Контакт с другими людьми и корегуляция – наш биологический императив.
В первой части этой книги мы узнали, как наши тело и мозг сложным образом взаимодействуют друг с другом и как это влияет на эмоции и поведение наших детей (и наши). Проблемное поведение ребенка нередко объясняется реакцией его нервной системы на стресс. Чтобы принимать верные родительские решения, нам необходимо узнать, в каком состоянии находится телесный бюджет ребенка, и, исходя из этого, оценить, что нужно ребенку, чтобы почувствовать себя спокойнее и увереннее.
Мы также обнаружили, что чувство безопасности окружающего мира и защищенности в отношениях служит детям прочной опорой для развития стрессоустойчивости. Исследования последовательно демонстрируют, как чуткое, внимательное отношение родителей помогает выстроить архитектуру мозга, способствующую развитию крайне важной способности восстанавливаться после столкновения с крупными и мелкими жизненными трудностями.
Во второй части книги мы узнаем, как применить эти и некоторые другие уроки на практике. Начнем с того, что составляет первооснову воспитания: поможем нашим детям научиться доверять себе, а перед этим научим их доверять другим. Этот особый способ быть с нашими детьми делает огромный вклад в их развитие и будущее психическое благополучие, приучая их доверять себе и миру. Давайте посмотрим, что сделать, чтобы укрепить стрессоустойчивость детей и научить их справляться с жизненными трудностями, на примере одной семьи, которой удалось решить проблему трудного поведения ребенка.
Джоэл и Ава беспокоились о своей шестилетней дочери Джеки, которая все время крайне отрицательно реагировала на совершенно обычные, на первый взгляд, события. Во время детских праздников ей было очень трудно контролировать свои чувства и действия – она задирала других детей, грубила и обзывалась. На детской площадке девочка отталкивала товарищей по играм, чтобы первой забраться на качели или скатиться с горки. Она всегда требовала заранее рассказывать ей все планы и с большим неудовольствием воспринимала любые неожиданности.
В конце концов ее родители решили обратиться ко мне после одного особенно тяжелого случая, который произошел с бабушкой Джеки. Бабушка навещала семью раз в несколько недель – ее дом был в паре часов езды. Джеки и ее брат Терренс любили проводить с ней время – они вместе смотрели видео, пели, гуляли или просто болтали и смеялись. В тот раз бабушка приехала на весь день и оставалась с детьми, пока родители ездили по магазинам. Вечером, после того как дети легли спать, она осталась пообщаться с Джоэлом и Авой. Они незаметно засиделись допоздна, и она решила переночевать у них, чего никогда раньше не делала.
На следующее утро, когда бабушка вышла в гостиную, Терренс улыбнулся ей и подбежал ее обнять. Но Джеки, похоже, совсем не обрадовалась такому сюрпризу. Сначала она спряталась за диваном, потом выскочила из-за него и крикнула бабушке: «Привет, какашка!» Удивленная бабушка никак не отреагировала на эти слова. Она сидела на диване с Терренсом – мальчик прижался к ней и показывал ей царапину на руке. Обескураженная, Джеки снова спряталась за стул, затем опять выскочила и громко зарычала: «Р-р-р-р-р-р!»
– Доброе утро, – сказала бабушка. – Ты тигр?
Джеки опять зарычала, потом начала пинать брата. Между ними завязалась потасовка. В поднявшейся суматохе кто-то разбил бабушкины очки. Джоэл, наблюдавший за происходящим из кухни, строго одернул Джеки, приказал ей вести себя прилично и извиниться перед бабушкой.
Ее родители так часто наблюдали подобные сцены, что у них уже выработалась стандартная реакция: сохранять спокойствие, проследить за тем, чтобы никто не пострадал, потом отчитать Джеки и потребовать, чтобы она больше не смела так себя вести. Но было ясно, что их терпение уже на исходе. Поведение Джеки все больше раздражало родителей, со временем они начали кричать на нее и отправлять на тайм-аут в ее комнату. Они отчаянно искали способ достучаться до Джеки и помочь ей научиться лучше справляться с неожиданными (и ожидаемыми) происшествиями.
Дело в том, что все мы с разной скоростью развиваем в себе стрессоустойчивость и умение справляться с меняющимися жизненными требованиями и трудностями – то есть регулировать свои эмоции и поведение. Саморегуляция – это навык, позволяющий нам гибко и предусмотрительно реагировать на разные жизненные перипетии, не поддаваясь импульсивным порывам.
По словам исследователей, саморегуляция представляет собой целенаправленный контроль (регулирование) своих мыслей, эмоций и поведения. Иными словами, это наша способность управлять своими действиями и чувствами. Исследования показывают, что дети, обладающие навыком саморегуляции, лучше социализированы и больше успевают в учебе. Конечно, нет ничего удивительного в том, что дети, способные контролировать свои эмоции и поведение, имеют преимущество в классе и на игровой площадке. Воспитывать таких детей намного легче. Ребенок с развитым навыком саморегуляции спокойно подождет несколько минут, если обед запаздывает, сосредоточится на домашнем задании, даже если хочет пойти на улицу поиграть, или вытерпит долгую поездку на машине. Он будет спокойно сидеть за партой, пока не прозвенит звонок на перемену, или немного помолчит, прежде чем задавать вопрос, вместо того чтобы сразу выпалить его, перебивая учителя. Такой ребенок уладит конфликт со сверстником на игровой площадке словами, не пытаясь добиться своего тычками и кулаками. Саморегуляция позволяет детям приспосабливаться к жизненным трудностям, используя собственные внутренние ресурсы, – им не нужна помощь взрослого, чтобы сориентироваться в обстановке или решить возникшую проблему.
Импульсивные выходки Джеки говорили о том, что она испытывает трудности с саморегуляцией. Именно это служило причиной ее непредсказуемого поведения. Ее родители зашли в тупик: выходки дочери расстраивали их и нередко ставили в неловкое положение. Они считали, что она вполне может справляться с простыми жизненными задачами, например прилично вести себя на общих семейных встречах или держать себя в руках, когда перед ней неожиданно появляется бабушка. Но, судя по всему, Джеки это не удавалось – вместо этого она выпаливала обидные слова, хотя сама понимала, что поступает неправильно. Подобное случается довольно часто: родители предполагают, что их ребенок уже способен к саморегуляции, хотя на самом деле ребенок еще очень далек от этого. Такое несоответствие называют разрывом ожиданий.
Многие родители считают, что дети способны (или должны быть способны) делать то, к чему их мозг еще попросту не готов. И хотя мы начинаем обретать контроль над своими эмоциями и поведением еще в раннем детстве, совершенствование этого навыка – крайне длительный процесс. Он развивается через отношения с другими людьми и продолжается даже в позднем подростковом возрасте. При этом, как мы все хорошо знаем, саморегуляция – это не просто этап развития, который мы проходим в определенном возрасте. Будь это так, однажды освоив навык, мы, взрослые, больше никогда не теряли бы терпения и не выходили из себя. Как родители, мы можем научить наших детей самостоятельно контролировать свои действия, не поддаваясь импульсивным порывам. Для этого нам самим нужно научиться такому взаимодействию, которое со временем поможет нашим детям уверенно задействовать саморегуляцию.
Поскольку Джеки была очень разговорчивым ребенком с хорошо развитой речью, ее родители по умолчанию считали, что у нее вполне развита способность к саморегуляции. Но Джеки продолжала терпеть неудачи – ее брат Терренс, на два года младше нее, часто вел себя намного более осознанно и уравновешенно. Когда мы приступили к работе над проблемой, я объяснила родителям Джеки, что ее выходки вызваны вовсе не изъянами воспитания, слабой дисциплиной или недостатком привязанности. Они не вырастили грубиянку. Скорее всего, дело в том, что, хотя Джеки уже исполнилось шесть лет, ее способность к саморегуляции пока еще находилась на стадии формирования. Ее агрессивное поведение, такое как драка с Терренсом и бабушкой, говорило о том, что ее способность контролировать свои эмоции и поведение пока еще продолжает развиваться.
Я также сказала им, что эту проблему можно решить. Мы начнем развивать у Джеки навыки саморегуляции и самоконтроля и для начала сосредоточим внимание на том, что предшествует ее выходкам. Я объяснила, что самым важным инструментом для помощи ей будет корегуляция. Коротко говоря, это значит, что мы учим детей управлять эмоциями и поведением через наше любящее взаимодействие с ними – через наши отношения.
Исследователи находят все новые подтверждения того, что корегуляция – это своего рода «суперфуд», который питает растущую способность детей к саморегуляции. Она помогает детям чувствовать себя в безопасности, спокойно справляться с дискомфортом, разбираться в своих ощущениях и основных чувствах. Для наглядности корегуляцию можно представить в виде общего подключения. Мы осуществляем корегуляцию через эмоциональный настрой, который проявляется в том, как мы разговариваем и взаимодействуем с нашими детьми. Тем самым мы достигаем примечательного результата: через наше взаимодействие мы помогаем регулировать телесный бюджет ребенка.
Опыт корегуляции начинается еще в младенчестве, когда мы обращаем внимание на физические потребности ребенка и реагируем на них, заботясь о том, чтобы он мог почувствовать себя лучше. Главное условие оптимальной корегуляции – реагировать на потребности ребенка по мере их возникновения. Нет никакого смысла кормить новорожденного через час после того, как он начнет плакать от голода. Мы удовлетворяем потребности по мере их возникновения. Мы стараемся выяснить, что нужно детям, чтобы они могли чувствовать себя защищенными и им было спокойно и комфортно. Как заметил психолог Стюарт Шенкер, «общее состояние покоя возникает, когда мы переосмысливаем поведение другого человека, выявляем и снижаем его стресс».
Матери могут осуществлять корегуляцию еще до рождения ребенка, стараясь вести здоровый образ жизни, подразумевающий достаточное количество сна, правильное питание, наблюдение врачей и минимум стресса во время беременности. Условия пренатального развития могут повлиять на способность ребенка к саморегуляции после его рождения. Например, те дети, чьи матери пережили во время беременности сильный стресс или травму, могут оказаться более уязвимыми физиологически. Корегуляция помогает ребенку ощутить, что его понимают, видят и ценят. Это обосновывает возникающее у ребенка чувство собственного «я», дает ему понять: меня видят, я имею значение, мои чувства для кого-то важны.
Примеры успешной корегуляции в детстве
• Ваш новорожденный начинает плакать, и вы понимаете, что пришло время снова покормить его. Вы нежно берете его на руки и кормите. Он перестает плакать и, уютно устроившись, смотрит вам в глаза.
• Ваш девятимесячный малыш нажимает кнопку на новой игрушке. Услышав неожиданный звук, он тут же смотрит на вас широко раскрытыми испуганными глазами. Вы в ответ смотрите на своего ребенка и с теплой улыбкой говорите: «Ну и ну! Вот это сюрприз!» Малыш успокаивается и продолжает исследовать игрушку.
• В первый день в детском саду ваш дошкольник останавливается на полпути между парковкой и входной дверью и начинает протестовать, заявляя, что не хочет туда идти. Вы наклоняетесь к нему и мягким, нежным голосом говорите, что сегодня очень важный день и вы рады, что пришли сюда вместе. Он смотрит на вас, потом берет вас за руку, и вы идете к дверям.
• Ваша десятилетняя дочь приходит домой из школы и говорит, что у нее возникли проблемы с друзьями. Вы видите ее грустное лицо, благодарите ее за то, что она рассказала вам, и предлагаете обсудить это. Ее лицо смягчается, и она обнимает вас.
• Вы возвращаетесь домой после тяжелого рабочего дня. Ваш супруг или партнер сразу обнимает вас и спрашивает, чего вам сейчас хочется: поужинать, немного посидеть в тишине, принять горячий душ? Ваше тело расслабляется, вас охватывает чувство теплоты, вы радуетесь тому, что вас видят и о вас заботятся. (Да, корегуляция – это общечеловеческий процесс, он приносит пользу не только детям, но и родителям!)
В каждом из этих примеров важную роль играет заботливый и теплый эмоциональный настрой. По большому счету важны не столько слова, которые мы говорим детям, сколько наше отношение к ним. Конечно, ободряющие слова тоже приветствуются, но, как было установлено, наш мозг успевает уловить эмоциональный настрой собеседника на несколько миллисекунд раньше, чем расшифрует речь. И если вы хотите помочь ребенку, оказавшемуся в затруднительном положении, в первую очередь нужно не объяснять, поучать или давать указания – нужно просто быть рядом с ним.
Корегуляция – краеугольный камень психического здоровья детей младшего возраста, и эта концепция хорошо известна ученым, исследующим раннее развитие. Но среди широкой публики о ней знают очень немногие. Скорее всего, вам никогда не рассказывали о корегуляции ни педиатры на плановом осмотре, ни воспитатели, ни учителя. И все же я, как психолог, убеждена: это самый важный фактор психического здоровья и стрессоустойчивости наших детей.
Корегуляция – это то, что формирует у ребенка способность гибко справляться в будущем с текущими жизненными трудностями, переживать неприятности и завязывать здоровые любящие отношения с другими людьми. Кроме того, это сильный и наглядный пример проявления эмпатии и заботы о других. И это отличный способ пополнить телесный бюджет ребенка.
При всей важности корегуляции она не должна увеличивать и без того значительный груз родительских забот. Родители часто страдают от чужого осуждения или неодобрения, и я совершенно не хочу увеличивать вашу стрессовую нагрузку и усугублять чувство вины. Конечно, наш эмоциональный настрой имеет значение, но помните, что люди в целом довольно стрессоустойчивы, и исследования показывают, что при воспитании маленьких детей вполне естественно не всегда замечать сигналы, которые они подают, и не всегда с первого раза правильно расшифровывать их. Воспитание – это, по сути, игра в угадайку. Вам не нужно в совершенстве «осваивать» корегуляцию. Неидеальные родители (а это все мы) вполне могут вырастить – и выращивают – совершенно здоровых детей.
Это подтверждают исследования Эда Троника, первопроходца в области раннего развития, который посвятил десятки лет изучению взаимодействия младенцев и их матерей. (Его термин «взаимная регуляция» по смыслу совпадает с термином «корегуляция» и обозначает процесс, в котором младенцы и их родители взаимно влияют на эмоции и поведение друг друга.) Исследования Троника показывают: когда матери пытаются понять, что нужно их ребенку, они крайне редко правильно угадывают это сразу с первой попытки. Мы не можем, словно по волшебству, догадаться, что ребенку от нас нужно, – чтобы понять это, нам нужны его помощь и содействие. Любые ошибки и расхождения в этом деле совершенно нормальны. По словам Троника, примеры идеально скоординированного взаимодействия матери и ребенка, где мать сразу же точно определяет, что нужно ребенку, составляют лишь около тридцати процентов от общего числа случаев.
Кроме того, многие матери после родов сталкиваются с определенными психическими трудностями. Некоторых мучает чувство вины и стыда за негативные чувства или мысли в то время, когда они должны, согласно общему представлению, испытывать бурную радость. В течение нескольких месяцев после преждевременного рождения моего первого ребенка на фоне длительного недосыпания и стресса, вызванного необходимостью следить за его весом и прогрессом, я испытывала сильный страх, страдала повышенной тревожностью и часто задавалась вопросом, что со мной не так. Эти чувства иногда возвращались и позднее, когда я испытывала стресс. Они заставляли меня задумываться: а что, если мои собственные проблемы каким-то образом могли навредить моим детям? Став родителями, мы сталкиваемся с множеством самых разных чувств и эмоций – все зависит от того, как воспитывали нас самих, от меняющегося состояния нашего тела, уровня гормонов и режима сна. Но если неприятные чувства или мысли усиливаются или становятся непреодолимыми, важно обратиться к своему лечащему врачу. Послеродовая депрессия или постоянная сильная тревога – это медицинские диагнозы, требующие внимания и лечения.
Однако, независимо от того, сталкивались вы с этими трудностями или нет, корегуляция – это непрерывный процесс познания. Со временем мы начинаем понимать, о чем говорит поведение наших детей, и по мере их взросления продолжаем учиться вместе с ними. Как писал Эд Троник, «неидеальность – неотъемлемое качество взаимодействия младенца и опекуна, а задача создания общих смыслов одинаково сложна и для младенцев, и для детей постарше, и для взрослых». Поэтому, если вы иногда (или почти всегда) в чем-то ошибаетесь со своим ребенком, вы отнюдь не одиноки. Исследование показывает, что для обучения и роста не менее важен процесс исправления ошибок, когда мы делаем еще одну попытку и пытаемся дать ребенку именно то, что ему нужно, а не то, что, как мы думали, ему нужно, и не то, что мы могли / были в состоянии дать в конкретный момент.
Мы должны понимать: невозможно целиком и полностью, в каждый момент обеспечить ребенка всем, что ему необходимо. Жизнь ставит перед нами разные задачи, и мы, так же как и наши дети, переходим из одной цветной зоны в другую. Во время пандемии COVID-19 многие на собственном опыте испытали ощущение тупика и бессилия, сталкивающего нас в красную или синюю зону. Я разговаривала с множеством родителей, которые во время изоляции держались буквально из последних сил и винили себя в эмоциональных и поведенческих проблемах своих детей. В действительности же и родители, и дети вели себя так, как того требовали их ограниченные внутренние ресурсы и истощенный телесный бюджет. Чтобы восстановить эти ресурсы, требуется время. Если вы вините себя за негативное взаимодействие, которое было у вас с вашим ребенком, знайте, что дети воспринимают все наши взаимодействия с ними в совокупности. Когда мы признаем свои ошибки и по мере необходимости их исправляем, мы развиваем у ребенка уверенность в окружающем мире и в самом себе.
Родители далеко не всегда правильно понимают своих детей – и это вполне нормально. Каждый раз, когда мы исправляем допущенные ошибки и помогаем самим себе не сломаться под тяжестью родительских обязанностей, мы прививаем своим детям здоровое чувство собственного «я». В работе над ошибками живут сочувствие и надежда, и со временем мы придем к моменту, когда положительные взаимодействия и положительный опыт перевесят отрицательные. Вместе с тем на примере негативного опыта мы показываем детям, что способны извлечь из него полезный для развития урок.
ПОДВЕДЕМ ИТОГ
Чтобы вырастить здоровых детей, необязательно быть идеалом. Ошибки будут всегда, но всегда будет и возможность их исправить – и именно здесь происходит рост. Важно учиться у своего ребенка. Кроме того, работа над ошибками дает возможность продемонстрировать детям пример умственной гибкости. Признать, что вы допустили ошибку, – действенный способ помочь детям увидеть, что мы принимаем нашу естественную человеческую уязвимость.
Работа над ошибками: примеры
• Ваш девятимесячный ребенок, сидя в высоком стульчике для кормления, начинает возиться и хныкать. Думая, что он еще голоден, вы даете ему еще еды, но он отталкивает ложку. (Ошибка.) «О, значит, ты уже наелся?» – спрашиваете вы. Он улыбается и протягивает ручки, чтобы вы взяли его на руки. (Работа над ошибками.)
• Ваш трехлетний ребенок с удовольствием играет со своими кузенами, когда вы вдруг понимаете, что вам нужно забрать из школы вашего первоклассника и вы уже опаздываете. Вы быстро подходите, хватаете ребенка за руку и говорите: «Пора идти». Он начинает упираться, вы теряете терпение и говорите: «Из-за тебя мы всегда опаздываем!» Испугавшись, он начинает плакать. (Ошибка.) Вы делаете глубокий вдох и садитесь рядом с ним на ступеньку. «О боже мой. Я очень поторопилась. Давай присядем на секунду, милый. Ты хотел поиграть с братьями, и мы вовсе не опаздываем из-за тебя – это была моя вина. Я не следила за временем, и мне жаль, что я накричала на тебя». (Работа над ошибками.)
• Ваша семилетняя дочь приносит на кухню найденную на заднем дворе ящерицу, выпускает ее на пол и с гордостью объявляет, что у нее будет новый питомец. Вы взвизгиваете от неожиданности, начинаете ругать ее за то, что она принесла ящерицу в дом, и требуете немедленно отнести ее обратно на улицу. Дочь растерянно смотрит на вас, и ее глаза наполняются слезами. (Ошибка.) Вы извиняетесь за то, что так бурно отреагировали, и объясняете, что боитесь ящериц, но понимаете, что она рада новому питомцу. (Работа над ошибками.) Вы разрабатываете приемлемый для обеих сторон план и договариваетесь отпустить ящерицу обратно во двор.
Когда мы позволяем детям увидеть, что у наших слов может быть другое объяснение, это уменьшает вероятность того, что они воспримут заложенное в них негативное сообщение («Я жадная», «Я слабый», «Со мной что-то не так» и т. п.). Я понимаю, что работа над ошибками вызывает не самые приятные чувства, но есть и хорошая новость: чем больше вы как родитель ошибаетесь, тем выше шансы все исправить. Работа над ошибками помогает детям развиваться – они учатся, когда берут с вас пример самоосмысления и эмоциональной гибкости.
Дети развивают выносливость и упорство, когда сталкиваются с трудностями и с помощью любящих родителей или других взрослых преодолевают эти трудности. Невозможно стать выносливым, не испытав определенного неудобства или дискомфорта. Поскольку мы не способны целиком и полностью оградить наших детей от трудных переживаний, нам остается утешать себя мыслью, что столкновение с трудностями полезно для развития стойкости. Дети лучше всего развиваются и учатся в преодолении трудностей благодаря любящей поддержке родителей. Более того, именно таким образом формируются навыки, необходимые для решения проблем. Но когда ребенок сталкивается только с неприятностями и ошибками взрослых и эти ошибки никто не торопится исправлять, стресс накапливается и нередко приводит к серьезным последствиям. Психиатр Брюс Перри, изучавший способы восстановления после хронического стресса, говорит, что стресс становится токсичным или травматичным, когда рядом с ребенком нет взрослых, которые могут предложить ему поддержку и смягчить действие стресса.
В главе 1 мы обсуждали, насколько важна для каждого ребенка правильно отмеренная, подходящая именно для него доза поддержки, полученная в нужное время. Это не значит, что мы должны стараться оградить детей от всех стрессовых факторов (очевидно, это невыполнимая задача). Стресс причиняет вред, но он же приносит и пользу: не испытывая посильного стресса, мы никогда не обрели бы способность гнуться, не ломаясь, под натиском неизбежных проблем. По словам доктора Перри, «умеренный, предсказуемый, целесообразный стресс делает организм сильнее и повышает его функциональность». Дети становятся крепче, сталкиваясь с небольшим стрессом, и в процессе развивают навыки, позволяющие в дальнейшем выдерживать новые изменения и широкий спектр эмоций. Выше я говорила о продуктивном вызове. Мы не должны бездумно делать за детей то, что они могут сделать сами. Скорее нам следует выяснить, что они могут делать самостоятельно, и в нужные моменты – когда мы видим, что они уже приложили достаточно усилий, – предлагать им поддержку. Это еще одна сторона проникнутого уважением процесса корегуляции. Помимо этого, важно давать детям максимум возможностей для самостоятельного исследования, оставаясь неподалеку на случай, если потребуется помощь.
Не испытывая трудностей, мы не разовьем новые навыки – будь то базовый навык, такой как сопоставление форм, или эмоциональный навык, такой как умение настоять на своем. Если каждый раз приходить на помощь расстроенному ребенку, когда он не может найти подходящую фигуру для сортера, он так и не научится делать это самостоятельно. Если подсказывать ему, какие слова сказать брату или сестре, с которыми он поссорился, он не научится сам решать проблемы, в процессе тренируясь и запоминая, что работает, а что нет.
Вот несколько примеров успешного выхода ребенка в зону продуктивного вызова с помощью родителей.
• Вы с вашей четырехлетней дочерью едете к уже знакомой няне, которая недавно переехала в новый дом. Когда вы оказываетесь на месте, дочь дрожащим голосом со слезами на глазах говорит, что не хочет здесь оставаться. Интуиция подсказывает вам, что она вполне справится с этим вызовом, поэтому вы ведете ее в дом. Там вы какое-то время разговариваете с няней и восхищаетесь ее новым жилищем. Вскоре ребенок перестает крепко держаться за вашу руку. Вы уверенно прощаетесь и уходите. Через пятнадцать минут няня присылает вам СМС, сообщая, что они рисуют и всем довольны.
• Настала очередь вашего девятилетнего сына выступить в школе с рассказом о своей семье. Вы вместе сделали большой плакат с рисунками и фотографиями всех братьев и сестер, бабушек и дедушек и даже семейной собаки. В назначенный день ребенок вдруг говорит, что не хочет идти в школу. Вы проявляете понимание и рассказываете, что однажды и сами боялись выступать с важным докладом на работе. Этим вы показываете, что его волнение перед выступлением вполне нормально, и успокаиваете его. Вы продолжаете заниматься обычными утренними делами, давая ребенку понять, что остаться дома не получится. Позднее в этот день, вернувшись из школы с улыбкой, он с гордостью рассказывает, как одноклассникам понравился его рассказ и плакат и как много вопросов они ему задавали.
В обоих приведенных примерах интуиция указала родителям на решение, которое в итоге помогло ребенку преодолеть посильные для него трудности. Конечно, разобраться, как поступить в сложной ситуации, не всегда бывает легко. Но если вы ориентируетесь на нервную систему ребенка, вам будет легче принять верное решение. Мы можем оценить интенсивность стресса, который испытывает ребенок, по шкале от 1 до 5 (мы говорили об этом в предыдущей главе). Родители в примерах выше сохраняли спокойствие, а их дети, оставаясь в зеленой зоне, испытывали небольшой стресс в диапазоне примерно от 1 до 3. Если бы ребенок перешел в красную зону или интенсивность стресса возросла до 4–5 баллов, ему понадобилась бы более активная корегуляция. Наблюдая за действиями и поведением ребенка, мы анализируем частоту, интенсивность и продолжительность, чтобы понять, способен ли он отрегулировать свою нервную систему самостоятельно или ему нужна для этого наша помощь. Оценивая субъективно воспринимаемый уровень стресса ребенка, мы определяем, сколько поддержки ему нужно.
Когда малыш учится ходить, родитель предлагает ему не полную, но достаточную поддержку, немного отступая назад, чтобы ребенок мог сделать первые несколько шагов самостоятельно. Если ребенок сомневается, вы подбадриваете его ласковыми и поддерживающими словами. Вы понимаете, что ребенку хочется сделать первый шаг, но он, естественно, побаивается. В этом случае уровень стресса составляет примерно 1–2 балла. Мы ждем и через некоторое время, если чувствуем, что малышу это нужно, протягиваем ему руку или предлагаем какую-то другую опору. Одним словом, мы поощряем ребенка действовать в зоне продуктивного вызова. Позднее этот же малыш, усталый и сонный, снова пытается сделать несколько шагов, но спотыкается о лежащую на полу игрушку и начинает громко плакать. Уровень телесного стресса при этом повышается до 4–5 баллов. Плач означает, что ребенок испытывает более выраженную потребность в любящей корегуляции, поддержке и утешении (и что вам пора начинать готовиться ко сну).
Иногда мы не осознаем, какую важную роль играет корегуляция и как она помогает детям справляться со стрессом и верно оценивать масштабы проблемы. Когда я была ребенком, моя мать всегда ужасно переживала за своих близких. Мои отец и мать были иммигрантами и много работали, чтобы прокормить нашу семью из семи человек. Моя мама вынесла немало тягот в собственном детстве, и это объясняло ее склонность к повышенному беспокойству. Я до сих пор помню, какое встревоженное у нее было лицо, когда отец поздно возвращался с работы (а это случалось довольно часто). Со временем эта тревога передалась мне. Я подолгу сидела, глядя в окно, и с бешено колотящимся сердцем ждала, когда на дороге покажется свет фар его фургона. Я успокаивалась только после того, как он входил в дом.
Конечно, моя мать даже не догадывалась о моих переживаниях. Я была старшей из четырех детей, и у нее было очень много забот. Если бы она знала, то наверняка нашла бы способ развеять мои страхи. В такие моменты мне нужна была корегуляция, которая могла бы успокоить меня и сгладить эмоциональный стресс, вызванный частыми и интенсивными отрицательными переживаниями.
Корегуляция родителей с детьми младшего и старшего возраста – совершенно естественный и инстинктивный процесс. Причина? Зеркальные нейроны. В 1992 году итальянские исследователи обнаружили в человеческом мозге клетки, отвечающие за нашу способность понимать поступки и переживания других людей. Именно поэтому, когда мы видим, например, что наш ребенок расстроен, это вызывает у нас сильный эмоциональный отклик. Задолго до того, как мы узнали о зеркальных нейронах, психоаналитик Дональд Винникотт писал, что на лице матери естественным образом «отражаются» чувства и потребности ее ребенка, и признавал, что это играет важнейшую роль в формировании у ребенка уверенности в собственном опыте. Когда ребенок видит и чувствует во взрослом отражение своих эмоций, это само по себе можно считать успешной корегуляцией.
Кроме того, матери автоматически и инстинктивно стремятся удовлетворять потребности детей. Исследователи заметили: когда мать видит, что ее ребенок расстроен, в ее собственной нервной системе происходят изменения. Почти каждому родителю знаком этот опыт – вы как будто ощущаете в собственном теле эмоции вашего ребенка. У меня очень развито чувство внутреннего самоощущения, и, когда мои дети были маленькими и одна из них заболевала, я тоже начинала испытывать похожие симптомы. Когда вы наблюдаете за тем, как ваш ребенок играет в спортивной команде, у вас может возникнуть ощущение, будто это вы находитесь на футбольном поле или на баскетбольной площадке. Наши инстинкты, зеркальные нейроны и платформы меняются, когда наш ребенок испытывает стресс. Я часто говорю, что у меня не одно сердце, а целых четыре: одно свое и три – моих детей. Интуитивный (внерациональный) родительский опыт действительно существует.
Почему так важно понимать и удовлетворять эмоциональные потребности ребенка с помощью корегуляции? Когда взрослые удовлетворяют физические и эмоциональные потребности ребенка с самого рождения, это помогает сформировать навык саморегуляции, который будет служить детям на протяжении всей их жизни, в том числе и во взрослом возрасте.
Если говорить о корегуляции на собственном примере, то мне очень повезло с бабушкой со стороны отца. Она жила в Нидерландах, но проводила с моей семьей почти каждое лето. Я была тихим и беспокойным ребенком и всегда с нетерпением ждала ее приезда. У бабушки были длинные волнистые белые волосы, собранные в пучок. От нее пахло лавандовыми духами и голландским шоколадом. Она играла с нами в европейские настольные игры, которые привозила с собой, – победители получали в награду особые леденцы в раскрашенных жестяных банках. Мы с ней подолгу гуляли, иногда останавливаясь передохнуть под каким-нибудь деревом. Мы разговаривали и смеялись с утра до вечера. Ее единственной целью в эти летние месяцы было провести как можно больше времени со мной и моими братьями и сестрами – четырьмя из ее шести внуков. Она любила нас без памяти, и мы тоже ее обожали.
Я никогда не забуду ту ночь, когда в горах в нескольких милях от нашего дома начался лесной пожар. Я сидела вместе с бабушкой на кровати и смотрела на освещенное ярко-красным пламенем ночное небо. Поначалу мне было очень страшно, но бабушка сидела рядом со мной, держала меня за руку, вместе со мной смотрела на пожар, и постепенно я начала чувствовать себя спокойнее. Мы просидели так несколько часов, глядя на разноцветные языки пламени, которые поднимались по склонам и наконец преодолели горный хребет где-то вдали от нашего дома. Я даже помню, какое на бабушке тогда было платье – желто-серое в цветочек. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности, и память об этом не поблекла спустя все эти годы.
В самые трудные и напряженные моменты жизни я иногда вызывала в памяти образ бабушки и, как наяву, видела ее лицо и слышала ее голос даже через несколько десятков лет после ее смерти. Представив ее себе, я всегда становилась более сосредоточенной и спокойной. Она помогла мне развить навык саморегуляции – умение контролировать свои эмоции, действия и поведение. Бабушка сделала мне бесценный подарок: полученный рядом с ней опыт корегуляции в дальнейшем при необходимости запускал в моем мозге механизм саморегулирования.
Когда мы прибегаем к корегуляции или разделяем с детьми переполняющие их чувства, со временем этот опыт превращается в воспоминания о пережитом рядом с другим человеком чувстве поддержки и безопасности, и наши дети продолжают расти с мыслью, что другие люди могут удовлетворить их потребности. Позволяя ребенку пережить опыт проникнутой любовью и доверием близости, вы даете ему лучший старт для решения дальнейших жизненных проблем. Этот опыт защищенности отпечатывается в нашей нервной системе. Он складывается из тех случаев, которые мы можем вспомнить, и даже из тех, которые мы не помним. Именно это чувство безопасности подарила мне бабушка.
Представьте себе плывущую лодку. У лодки есть киль. Когда мы удовлетворяем физические и эмоциональные потребности ребенка, мы играем роль киля. Киль помогает лодке стоять прямо, не заваливаясь набок. Если киль прочен, то лодка будет сохранять устойчивость, что бы ни случилось. И если только лодка не набрала воды, она выдержит любой шторм и ветер и не перевернется. Корегуляция и есть такой киль – какие бы большие и маленькие бури ни возникали в жизни ребенка, она помогает ребенку сохранять стабильность. Когда расстроенный ребенок ощущает наше спокойствие, мы помогаем ему выработать навык саморегуляции.
У таких детей, как Джеки, есть незаметные на первый взгляд потребности, которые могут привести их в красную зону. Родители видят непредсказуемое поведение. Но некоторым детям требуется больше времени, чтобы построить свой киль, – по разным причинам, о которых мы подробнее поговорим в главе 6. Поэтому важно научиться распознавать моменты, когда поведение ребенка подсказывает, что ему нужна в первую очередь корегуляция и только потом разговоры и разъяснения. Если киль ребенка еще не построен, ему может потребоваться больше контакта и близости, чтобы чувствовать себя уверенно и комфортно при столкновении с бесконечными жизненными вызовами. Именно в этом нуждалась Джеки и нуждаются многие другие дети, чье поведение ставит родителей в тупик.
Именно поэтому, когда я работала с семьей Джеки, мы в первую очередь задались целью не изменить ее поведение, а постараться лучше понять, как она воспринимает мир. Нам нужно было усилить чувство близости, которое помогло бы ей выдерживать трудности, и расширить набор инструментов, помогающих ей справляться с неустойчивостью своей платформы. Мы поговорили о разрыве ожиданий. Судя по всему, в эмоциональном плане родители предъявляли к ней завышенные требования, которым она далеко не всегда могла соответствовать, из-за чего все стороны нередко оставались расстроенными и разочарованными. Хотя у родителей иногда возникал соблазн посчитать, что их дочь нарочно плохо себя ведет, они с облегчением услышали, что на самом деле она, скорее всего, хочет, чтобы родители были ею довольны, но ее платформа просто не позволяет ей сделать то, о чем ее просят. Джеки не хотела расстраивать родителей, но в те моменты, когда она не могла себя контролировать, без корегуляции она просто ничего не могла сделать. Поэтому мы выбрали другой подход. Вместо того чтобы пытаться изменить ее поведение с помощью поощрений или наказаний, мы решили научить ее саморегуляции через корегуляцию и чувство близости.
Родители часто спрашивают, не может ли корегуляция разбаловать или испортить ребенка. Я вовсе не предлагаю родителям поощрять вседозволенность в тех случаях, когда для ребенка действительно нужно установить границы. Баловство и корегуляция – это совершенно разные вещи. Баловать ребенка – значит удовлетворять все его прихоти, ни в чем ему не отказывая. Осуществлять корегуляцию – значит заботиться о физических и эмоциональных потребностях ребенка. Корегуляция не значит, что ребенок должен быть всегда доволен и никогда не испытывать даже маленьких трудностей. Удовлетворить потребность ребенка в безопасности и защите не значит во всем ему потакать или ограждать его от трудных эмоций. На самом деле развитие происходит тогда, когда мы даем детям время и возможность самостоятельно разобраться с возникшими проблемами.
При этом очень важно продолжать наблюдение и стараться видеть эмоциональные реакции ребенка сквозь призму его собственного восприятия мира. Корегуляция не означает отказа от родительского авторитета – скорее это смена приоритетов. Вместо того чтобы оценивать поведение ребенка как хорошее или плохое и пытаться им управлять, мы наблюдаем за поведением, чтобы понять его глубинный смысл и больше узнать о текущих потребностях ребенка, обращая внимание на уровень телесного стресса, который испытывает ребенок. Все это мы узнаем, наблюдая за платформой ребенка и его переходами в разные цветные зоны.
Корегуляция дает нам прочную опору, чтобы поддерживать детей в то время, когда они растут и развиваются, пробуют что-то новое и сталкиваются с трудностями. Способность регулировать наши собственные эмоции позволяет нам выдерживать неприятные чувства и помогать детям развивать новые навыки и учиться самостоятельно справляться со стрессом. Если поведение наших детей тревожит и расстраивает нас, это порой мешает нам сыграть свою роль в корегуляции. Вам может показаться, что все это слишком сложно, но не волнуйтесь. В следующей главе мы поговорим о том, как облегчить эмоциональное бремя родительства.
Родитель может с сочувствием наблюдать за тем, как ребенок борется с трудностями, и вместе с тем устанавливать твердые и уместные границы. Это помогает детям развивать толерантность к широкому спектру эмоций, как отрицательных, так и положительных.
У каждого из нас есть свои представления о том, что означает то или иное поведение и как помочь ребенку взять себя в руки. Понимание корегуляции позволяет нам осознать, что многие виды проблемного детского поведения на самом деле лишь отражают стресс нервной системы ребенка, по мере возможностей адаптирующейся к происходящему. Это позволяет нам воспринимать даже самое трудное поведение как осмысленное и оборонительное.
Когда Джеки нагрубила бабушке, ее детектор безопасности зарегистрировал угрозу (несмотря на то, что объективно ей ничего не угрожало), и поэтому она «грубо» повела себя (что характерно для красной зоны). Поведение многое говорит о том, чего мы не видим, и о том, что действительно нужно от нас нашим детям.
Корегуляция требует от нас терпимости, умения управлять своими реакциями на разнообразные проявления детских эмоций и сохранять спокойствие, когда дети в этом нуждаются. Часто это непросто.
Если ваш ребенок с трудом контролирует свои эмоции и поведение, это наверняка расстраивает вас, но я призываю не терять надежду. Всегда есть что-то, что вы можете сделать, чтобы поддержать своего ребенка и помочь ему перерасти этот сложный этап. Очень важно, чтобы и в легкие, и в трудные времена ваш ребенок знал, что вы или другие взрослые, которым он доверяет, всегда будете рядом и поддержите его. Когда у вас возникают трудные моменты или конфликты, проработайте их вместе и сделайте работу над ошибками, которая устроит вас обоих. Для исправления ошибок и корегуляции никогда не бывает поздно.
Именно в этом заключается суть воспитания с учетом работы тела и мозга: когда мы с уважением относимся к субъективному опыту ребенка, в основе которого лежат реакции его тела, мы способны найти к ребенку индивидуальный, максимально полезный для него подход. Вместо того чтобы просто вознаграждать за «хорошее» поведение или следовать расплывчатым общим советам, ориентируйтесь на то, что вы знаете о поведении вашего ребенка, считывайте сигналы его тела, чтобы помочь ему расширить пределы толерантности к новым вызовам. И теперь, когда мы разобрались с важной ролью корегуляции, давайте обсудим, как интегрировать эту концепцию в ваши отношения с ребенком.
Корегуляция подразумевает двусторонний обмен. Это похоже на игру в теннис, где один игрок подает, другой отбивает подачу и мяч летает между ними туда-сюда. Исследователи и специалисты по детскому развитию называют это взаимодействие «обмен подачами». То, что делает один человек, влияет на то, что делает другой, и так далее. В теннисе игрок решает, как отбить удар соперника с учетом того, каких действий от него ожидать, и сам действует в зависимости от того, где приземляется мяч на его половине корта. Точно так же при общении с детьми мы по-разному реагируем в зависимости от того, какую подачу разыгрывает ребенок. Если такой обмен проникнут чувством безопасности и заботы, это значит, что мы вошли в состояние корегуляции. Когда мы не понимаем, как реагировать на подачу, чтобы удовлетворить потребности другого человека, мы приходим в растерянность, расстраиваемся из-за того, что наши усилия не приносят результатов. Но это тоже часть родительского опыта. Понять, как успокоить ребенка и наладить с ним контакт, не всегда бывает просто. Поэтому не осуждайте себя, если поначалу вам будет трудно или снова станет трудно, когда ребенок перейдет на другой этап развития и столкнется с новым опытом.
Обмен подачами позволяет нам налаживать коммуникацию с нашими детьми. Этот процесс начинается с самых первых дней, когда мы влюбляемся в наших малышей, их взгляды и улыбки. «Энергия взаимности – это энергия внимания, переходящего от одного к другому», – говорит терапевт Деб Дана. Другими словами, воспитание детей – это не только направленная забота, но и обмен вниманием. Это двусторонняя связь. Эти ранние взаимодействия ребенка с родителями становятся первыми кирпичиками коммуникации. В эти моменты ребенок учится поочередному обмену с другим человеком. По сути, все человеческое общение представляет собой поочередный обмен, в котором не обязательно участвуют слова – нередко достаточно только мимики или жестов. И этот основополагающий вид коммуникации благотворно влияет на ребенка и на родителей.
Обмен подачами в корегуляции бывает легким, как, например, улыбки, или энергичным, как игра в кучу-малу, – главное, что этот поочередный обмен доставляет участникам удовольствие.
Если чувствуете, что вашему взаимодействию с ребенком чего-то не хватает, попробуйте ответить на следующие вопросы.
• Ваш малыш задерживает взгляд на вашем лице, хотя бы на пару мгновений? (Если нет, не беспокойтесь: это поведение может появиться не сразу, особенно если ваш ребенок родился раньше срока.) Продолжительный пристальный взгляд новорожденного – это подача. Примечательный факт: младенцы изначально запрограммированы на поиск зрительного контакта и умеют инициировать его задолго до того, как учатся контролировать остальные части тела.
• Ваш девятимесячный ребенок откликается на вашу подачу? Когда вы обращаетесь к нему, он делает что-то в ответ – улыбается, издает звуки, протягивает ручки, касается ваших рук или, не сводя с вас глаз, засовывает в рот игрушку, которую вы ему предложили? Инициирует ли ваш ребенок подачу – смотрит на вас, улыбается, протягивает ручки, чтобы его взяли на руки, или как-то иначе пытается вступить с вами в контакт?
• Ваш двухлетний ребенок пытается поделиться с вами своими впечатлениями? Он указывает на вещи, которые его заинтересовали, чтоб привлечь к ним ваше внимание? Пытается с помощью слов или жестов что-то сказать или показать вам?
• Ваш школьник завязывает с вами разговор, играет с вами, любит заниматься вместе с вами какими-то общими делами, предполагающими общение и взаимодействие? Ему нравится болтать с вами, что-то рассказывать или просто вместе гулять, ужинать, делать уроки и т. д.?
Если вы ответили на эти вопросы «нет» или «скорее нет», стоит подумать, как добавить в вашу жизнь какие-то приятные занятия, поощряющие двустороннее взаимодействие. Иногда, чтобы усилить обмен подачами, детям нужен небольшой дополнительный позитивный стимул. Если вы обнаружили, что тот обмен подачами, примеры которого для разных возрастов я привела выше, у вас с ребенком выражен недостаточно или полностью отсутствует, возможно, имеет смысл обратиться за помощью к своему педиатру или специалисту по раннему развитию. Позитивное взаимодействие закладывает основу на будущее: в дальнейшем, сталкиваясь с проблемами или трудностями, ребенок начнет обращаться к вам за поддержкой и будет доверять вам и рассчитывать на ваш совет ближе к подростковому и взрослому возрасту.
Джоэл и Ава столкнулись с воспитательной дилеммой, потому что их дети – Джеки и ее брат Терренс – были совершенно не похожи друг на друга. У каждого из них были свои триггеры и свои особые потребности в общении. Подача в виде оставшейся на ночь бабушки оказалась слишком трудной для Джеки, но легкой и приятной для Терренса. Утром, когда произошел инцидент, Терренс сразу же с радостью вернул бабушкину подачу, а Джеки, неожиданно увидев бабушку, испытала стресс. Все дети разные, и из повседневного общения мы узнаём многое о том, что именно нужно ребенку. Теперь, когда мы поняли, какую роль играет обмен подачами в корегуляции, давайте рассмотрим состоящий из четырех этапов процесс, который поможет вам замедлиться, обратить внимание на качество ваших взаимных подач и усилить ощущение близости и комфорта.
Размышляя о корегуляции, полезно помнить о правиле четырех «В», которое поможет сделать обмен подачами более эффективным:
1. Взгляд.
2. Внимание.
3. Валидация.
4. Взаимность.
ВЗГЛЯД. Смотрите на ребенка нежным, доброжелательным взглядом. Доброжелательный взгляд расширяет угол зрения (в прямом и переносном смысле) и помогает нам смотреть непредвзято и без осуждения. Смягчая взгляд, мы смягчаем сердце и открываем себя для новых знаний и впечатлений. Доброжелательный взгляд помогает с пониманием отнестись к детскому поведению и определить, о чем оно говорит вам в данный момент. Бонус: когда мы смотрим на ребенка доброжелательным взглядом, мы посылаем ему сигнал принятия и любви.
ВНИМАНИЕ. Наблюдайте, не осуждая. Мы привыкли сразу же автоматически оценивать поведение ребенка как хорошее или плохое, но на самом деле поведение (теперь мы это знаем) – это лишь внешнее проявление детской платформы. Обращайте внимание на выражение лица, жесты и движения ребенка и приготовьтесь делать выводы из полученной информации. Обращайте внимание на то, насколько спокоен или возбужден ваш ребенок. Наблюдение способно дать вам множество полезных сведений. Непредвзято и заинтересованно отмечайте, как ваш ребенок ведет себя в легкие и трудные моменты. Наблюдая без осуждения, мы понимаем, что поведение ребенка сообщает нам что-то ценное, и нам становится легче разобраться, что это. Когда мы даем ребенку (и самим себе) кредит доверия, мы отказываемся от предвзятых представлений о детском поведении и перестаем осуждать и винить себя за то, что не справляемся с детьми. Повторяйте как мантру: мы делаем все возможное с учетом той информации и тех телесных ресурсов, которые нам доступны.
ВАЛИДАЦИЯ. Заметив, что ребенок испытывает трудности, покажите ему, что вы это видите. Если ребенок не может самостоятельно справиться с проблемой, попробуйте инициировать обмен подачами, который успокоит ребенка и даст ему почувствовать вашу поддержку (не осуждайте и не оценивайте его действия). Помните, что проблемное поведение – это попытка нервной системы вашего ребенка установить с вами контакт, чтобы получить от вас сигнал безопасности. Ваш ребенок хочет быть замеченным и не хочет чувствовать себя одиноким. Валидация подразумевает, что вы, как свидетель, подтверждаете, что ребенок испытывает трудности, но при этом не пытаетесь их немедленно разрешить. Иногда этого вполне достаточно, и простое безоценочное присутствие взрослого рядом с ребенком помогает ему снова обрести равновесие.
ВЗАИМНОСТЬ. Разделите с ребенком чувство защищенности, пригласив его через обмен подачами в свою зеленую зону. Попробуйте разные варианты бережной поддерживающей подачи, но имейте в виду, что вы, скорее всего, найдете нужный вариант не с первого раза. Это нормально. Мы помогаем ребенку развивать стрессоустойчивость, успокаивая его через наше взаимодействие и пополняя его телесный бюджет. Постарайтесь найти такой вариант обмена подачами, который будет одинаково комфортным для вас обоих и убедит ребенка проявить терпение, проходя через дискомфорт нового опыта. В главе 6 мы узнаем, как использовать сведения о сенсорных предпочтениях ребенка для более успешного взаимодействия. Это сделает ваш совместно пережитый опыт более радостным и комфортным, что, в свою очередь, поможет вашему ребенку развить новые сильные стороны и научит его адаптироваться и справляться с незнакомыми трудностями.
Правило четырех «В» помогло Джоэлу и Аве сориентироваться и начать работать над укреплением платформы и навыка саморегуляции через корегуляцию и чувство близости. До этого они пытались просто изменить поведение дочери с помощью выговоров и тайм-аутов. Теперь они использовали метод проверки, о котором шла речь в предыдущей главе. Они смогли увидеть в новом свете ее поведение и понять, что оно отражает состояние ее платформы и телесного бюджета. Они дали понять, что видят, как ей нелегко (одновременно признав между собой, что она действительно испытывает трудности с саморегуляцией), и наладили с ней контакт в зеленой зоне.
Джоэл и Ава также поняли, что нервная система Джеки часто воспринимает как угрозу самые обычные события, и эта особенность доставляет немало неприятностей ей самой и ее близким. По сути, в таких случаях Джеки демонстрировала оборонительное поведение. Раньше родители старались просто не обращать внимания на ее «неподобающие» выходки или наказывали ее. Теперь они изменили свое отношение, отказались от привычных стратегий (выговоров, наказаний и поощрений) и вместо этого сосредоточили внимание на корегуляции.
Раньше, когда Джеки устраивала истерики по совершенно незначительным, на первый взгляд, поводам – например, из-за того, что ей досталось мороженое с посыпкой не того цвета, – ее родители пытались убедить ее увидеть в происходящем светлую сторону. Но если они сами в этот момент испытывали стресс, они неизбежно приходили к выводу, что она опять устроила скандал из-за ерунды. Когда вместо этого они смогли посмотреть на нее доброжелательным взглядом, они увидели, что она грубит не нарочно. Просто у нее еще не вполне сформировалась гибкость мышления и способность быстро подстраиваться под обстоятельства, когда происходит что-то неожиданное, – навык, на развитие которого могут уйти многие годы. Осознав глубину своего разрыва ожиданий, они перестали твердить ей, что она должна стараться лучше себя вести, и, вооружившись терпением и надежно закрепившись в зеленой зоне, нашли в себе силы доброжелательно сказать ей: «Мы видим, что тебе тяжело, Джеки». Они перестали поучать, поправлять и наказывать – просто были рядом с ней.
Взглянув на ситуацию по-новому, Джоэл и Ава начали больше сочувствовать дочери. Они увидели в ее поведении побочный продукт развивающегося самоконтроля и отражение платформы, которая требовала поддержки через корегуляцию. Многие люди считают, что лучший способ скорректировать детское поведение – это строгая дисциплина, но на самом деле ключ к саморегуляции – это корегуляция, под влиянием которой поведение естественным образом улучшается само собой.
Благодаря нашей совместной работе родители Джеки стали по-другому смотреть на своего ребенка. Используя новый навык безоценочного наблюдения, они обнаружили, что их дочь необычайно чувствительна к малейшим изменениям в распорядке дня и в окружающем мире. Изучив вопрос глубже, мы обнаружили, что Джеки стремилась к предсказуемости, потому что от наплыва переживаний и телесных ощущений легко впадала в стресс. Ее детектор безопасности мог отреагировать на самые обычные звуки – например, шум телевизора или плач ее брата и других детей. Глядя на Джеки доброжелательным взглядом и наблюдая без осуждения, ее родители также заметили, что на нее отрицательно действует сочетание звуков на переднем плане и фонового шума (например, в оживленном ресторане или торговом центре). От этого она начинала грызть ногти и быстро повторять один и тот же вопрос – что говорило о том, что ее платформа теряет устойчивость, а она сама переходит из зеленой зоны в красную.
Это стало настоящим открытием для родителей, которые никогда не задумывались о том, что тело Джеки (через мозг) регистрирует угрозу и, как следствие, испытывает стресс даже в объективно безопасной обстановке, например во время похода в парк. Они стали более сочувственно относиться к ней, когда поняли, каким испытанием для нее может стать шумная семейная встреча. Зная это, они стали реагировать на ее поведение иначе. Теперь они воспринимали ее «плохое» поведение не как грубость, а как сигнал бедствия.
Я объяснила, что такие чувствительные дети нередко лучше чувствуют себя, когда в их жизни присутствует больше рутинных, повторяющихся событий. Кто-то считает это проявлением ригидности. Но ребенок, который чувствует (не по своей вине), что не справляется с потоком физических ощущений, всегда инстинктивно стремится к предсказуемости. Это совсем не похоже на поведение ребенка, который нарочно грубит и пытается командовать окружающими. Так или иначе, адаптивное с точки зрения детского организма поведение тоже доставляет родителям неприятности. Поэтому важно помнить: трудное поведение далеко не всегда объясняется злым умыслом – гораздо чаще оно представляет собой реакцию на стресс.
Предсказуемость и рутина были жизненно необходимы Джеки, и это объясняло, почему любые перемены – даже положительные, такие как задержавшаяся в гостях бабушка, – провоцировали ее проблемное поведение. Изменения в заведенном и ожидаемом распорядке вызывали у Джеки сильный стресс. При этом она пока еще не знала, как обратиться за помощью к родителям или описать словами, что с ней происходит. В конце концов родители Джеки начали понимать, что за ее поведением стоит не своеволие и не недостаток воспитания. Мой коллега психолог Росс Грин говорит: «Дети ведут себя хорошо, когда могут», и я совершенно с этим согласна. А когда они не могут, нам нужно проявить любопытство и спросить почему. (То же самое касается родителей.)
Новые знания и новые воспитательные приемы изменили жизнь Джеки и ее семьи. Родители пришли к выводу, что Джеки нужно больше поддержки, близости и корегуляции, чтобы развивать гибкость и перестать обостренно реагировать на неожиданности.
Как только родители начали понимать, что поведение Джеки объясняется ее неразвитой способностью к саморегуляции, они стали уделять больше внимания корегуляции. Сначала они просто старались уделять больше времени позитивному и радостному общению. Родители стали меньше бояться непредсказуемого поведения Джеки. Конечно, они продолжали настаивать на соблюдении домашних правил и границ и спокойно и непреклонно указывали на неприемлемое поведение. В конце концов, они были родителями, и они должны были прививать Джеки и ее брату семейные принципы и ценности. Но теперь фокус сместился, и вместо того, чтобы бросать все силы на борьбу с отдельными неприятностями, они стали уделять больше внимания корегуляции.
Когда они начинали по некоторым признакам замечать, что Джеки сворачивает в красную зону, они старались эмоционально и физически сблизиться с ней: ласково смотрели на нее, вовлекали в разговор о каких-нибудь пустяках, давали ей несложные забавные поручения. Они также начали осторожно расспрашивать о том, как она чувствует себя в этот момент и что происходит в ее теле. Обычно она не могла ответить на этот вопрос, но иногда говорила, что ей «противно» или «хорошо». Это был первый шаг на пути к источнику ее дисрегуляции: родители помогали ей заметить ее телесные ощущения. Независимо от того, что она говорила, каждый раз, когда родители понимали, что ее телесный бюджет истощается, они стремились завязать с ней позитивное, укрепляющее платформу взаимодействие в виде обмена подачами. Например, когда она начинала беспокоиться из-за будущего похода на общую семейную встречу, они помогали ей подготовиться к этому событию, рассказывая, кто там будет и как все это будет выглядеть и звучать. Это простое действие помогало ее нервной системе заранее подготовиться к будущим испытаниям, а ее телу – легче справляться со стрессом во время семейных собраний.
Родители Джеки активно использовали корегуляцию и поддерживающее взаимодействие и оценили, насколько чувствительной она иногда могла быть. Они стали прикладывать больше усилий, чтобы подготовить ее к разного рода выходам и прогулкам, которые в прошлом обычно заканчивались скандалами. Они поняли, что очень многие события в своей жизни Джеки переживает за пределами зоны продуктивного вызова, поэтому начали проявлять больше эмпатии и чаще обращались к корегуляции, чтобы помочь ей развить навык саморегуляции. Зная о повышенной чувствительности Джеки к громким звукам, я дала ей детские наушники, чтобы она могла надевать их во время шумных мероприятий. Когда звуки становились слишком громкими, это давало ей передышку.
Через несколько месяцев Джоэл и Ава заметили, что они все как будто вздохнули спокойнее. Они начали чувствовать себя лучше, и Джеки тоже. Они активнее включались в происходящее, перестали считать свою дочь проблемным ребенком (а самих себя – несостоятельными родителями) и начали с уважением относиться к тому, что ей необходимо постепенно развивать навык саморегулирования через корегуляцию. Эта перемена оказалась целительной, и со временем проблемы с поведением у Джеки стали возникать все реже, а потом исчезли. Во время одной из моих последних встреч с этой семьей Джеки вернула наушники вместе с нарисованным мне в подарок солнышком и, застенчиво улыбнувшись, сказала, что они ей больше не нужны.
АНТИСТРЕССОВЫЙ СОВЕТ
Процесс саморегуляции начинается с самого рождения и продолжается еще много лет через отношения корегуляции с любящим взрослым, который воспринимает подаваемые ребенком сигналы в режиме реального времени и позволяет ему пережить поддерживающий опыт близости и валидации. Эмоциональная корегуляция с заботливым взрослым развивает у ребенка навык успешной саморегуляции. Детский опыт корегуляции в конечном счете развивает способность управлять своими эмоциями, не поддаваясь их напору. Этот процесс происходит день за днем и служит краеугольным камнем эмоционального здоровья и стрессоустойчивости детей в будущем.
Даже в самых благоприятных обстоятельствах воспитание детей нередко бывает сложным и утомительным. Корегуляция приносит радость и удовольствие, но она требует много сил и энергии. Мы вряд ли можем по-настоящему быть рядом с нашими детьми и помогать им, если чувствуем себя истощенными. Поэтому дальше мы поговорим о том, как нам самим накапливать силы и сохранять выносливость, потому что самый важный инструмент в нашем наборе инструментов – это мы сами.