Марена стояла, прижатая к шершавой коре дуба и чувствовала, как от Каэрона исходит не просто жар, а настоящая стихийная буря. Его чешуя на скулах мерцала в лунном свете. Она видела в его глазах столько боли, что ее собственная обида на мгновение отступила.

— Ты… ты приехал за ней, — прошептала она, и ее голос сорвался.

— Я видела вас в саду. Ты держал Астрид за руки. Ты обещал ей вернуться через месяц. Ты уже заменил меня, Каэрон, пока я мучилась в шкуре старухи!

Каэрон замер, его зрачки сузились до тонких щелей.

— В шкуре старухи? О чем ты черт возьми говоришь? — он тряхнул ее за плечи, заставляя смотреть прямо на него.

— Я искал тебя каждую секунду! А письмо? Это холодное, мерзкое письмо, где ты назвала нас ошибкой?

— Я не писала его! — выкрикнула Марена, и из ее глаз брызнули слезы.

— Лара отравила меня на пикнике. Селерия прокляла меня, лишив молодости и магии. Меня выбросили здесь, на севере, как мусор! Я жила в сарае, Каэрон. Я видела тебя на площади, я кричала тебе, я махала руками, но ты пролетел мимо.

Каэрон отшатнулся, его крылья дернулись. Он вспомнил ту старуху на скале. Вспомнил то странное чувство беспокойства, которое он тогда подавил.

— Торн помог мне, — продолжала она, захлебываясь словами.

— Он помог снять проклятие. И да, я его невеста, потому что это был единственный способ, это была сделка, Каэрон. Ложь во имя спасения. А ты… ты уже готов был надеть кольцо Астрид.

Каэрон издал звук, средний между стоном и рыком. Он прижался своим лбом к ее лбу, и его чешуя начала медленно исчезать, возвращая ему человеческий облик.

— Марена, я думал, ты меня возненавидела. Я думал, ты ушла навсегда. Я пытался выжить, просто чтобы не сойти с ума.

Он схватил ее лицо ладонями, его пальцы все еще подрагивали.

— Прости меня. Прости, что не узнал. Прости, что поверил бумаге, а не сердцу. К черту Астрид, к черту корону. Если ты здесь, если ты жива… я больше никуда тебя не отпущу.

— Поздно, Каэрон, — ее голос был тихим, — Ты говоришь, что не отпустишь меня? А где ты был, когда я замерзала в сарае, пытаясь вспомнить твой голос.

— Ты поверил письму, ты поверил бумаге больше, чем нашей связи, — она горько усмехнулась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— И сейчас ты видишь меня только потому, что Торн вернул мне лицо. Если бы я подошла к тебе той старухой, ты бы бросил мне монету из жалости и улетел к своей принцессе.

— Это не так! Марена, я…

— Нет, так, — отрезала она.

— Ты теперь будущий муж Астрид, гарант мира. Я — официальная невеста принца севера. Назад уже ничего не вернуть.

Каэрон замер и на мгновение в саду во царила тишина. Его глаза, все еще сохранившие вертикальный зрачок, полыхнули отчаянием.

— Ничего не вернуть? — переспросил он, голос сорвался на рык.

— Ты думаешь, я позволю тебе так просто стереть нас? Ты думаешь, магия истинных — это платье, которое можно сменить на северные меха?

Он резко обхватил ее лицо ладонями. Его пальцы были горячими.

— Ты можешь говорить слова, которые тебе вложил в голову этот северный принц. Можешь носить его меха. Но ты не сможешь солгать своему телу, когда я рядом.

Он не стал больше спорить. Каэрон наклонился и накрыл ее губы своими — требовательно, отчаянно, с той самой сокрушительной нежностью, которая когда-то перевернула ее мир.

Это не был поцелуй принца, это был поцелуй дракона, который нашел свою потерянную душу и не намерен ее отдавать.

В ту же секунду все напускное ледяное спокойствие Марены рухнуло. Метка на ее предплечье, вдруг вспыхнула таким ярким светом, что он пробился сквозь ткань ее платья. Марена всхлипнула и ее руки против ее воли вцепились в его плечи, сминая дорогую ткань мундира.

Каэрон отстранился всего на миллиметр, тяжело дыша ей в губы.

— Ну что, — выдохнул он, — все еще скажешь, что назад ничего не вернуть?

Каэрон не собирался больше тратить время на слова. Его пальцы стальными тисками сжались на запястье Марены, в глазах полыхнуло золото, предвещающее полную трансформацию.

— Мы уходим. Сейчас. — отрезал он.

Но тишину сада прорезал резкий свист. Из теней заснеженных арок, словно из ниоткуда, выросли солдаты северной гвардии. Десятки копий с тихим звоном наставились прямо в грудь Каэрону. Торн вышел вперед, и его лицо больше не было спокойным — теперь это была маска хищника.

— Эффектно, Каэрон, — протянул северный принц.

— Но ты забыл одну деталь. Похищение невесты королевской семьи — это объявление войны. Ты готов сжечь свою империю ради одного поцелуя в саду?

Воздух закипел, Каэрон уже приготовился выпускать пламя и превратиться в дракона, но в этот момент между ними вклинился Дарриан, его меч был обнажен, но направлен в землю.

— Каэрон, стой! Ты погубишь ее! — Дарриан силой уперся руками в грудь друга, сдерживая его рывок.