«Не такое это простое дело — ходить в гости!

Когда войдём, главное, делай вид, будто мы ничего не хотим...»

Первый тревожный звоночек, намекающий на то, что спокойная жизнь заканчивается, раздался в среду, когда к нам с Саймоном в кафе подсела моя подружка Эмили. В последнее время мы меньше общались, так как я была занята то литературным карнавалом, то работой, то закапыванием трупов в саду, а Эмили полностью погрузилась в захватывающий процесс подготовки к свадьбе, назначенной на конец декабря. Но, несмотря на категорическую нехватку времени, мы иногда встречались, чтобы обменяться последними новостями и просто поболтать о своём, о девичьем.

— Мэгги, Саймон, привет, — Эмили яркой птичкой впорхнула в кафе, как всегда сияя улыбкой и излучая позитив, — вы слышали последние новости?!

— Скорее всего, нет, так как я не припомню ничего, что могло бы вызвать у тебя такое воодушевление, — меланхолично отозвался Саймон, вставая и отодвигая для девушки кресло, — но, полагаю, ты сейчас нас просветишь.

— В «Королевском дубе» новый постоялец!

— И что с того? — с искренним недоумением спросила я, обменявшись с Саймоном непонимающими взглядами. — У них всё так плохо, что появление нового жильца становится событием?

— Да нет же! — Эмили так хотелось поделиться свежей сплетней, что она даже не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к делу. — В этом не было бы ничего странного, если бы этот новый постоялец не снял целый этаж! Представляете?!

Мы с Саймоном снова переглянулись: то, что сказала Эми, было действительно довольно необычно. «Королевский дуб» был небольшой симпатичнейшей гостиницей на правом берегу реки Селлсайд, делящей Блайзбери на две примерно равные части. Так как правый берег традиционно считался более деловым и современным, то в «Королевском дубе», как правило, останавливались приезжавшие из Хоуптона или даже из Лондона торговые агенты, клерки, проверяющие и прочие официальные лица. Гости более высокого социального статуса чаще останавливались в «Королеве Виктории», хотя мне «Королевский дуб» нравился больше. Но пока никто ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь снимал целый этаж!

— А зачем ему так много комнат? — поинтересовался Саймон вроде как равнодушно, из вежливости, но я-то видела, каким живым интересом сверкнули его глаза за стёклами очков.

— Никто не знает! — Эмили сделала круглые глаза и продолжила. — Он приехал с одним не то водителем, не то телохранителем, но сказал, что ждёт ещё помощника, который должен прибыть со дня на день. Говорят, — тут она добавила в голос таинственности, — что он самый настоящий миллиардер!

— Не Блайзбери, а Хампстед, честное слово, — негромко, так, чтобы расслышала только я, фыркнул Саймон, — куда ни плюнь, попадёшь или в миллионера или в миллиардера.

— Его зовут Юджин МакКиллиан, — продолжила делиться сведениями Эми, — и он приехал надолго, вот.

— А ты откуда знаешь?

— Мне сказал Бен, а ему сказал Робин, водитель мистера МакКиллиана, когда просил посмотреть «Бентли», на котором они приехали, просто для профилактики, понимаете? Вот он и спросил Бена, может ли тот взять машину на обслуживание, так как его босс приехал не на одну неделю. Бен говорит, что это не просто «Бентли», а «Бентли S-1» на базе «Роллс-Ройс Серебряное Облако». А эта машина по карману только миллиардерам, вот!

— Что мог забыть в Блайзбери человек такого уровня? — удивился Саймон, и я прям видела, как в его лохматой голове рождаются и рушатся десятки версий, одна другой безумнее.

Вообще надо сказать, что в городках, подобных Блайзбери, появление любого нового человека, приехавшего больше чем на несколько дней, вызывает немалый интерес, а порой настоящий ажиотаж.

Дело в том, что жизнь в Блайзбери всегда текла по своим, веками выверенным законам. Это был не просто привычный уклад, а сложный, хрупкий механизм, похожий на старинные часы в здании администрации. Каждый помнил свою шестерёнку, каждый поворот стрелки был предсказуем. Почтальон знал, у какой калитки его облает пёс, а где угостят чаем с овсяным печеньем. Продавец в булочной начинал складывать нужный хлеб в пакет ещё до того, как посетитель озвучивал своё желание. Фермеры приветствовали друг друга на полях так, как делали это их отцы, деды и прадеды. Даже сплетни в «Блайзберских кумушках» были делом привычным и безопасным, потому что касались исключительно своих.

В таком замкнутом мире чужак — это не просто новый человек. Это инородное тело, попавшее в отлаженный механизм. Он — камень, брошенный в тихий пруд, от которого по зеркальной глади разбегаются круги тревоги и опасений.

Причина этой настороженности крылась вовсе не в злобе, а в инстинкте самосохранения маленького замкнутого мира. Стабильность здесь всегда была главной ценностью, поэтому любое отклонение от нормы воспринималось как нешуточная угроза. Что, если чужак купит старый особняк Блэквудов и устроит там шумный пансион? Что, если он начнёт скупать земли и введёт какие-то новые, непонятные порядки? Что, если он просто окажется неприятной личностью? В представлении блайзберцев, у любого человека «со стороны», чьи корни не уходили в эту глинистую почву, обязательно было полно странностей, а в шкафу непременно завалялся десяток-другой скелетов. Он мог быть инспектором, журналистом из желтой прессы или просто аферистом. Идея о том, что кто-то может приехать просто так, из любопытства или любви к тишине, большинству казалась нелепой. Ведь для отдыха есть специальные курорты типа того же Борнмута.

Исключением, пожалуй, стал мистер Алекс Гилмер, но и то исключительно благодаря его активному участию в литературном карнавале. Он выступил главным спонсором и вообще вёл себя просто исключительно, за что и получил полуофициальное разрешение причислить себя к «настоящим блайзберцам». И мне порой казалось, что этим он гордится намного больше, чем всеми хвалебными статьями вместе взятыми.

Поэтому совершенно естественно, что появление незнакомого джентльмена, прибывшего, по слухам, аж из самого Лондона на сверкающем чёрном «Бентли», стало сенсацией номер один, на время даже затмив разговоры о предстоящей ярмарке и моём согласии возглавить организационный комитет.

— А Молли Робинсон, ты должна её помнить, Мэгги, она ещё встречалась с Джейком Вудшерсом, он потом, правда, уехал в Хоуптон, потому что…

— Эмили, ближе к делу, — остановил девушку Саймон, — что сказала Молли?

— Не перебивай, — Эми сердито шлёпнула Саймона по руке перчатками, — так вот, Молли работает горничной в «Дубовом листе», и она сказала, что мистер МакКиллиан велел подавать ему завтрак в номер ровно в семь тридцать утра и ни минутой позже! Представляете?! Семь тридцать! У нас тут что, Букингемский дворец? Но, правда, Молли сказала, что он оплатил три недели вперёд и оставил ей такие чаевые, что она согласна лично ему этот завтрак готовить.

Минут через десять Эмили убежала на очередную встречу с миссис Лавенли: они уже несколько недель не могли выбрать фасон будущего свадебного платья, а мы с Саймоном остались сидеть в кафе. Я изо всех сил старалась прогнать дурные предчувствия, для которых, в общем-то не было пока ни малейших оснований.

Саймон задумчиво побарабанил пальцами по столешнице и знаком попросил у Лили, сегодняшней официантки, ещё чашку чая.

— Ну, давай рассуждать логически, — наконец произнёс он. — Кто это может быть? Вариант первый: это просто скучающий богач. Знаешь, такой тип, который объездил все курорты мира и решил, что для разнообразия стоит посмотреть на «настоящую Англию». Он засядет в «Королевском дубе», будет жаловаться на отсутствие суши в меню и через три дня уедет обратно в свой Лондон.

— Нет, — я покачала головой, и эта версия показалась мне слишком простой, чтобы быть правдой. — Такие люди не снимают на три недели целый этаж с таким видом, будто покупают его. Эти люди умеют считать деньги, поверь мне, Саймон.

— Ладно, — Саймон наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Вариант второй, более прагматичный и реалистичный. Это конкурент Гилмера.

Эта мысль уже приходила мне в голову, и от неё по спине снова пробежал холодок.

— Думаешь, кто-то хочет выкупить земли вокруг Блайзбери? Построить здесь завод или торговый центр?

— А почему бы и нет? — Саймон пожал плечами. — Место живописное. До Лондона на поезде не так уж и долго. Для какого-нибудь ушлого коммерсанта это золотая жила. Приехал, осмотрелся, начал прощупывать почву. А «Бентли» — это чтобы произвести впечатление на местных олухов, показать, что с ним лучше не спорить.

— Алекс ничего такого не говорил, — нахмурилась я, — думаешь, он может просто не знать о происках конкурентов? Но тогда почему этот мистер МакКиллиан приехал лично да ещё так надолго? Если он собирал информацию, то не может не знать, что Алекс сейчас почти постоянно живёт здесь и уже успел заручиться поддержкой местного населения. Да и работы по реставрации зданий под торговый центр уже идут полным ходом.

— А вот тут мы подходим к варианту номер три. И он мне нравится меньше всего. Что, если этот хлыщ приехал не из-за местных красот и не из-за Гилмера? Что, если он приехал из-за тебя?

Я вздрогнула, так как прекрасно понимала: скорее всего, так оно и есть. Те, с кем были связаны мои родители и дядя Кевин, никогда не оставят меня в покое, и при это совершенно не важно, буду я активно заниматься вопросами наследства или буду тихо и скромно сидеть в своей библиотеке.

— Это может быть человек из его прошлого, — проницательно добавил Саймон. — Или из твоего, что намного вероятнее. Точнее, не лично твоего, а твоих родственников. Ты, главное, не переживай, Мэгги, места в твоём саду ещё много, а Джастин у нас уже без пяти минут старший констебль. С его стремлением сделать карьеру в полиции он долго в обычных инспекторах не засидится, это я тебе точно говорю.

Наверное, мы ещё долго обсуждали бы разные варианты развития событий, если бы эти самые события не заявились к нам сами.

— Не оборачивайся, — неожиданно сказал Саймон, глядя куда-то за моё плечо, — просто пей свой кофе.

— А что там такое? — моментально насторожилась я.

— Не что, а кто, — поправил меня друг, не отводя взгляда от кого-то, кто пока был мне не виден, — если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то это тот самый загадочный гость нашего города. Теперь осталось понять, чего ему от нас надо.