Ардан уже второй раз в жизни оказался в кабинете генерал-губернатора Шамтура. И второй раз далеко не по собственной воле. Выглядело помещение, в целом, почти так же, как и в прошлый раз. Его все так же сложно было отличить с первого взгляда от кабинета любого обычного клерка или управленца на предприятии. Одинокий стол, укрытый зеленым сукном, несколько кресел, столик для чтения, книжные полки и железный архив с прикрепленными к дверцам идентификационными бумажками, от старости уже посеревшими и выцветшими.

Единственное, что выдавало в кабинете принадлежность военному чину, так это своеобразная карта на стене. Вместо границ губерний или маршрутов железной дороги, на ней протянулись отметки окопов, дзотов, укреплений, переправ через водоемы и, что самое важное, все это вовсе не с Имперской стороны, а с Фатийской.

Сам Рейш сидел за столом посреди кипы разнообразных бумаг. В том же самом мундире и со строгим, пронзительным взглядом.

Единственное, что поменялось — в рыжей копне волос Рейша добавилось седых прядей, на лице пролегли новые морщины, а сам генерал-губернатор заметно похудел. Ну а еще за спиной Арда, прямо перед глазами господина Ормана, висел громадный деревянный щит, в данный момент занавешенный льняным полотном. Видимо, какая-то секретная карта или нечто подобное, что не должно было попасть на глаза визитеру.

Рейш курил трубку и стучал пальцами по закрытой картонной папке. Рядом сидел Аларис и его брат-близнец Асилар, старавшийся не смотреть в сторону единственного в помещении, кто не был рыжим. Как бы данная фраза ни звучала.

Арди его не осуждал. Асилар имел все поводы для того, чтобы испытывать к Первородным любую степень ненависти. Арди и сам до сих пор не мог относиться непредвзято ко всему племени (или, как ее называли в газетах, банде) Шанти’Ра и сократить только до участников рейда на Эвергейл свою степень, если не ненависти и злобы, то…

Спящие Духи. Ард даже не знал, как именно ему описать данные эмоции. Так что он понимал Асилара. Возможно даже лучше, чем тот предполагал.

— Кроме автомобиля, господин дознаватель, вы заметили что-то еще? — чуть прищурился Рейш, переведя взгляд со старшего сына на Арда.

Он говорил без иронии или сарказма, а скорее подчеркивал служебное положение Арда. Возможно даже сам для себя.

Арди чуть удивленно приподнял брови.

— А этого, господин Орман, недостаточно?

Асилар позволил себе короткую усмешку и едва слышную ремарку:

— Типичный Плащ, — произнесенную так тихо, что если бы не уши матабар, то Ардан бы ничего не услышал.

Рейш вздохнул и покачал трубкой, оставляя в воздухе дымную завесу.

— На примере одного автомобиля, Ард, — генерал-губернатор указал загубником на Арда, — довольно сложно построить какие-то предположения и, тем более, отдать приказы.

Ардан открыл было рот, потом закрыл и, наверное, немного признал правоту Асилара. Только совсем в иной плоскости.

— Данный автомобиль преследовал нас с момента, как мы покинули поле зрения ваших дозорных…

Еще прежде, чем Ард закончил, отец семейства и два близнеца переглянулись.

— О каких дозорных ты говоришь, Ард? — спросил Аларис.

— О тех, что не покидают окон соседних зданий, — спокойно ответил Ардан. — Днем они сменяются ровно в два часа пятнадцать минут, а ночью в час пятнадцать. Всего их десять человек, двое из которых вооружены винтовками для дальнобойной стрельбы. Причем, видимо, нового образца, потому что не всегда бликуют прицелы. Вероятно, их сделали съемными и…

Ардан осекся. Наверное, было бессмысленно обсуждать новые винтовки для таких стрелков, как Катерина из отряда Корносского для, непосредственно, военных.

Ненадолго в помещении повисла тишина.

— И как быстро ты их заметил? — чуть прокашлялся генерал-губернатор, вытряхивая сгоревший табак в пепельницу.

— На следующий день, как мы с Тесс приехали, — признался Ардан.

Он не стал заострять внимание на том, как чуть дернулся Асилар на словах «мы с Тесс». И точно так же Арди счел, что не лучшей идеей было бы уточнять, что тот же Милар заметил бы нечто подобное еще до того, как они вышли бы из автомобиля.

— Дозорных на самом деле…

— Шестнадцать, простите, что перебиваю, — встрял Арди. — Еще шестеро притворяются помощниками распорядителя свадьбы, но я решил, что они должны быть максимально замаскированы и… не хотел, чтобы их депремировали, в случае, если я укажу на то, что их, в целом, не трудно заметить.

Рейш медленно повернулся к Аларису. Что же, теперь становилось понятно, почему старший брат Тесс вместе с женой не покидали поместье. Видимо, именно на его плечах лежала обязанность по организации безопасности свадебного мероприятия.

— И что их выдало? — уныло протянул Аларис.

— В числе прочего — запах пороха и мозоли на пальцах, характерные для стрелков, — Ардан не стал вдаваться в остальные подробности. — Я это все к тому, господин Орман, что я понимаю, что служу в Черном Доме всего полтора года, но… полагаю моих компетенций достаточно, чтобы высказать свое беспокойство насчет благополучия моей жены.

Асилар до того стиснул подлокотники, что от скрипа резануло уши. Он уже собирался вскочить, как Рейш остановил вспыльчивого близнеца одним тяжелым взглядом.

— Именно поэтому, — начал было господин Орман, но…

Ардан дернул ухом, прислушиваясь к шагам в коридоре и чуть повел носом, принюхиваясь к знакомому запаху. Запаху дорогих сигар с Островов и, при этом, очень дешевого виски, которое, наверное, даже у Телкартс уже не купишь. Так что одним лишь Спящим Духам известно, где его доставал…

— Рад вас видеть в добром здравии, господа, — прозвучал, вместе с распахнутой дверью, знакомый голос.

… майор Мшистый. Среднего роста, с грубым обветренным лицом, покрытым шрамами, длинной прической, собранной в хвост и с качающимся пустым рукавом вместо левой руки. Он, даже не дожидаясь приглашения, закрыл за собой дверь и, приставив посох к стене, придвинул стул, нисколько не заботясь ни о скрипе, ни о том, что ножки царапают лакированный пол.

Усевшись прямо рядом с Ардом, Мшистый положил галету (вместе с крошками) на стол господина Ормана и достал из внутреннего кармана своего дорогущего летнего пиджака сигару.

Выглядел он, несмотря на все атрибуты своего антуража, весьма культурно и даже в какой-то степени грациозно. Так что можно было предположить, что в данный момент рядом с ними находился Мшистый в версии «аристократ и ученый», а не «бешеный пес Черного Дома», который, даже несмотря на отсутствие Черной Звезды, оставался одним из самых могущественных и разрушительных (во всех смыслах) военных магов Империи.

— Здравствуй, Тюльпан, — на лице господина Ормана не дрогнул ни один мускул.

Ард сперва подумал, что ослышался. Затем решил, что сейчас, возможно, лучшим решением было бы выйти из кабинета, забрать Тесс и выяснить, есть ли в Шамтуре гостиница, но уже мгновением позже понял, почему, прежде, никогда не слышал имени майора Мшистого.

Новоявленный Гранд Магистр военной магии, не обращая внимания на одного из самых видных генералов страны, повернулся к Арду.

— Родители владели небольшим цветочным делом, — пояснил он, выдыхая облачко сизого дыма. — Им показалось, что это неплохой вариант для имени. Увы, отсутствие благозвучия Тюльпан Мшистый их нисколько не волновало.

— Понял, — только и сказал Ардан.

Он, в целом, вообще ничего не понял. В особенности зачем Мшистый ему что-то объяснял.

— Не очень понимаю причину твоей тревоги, коллега, — майор махнул рукой, отгоняя дым от своего лица. — Если ты так переживаешь за юную Тесс, просто наколдуй хороший пассивный щит с отложенным действием. Можешь даже с активным атакующим компонентом. Твои разрешения Черного Дома покроют любые издержки потенциальной опасности. Полагаю, твоих компетенций, капрал, на это вполне хватит.

Несмотря на то, что Мшистый изъяснялся весьма галантно и, точно так же галантно себя вел, все же не стоило забывать, кто именно в данный момент находился в помещении.

И тут, внезапно, Мшистый осекся и в его глазах мелькнули те самые искорки кровавого безумия, которые Ардан уже видел прежде. Видел на берегу Ангельской Слезы, когда майор, не обращая внимания ни на какие возможные последствия или опасность, отправился в одиночку сражаться с Мечником Селькадо. Представителем ветви науки, созданной специально, чтобы противопоставить ее не только Классической Звездной Магии в целом, но и Имперской ветви в частности.

Майор медленно повернулся к Рейшу и улыбнулся. Так, как, пожалуй, улыбается змея кролику, случайно забредшему на ее поляну.

— Учитывая склонности капрала к инженерному делу, я уверен, что он бы и без моего совета справился с данной задачей, — Мшистый, внезапно, отодвинул руку от стола и стряхнул пепел с сигары прямо на пол. — Как ты смотришь, Рейш, на то, чтобы переехать в дом поменьше? Не то, чтобы я на что-то намекал, но у меня уже давно ждет испытания одно недурное заклинание. Все никак не мог найти здания с достойной стационарной защитой, чтобы проверить его в деле. А твое поместье, кажется, идеально подходит.

Ладони близнецов сами собой опустились чуть ниже. Аккурат к тому месту, где под их пиджаками находились кобуры с новыми, автоматическими пистолетами. Видимо какие-то прототипы уже успели достаточно себя проявить, чтобы их пустили в пусть и не массовое производство, но достаточное, чтобы обеспечить офицеров на самых важных направлениях.

— Полагаю, Тюльпан, что я буду испытывать меньше неудобств, чем ты, когда останешься совсем без рук, — господин Орман вновь даже бровью не повел.

Обычный человек, сидевший напротив Розового военного мага, причем покрытого весьма однозначной славой. И при этом Рейш не то, что хорошо держал маску или бравировал. Вовсе нет. Ардан слышал его сердце и чувствовал запах. Рейш Орман действительно не боялся. Ни на йоту. Что, видимо, вполне оправдывало его положение в качестве генерал-губернатора Шамтура, ответственного за большую часть Имперско-Фатийской границы и ее самого опасного участка.

— Я не уверен, Рейш, что в этой стране есть кто-то, кроме Императора и Полковника, кто мог бы запретить магу Черного Дома колдовать где бы то ни было на территории нашей страны, — безумные искорки во взгляде майора чуть угасли, а улыбка стала более… человеческой. — Я не очень разбираюсь в законах, но это тянет если не на преступление против второй канцелярии, то на правонарушение и административную ответственность.

Рейш повернулся к Арду и коротко спросил:

— О чем идет речь, Ард.

Наверное, Ардан мог бы сказать все, как есть. Что по указу Аделаиды ему не выдали доступа к стационарным щитам поместья Орман. Но… Аделаида оставалась матерью Тесс. Она носила ее под сердцем в течение девяти месяцев, а затем растила и заботилась на протяжении шестнадцати лет. И заботилась и по сей день.

Она любила Тесс. И поэтому Ардан никогда бы не допустил и мысли о том, чтобы как-то навредить Аделаиде.

— Прошу прощения, господин Орман, — чуть склонил голову Ард. — Я совсем забыл о том, что у вас в городе особое положение и мне требуется получить допуск.

Мшистый скривился.

— Благородный, — процедил он с явным неодобрением.

Рейш же, в свою очередь, все так же медленно повернулся к Асилару. Тот скрипнул зубами и, молча поднявшись с места, удалился из кабинета, попутно хлопнув дверью.

— Семейные драмы, — развел руками Мшистый, вновь придвинув к себе пепельницу господина Ормана. — С каждым разом убеждаюсь в правильности решения никогда не жениться. Нервы целее.

Из уст «бешеного пса» фраза про «нервы целее» звучала сродни не очень ловкому оксюморону. Впрочем, если так подумать, то тот факт, что Мшистый умудрялся трепать нервы всем вокруг, нисколько не указывал на то, что он сам страдал из-за данной своей особенности.

— В следующий раз, перед тем, как заявиться в мой кабинет, Тюльпан, будь добр связаться с моим секретарем, — Рейш скрестил пальцы, чем напомнил полковника, и упер взгляд в лицо Гранд Магистра. — Я благодарен Императору за то, что он отправил тебя сюда обеспечивать безопасность нашего семейного праздника. И благодарен тебе за то, что ты согласился. Но это не дает тебе права так себя вести в моем доме.

Мшистый кивнул и поднял ладонь.

— Ты меня знаешь, старый друг, я сама смиренность, — без тени иронии произнес майор. — Тем более не хотел нарушать славную традицию встречаться с капралом на твоих землях.

— У нас нет такой традиции, — зачем-то встрял Ард.

— Значит, будет, — даже не поворачивая к нему головы, парировал майор. — Тем более, раз уж ты перешел в мое распоряжение на данные десять дней.

— У меня отпуск, — тут же напомнил Ардан, — я в данный момент ни в чьем распоряжении.

Мшистый засмеялся. Наверное так, как смеются гиены в Каргааме. Ардан, разумеется, никогда не слышал. Лишь читал записки магов-путешественников в библиотеке Большого.

— Тебе стоит получше почитать устав Черного Дома, капрал, — смахнул слезу майор. — Там черным по белому написано, что у служащих второй канцелярии нет, де-юре, отпуска. Вместо него существует распоряжение о том, что сотрудник должен заняться восстановлением своего физического и душевного здоровья до особых распоряжений.

— Тогда покажите мне, пожалуйста, лист с особым распоряжением.

— У меня его нет.

— Может быть тогда он есть у капитана Парелы или лейтенанта Клементия?

— Возможно, — кивнул Мшистый, — но я не узнаю, потому что они в отпуске.

Ардан прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Он начинал понимать, почему Аверский предпочитал сторониться общества майора Мшистого. Лорд, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, уважал майора, но не особо искал его компании. Вернее — вообще не искал. И это несмотря на то, что их действительно связывали пусть и очень извращенные, весьма непонятные, но дружеские узы.

— Итак, автомобиль, — Рейш раскурил трубку и вернулся к изначальной теме с таким видом, будто ничего не произошло. — Ты настаиваешь, Ард?

Ардан, ни доли секунды не сомневаясь, кивнул.

Господин Орман встретился взглядом с Аларисом.

— Передай по цепочке до последних звеньев, — распорядился генерал-губернатор. — Через два часа каждый квартал отсюда и до границы должен быть усилен тремя дополнительными патрулями. Передай все ориентиры. Количество дозорных увеличь вчетверо и поставь гнезда с пулеметами с возможностью вести перекрестный огонь. И… все остальное, что сочтешь нужным.

— Так точно, господин генерал, — отсалютовал Аларис. — Могу исполнять?

— Исполняй.

Аларис поднялся, щелкнул каблуками и, точно так же, как и брат, исчез за дверью. И в этом всем не было ни намека на показушность или театральщину. Ардан прекрасно понимал, что с таким человеком, как Рейш Орман, никто бы из семьи не занял свой пост потому, что он член семьи.

Нет. Они оба, что Аларис, что Асилар, обладали всеми необходимыми компетенциями и, более того, в момент службы видели перед собой не отца, а генерала. А тот, соответственно, не сыновей, а подчиненных. Как бы для посторонних подобный постулат дико ни прозвучал.

— Есть подозрения? — по-деловому спросил Мшистый. — Зная твой скептицизм по отношению к нашему Дому, Рейш… ну либо я ошибаюсь и ты настолько проникся чувствами к своему зятю.

Вместо ответа господин Орман лишь толкнул по столу папку. Мшистый, едва не выронив сигару, поймал ту перед тем, как она бы упала на пол.

— Некрасиво.

— Научись себя нормально вести, Тюльпан. И люди будут относиться к тебе подобающе.

Мшистый издал непонятный, наполненный скепсисом звук, чем-то похожий на овечье блеяние.

— За двадцать лет нашего знакомства, Рейш, ты бы мог успеть понять, что мне плевать на людей.

— Тогда не удивляйся, что им плевать на тебя.

Мшистый неопределенно помахал рукой в воздухе, после чего положил сигару на край пепельницы и открыл папку, придвинув ту чуть ближе к Арду.

Юноша подался вперед и вгляделся. Среди оперативных сводок и донесений он увидел целый ряд сообщений о том, что, возможно, в течение семи месяцев в городе скапливалась группа Фатийских диверсантов для нанесения предполагаемого удара в неизвестную область.

Даже знаний Арда о жизни Шамтура, сдобренных рассказами Тесс, было вполне достаточно, чтобы знать, что подобные ситуации в порядке нормы. Местной нормы, разумеется.

Фатийские диверсанты регулярно, раз или два в год, наносили свои удары по Шамтуру. В свою очередь Империя не оставляла в покое поселения с той стороны границы. При этом обе страны, прекрасно понимая, что это именно они покусывают друг друга, неизменно объявляли произошедшее атаками преступных группировок или бомбистов.

Почему так?

Наверное никто не хотел повторения Фатийской Резни, которая на этот раз могла стать той самой искрой, которая привела бы к целому пожару. С другой стороны они бы могли и диверсии не совершать, но… политика все так же оставалась для Арда дремучим лесом, в который он не спешил лезть.

— Полагаешь, они здесь ради вас? — чуть удивился Мшистый. — Я не умаляю важности твоей персоны для страны, Рейш. Но если бы Фатия имела возможность тебя убить, они бы сделали это уже давно. Кажется, в последний раз, когда до тебя пытались добраться, то все ограничилось похищением Тесс.

Ардан почувствовал, как клыки чуть порезали десны, а ногти на пальцах слегка вытянулись вперед. И оба данных изменения в его внешности не укрылись от взгляда двух других присутствующих в кабинете.

— Есть версия, что их интересует доставленная в город партия нового вооружения.

— Вооружения? — переспросил Мшистый и тут же опомнился. — Ах да… вооружение… возня армейцев и их побрякушек.

— Эти, как ты выразился, Тюльпан, побрякушки, теперь представляют угрозу и Синим магам в том числе.

— Огнестрел? — хмыкнул Мшистый. — Прости, Рейш, но сильно сомневаюсь.

Господин Орман лишь слегка заметно дернул плечами. Его действительно почти не волновало мнение майора Мшистого.

— Ладно, давай спросим у эксперта, — Мшистый резко повернулся к Арду и ткнул пальцем в фотографию небольшого склада с оружейными ящиками. — Скажи мне, капрал, вот это осовремененное подобие арбалетов действительно угрожает тебе и другим как ты?

— В теории да, — не стал отпираться Ардан. — Десять человек с автоматами потребуют от меня всего запаса Синей звезды для усиленного Щита Орловского и перегрузят параметры любых модификаций Огненной Плети. Так что может безусловной опасности они и не представляют, но очень сильно сокращают возможности.

Мшистый, явно ожидавший совсем иного ответа, немного нахмурился.

— Проклятье, — прошипел он и повернулся обратно к Рейшу, а затем тут же вновь оскалился. — Ой, ну надо же. Оказывается, господин генерал-губернатор, тесть нашего дорогого капрала, не знал, что его зять является Синим магом. Спешу заметить, что с девятью лучами.

Рейш окинул взглядом Арда целиком, после чего сместил тот в сторону плаща на спине юноши.

— Почему? — спросил он без лишних уточнений.

— Чтобы не привлекать лишнего внимания, — точно таким же тоном ответил Ардан.

— И когда, Ард, планируете сменить?

Ардан пожал плечами.

— У меня есть разрешение, подписанное Полковником, что я могу пройти публичную аттестацию в любое время, когда захочу, так что, может… в конце этого учебного года.

На самом деле, если бы не предложение Бориса о том, каким именно образом можно раз и навсегда разобраться с неуместными попытками Иолая Агрова испортить им всем жизнь, то… Арди бы и вовсе не стал проходить аттестацию вплоть до выпуска из Большого. Его нисколько не волновал цвет плаща у него за спиной или количество Лей-Звезд на погонах. А вот тот факт, что девятнадцатилетний юноша зажег три звезды, причем вторая и третья с девятью лучами, мог бы привлечь к нему еще больше внимания.

Эргар всегда наставлял, что хорошего охотника не должна замечать не только добыча, но и другие охотники. И да, Ардан, разумеется, не являлся полноценным охотником, но мудрость данной фразы отрицать было бы попросту глупо.

— Тесс знает? Хотя зачем я спрашиваю, — покачал головой господин Орман. — Тогда, пожалуй, я более спокоен за ее благополучие, чем прежде.

Арди немного растерялся, а затем вновь напомнил о своем искаженном представлении действительности. Опять же, даже несмотря на то, что Рейш Орман являлся генерал-губернатором Шамтура и под его непосредственным командованием находились едва ли не рота магов, он все еще оставался, относительно Звездной науки, обычным гражданином.

Для него Синий маг все еще нечто весьма далекое, не очень понятное. Это для Арда, ввиду образа жизни, учебы в Большом и всего сопутствующего, Синий маг все пусть и являлся некоторым весьма солидным ориентиром, но все еще недостаточным для каких-либо восторгов.

Если сравнить, то обычные люди воспринимали Синих магов примерно так же, как сами маги — Розовых и Черных.

Что, опять же, лишний раз подчеркивало насколько внушительно выглядело спокойствие Рейша Ормана в присутствии майора Мшистого.

— Раз мы обсудили все, что требовало безотлагательного внимания, то, Ард, прошу простить нас с майором Мшистым, — господин Орман максимально вежливо и столь же очевидно попросил Арда удалиться.

Что тот, разумеется, был лишь рад немедленно сделать. Ардан поднялся, подхватил посох и поочередно кивнул каждому из присутствующих.

— Господин Орман. Майор.

Уже около двери его догнал чуть лающий, действительно почти как у собаки, голос.

— Или вы можете остаться и подписать несколько бумаг, которые позволят вам, капрал, принять более активное участие в происходящем.

— У меня отпуск, — в очередной раз напомнил Ардан и вышел за дверь.

Меньше всего ему хотелось находиться в обществе майора Мшистого и всего того, что сопутствовало появлению на горизонте данного человека.

Они с Тесс договорились, что она будет ждать его в комнате Шумы и Любавы, самых младших детей четы Орман. Тесс их просто обожала и с самого детства, как своего, так и их, все время возилась с младшими.

Тесс обожала детей. Возможно столь же сильно, как сцену и музыку.

Ардан вздохнул и ненадолго остановился в широком пространстве коридора. У них все так же ничего не получалось… Наверное действительно придется воспользоваться рекомендацией Бориса и обратиться к эльфийскому целителю, специализирующемуся на вопросах фертильности. Вот только чутье Арда подсказывало ему, что и это тоже не поможет. Он понятия не имел, почему у Шайи и Гектора почти не было проблем с данным вопросом, если не считать ситуацию матушки с молоком.

Так что… просто надеялся, что слышит вовсе не интуицию, а паранойю, заработанную в качестве дополнения к окладу.

— Господин Эгобар.

Ардан отвлекся от своих мыслей и посмотрел в сторону поворота, ведущего от общей гостиной. В его сторону двигался никто иной, как герцог Эркеровский собственной персоной.

Он все так же носил монокль в простой, железной оправе. Без каких-либо украшений на пальцах, только разве что запонки с бриллиантами (только на сей раз иного фасона) и пуговицы, теперь уже из изумрудов, на костюме из тончайшего льна далеко не фабричного производства. Не говоря уже про индивидуальный пошив, который на глаз определил сын швеи.

В руках он держал трость, выглядящую слишком тяжелой для трости. И наличие в лакированном цилиндре чего-то еще лишь подтверждали застарелые, буквально каменные мозоли на руках и то, что рукопожатие герцога, несмотря на субтильный внешний вид, отличалось невероятной твердостью.

— Господин герцог Эркеровский, — поприветствовал Ардан, отвечая на жест подошедшего к нему герцога.

Тот не дотягивал Арду даже до груди, но при этом совсем не казался низким. В этом абсолютно аполитичном, порой разговорчивом покровителе балета и поэтов, все же было что-то еще. Что-то, что вызывало невольное ощущение уважения, а еще спокойствия.

Герцог Марк Эркеровский был приятным человеком.

— Помнится, в прошлый раз мы расстались на не самой приятной ноте, Ард, — Эркеровский пригласительным жестом указал на скамью, стоявшую поодаль от них.

Они вместе подошли к ней и синхронно сели.

'— И все же не понимаю, господин герцог, почему вы мне это рассказываете.

— По правде я и сам не знаю, Ард. Может быть, мне просто хочется поговорить с тем, кому некому продать мои слова и мысли, или впоследствии использовать их как-то против меня. А это редкость. Огромная редкость… А может… может я пытаюсь увидеть в вас разумного человека, а не потомка кровожадного убийцы, который уничтожил моих предков, не дав похоронить ни единого тела. Не знаю, Ард. Честно. Может все сразу.'

Ардан помнил их разговор. Первый и, собственно, единственный. На свадьбе с Тесс у них не было возможности пообщаться. Да и, в общем и целом, желания или повода — тоже. Что не доставляло им обоим ни малейшего дискомфорта.

— Могу вас заверить, господин герцог, что…

— Можно просто господин Эркеровский, Ард, — Эркеровский перебил его столь вежливым тоном, что это даже «перебиванием» не казалось. — И я знаю, что вы хотите сказать. Что не испытали ни малейшего дискомфорта. Или что все это сущие пустяки, но… — герцог прикрыл глаза и с явным облегчением облокотился о стену.

Если исходить из лекций по Звездному целительству, то Марк Эркеровский страдал от легкого недомогания в пояснице. Все же не стоило забывать, что в этом году ему исполнилось сорок три года. Он уже не был молод, пусть и, благодаря образу жизни и средствам, выглядел едва ли не моложе Милара.

— Не хочу, чтобы вы думали, что я взваливаю на ваши плечи события, произошедшие четверть тысячи лет тому назад. Вы не имеете к ним ровно никакого отношения. И… простите, если я в тот раз забыл себе об этом напомнить. Но у меня был целый год, чтобы навостриться в данной теме достаточно, чтобы видеть в вас категорически приятного мне молодого человека, — герцог спохватился и тонко улыбнулся. — Надеюсь, данная характеристика, я про слово «человек», для вас вполне приемлема.

Ардан молча кивнул. Так они и сидели несколько минут. Герцог смотрел куда-то в потолок, а Ардан пытался отвлечься от запаха одеколона герцога. Не то, чтобы тот был неприятен, просто в Шамтуре стояла действительно сильная жара, так что господа и дамы душились сильнее обычного. Что, может, не слишком заметно для человека, а вот для нюха матабар весьма категорически.

— Наверное, жизнь вас часто сталкивает с теми, кто испытывает несколько иные эмоции, когда слышит вашу фамилию, Ард.

— Такое бывает, — уклончиво, как и учил Скасти, ответил Ардан. Ему в самом деле приятно было находиться в обществе господина Эркеровского, просто тема не приносила особого удовольствия.

Нет, Арда нисколько не заботило мнение чужих, незнакомых ему людей о его персоне или его семье. Просто… просто каждый раз, когда он встречал последствия решений Арора, он лишний раз сталкивался с суровой реальностью. Той самой, за вуалью которой сквернословящий, но очень теплый, мягкий, пахнущий снегом Дедушка оказывался кем-то совсем иным.

И порой Арду было слишком больно вынимать из своего тела очередной осколок некогда разбившейся иллюзии. Порой он просто хотел наслаждаться ее эхом и своими воспоминаниями о доме на берегу быстрого, горного ручья.

— Я предпочту видеть в вас сына майора Гека Абара, — зачем-то добавил господин Эркеровский.

Ардан только горько усмехнулся.

— Да будут Вечные Ангелы свидетелями, — герцог осенил себя священным знаменем Светлоликого, — но я верю в искупление, Ард. И если такова была воля света, чтобы герой нашей родины прошел сквозь тернии невинной крови, то, наверное, в этом был какой-то смысл, недоступный смертному разуму.

— Вы верите в судьбу? — удивился Ардан.

Герцог не походил на человека, который готов отдать ответственность за свою жизнь на какое-то метафизическое определение инвариантности детерминизма.

— Скорее я верю в то, что люди меняются, — спустя некоторое время ответил герцог. — Вернее, с течением времени с них падает театральный костюм, который все мы временами примеряем. Но идут года. Он покрывается дорожной пылью, тяжестью, порой даже кровью. Становится тяжелым, неудобным, и люди его сбрасывают, обнажая то, что вдохнул в них Светлоликий, когда ткал из света физическую оболочку для их душ.

Ардан удивился еще сильнее. И, видимо, это так ярко отразилось на его лице, что герцог заметил и чуть рассмеялся.

— Ох, простите, Ард, — замахал он рукой, — мы ставим балет о Первом Пророке, так что я немного проникся философией Писания. Это пройдет. Обычно у меня такое происходит каждый раз, когда мы ставим крупное представление. Я слишком глубоко и безнадежно погружаюсь в соответствующую тематику.

Арди кивнул. Благодаря матушке он знал катехизис церкви Светлоликого (классической его конфессии, которой придерживались в Империи и Аль’Зафире) ничуть не хуже, чем веру Первородных о сне Спящих Духов.

— Так что я хотел бы, Ард, чтобы вы знали, что в моих домах от Метрополии и до Лазурного берега для вас, Тесс и будущих, как я верю и надеюсь, племянников Олеси всегда, и я подчеркиваю — всегда будут заранее готовы комнаты и место за обеденным столом.

Для кого-то такие слова могли бы показаться формальной вежливостью или каким-то несбыточным обещанием человека, заранее знающего, что ему не придется проверять свое обещание на прочность. Но Ардан, как бы это ни звучало, провел полгода в подвале другого герцога, чтобы знать, что Марк Эркеровский не относился к той категории людей, которые шевелили языком ради упражнения в красноречии и этикете.

— Благодарю, — поспешил ответить Ардан, но не смог поймать собственный язык. — Это было частью вашего договора с господином и госпожой Орман?

Подобный вопрос мог бы быть воспринят как оскорбление, но герцог Эркеровский никак не продемонстрировал своих эмоций. Лишь ненадолго сбилось с ритма его сердце, но недостаточно ярко, чтобы Ардан мог разобраться в эмоциях герцога.

— Вы никогда не задумывались о природе вашего брака, Ард? — внезапным вопросом ответил герцог.

— Что… вы имеете в виду?

— То, что, наверное, заметил бы любой иной дознаватель, если бы не был так невероятно влюблен в юную Тесс, как вы. Вечные Ангелы, Ард. Глядя на вас двоих на свадьбе, я на секунду подумал, что никогда прежде не видел столь сильного чувства и, возможно, уже не увижу ни в ком ином, — господин Эркеровский вновь мечтательно прикрыл глаза и спустя несколько мгновений продолжил. — Но одного столь всеобъемлющего чувства не было бы достаточно, чтобы вы получили разрешение на руку дочери человека, в чьих руках находится ключ от одних из самых важных ворот в Империю.

— Господин Орман далеко не сразу одобрил наш союз.

— Ох, Ард, — чуть печально вздохнул герцог. — Вы носите черное, украшенное весьма своеобразными орденами. И я уверен, что совсем не просто так. Так что я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, когда речь заходит о чем-то, простите мне мою прямоту, тривиальном. Но политика… если вы полагаете, что Рейш Орман или великолепная Аделаида имеют хоть какую-то свободу распоряжаться судьбами своих детей, то вы глубоко заблуждаетесь.

Ард начал постепенно о чем-то догадываться.

— Дети, Ард, наша самая главная уязвимость. И ни один разумный руководитель никогда бы не позволил, чтобы под один из самых важных участков вверенной ему собственности кто-то заложил мину замедленного действия.

— Вы хотите сказать, что…

— Ваш брак, как и мой брак, как и брак юного Алариса одобрял лично Император, — кивнул герцог Эркеровский. — Только с его разрешения вам было дозволено обручиться. И ни у Аделаиды, ни у господина Ормана, что бы они ни говорили, дабы о данном, к слову, для знающих людей, весьма очевидном факте, не задумывались их дети.

Теперь уже сердце самого Арда пропустило удар.

— Но зачем тогда Ее Императорское Величество-консорт дала интервью «Вестнику Империи»?

— По тем причинам, которые она и огласила, — спокойным тоном ответил герцог. — Вы, возможно, неверно истолковали любопытство прессы. Им был интересен вовсе не факт вашего союза, а попытка найти причину, почему он вообще был одобрен. И именно эту причину Императрица-консорт им и озвучила.

«А чудесное выздоровление моей дочери, Ее Императорского Высочества, Великой Княжны Анастасии почти семь лет тому назад связано, напрямую, с самоотверженностью и храбростью этида Арда Эгобара, совершившего подвиг, достойный того, чтобы о нем написали ничуть не менее захватывающую историю, чем те, которые ваша газета, лорд Виров, так активно, порой рекламирует.»

Ардан отвернулся к стене напротив.

— Зачем вы мне об этом говорите, господин Эркеровский.

— Затем, Ард, что вижу в вас родственную душу, которая не желает втягиваться в вечные дрязги за право управлять чужими жизнями, — весьма твердо произнес Эркеровский. — И затем, что, однажды, вел похожий разговор с вашим покойным наставником. Герцог Аверский, каким бы ни был тяжелым человеком, добился того, чтобы вокруг его персоны не вились мухи тем, что носил Черный плащ на своей спине. Вы, увы, таким похвастаться не можете. Но лучше вам об этом задуматься, Ард. Потому что будет идти время и кто-нибудь обязательно захочет примерить на вашу фигуру театральный костюм, на котором будет очень крупными буквами вышито «политические интриги». Берегитесь этого.

Ардан повергнулся обратно к герцогу и посмотрел на него несколько по-новому. Теперь, почему-то, в его воображении совсем не контрастировал образ покровителя балета и обладателя мозолей от фехтования и стрельбы, а так же того, кто носил в трости клинок.

Скорее даже наоборот.

— Спасибо, господин Эркеровский.

— Не за что, Ард. Считайте это даже не советом, а разговором с тем, с кем я никогда не думал, что буду так спокойно общаться. Но, возможно, в Писании верно написано и пути Света действительно неисповедимы, — Эркеровский, тяжело опершись на трость, поднялся на ноги и направился в сторону кабинета Рейша Ормана. На полпути он остановился и, не оборачиваясь, добавил. — Вы выглядите как человек, Ард, который недавно понял, что он действительно носит костюм.

'— Я бы лучше по собакам стрелял, чем по Галессцам. И то не так противно.

— Не, ты чего, собак-то жалко! У тебя сердца, что ли, нет? По собакам он стрелять собрался…

— Ну да, ты прав… Что-то я лишнего ляпнул. Простите, парни. Нервы ни к демону.'

— И я вот о чем думаю, — Эркеровский продолжил свой путь, а его голос эхом доносился до Арда. — Возможно, Император одобрил ваш брак, потому что увидел что-то под вашей одеждой. Остается лишь один вопрос — видела ли это и ваша жена тоже. Или ее, однажды, ждет неизбежный сюрприз.

Ард посидел немного в одиночестве, после чего поднялся на ноги и направился к Тесс.

* * *

Ардан стоял в дверях детской, привалившись плечом к косяку, и не спешил заходить.

Комната младших Орман выглядела полной противоположностью суровому духу остального поместья. Здесь на полу лежал мягкий ковер, уже протертый в двух местах до основания бесконечными играми; по углам громоздились деревянные крепости и оловянные солдатики, а на подоконнике выстроилась целая шеренга потрепанных все еще новомодных плюшевых зверей. Сквозь распахнутое окно в комнату забредали веселые лучики закатного солнца.

Посреди всего этого великолепия, разметав юбки платья по ковру, сидела Тесс, а вокруг нее вертелись двое.

Любава, семилетнее черноволосое создание с курносым фамильным носом, забралась сестре на колени и вцепилась ей в шею обеими руками, требуя неограниченного внимания. Шума, двенадцатилетний, уже стеснявшийся показаться маленьким, держался с напускной серьезностью, но глаза выдавали его с головой — он был счастлив, что старшая сестра дома.

— А потом! А потом что было? — Любава дергала Тесс за рукав. — Ты пела прямо перед всеми этими людьми? И тебе хлопали?

— Хлопали, — Тесс легонько щелкнула сестренку по носу. — Так громко, что у меня даже уши закладывало. Вся Арена, представляешь? Тысячи людей. А я стояла на сцене и пела.

— Я тоже так хочу, — выдохнула Любава.

— А я говорил, что петь — это девчачье, — фыркнул Шума с высоты жизненного опыта своих двенадцати лет. Что, если подумать, всего на семь меньше, чем у Арда. Иронично… — Вот летать — это да. Я буду пилотом.

— Ты будешь тем, кем захочешь, — Тесс притянула брата к себе и, несмотря на его вялое сопротивление, взлохматила ему волосы. — И пилотом, и кем угодно. Но петь все равно попробуй. Вдруг понравится. У тебя же невероятно красивый голос.

Любава, воспользовавшись тем, что сестра отвлеклась, с боевым кличем повалила ее на ковер, и все трое кубарем покатились по полу, превратившись в клубок из рук, ног и звонкого смеха. Тесс щекотала обоих, младшие визжали и отбивались, плюшевый заяц полетел в одну сторону, оловянный солдатик в другую, и вся комната наполнилась какой-то особенной, ничем не омраченной радостью.

— Арди! — Любава наконец заметила его в дверях и просияла. — Арди, иди к нам! Тесс говорит, ты умеешь показывать фокусы!

Ардан улыбнулся и, оттолкнувшись от косяка, шагнул в теплый свет детской.

— Умею, — сказал он. — Только тихо. Не рассказывай своей матушке.

Что бы ни говорил Марк Эркеровский, но пока Тесс рядом, ему было вполне уютно в своем костюме. Если тот вообще существовал в реальности.