«— Другие царства живут себе поживают,

а у нас вечно... если не одно, так обязательно другое!»

До дома я добралась в абсолютном душевном раздрае, вызванном, с одной стороны, появлением в Блайзбери мистера МакКиллиана, а с другой — разговором с мистером Трондайком. А ведь я так надеялась, что хотя бы какое-то время смогу пожить относительно спокойно. Понятно, что неоднозначное наследство, оставленное мне родителями и дядей Кевином, рано или поздно потребует моего внимания, но сейчас так хотелось просто пожить и ни о чём не беспокоиться! Готовиться к ярмарке, выбирать рецепт тыквенного пирога, решать, в каких ещё конкурсах можно поучаствовать с учётом того, что я согласилась стать председателем организационного комитета…

Чтобы хоть как-то успокоиться, я решила заняться ужином, так как голодный мистер Миллз — это практически стихийное бедствие, а оно мне надо? К тому же, что может быть более успокаивающим и умиротворяющим, чем приготовление простой и сытной еды?

Я достала из холодильника миску с фаршем, который предусмотрительно сделала ещё вчера, добавила в него все необходимые ингредиенты и быстренько налепила десятка две крупных фрикаделек. Поставила на плиту сковородку с толстым дном, мимоходом отстранённо подумав, что если такой посудиной огреть злоумышленника по голове, то никакое другое оружие уже не понадобится.

Быстро обжарила мясные шарики, добавила к ним овощей, накрыла крышкой и оставила на минимальном огне. Отварила картошки, сделала пюре и вдруг поняла, что успокоилась: ужин был готов, он был простым, но сытным и домашним. Настроение улучшилось, и, когда пришёл Саймон, я уже была в полном порядке.

— Мэгги, — принюхиваясь, спросил друг, — а чем это у тебя так вкусно пахнет? Ты что, действительно приготовила ужин?

— Представь себе, я тоже иногда ужинаю, — насмешливо фыркнула я, ставя на стол тарелки и доставая из ящика приборы, — так что я просто сделала побольше, чтобы хватило даже такому проглоту, как ты.

— Я не проглот, — возмутился Саймон, — я просто люблю вкусно поесть, а ты хорошо готовишь. Слушай, если Гилмер окажется дураком и ты передумаешь выходить за него замуж, я готов предложить свою кандидатуру.

— Лучше намекни Салли, что очень высоко ценишь домашнюю еду, — посоветовала я, — и я тебя уверяю, что скоро ты получишь приглашение на ужин.

И пусть кто-нибудь мне скажет, что путь к сердцу мужчины лежит не через желудок! Да, все остальные части мужского организма тоже, несомненно, принимают участие в обсуждении, но желудок главенствует, это я вам совершенно точно могу сказать.

— Саймон, — начала я, когда друг утолил первый голод и уже был способен воспринимать информацию, — сегодня, когда ты ушёл, в библиотеке был ещё один ну очень неожиданный посетитель.

И я рассказала ему всё: о внезапном появлении мистера Трондайка, о его ключе от библиотеки, о «секретном» сейфе дяди Кевина и, естественно, о предупреждении нотариуса насчёт Юджина МакКиллиана.

Саймон слушал молча, иногда кивая каким-то своим мыслям, и даже ни разу меня не перебил, что уже наводило на определённые размышления.

— Ты как-то говорил, что знаешь мистера Трондайка, — напомнила я ему, — помнишь, я у тебя спрашивала? Это же он заверял официальное завещание дяди Кевина. А потом он же участвовал в составлении нашего с Алексом договора по поводу карнавала.

— Конечно, помню, — кивнул друг, — не могу сказать, что я вот прям хорошо его знаю, но в своё время имел возможность познакомиться лично.

— Его, судя по всему, неплохо знают и Алекс, и Джастин, — вспомнила я, — думаю, они не откажутся поделиться с нами информацией, как думаешь? Если уж Алекс называет его «мой юрист», а Джастин зовёт просто Генри… А сейчас, пока их нет, выкладывай всё, что ты о нём знаешь.

— Это было пару лет назад, — начал Саймон, вставая и самостоятельно перекладывая на свою тарелку остаток фрикаделек, — я тогда работал над материалом о теневой стороне строительного бизнеса в нашем графстве. Это было самое настоящее журналистское расследование, между прочим. Мне удалось выяснить, что часть сделок была проведена с нарушениями законодательства, но не напрямую, а очень хитрым образом, так, что сразу и не сообразишь, что не так. Значительная часть ниточек вела в Хоуптон, в частности, к одному очень известному и уважаемому нотариусу.

— Генри Трондайку...

— Именно. Так-то он ничего и нигде не нарушал, просто на наиболее запутанных документах стояла именно его подпись. Я пытался к нему подобраться: просил дать интервью, пытался изобразить клиента, следил за его конторой... В общем, делал всё, что положено делать настырному репортёру. В итоге он сам меня нашёл. Пригласил на чашку чая и очень вежливо объяснил, что если я не хочу, чтобы моя карьера в «Новостях Блайзбери» бесславно закончилась из-за нелепого несчастного случая на ночной дороге, мне стоит переключиться на светскую хронику и прогноз погоды.

Я ахнула.

— Он тебе угрожал?!

— Ну, это была очень вежливое предупреждение очень воспитанного человека, — хмыкнул Саймон. — Но суть от этого не меняется. Да, он хитрый лис. Он знает все грязные тайны этого графства и умело ими торгует. Он скользкий тип с репутацией человека, который может достать для клиента что угодно: от чистого паспорта до разрешения на строительство в заповедной зоне.

— Звучит не очень обнадёживающе.

— Подожди, — Саймон поднял руку. — Но при всём при этом он по-своему порядочен. У него есть свой кодекс чести, если можно так сказать. Он никогда не подставит клиента, с которым заключил договор, никогда не выдаст секретную информацию и никогда не возьмётся за дело, в результате которого могут пострадать невинные люди, особенно женщины или дети. Генри Трондайк тесно связан с криминалом, но сам никогда ни в чём не был замешан. Как ему удаётся балансировать на грани — не знаю. Могу только искренне восхищаться высочайшим профессионализмом.

Саймон посмотрел мне прямо в глаза.

— Мэгги, если Генри Трондайк пришёл к тебе сам и предупредил об опасности, значит, дело действительно серьёзное. И если он говорит, что МакКиллиану нельзя верить — значит, он знает что-то такое, чего не знаем мы.

— Думаю, будет правильно, если мы ещё раз обсудим всё это вместе с Джастином и Алексом. Что-то подсказывает мне, что это дело мы с тобой вдвоём просто не вывезем.

— Боюсь, что ты права, — согласился друг, — тем более что ждать осталось совсем немного. Гилмер возвращается завтра вечером, а наш друг инспектор — послезавтра утром. Надеюсь, за это время ничего серьёзного не случится, просто не успеет.

Разговор с Саймоном оставил после себя странное послевкусие: смесь облегчения от того, что у нас может появиться ещё один неожиданный союзник, и гнетущей тревоги от осознания, что враг действительно серьёзен.

Решив, что никаких серьёзных шагов мы с Саймоном до разговора с друзьями предпринимать не будем, я с головой ушла в работу в библиотеке, стараясь не вздрагивать от каждого шороха и не искать в каждом посетителе скрытую угрозу. Я заставляла себя верить, что записка была единичным инцидентом, хотя внутренний голос шептал, что это лишь затишье перед бурей. И я оказалась права, хотя предпочла бы ошибиться. Но кто ж меня спрашивает-то?

Вечером пятницы я возвращалась из библиотеки домой, мысленно составляя план дел, касающихся предстоящей ярмарки. Размышляя о том, кто мог бы возглавить жюри спортивных конкурсов, я сошла с тротуара, чтобы перейти Вестминстер-стрит напротив своего дома.

Внезапно из-за угла на бешеной скорости вылетел блестящий чёрный мотоцикл. Я даже не успела вскрикнуть — так быстро всё произошло. Мотоциклист резко затормозил, подняв облако пыли, и сорвал с головы шлем.

— Святые угодники! — воскликнул он с неподдельным испугом. — Мисс! Вы в порядке? Я вас не задел? Я такой идиот! Засмотрелся на дома и совершенно потерял голову!

— О нет, это я... я задумалась и не смотрела по сторонам, — поспешила я успокоить его, хотя руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Сразу вспомнился зловещий автомобиль, который чуть не сбил меня в те кошмарные дни, когда на меня покушался Дик Саммерс.

— Мисс Маргарет, вы в порядке?! — ко мне подбежал Эд, парнишка-курьер, как раз проходивший мимо. — Испугались?!

— Есть немного, — призналась я и наконец-то посмотрела на того, кто чуть не размазал меня по дороге, и повторила его же слова. — Святые угодники...

Передо мной стоял молодой человек такой невозможной красоты, что я несколько раз моргнула: такому парню место исключительно в Лондоне, на подиуме и на обложке глянцевого журнала, но никак не в Блайзбери. Ему было не больше двадцати пяти лет. Идеально подстриженные светлые волосы были слегка растрепаны, а ясные голубые глаза смотрели на меня с искренним раскаянием и лёгким смущением. Он был одет в дорогой кожаный гоночный костюм, который сидел на нём так, словно его шили по фигуре лучшие лондонские портные. Впрочем, очень может быть, что так оно и было.

— Нет-нет, это целиком и полностью моя вина! — он обезоруживающе улыбнулся, и на щеках появились обворожительные ямочки. Улыбка молодого человека была открытой, искренней и совершенно очаровательной. — Я готов искупить свою вину. Кстати, меня зовут Кристофер. Кристофер Эшворт. А вас — Маргарет? Я правильно услышал? Прекрасное имя для прекрасной девушки!

— Очень приятно, Кристофер, — ответила я, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях. — Уже всё в полном порядке, не стоит за меня волноваться.

— И мне очень приятно, Маргарет, — с удовольствием повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Какое чудесное, уютное имя. Оно вам очень идёт.

Он продолжал улыбаться, и любой другой на моём месте уже растаял бы от этого сияющего взгляда и очаровательных ямочек на щеках. Судя по всему, именно на такой эффект молодой человек и рассчитывал.

Я же стояла, смотрела на это воплощение мужской красоты и чувствовала, как внутри нарастает необъяснимая, иррациональная неприязнь. Слишком он был... правильный. И слишком вовремя появился.

— Вы проездом в Блайзбери, мистер Эшворт? — вежливо спросила я, так как воспитанная барышня именно так и сделала бы.

— Да, я направляюсь из Хоуптона в Гейтсхед, — с удовольствием поддержал беседу молодой человек, — и, прошу вас, зовите меня просто Кристофер.

«Засмотрелся на дома», — сказал он. Я бросила быстрый взгляд на его мотоцикл. На отполированном до зеркального блеска бензобаке «Нортона» не было ни пылинки. Ни единого пятнышка грязи от езды по просёлочным дорогам. Я тут же вспомнила Джастина с его кабриолетом и с трудом удержалась от насмешливой улыбки.

Значит, этот идеальный мистер Само Совершенство врёт, причём нагло и абсолютно не стесняясь. Неужели он полагает, что его ослепительная внешность действительно лишает окружающих способности логически мыслить? И эта безупречная, отрепетированная улыбка... Она была красивой, но какой-то пластиковой, как у манекена в витрине дорогого магазина.

— Что ж, мистер Эшворт, — я мило улыбнулась мотоциклисту. — Желаю вам хорошей дороги, но будьте внимательнее к пешеходам. Всего доброго.

Я кивнула и сделала пару шагов в сторону своего дома, давая понять, что разговор окончен.

— Уже убегаете? — в его голосе прозвучало лёгкое удивление, смешанное с разочарованием избалованного ребёнка, у которого отняли игрушку.

— Мне пора, мистер Эшворт, — сдержанно, но с прохладцей ответила я, — у меня много домашних дел, так как сегодня из Лондона возвращается мой жених.

— Маргарет, постойте! — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад. Это не укрылось от его внимания, и его идеальная улыбка на мгновение поблекла. — Я же сказал, что хочу искупить свою вину. Позвольте хотя бы угостить вас чаем? Поверьте, я не кусаюсь!

Его последняя фраза была сказана с лёгким смешком, призванным снять напряжение, но она лишь усилила мою тревогу. Он был слишком настойчив, не сказать — навязчив. К тому же появился очень вовремя, тогда, когда моя жизнь снова начала превращаться в шпионский детектив.

— Простите, мистер Эшворт, но я вынуждена отказаться. У меня действительно много дел.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и быстро пошла прочь по улице. Я почти физически чувствовала спиной его взгляд и каждую секунду ожидала услышать звук мотора. Но улица оставалась тихой.

Зайдя в дом и покрепче заперев дверь, я прижалась спиной к холодной каменной стене и перевела дух.