Южная Империя не помнила такого рассвета. Каэрон вернулся во дворец как сама карающая стихия. На первом же экстренном совете лордов, где король готовился объявить о финальной дате его свадьбы с Астрид, Каэрон швырнул на карту приграничных земель свой печатный перстень.

— Свадьбы не будет, — его голос, низкий и хриплый, заставил замолчать даже старых генералов.

— Нордмия удерживает мою истинную пару силой. Они заперли ее в своих землях и заставили принять чужой герб. Если империя дорожит честью своего будущего короля, мы начинаем готовиться к войне.

Король в ярости поднялся с трона, его лило пошло красными пятнами.

— Ты обезумел, мальчишка! Ради девки из захолустья ты готов разорвать мир, который мы строили десятилетиями? Я лишаю тебя права на престол. Стража, взять его!

Но гвардейцы не двинулись с места. За спиной Каэрона встал Дарриан, а за ним — командиры элитных драконьих эскадрилий.

За эти месяцы поисков эти всадники видели боль своего лидера и знали, что такое узы истинных. Они выбрали верность дракону, а не старому королю.

— Корона останется здесь, отец, — Каэрон даже не обернулся к трону, выходя из зала.

— А армия уходит со мной.

За две недели Каэрон собрал под своим началом самый верный и грозный легион в истории юга.

Дарриан сутками координировал поставки оружия и проверял готовность ящеров к полетам в условиях разряженного северного воздуха.

В Цитадели тем временем пахло порохом, северные маги готовились к сражению. Королева Ингрид, узнав о демарше юга, пришла в ярость и приказала запереть Марену в самой высокой башне. Окна закрыли магическими решетками, ей запретили приносить любые травы, книги и еду, которая могла усилить ее магию.

Королева понимала что Марена — это единственный рычаг давления на Каэрона и намеревалась использовать ее как живой щит.

Работа не прекращалась ни на минуту. В нижних ярусах замка ковали тяжелые цепи из стали, способных выдержать жар южного пламени. Маги сутками заговаривали стрелы, пропитывая их ядом. Торн возглавил подготовку воздушного флота.

…

Торн вошел в комнату Марены ночью, уже без доспехов, но с тяжелым мечом на поясе. Его черные волосы были растрепаны, а в глазах горел азарт.

— Твой принц не шутил, — произнес он, бросая на стол карту оборонительных укреплений.

— Южный легион уже пересек нейтральную зону. Они идут клином, сметая наши передовые заставы. Мать хочет использовать тебя как щит, когда они подойдут.

Марена подняла голову. В ее глазах, сияли молнии. Ее ток, разбуженный поцелуем Каэрона, больше не спал. Он гудел под кожей, требуя выхода.

— Я не стану щитом для твоей матери, Торн, — твердо ответила она.

— Наш договор все еще в силе. Ты обещал мне свободу.

— Не волнуйся, — он сократил расстояние между ними, нависая над ней всей своей мощью.

— Для моих западных кланов ты — моя невеста. И я не позволю позорить свою кровь таким низким способом.

Он вышел, Марена осталась одна, понимая, что черноволосый принц — дракон только что поставил на карту свою жизнь, чтобы сдержать слово, данное старухе из приграничного сарая.

…

У подножия Цитадели, где вековые ледники рассекали скалы, сошлись два мира. Небо над ущельем разделилось надвое: с юга катился удушливый, багровый фронт, пахнущий гарью и раскаленным металлом, а с севера наползала глухая, синяя мгла.

Первый удар нанесли южане. Мятежный легион Каэрона шел идеальным клином. Сотни тяжелых ящеров юга, ведомые Даррианом, спикировали из облаков, выдыхая сплошные стены пламени. Воздух мгновенно закипел. Белоснежные оборонительные заставы северян начали плавиться, превращаясь в пожары.

— Держать строй! Не ломать крыло! — гремел голос Дарриана в эфире связи.

— Жгите их посадочные площадки!

Но север не собирался сдаваться без боя. Из засад в скалах вылетели ледяные драконы королевской гвардии Ингрид. Их крылья прорезали пар с резким, свистящим звуком.

Вместо огня они обрушили на нападающих волны абсолютного холода. Южные драконы, не привыкшие к таким температурам, на лету покрывались коркой инея, их крылья каменели, и ящеры камнем падали в пропасть, разбиваясь о гранитные выступы.

Земля содрогалась от топота копыт и грохота падающих ледяных глыб. Пехота западных кланов Торна, вооруженная тяжелыми ростовыми щитами, сошлись в уничтожающей схватке с южными штурмовыми отрядами. Это была бойня, где сталь звенела вперемешку с драконьим ревом.

В самый разгар хаоса, когда восточные ворота Цитадели со скрипом распахнулись, над полем боя пронесся звук, заставивший обе армии на мгновение замереть. Это был сдвоенный, оглушительный рык двух истинных правителей.

Из облаков, разрывая туман, вывалились два гиганта.

Каэрон полностью отдался своей звериной сути. Его золотистый дракон был воплощением ярости. Каждое движение огромных крыльев поднимало шквальный ветер, а из пасти вырывались струи жидкого, золотого огня.