островов и все то, что нельзя было вырастить на небольших огородах или доставить в город поездом.

Вдоль главной аллеи уже выстраивались столы. Их сносили с подвод по двое, глухо крякая под тяжестью, накрывали шершавой от пыли холстиной и выравнивали по натянутой бечевке с такой дотошностью, будто готовили не праздник, а артиллерийскую позицию. Что, учитывая особенности Шамтура, вероятней всего, так и было. И только после того, как организаторы торжества убеждались в идеальности линий, только после этого они складывали под стол корзины со скатертями, чтобы достать их непосредственно в день торжества. То есть — уже завтра утром.

Ближе к беседкам садовники высаживали свежие клумбы. Цветы привозили тоже корзинами. Те самые белые лилии, которые Олеся так придирчиво выбирала в лавках, вперемешку с розами и еще какими-то мелкими местными кремовыми соцветиями, названия которых Ардан не знал. Землю под них рыхлили тяпками и щедро поливали из леек. Так что над разворошенными грядками вскоре уже поднимался густой, прохладный запах влажного чернозема, так плотно перемешивавшийся со сладким дыханием лилий, что его, казалось, можно было потрогать. Чуткий нос матабар различал в этой смеси горьковатую нотку примятой травы и влажную свежесть от недавно политого гравия, все еще темневшего мокрыми пятнами.

От крыльца к будущему свадебному шатру двое работников раскатывали ковровые дорожки винного цвета. Тяжелые тканые рулоны нехотя разворачивались по намытому гравию, обдавая работников облачками оставшейся под ним пыли. Так что, порой, плотная ворсистая ткань ложилась на дорожку с мягким, но весьма увесистым шлепком. Ее подравнивали ладонями, натягивали и прибивали по краям деревянными шпильками, вгоняя те в землю короткими точными ударами.

Буквально с каждым часом подготовительных работ сад все меньше походил на себя прежнего и все больше напоминал парадную залу под открытым небом.

В самом же центре, где соединялись дорожки и куда были направлены стоявшие под углом друг к другу столы, возводили некоторую разновидность навеса. Только вместо квадратного, на четырех столбиках, в землю вкопали только три и теперь старательно крепили к ним золотистую ткань.

Нечто вроде «походной» церкви, которую прежде использовали Галесские воины перед очередным сражением с Первородными. Как нетрудно догадаться, золотой цвет ткани символизировал Свет, а треугольник являлся священным символом Церкви Светлоликого.

Священник уже о чем-то переговаривался с помощницей распорядителя. Молодой девушкой лет семнадцати, но уже с кольцом на безымянном пальце и таким взглядом, что об него можно было порезаться. Что, опять же, вполне закономерно для Шамтура.

Священник что-то очень оживленно, порой, шипя сквозь зубы, рассказывал и порой тыкал пальцем в сторону Арда. Даже не открытой ладонью. Просто пальцем.

Их разделяло порядка сорока метров, шумные работы, выкрики рабочих и шум ветра, но слуху матабар подобное не особо мешало.

— И как, я по-вашему, должен освятить это место, если тут находится отпрыск проклятой крови матабар? — цедил священник. — Мало того, что они грязные нелюди, так он еще и потомок Арора, да не примут его Вечные Ангелы!

— Святой отец, господин Эгобар является таким же гостем, как и все остальные, — спокойно, не поведя и бровью, парировала девушка.

— Гостем? Гостем⁈ Вы в своем уме? Нет. Нет! Я отказываюсь принимать участие в этом богохульничестве! Я не буду освящать землю и проводить церемонию, пока здесь находится этот нечистый!

Учитывая последнее слово «нечистый», то можно было легко догадаться о месте, где родился священник. Скорее всего оно находилось где-то на севере, где вера Светлоликого была особенно сильна. И ввиду данной силы почти не подвержена «тлетворному» влиянию культурного прогресса и ослаблению тех постулатов катехизиса, которые мешали жить.

И, опять же, учитывая особенности жизни на севере, будь то соседство с далеко не сразу «успокоившимися» резервациями Первородных и границами с далеко не всегда «миролюбивыми» соседями, подобная закостенелость вполне оправдывалась историческим процессом. К примеру, вспомнить тот же Танцующий Полуостров и монастырь Сестер Света, которые отнеслись к Арду вполне доброжелательно. Но лишь потому, что и жизнь там, на другом конце Империи, если судить по вертикали, складывалась совсем иначе.

— Кто выигрывает? — спросила Тесс.

Она подошла сзади, вплела свои пальцы между пальцами Арда и, прижавшись к нему, прислонила висок к плечу.

— Пока Шолена, — ответил Ардан, уже подслушавший имя девушки.

Тесс, накрывая глаза козырьком ладони, чуть прищурилась и засмеялась.

— Забавно, но у святого отца нет ни шанса.

— Ты так уверена? — чуть удивился Ардан. — По мне так он весьма неприступен.

— Уверена, — кивнула рыжеволосая красавица. — Это дочь полковника Евгения Рострима. Знаешь, как она замуж вышла?

— Предполагаю, меня ждет очень увлекательная история.

— Не совсем, — Тесс едва заметно ткнула его острым локотком. — Ей надоело ждать, пока сын командира строительного подразделения в бригаде полковника Рострима наберется смелости сделать ей предложение, и она сама вручила ему кольцо. В пятнадцать лет. Скандал был даже.

Ардан мысленно повторил озвученную реплику и, в целом, даже не удивился. Он бы точно так же не удивился, если бы узнал, что даже в скобяных лавках Шамтура у прилавков точно так же стоят военные. Так что «командир строительного подразделения» нисколько его не поразило. Чего не скажешь о других деталях.

— Скандал из-за того, что им было по пятнадцать лет?

— Нет, скандал из-за того, что у нее не хватало денег на кольцо, так что Шолена вместо него использовала ключ от консервной банки.

Ардан поперхнулся и заново посмотрел на «островзглядую» (если так можно было выразиться) девушку.

— Ладно, ты права, дорогая, — согласился Ардан. — У него нет ни шанса.

Тесс засмеялась и потянула Арда в сторону выхода из сада.

— Пойдем, — шепнула она. — Сегодня всем все равно будет не до нас.

За последние дни Арди видел Тесс, в лучшем случае, только в кровати. Когда засыпал и, далеко не всегда, когда просыпался. И не испытывал по данному поводу ни единой тревожной или неудобной мысли. Тесс не видела своих родственников, отца с матерью, сестер и братьев, столько же, сколько Арди не видел своих. Так что вполне объяснимо, что она хотела успеть буквально надышаться ими вдоволь.

Ард старался не мешать.

Пока было возможно, он гулял по саду, проводил время за своим гримуаром, а иногда просто дремал на лавке между кустов и лужаек, подставляя лицо горячему солнцу. Можно сказать, что у него действительно выдалась целая неделя отпуска.

Полина, кстати, больше встречи с ним не искала. И даже если они и пересекались, к примеру за обеденным столом, то их разговор не уходил дальше «Здравствуй, до свидания». С герцогом Эркеровским ситуация складывалась немного иным образом и, пару раз, Ардан обнаруживал себя все в том же саду, в компании герцога, за обсуждением мифов эпохи Эктасса и Галесса.

Впрочем, им обоим нравились эти ничего не значащие беседы, затрагивавшие фольклор почти тысячелетней давности. Возможно даже, что оба, господин Эркеровский и Арди, в равной степени отдыхали, отключая мозги.

Но сегодня, буквально накануне торжества, всем в доме, включая близнецов с Ладой, женой Алариса, саму чету Орман и, тем более, Олесю, было не до Тесс. Так что они с Ардом договорились выбраться в город и сходить в кино.

Оставался лишь маленький, буквально несущественный нюанс. Ардан посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось десять минут.

— Я тебя догоню, — шепнул он на ухо жене.

Тесс посмотрела ему в глаза. Спящие Духи, только недавно Арди начал замечать, как мало в мире было людей, которые осмеливались заглянуть ему в глаза. Ему бы хватило пальцев на двух руках, чтобы перечислить имена.

— Арди, — Тесс провела пальцами по тыльной стороне его ладони, — ты совершенно не обязан ее выслушивать. Ее мнение это только ее мнение. И оно никак на нас с тобой не влияет.

Аделаида ни разу за все время не сказала Тесс в лицо открыто то, что она думает по поводу их брака. Более того, она всячески поддерживала Тесс в стремлении самостоятельно выбирать свой жизненный путь. И если не понимать особенностей судьбы самой Аделаиды, а так же атмосферы Шамтура, то в этом можно было бы усмотреть лицемерие.

Но если задуматься, то все, опять же, выстраивалось во вполне логичный, стройный ряд. По мнению Аделаиды это в обязанность Арда, а не ее дочери, входило полтора года назад, во время танца на замерзшей и заснеженной набережной, не пытаться поцеловать Тесс, наплевав на все доводы здравого смысла.

— Это твоя матушка, дорогая, — покачал головой Ардан. — Я не могу отнестись к ней с таким неуважением. Если она хочет поговорить, то мы поговорим.

Тесс чуть склонила голову на бок, ненадолго прикрыла глаза, после чего едва заметно дернула плечиками.

— Ладно, Арди-волшебник, но если ты потом начнешь опять нести какой-то бред касательно наших уже не отношений, а брака, — Тесс поочередно показала на них обоих, — то знай, что мало того, что я вправлю твой очень умный, но порой весьма глупый мозг на место, но еще и устрою тебе самый занимательный путь домой. Чтобы, так сказать, окончательно отбить у тебя всякое желание снова нести свою благородную, рыцарскую чушь.

Ардан развел руками.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответил он.

Тесс прищурилась и вкрадчиво прошептала:

— Ты слишком много времени провел с герцогом, — после чего встала на кончики пальцев ног и, вытянувшись всем телом, клюнула Арда в щеку. — Буду ждать у автомобиля.

И она, в легком платье пшеничного цвета и широкополой шляпке, легким шагом, сопровождающимся звонкими набойками, удалилась по дорожке к воротам.

Арди постоял еще немного и, обогнув здание и миновав нескольких рабочих, выносивших какой-то особенно длинный стол (видимо, для будущего фуршета), поднялся по лестнице, тоже напрочь заставленной вазами с цветами. Тесс рассказывала, что Олеся очень любила все яркое, приятно пахнущее и, особенно, цветочное. Ардан еще говорил, что это очень понятно, если учесть, что Олеся мечтала стать примой в Императорском Балетном Театре. Тесс еще тогда заявила, что он «ковбой и ничего не понимает».

Возможно, она даже была права.

Ардан миновал несколько поворотов и оказался около выкрашенной белой краской двери из массива липы. У Аделаиды Орман, как и у ее мужа, точно так же имелся собственный кабинет. И даже собственная спальня, которой чета Орман никогда не пользовалась и предпочитала хранить в ней крупы и всякое прочее, не сильно подверженное времени и гнили.

Ард посмотрел на посох, будто это могло придать ему нервных сил и спокойствия, после чего коротко постучался.

Ответили далеко не сразу:

— Проходите.

Бесшумно опустилась вниз латунная дверная ручка, и Арди оказался в чем-то, сродни библиотеке. Здесь один за другим стояли стеллажи с книгами, точно такие же уходили под самый потолок, где, на высоте в несколько метров, была приделана узкая металлическая дорожка, до которой поднималась крутая винтовая лестница.

В единственном месте, где кирпич стен не утопал под бумагой и древесиной, слегка потрескивал очаг в портале за ширмой. Специальный библиотечный камин, которому пришлось бы очень постараться, чтобы устроить в данном помещении пожар.

Рабочего стола у Аделаиды, как оказалось, не имелось. Вместо него по всему помещению располагались удобные, уютные кресла с пухлой обивкой, пара кофейных столиков, пуфики и все прочее, что, в целом, идеально подошло бы салону высокого светского общества Метрополии. Здесь же, судя по следам запаха и тому, в какой форме примялись некоторые подушки, тоже собирались в основном женщины.

Жены военных.

Видимо, у Шамтура, по сути, существовало два губернатора. Один по военной части, а другой, вернее — другая, берегла нечто ничуть не менее, а, порой, и более важное.

— Присаживайтесь, — отстраненным жестом, не отрывая взгляда от газетного выпуска Метрополии за прошлую неделю, Аделаида Орман указала на кресло напротив себя.

Ардан приставил посох к подлокотнику и опустился напротив, едва было не утонув в обивке, явно не предназначенной для его веса. И не то, чтобы он сейчас как-то сильно поправился. Отсутствие в его жизни тонизирующих отваров, наличие гирь и потолстевшего кошелька, больше не вынуждавшего сильно ограничиваться в еде, позволили Арду перешагнуть отметку в сто пятнадцать килограмм. Что при его росте и всегда немного свободных одеждах, чтобы не сковывали движения, не слишком бросалось в глаза.

Вблизи Аделаида выглядела в точности, как и в прошлом году. Ее давнюю красоту скрадывало множество маленьких недочетов внешности, вроде сильной асимметрии лица, следов детских болезней, оставивших отметины, которые не скрыть макияжем; сеточки морщин, мозолей на руках и фигуры, начавшей постепенно терять четкие линии молодости, уступая те плавным и округлым взмахам кисти старости. Разве что теперь, в отличие от прошлого года, данные линии размыло еще чуть сильнее, а лицо, наоборот, заострилось.

Аделаида все еще выглядела весьма впечатляюще, но уже давно несколько иначе, чем ее дочери. И, зная, насколько непросто женщинам ее возраста удавалось сохранить свой внешний облик в подобном состоянии, Ардан уважал ее самоотдачу.

— Позвольте вашу чековую книжку, господин Эгобар, — все так же, даже не глядя на Арда, протянула руку госпожа Орман.

Не то, что в светском обществе, а даже на пирсе Ночного Порта данная просьба стала бы поводом к ссоре или чему-то куда более серьезному. Это ведь все равно, что попросить в трусы залезть.

По закону Империи в чековой книжке жителя раз в месяц требовалось обновлять банковскую выписку. Бажен как-то объяснял Арду для чего это делалось, что-то связанное с налогами, отмыванием средств и сокрытием доходов, но Ард так и не понял. Он просто платил в Императорский Банк пятнадцать ксо в месяц, чтобы почтальон доставлял ему каждый двадцать шестой день месяца данную выписку.

Так что Ардан убрал руку во внутренний карман пиджака и, спокойно достав книжку, положил ту на столик. Несмотря ни на что, данная просьба тревожила его или задевала примерно так же, как… дождь.

Что бы ты ни сделал, дождь все равно будет идти. Потому что он должен идти. Потому что для этого есть мириад причин, на которые ты никак не можешь повлиять. А если попробуешь. Если решишь использовать искусство Эан’Хане, чтобы остановить данную неприятность, то, возможно, лишь совершишь большую ошибку.

Ард не врал, когда говорил, что поведение Аделаиды его нисколько не задевало. Он лишь иногда задумывался над теми тревожными мыслями, которые она высказала в прошлом году. Так что Арда, порой, беспокоили они, а вовсе не показательная неприязнь.

Аделаида, наконец, отложила в сторону «Имперский Вестник» и, подняв со стола немного потрепанную кожаную обложку с не самым внушительным количеством бланков под чеки, открыла ту на странице с выпиской. Вчиталась, после чего положила обратно на столик и придвинула Арду. Она даже не думала возвращать тому в руки.

Что, опять же, нисколько Арда не заботило.

— И как вы планируете улучшить ваше положение? — твердым, непреклонным голосом спросила Аделаида, глядя на переносицу Арда.

— Этой суммы…

— Этой суммы, — мгновенно перебила госпожа Орман, — если вдруг… что-то произойдет, господин Эгобар, не будет достаточно. Ровным счетом ни на что. Или вы и вправду надеетесь на предложение господина Эркеровского?

Ардан промолчал. Не требовалось обладать мастерством дознавателя, чтобы понять, о чем говорила Аделаида. В целом, она говорила о том же, о чем вся Империя аккурат с зимы. О Большой Войне.

— Вы ведь знаете, госпожа Орман, что маги, вне зависимости от специализации, занимают первые позиции в мобилизованных списках, — напомнил Ардан. — Если что-то произойдет, то я окажусь на фронте еще до того, как в городах развернутся конскрипционные пункты Генерального Штаба.

— И именно поэтому, господин Эгобар, я и спрашиваю, что вы планируете с этим делать, — Аделаида коротко кивнула на чековую книжку. — Если, как бы мне ни было странно это говорить, но не приведи Вечные Ангелы вы погибнете в первые же полгода, что вполне вероятно, то ваша жена, моя дочь, и, если, опять же, не приведи Вечные Ангелы к этому моменту у вас будут дети, мои внуки, то… все они останутся сиротами.

Ардан чуть дрогнул и замер.

— Вы не думали об этом, — Аделаида даже не спрашивала, а утверждала. — О Свет, вы не думали об этом! Вечные Ангелы. Не знаю, поверите вы мне или нет, да и мне, если честно, плевать, но я даже нахожу это ироничным.

Ардан… действительно не думал. И он мог сколько угодно убеждать себя в том, что это из-за Эргара и лесных зверей. Для охотника планировать что-либо дальше первой и последней неудачной схватки попросту бессмысленно. Смерть на то и смерть, что после нее твой путь уходил на тропы Спящих Духов.

Но ведь Арди не зверь. Он даже ненастоящий охотник и лишь наполовину матабар. Он жил в человеческом мире. С человеческой женой.

— Вы знаете мою дочь не хуже меня, Ард, как бы, опять же, мне ни было бы неприятно это признавать, — Аделаида скрестила руки на груди и нахмурилась. — Вы прекрасно понимаете, что если вы погибнете, она уже больше не выйдет замуж. Никогда. И, Вечные Ангелы мне свидетели, только тот факт, что я понимаю, что данная логика касается и вашего душевного настроя тоже, дает мне силы терпеть вас в своем доме.

Ардан сдержанно кивнул.

— Вы оставите, надеюсь, если все же произойдет самое страшное, вдову средних лет с маленькими детьми на руках со счетом, — Аделаида снова указала взглядом на книжку, — который перечеркнет для Тесс сцену. Ей придется стать, в лучшем случае, репетитором. И это в лучшем случае. И я даже не говорю, что у вас нет собственного жилья в Метрополии. Или же Тесс должна будет обивать пороги дома вашей семьи в Дельпасе? Если Дельпас и сам не окажется в такой же ситуации, в которой будет Шамтур. Если от Шамтура вообще что-то останется.

Ардан был спокоен. Когда Аделаида произнесла ремарку про Дельпас, то в ее тоне не было ни пренебрежения, ни надменности, ни, тем более, отвращения. Только искренняя обеспокоенность.

Неприязнь Аделаиды, во всяком случае на данный момент, не затрагивала никого, кроме самого Арда. И тот факт, что они с Шайи не смогли найти общий язык, не говорил ни о чем, кроме самого факта данного события.

Что… весьма сложно.

Люди…

Но Ардан хотя бы начал понимать, почему Рейш Орман сказал полтора года назад про то, что обставит все так, что Тесс поедет в Шамтур, если Арди не будет соответствовать нескольким финансовым условиям. Теперь юноше было очевидно, откуда у господина генерал-губернатора появились такие мысли.

— У меня есть идеи, как поправить данную ситуацию, госпожа Орман, — Ардан наконец нарушил свое молчание.

— Я рада, — без тени иронии или сарказма, резюмировала госпожа Орман. — Но вот чего у вас, возможно, нет, господин Эгобар, так это времени.

Ардан промолчал. А что он должен был сказать? Что его с Иорским аптеке потребуется не только несколько лет, чтобы начать приносить стабильный доход, но и преодолеть такое маленькое, совсем невзрачное, буквально несущественное препятствие в виде Аптечного Картеля?

Или то, что его, возможно, самый коммерчески применяемый патент, а именно — звуковая ретрансляционная система, закрыт Короной и все, что Ард получает, это роялти от господина Бролида? Что, в целом, уже неплохо, но все еще не тянет на покупку собственного жилья в Метрополии. Может быть, небольшую комнату в Тенде… через год, но не более того.

А все, что принесли продажи печатей на Рынок Заклинаний, сгорает в его собственных исследованиях. Так что, забавным образом, на бумаге Ардан стал зарабатывать в несоизмеримое число раз больше, чем даже два года назад, но все еще оставался при этом, по факту, абсолютно беден.

Спящие Духи, как же сильно оказался прав Март Борсков!

Да, с такой точки зрения, покупка автомобиля стала казаться еще более поспешной, чем прежде.

— И, я надеюсь, вы не рассчитываете, что Тесс должна будет со всем разбираться при помощи собственных сил и накоплений, — а вот теперь в голос Аделаиды закралось презрение. — Потому что в таком случае я категорически не понимаю, зачем вы ей вообще нужны.

Ардан перебирал пальцами по посоху. Он так долго отмахивался от мысли о Большой Войне, так долго убеждал себя, что Император, Полковник, Премьер-министр и все прочие найдут способ ее избежать, что отказал себе в самом важном. В том, чтобы продумать последствия их провала. И позаботиться, чтобы даже в его отсутствие с его семьей все было в порядке. Настолько, насколько это вообще будет возможно.

Так что он сказал то, что велела ему сказать его совесть.

— Спасибо.

Аделаида на мгновение удивилась. Кажется, она ожидала совсем другой реакции.

Какое-то время они молча сидели и смотрели друг на друга, после чего Аделаида вздохнула и опустилась лбом на расставленные пальцы согнутой в локте руки. Будто бы страдала от мигрени.

— Я надеюсь, вы поняли мой небольшой намек, господин Эгобар, и в следующий раз найдете очень серьезный, крайне убедительный аргумент, который полностью убедит мою дочь в том, чтобы следующим летом она навестила нас одна. Без вас.

Ардан не стал уточнять, что в данном осознании ему помогла Полина Эркеровская, но:

— Понял…

— Это хорошо, потому что…

— … но вам придется меня потерпеть, — закончил свою мысль Ардан.

Аделаида вскинулась было и даже на мгновение мазнула взглядом по глазам Арда, впрочем, быстро опомнилась и переместила взор обратно ему на переносицу.

— Я жду объяснений, — разве что не прорычала госпожа Орман.

Ардан мог бы заявить нечто вроде «мне нужны объяснения, чтобы составить компанию жене в почти двадцатидневном путешествии?», но это не привело бы ни к чему конструктивному.

— Потому что мы с вами, госпожа Орман, одинаково озабочены безопасн…

— Не смейте! — Аделаида уже занесла ладонь, чтобы хлопнуть ею по подлокотнику, но вовремя опомнилась. Это было бы уже чересчур. — Не смейте, господин Эгобар, заканчивать данную мысль. Потому что, видит Свет, если вы это сделаете, то найдете в моем лице своего самого страшного и неумолимого врага.

Она выжидательно посмотрела на него, но Ардан попросту закрыл рот. Он находился здесь и разговаривал с Аделаидой лишь потому, что она все еще оставалась матерью Тесс. И если бы не Аделаида, Тесс бы не существовало вовсе. А если бы даже и существовала, то была бы уже не Тесс, а кем-то другим.

Ардану не требовалось, чтобы госпожа Орман уважала его, чтобы самому уважать ее и испытывать к ней искреннюю благодарность. С толикой понимания.

— Если бы вы действительно заботились о безопасности и благополучии Тесс, то не носили бы сейчас на пальце это кольцо, — она указала ладонью, спасибо, что не пальцем, на его руку. — Так что не смейте даже думать, что мы с вами хоть в чем-то похожи, господин Эгобар.

Ардан промолчал.

— О Свет, — чуть не взвыла Аделаида, — вы себе представить не можете, господин Эгобар, сколько ночей я провела, мечтая о том, чтобы ваша служба решила текущую проблему. Да, вы разобьете ей сердце. Да, эта рана никогда не заживет. Но если вы, в погоне за очередным орденом, погибнете сейчас, это будет куда лучше, чем если успеете оставить детей. Намного лучше!

— Я за ним не гоняюсь.

Аделаида горько усмехнулась.

— Это даже еще хуже, — вновь, без иронии или сарказма, произнесла госпожа Орман. — Может, и Вечные Ангелы того же мнения? Может, поэтому они берегут мою дочь от того, чтобы принять участие в сохранении крови Эгобар? Пусть даже и в человеческом ее виде.

Ардан на мгновение почувствовал, как кончики пальцев и десны слегка обожгло.

Спящие Духи, он ее понимал. Но даже у его «понимания» имелся некий предел.

Арди протянул руку, забрал книжку, убрав ту обратно во внутренний карман пиджака, после чего начал подниматься.

— И вы даже не вспылите? — в некоторой степени разочарованно спросила Аделаида.

— Я не уверен, что вы добивались именно этого, госпожа Орман, — Ардан одернул костюм и взял в руки посох. — Но меня достаточно хорошо воспитали, чтобы понимать, когда следует спокойно уйти.

— Не могу даже представить, сколько трудов это стоило для госпожи Эгобар. Потрясающей воли и стержня женщина. Жаль, что мы не можем с ней общаться. По понятной причине того, что она рада за вас с Тесс, а я не совсем.

И вновь госпожа Орман произнесла первую часть с откровенным уважением в тоне, а вторую с таким же искренним сожалением.

Люди…

Почему с ними всегда так сложно.

— Хорошего дня, госпожа Орман. Если потребуется моя помощь с тем, чтобы вместе с рабочими перенести что-то тяжелое или постучать молотком — я всегда в вашем распоряжении.

В тот момент, когда Ардан прикоснулся к дверному полотну, что, из-за роста, было куда удобнее, чтобы окончательно открыть дверь, чем сгибаться к ручке, его остановил тихий, вкрадчивый, все такой же искренний голос госпожи Орман.

— Я буду денно и нощно молиться Вечным Ангелам, господин Эгобар, чтобы у вас с Тесс никогда не было детей.

Бритвенно острые, чуть загнутые когти буквально вспороли массив липы, оставляя на нем четыре глубокие борозды. И точно так же быстро, даже стремительно, втянулись обратно.

— А вот и тот, кого вы так старательно прячете за вашей маской, да, господин Эгобар? — с едкой, ядовитой насмешкой прозвучало за спиной. — Или вам больше по душе аллегория герцога про костюм?

Ардан прикрыл глаза и на мгновение прислушался к все еще прячущемуся внутри двери скрипу. Кабинет Аделаиды находился в противоположном от отсека генерации крыле. А в самом ее кабинете стояло так много еще не потерявших свою память осколков некогда живых деревьев, что Арду не составило труда прикоснуться к их памяти.

Он вдохнул в них свою волю и позвал на поверхность. Из глубоких царапин прорезались первые почки, затем они вытянулись ветвями, а вскоре вся внутренняя поверхность двери кабинета была усеяна желтоватыми цветками липы.

Ардан, без всякого хлопка, закрыл за собой дверь и таким же спокойным шагом, как и прежде, направился обратно к лестнице. Несмотря ни на что, госпожа Орман действительно указала на серьезный пробел в его мировоззрении.

Ему в очередной раз предстояло принять участие в гонке. Только на сей раз не с десятком других водителей на обрушившемся гоночном треке, а со временем и вероятностью.

В кино они с Тесс действительно съездили. И, кажется, даже что-то смотрели. Возможно даже что-то смешное, потому как Тесс, вместе с остальным залом, порой смеялась в голос, иногда даже не прикрывая рот ладонью. Порой до слез. Смеялась в голос.

А Ардан сидел рядом, смотрел на нее и понимал, что даже если придется вновь начать варить тонизирующие отвары; даже если он будет проводить сутки напролет за работами Дрибы и документами из Тазидахиана, даже если он из-за этого поседеет даже раньше, чем его отец, но он решит и эту проблему тоже.

Он решит эту проблему даже если не поможет ни один эльфийский целитель-репродуктолог. Потому что, может, никому из них не под силу видеть будущее, но Ардан заранее знал, что не поможет.

Но он справится сам.

Безусловно справится.

Потому что это только их жизнь. И только их судьба. А не какой-то сон Спящих Духов и, тем более, не эфемерная воля Света.

— Дорогой, — прозвучало с заднего ряда. — Как-то зябко стало.

Люди вокруг постепенно ежились и теснились друг к другу, а Ардан все так же не сводил взгляда с Тесс.

И он не должен был терять ее из виду и завтра.

Но никому не под силу видеть будущее…

* * *

— Мне кажется, ковбой, или ты немного нервничаешь? — Полина Эркеровская, в коктейльном кремовом платье по последнему писку Бальеро, вместе с перьями в диадеме и блестящей от лака прической, сидела на одной из лавок.

В поместье уже собирались гости. Целая толпа военных, которые, ради праздника, сменили мундиры на костюмы и платья, но… и в них тоже выглядели так, будто носили форму.

Группки мужчин о чем-то переговаривались и, порой, взрывались приступами хохота. Стайки женщин и девушек тихо перешептывались и, прикрываясь веерами, позволяли себе короткие, почти незаметные улыбки. От столов с фуршетом то и дело отходили официанты, державшие на подносе закуски или бокалы с прохладительными напитками. В Шамтуре, из-за военного положения, действовал сухой закон. Причем уже очень много даже не лет, а целых десятилетий.

— С ними майор Мшистый, — напомнила Полина. — Так что… впрочем, зачем я трачу лишние силы. Насколько я вижу, не ты один такой.

Она была права. Все мужчины Орман, включая Рейша, рыжих братьев и даже маленького Шуму, не находили себе места. Они иногда присоединялись к кому-то, порой даже тоже смеялись, но неизменно натянуто. И постоянно скашивались взглядом в сторону ворот и улицы. Абсолютно пустынной, безлюдной улицы. Господин генерал-губернатор распорядился оцепить не просто несколько кварталов, а целый район.

— Вообще странная традиция, — Полина качнула бокалом и, оглядевшись по сторонам, пока никто не видел, достала из-под юбки флягу, закрепленную на бедре кожаным ремешком, и плеснула себе в бокал. Кажется, это была водка. — Если в чем я и понимаю твоего друга Иорского, Ард, так это в том, что подобные мероприятия без алкоголя просто невыносимы.

Полина едва заметно отсалютовала и сделала весьма большой глоток. И тут же зашлась кашлем.

— Боже, какая гадость, — скривилась она и выплеснула остатки в ближайший куст. — Ладно, возможно, Иорский не так уж и прав.

Ардан же не сводил взгляда с улицы. Что касательно слов о традициях, то в Шамтуре существовала старая традиция, по которой женская половина семьи, перед тем, как отдать кого-то из их числа замуж, посещала могилы членов семьи. Данная история напрямую уходила корнями в эпоху, разумеется, войн Галесса и Эктасса. Но по всей Империи осталось не так много мест, где их все еще соблюдали.

Частично из-за того, насколько разрослись кладбища. Частично из-за урбанизации и… ладно, на самом деле, абсолютным лидером повода, по которому традиция ушла в прошлое, оставалась урбанизация. И Шамтур оказался одним из немногих относительно крупных городов, где подобное все еще практиковали.

Причем, как водится, мужчинам семьи на подобном таинстве находиться возбранялось.

— Все будет в порядке, Ард. Это ведь Шамту…

Безымянный палец Арда обожгло еще до того, как со стороны кладбища, где-то посередине между парком мертвых и поместьем, в небо взвился огненный столб. Цилиндрическая колонна громадного пламени, которая постепенно начала принимать очертания какой-то твари, но не успела. Вокруг нее взмыли стены вибрирующего света и начали постепенно ее сжимать, запечатывая в коробку.

Затем затрещали надломленные деревья, окна вместе с рамами вынесло внутрь соседних домов, смяло железную ограду и буквально впечатало в землю гостей. Сорвало скатерти и разметало бокалы, попутно раскидав по саду закуски. Следом, заглушая крики боли, по ушам ударил каменный хлопок, как если бы в горах раскололся уставший от бурь, старый и истончившийся пик.

Ардан, устояв на ногах, уже бежал. Быстрее, чем следом за ним бежали вскочившие на ноги близнецы и Рейш. Он мчался по опаленной улице с оплавленным тротуаром. Мимо полуразрушенных домов и кричащих от боли военных, которых накрыло прямо на местах их дозорных пунктов.

Бежал так быстро, как только мог.

Он даже ни о чем не думал. Просто бежал. Впереди он увидел опаленного, в изорванной одежде, майора Мшистого, который стоял, уперев посох в островок уцелевшего асфальта. Перед ним, внутри кубической клетки из буквально осязаемого света, ярилось уменьшившееся до размеров арбуза жестокое пламя, все никак не сдававшееся внутри чудовищного по своей мощи военного щита Розовой звезды.

Вокруг чуть дымились машины кортежа, уцелевшие лишь благодаря все тому же майору. Осколками посекло госпожу Орман, выбиравшуюся из салона вместе с кричащей Любавой, у которой отсутствовала часть правого ушка. Вокруг Аделаиды, что-то орущей командным тоном, уже собирались десятки солдат.

Ардан их не слышал.

Никого не слышал.

Только, разве что, шум собственного сердца.

Он видел по губам Мшистого, как тот смотрит на него и орет: «Они уходят! По канализации! Уходят!» но Ардан ничего не понимал.

Он лишь перебегал взглядом от одного автомобиля к другому. В целях безопасности их, вместо трех, для Тесс, Олеси и Аделаиды с Любавой, отправили девять. Шесть пустых. Но Ард, разумеется, запомнил отличительные черты.

Тот, в котором ехала Тесс, у него немного проржавели спицы. Маленькие, рыжие точки. Ард искал их. И нашел. И ему было плевать и на Аделаиду, и на Мшистого, и на добежавших до него мужчин Орман, и на сотни солдат, наводнявших улицу.

Затем раздался второй взрыв. И третий. В небо взлетали канализационные люки. Один в один, как если бы вдруг произошла техногенная катастрофа в одном из центральных районных отсеков генерации и Лей хлынула в канализацию, схлопывая ту карточным домиком. Разве что взрывы немного не походили на то, что, судя по лекциям профессора Конвелла, должно было в таком случае происходить.

Вокруг суетились люди. Размазанные. Нечеткие. Как туманные миражи, столь настырно прорывавшиеся в его реальность.

Ард смотрел лишь в одну точку. На один-единственный автомобиль. С ржавым пятнышком на колесных спицах. Отброшенный в сторону, с сорванной крышкой капота и разбитыми стеклами.

Ардан не мог сдвинуться с места. Впервые в жизни его ноги внезапно стали полностью отвечать переводу его имени с языка матабар. Они действительно стали его «крепкими корнями».

И только одна мысль билась в сознании Арда:

— Пожалуйста… прошу…

«Никто не знает, Милар, какую цену заплатит за искусство Эан’Хане.»

— Пожалуйста…

Дверь дернулась, скрипнула, и на свет показалась женская рука. Мир ускорился. Вернулись звуки, крики, стоны, какие-то команды и выкрики. Мшистый постепенно справлялся с яростным пламенем, поглощая то щитом; о плечи Арда кто-то регулярно бился и что-то ему кричал. А он все стоял и смотрел.

На женскую руку. На короткие полосы царапин. На изорванный рукав.

Пшеничного цвета. Такого, какое вчера надевала Тесс. Вот только рука была не ее. Ардан узнал бы свою жену даже по кончику пальца.

Из салона, падая на руки бледного генерал-губернатора, выбралась посеченная, но целая Олеся.

— Мы поменялись… — как заведенная повторяла она. — Поменялись. По ее просьбе, папа. Мы поменялись. Поменялись. Поменялись.

Ардан медленно перевел взгляд на другой автомобиль. Внутри лежало обгоревшее тело водителя, а на заднем ряду никого не было. И только угрюмо валялась крышка люка рядом с оврагом от обрушившейся канализации.

— Они уходят! — как сквозь вату пробился к нему голос Мшистого. — На химерах! По канализации! Да очнись же ты, капрал!

По всему району продолжали звучать взрывы. В небо все еще взлетали металлические диски люков.

Безымянный палец Арда, аккурат под кольцом, выкованным Аллане’Эари, обожгло.