«Я его буду держать, а вы — шантажировать!»

Я смотрела на их лица — на торжествующую улыбку мисс Аманды, которая уже предвкушала победу и видела в мечтах синее знамя, гордо реющее на здании администрации, на удовлетворённый кивок миссис Доршер, которая наверняка уже прикидывала, какие преференции для литературного клуба можно получить в ходе ярмарки, на широкую, как у чеширского кота, улыбку мистера Колгрива, в мечтах которого все солисты Лондонского филармонического оркестра уже выстраивались в очередь, чтобы попасть в оркестр Блайзбери.

Они были уверены, что победили, что загнали меня в угол, приперли к стенке библиотеки своим коллективным «мы все за тебя». И, честно говоря, они были не так уж далеки от истины. Не скажу, что мне льстило такое отношение, но малышка Мэгги наверняка искренне гордилась бы таким доверием элиты Блайзбери, а значит, и я буду.

Синее знамя, которое целых два века игнорировало Блайзбери! Я представила, как миссис Вермидж из Честервиля будет рассказывать своим кумушкам о нашем провале, а в прессе появятся снисходительно-утешительные статьи, и меня передёрнуло. Это было бы просто неприлично. А я, как ни крути, теперь часть этого города. «Та самая Мэгги Стюарт из библиотеки», которая устроила лучший карнавал за последние сто лет. Не племянница идеального мистера Стюарта, и не невеста самого мистера Алекса Гилмера, а сама я как личность, сумевшая самостоятельно добиться успеха. И, главное, этот успех был признан окружающими и послужил на благо ставшего мне родным Блайзбери. Отказаться сейчас — значит расписаться в том, что всё это было лишь иллюзией и просто счастливым стечением обстоятельств.

— Хорошо, — сказала я, аккуратно закрыв журнал регистрации книг, хотя больше всего мне хотелось огреть им кого-нибудь, даже неважно, кого именно. Но, скорее всего, мистера Колгрива — он из присутствующих, пожалуй, самый безобидный.

Слово упало в звенящую тишину библиотеки, как камень в воду. Мисс Аманда, настроенная на длительную борьбу, даже приоткрыла рот от удивления.

— Что, прости? — переспросила она.

— Я сказала: хорошо. Я возглавлю организационный комитет осенней ярмарки.

Вокруг меня раздался хор облегчённых вздохов и радостных восклицаний. Мистер Колгрив поправил галстук и одобрительно кивнул.

— Я же говорил! — с едва заметной снисходительностью проговорил он. — У этой юной леди есть стержень! Ну и воспитание мистера Стюарта сказывается самым лучшим образом.

Тут я могла бы кое-что уточнить, но, естественно, не стала. Пусть дядя Кевин в глазах блайзберской общественности остаётся недостижимым идеалом истинного джентльмена.

— Но! — я подняла руку, и все взгляды снова обратились ко мне. — У меня есть одно условие.

Улыбка мисс Аманды слегка поблекла: какие, в самом-то деле, могут быть условия, когда я уже сказала «да»?

— Какое же?

Я аккуратно положила ручку на стол и выпрямилась. В этот момент я чувствовала себя не библиотекарем, а как минимум дипломатом, ведущим переговоры о судьбах мира.

— Я сделаю это. Я возьму на себя общее руководство, связь с администрацией, с прессой и всё остальное. Но только после того, как мой жених одобрит это решение. И если... — я сделала акцент на этом слове, — если мистер Гилмер не станет возражать против моего участия в ярмарке, я приступлю к своим обязанностям, оставив за собой право уехать на несколько дней тогда, когда нам с мистером Гилмером это будет удобно.

В библиотеке повисла пауза. Миссис Доршер переглянулась с мисс Остин.

— То есть ты всё же ставишь свои интересы выше интересов города? — с искренним удивлением уточнила она.

— Нет, — спокойно возразила я. — Я ставлю условие, которое справедливо по отношению к моему жениху и ко мне. Просто мероприятий много, а жених у меня один, к тому же не отличающийся покладистым характером. Другие в мире большого бизнеса просто не выживают, вы же понимаете. Я не могу просто так отменить поездку, о которой мы договорились несколько недель назад. Это было бы непростительным неуважением. Но если Алекс поймёт всю важность дела и даст своё согласие, я буду в вашем распоряжении на сто процентов.

Я видела, как они борются с собой: им отчаянно хотелось сказать «нет», настоять на своём и убедить меня согласиться без всяких условий. Но при этом они прекрасно понимали: если давить на меня слишком откровенно, я откажусь, и тогда плакало их драгоценное знамя.

Мисс Доршер медленно кивнула.

— Что ж... Это разумно, Маргарет. Мы подождём решения мистера Гилмера, и я уверена, что столь достойный молодой человек правильно расставит приоритеты. Мы все уже имели возможность убедиться в его благоразумии и добром отношении к Блайзбери.

Я улыбнулась им своей самой обворожительной улыбкой.

— Вот и славно. А теперь, если вы позволите, мне нужно закончить каталогизацию новинок. У меня тут «Улисс» Джойса скучает без карточки, да и романы о мистере Джеймсе Бонде сами себя по порядку не расставят.

— Хорошо, Мэгги, — как-то подозрительно быстро согласилась миссис Доршер, — ты, разумеется, права, дорогая! Да и у нас тоже есть дела, требующие внимания.

И она чуть ли не силой вытащила из библиотеки мисс Аманду и мистера Генри, оставив меня в состоянии искреннего недоумения.

В итоге, решив, что я всё равно не смогу угадать, что затеяла миссис Доршер — а в том, что она что-то придумала, сомнений не было ни малейших, — я занялась карточками книг.

Вечерний Блайзбери накрыло привычной, уютной тишиной. Горожане постепенно разошлись по домам, так как сентябрь, каким бы тёплым и солнечным он ни был, а всё равно уже осень. Следовательно, пить чай в саду или на незастеклённой веранде вечерами становилось прохладно.

Я сидела в гостиной, поджав под себя ноги, и честно пыталась вникнуть в сюжет «Улисса» в надежде, что, может, в этой реальности я смогу его одолеть. Задача была, прямо скажем, практически непосильная для человека, чей мозг за день был перегружен интригами и шантажом со стороны местного светского общества. Буквы на странице расплывались, превращаясь в бессмысленные символы.

Телефонный звонок раздался так внезапно, что я чуть не подпрыгнула и уронила книгу. Это был Алекс Гилмер, мой неоднозначный жених, который неделю назад уехал в Лондон по делам своей торговой сети и звонил мне каждый вечер около половины десятого.

— Мэгги! — в голосе жениха параллельно с усталостью отчётливо проскальзывали нотки весёлого изумления. — Я не знаю, что ты там натворила, но мой телефон в офисе сегодня просто взорвался. Полагаю, что телефонистки нашего делового центра успели возненавидеть меня всеми фибрами души. Наверное, именно так чувствует себя премьер-министр во время национального кризиса!

— Алекс, ты можешь успокоиться и внятно объяснить мне, что случилось, — я улыбнулась, прижимая трубку плотнее. — У тебя всё в порядке?

— В порядке? — он издал короткий смешок, но я уже достаточно хорошо изучила мистера Гилмера, чтобы понимать: он не сердится. — Я бы так не сказал. За сегодняшний день мне позвонил, кажется, миллион человек. И все из Блайзбери. Сначала был звонок от миссис Доршер. Она была настолько любезна и доброжелательна, что я на секунду подумал, не собирается ли она предложить мне выгодный контракт. Однако оказалось, что она просто вдруг решила сказать мне, какого она высокого мнения обо мне и моих деловых и, главное, человеческих качествах. Я, конечно, поблагодарил, но почему для этого нужно было звонить мне в Лондон, так и не понял. Потом мне позвонил мистер Колгрив...

— О нет, — простонала я и закрыла глаза рукой. — Только не говори, что они звонили тебе по очереди.

— Именно так! — подтвердил Алекс. — Мистер Колгрив красиво и проникновенно говорил о «судьбе города» и «синем знамени» с таким пафосом, будто мы обсуждаем не ярмарку, а как минимум спасение Британии от иноземного вторжения. Затем была мисс Остин. Она была более... прямолинейна. Сказала что-то про «долг перед обществом» и что «девушка из хорошей семьи должна правильно расставлять приоритеты». И тут я понял, что всё это сумасшествие как-то связано с тобой.

Я не знала, плакать мне или смеяться, поэтому просто попросила:

— Прости меня, Алекс. Я пыталась отбиться. Правда-правда пыталась.

— А потом началось самое интересное, — продолжил мистер Гилмер, проигнорировав мои извинения. — Когда телефон зазвонил в десятый раз за час, на меня с искренним любопытством начали смотреть мои лондонские партнёры. Мы как раз заканчивали совещание по сделке с недвижимостью. Представь себе картину: солидные джентльмены в дорогих костюмах, на столе — графики и финансовые отчёты, а я отвечаю на звонок и говорю: «Да-да, я передам Мэгги, что правильно расставить приоритеты — это очень важно» или «Не волнуйтесь, мы с Маргарет непременно это обсудим!» Мистер Фитцджеральд даже отложил свою ручку и спросил: «Гилмер, у вас там что, выборы мэра?».

Я не выдержала и рассмеялась.

— И что ты им сказал?

— Я сказал им правду, — голос Алекса стал мягче. — Я сказал им, что моя невеста — самая популярная девушка в округе, которая умудрилась превратить сонный провинциальный город в центр культурной жизни, и теперь все его жители не могут без неё обойтись. Они были впечатлены. Один из них даже пошутил, что мне стоит брать с города арендную плату за твоё использование. А двое высказали желание посетить осеннюю ярмарку и лично посмотреть на удивительный Блайзбери и ещё более удивительную тебя.

— Надеюсь, они просто пошутили, — тут же проговорила я и зажмурилась, представив на мгновение солидных джентльменов из Лондона на ярмарке в Блайзбери. Нет-нет-нет! Ни за что!

— Не могу тебе ничего обещать, — с некоторым сомнением в голосе ответил Алекс и добавил уже совершенно серьёзно.— Так что там с этой ярмаркой? Насколько всё сложно?

Я вздохнула и пересказала ему весь разговор в библиотеке, включая моё условие.

— То есть ты поставила им ультиматум от моего имени? — в его голосе звучала не очень понятная мне гордость.

— Ну... да. Я подумала, что раз уж они меня шантажируют судьбой города, я имею право на ответный ход.

На том конце провода повисла короткая пауза, а затем Алекс снова заговорил, но уже совсем другим тоном — вкрадчивым и немного лукавым, от которого у меня моментально вспотели ладошки и вспыхнули щёки.

— Раз уж я теперь официально дал добро на твою благотворительную деятельность, — начал он, — у меня есть встречное предложение. Или, скорее, условие.

— О нет, — я рассмеялась, откинувшись на спинку дивана, — только не говори, что ты тоже хочешь возглавить какой-нибудь комитет. Боюсь, Блайзбери не готов к такому потрясению.

— Нет, я не настолько жесток к несгибаемым борцам за синее знамя. Моё условие гораздо проще и эгоистичнее. Я вернусь в Блайзбери в пятницу вечером, в субботу мы отметим успех нашего общего друга Джастина, а потом я умыкну тебя в Лондон на пару дней. Думаю, один понедельник библиотека совершенно спокойно простоит и без тебя. Мне очень давно хочется прогуляться по Лондону с тобой, Мэгги. Без Джастина и Саймона, как бы хорошо я к ним ни относился.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть ещё сильнее. Предложение было невероятно заманчивым, но в нём слышалась такая властная уверенность Алекса, что я невольно напряглась. «Умыкнуть»? Слово прозвучало так, будто я — вещь, которую можно просто положить в багажник его роскошного автомобиля и увезти.

— Алекс, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — это очень мило с твоей стороны, но... Я не могу просто так взять и уехать. И я не хочу, чтобы ты... как ты сказал? Умыкал меня. Это звучит так, словно ты не оставляешь мне выбора.

На том конце провода раздался тихий, обволакивающий смех, а моя спина моментально покрылась мурашками.

— Мэгги, ты слишком много думаешь. Я же не предлагаю тебе сбежать в Гретна-Грин для тайного венчания. Я предлагаю просто провести выходные вместе. Но... — он снова сменил тон на более серьёзный, — я понимаю твои опасения. Обещаю вести себя как истинный джентльмен. Я не позволю себе ничего, что могло бы тебя смутить или поставить в неловкое положение. Как бы мне этого ни хотелось.

Я сглотнула. Его прямота обезоруживала.

— Это... благородно с твоей стороны. Но зачем тебе это? Зачем везти меня в Лондон?

— Во-первых, потому что я по тебе скучаю, — без обиняков ответил он. — А во-вторых... Я хочу познакомить тебя с парой своих деловых партнёров. С теми самыми Фитцджеральдами и мистером Хопкинсом. Они заинтригованы. Они должны увидеть, что за девушка заставила весь Блайзбери встать на уши, а меня — потерять голову.

— О, боже, — простонала я, закрывая лицо свободной рукой. — Теперь ещё и это.

— Не переживай, — успокоил он. — Это просто ланч. Но... — он сделал паузу, и я уже знала, что за этим «но» последует что-то сложное. — Мэгги, ты же понимаешь, что для такого выхода твой чудесный библиотечный гардероб не совсем подходит? Я не говорю, что он плох, но... это Блайзбери. А там — Сити.

Я почувствовала укол обиды, смешанный с неловкостью. Он был прав, и от этого становилось ещё хуже.

— Ты хочешь купить мне одежду? — прямо спросила я.

— Я хочу, чтобы ты выглядела безупречно. Чтобы эти старые снобы поняли, что Алекс Гилмер умеет выбирать не только выгодные контракты, но и...

— Нет, — перебила я его твёрдо.

В трубке повисло молчание.

— Нет? — переспросил Алекс с нотками удивления в голосе.

— Именно так. Нет. Я ценю твоё предложение, правда. Но я куплю себе всё сама.

— Мэгги, не будь смешной. У меня есть деньги, это сущий пустяк… В конце концов я владелец торговой сети!

— Для тебя — может быть. Но не для меня. У меня есть свои средства, Алекс, ты же знаешь, и я вполне способна сама выбрать себе платье и туфли. Если мы едем в Лондон как пара уважающих друг друга людей, то я настаиваю на этом условии. Я не хочу быть обязанной тебе ещё и в этом.

Он вздохнул. Я представила, как он проводит рукой по волосам — этот его жест я уже успела выучить.

— Хорошо, — наконец произнёс он после долгой паузы. Интересно, почему это прозвучало примерно как «ну и дура же ты, Мэгги»?

— Хорошо, мисс Маргарет Стюарт. Ты победила. Покупай сама то, что считаешь нужным. Но позволь мне хотя бы дать тебе совет? Поверь, у меня отменный вкус.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Советам джентльмена я всегда рада. Но платит джентльмен только за совместный ужин.

— Ну хоть что-то! Принято, — рассмеялся он. — Тогда до пятницы?

— До пятницы, Алекс. И спасибо за понимание.

— Это тебе спасибо за то, что делаешь мою жизнь такой восхитительно непредсказуемой.