Нет… Нет… Я не хочу начинать все сначала.

Аккуратно двигаюсь к краю кровати, собираюсь трусливо сбежать и подумать где-нибудь в тишине. Неужели я опять умерла? По мне так это уже перебор. И где эта Инфидра пропадает, опять умыла руки, отправив меня на новый виток.

Не хочется в это верить, но картина перед глазами точь-в-точь повторяет момент моего предыдущего пробуждения.

Одна нога уже свесилась с кровати, за спиной пока никто не шелохнулся, и я со спокойным вздохом коснулась пальцами ноги мягкого ворса ковра. И тут же меня дернули назад, подмяли под горячее тело и нависли надо мной на вытянутых руках, сверкая зеленью глаз.

— Куда это ты собралась Лира?

Зелёные глаза смотрели на меня не то с упрёком, не то с весёлой угрозой — в них плясали отблески рассветного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Я… я просто хотела встать, — пролепетала я, пытаясь собраться с мыслями, но голос вышел до смешного тихим. — Ты это… В общем я пойду, спасибо за ночь.

Я несла какую-то чушь под насмешливым взглядом василиска.

— А что было ночью? — Он склонил голову, уголок губ дрогнул в полуулыбке.

И я перестала вообще что-либо понимать.

— Ты… ты прекрасно знаешь, что было, — буркнула я, чувствуя, как начинаю закипать. — Не делай вид, будто ничего не помнишь.

Он тихо хмыкнул, оперся на локоть и склонился чуть ближе — так, что я уловила запах морозной свежести и горькой полыни.

— Помню каждую секунду, — спокойно произнёс он, и насмешка в голосе сменилась чем-то тёплым, почти бархатным. — Как ты не поддалась вашей связи с Тленом, как выстояла против приказа своей бабки, как преодолевая страх и боль замкнула руны на кубе. Ты достойная наследница своего рода Лира.

Я открыла рот услышав все это.

— То есть… Выходит у нас получилось? Я не умерла в очередной раз и это не повторный виток моей жизни?

— Нет, Лира. — Его лицо оказалось слишком близко, дыхание ласково коснулось кожи, а взгляд замер на моих губах. — Ты жива. Мы оба живы, а куб навечно спрятан в Лимбе, и больше никто до него не сможет добраться.

У меня слёзы подступили глазам, хотелось рыдать от счастья и облегчения и одновременно кружиться по комнате с радостным криком.

Но Даэль выбрал другой способ отпраздновать нашу победу.

Его губы нашли мои — и мир схлопнулся до этой точки, до этого дыхания, что стало нашим общим. В поцелуе была не просто страсть — в нём звенела надежда, обещание, слова, которые мы ещё не произнесли вслух. Он целовал так, будто хотел стереть из нашей памяти все прошедшие события.

Я выгнулась навстречу, ловя губами каждый его выдох, и вдруг почувствовала, как по коже пробежала тонкая искрящаяся дрожь — не от холода, а от магии, которая искрила меду нами. По его татуировке пробегали золотые и красные искры, на моей же коже, где недавно были руны системной связи, стали проступать очертания новых, очень похожих на рисунок на руке василиска.

Его пальцы скользнули по моей спине, и от этого прикосновения всё внутри плавилось, становилось жидким, текучим, как расплавленное золото в жаре печи.

Губы коснулись ключиц, спускаясь все ниже и ниже, от его ласк внутри всё растекалось тёплой волной, но тут же сжималось от напряжения — как натянутая струна, готовая запеть от одного прикосновения. Пальцы мяли холодный шёлк простыни, меня выгибало до хруста, а стоны срывались с губ все чаще и становились более громкими.

Когда я ощутила его внутри, меня словно бросило в самую пучину океана — тяжёлая, густая волна подхватила и понесла, не давая ни шанса удержаться за что-то привычное.

Его движения были медленными, выверенными, будто он хотел запомнить каждый миг, каждую дрожь, пробегавшую по моей коже. От этой неторопливой, сводящей с ума размеренности голос срывался на хрип, и я цеплялась пальцами за прохладные складки простыни, чувствуя, как ткань скользит под ладонями, будто сама реальность становилась текучей.

Тело словно разлеталось на сотни осколков — и тут же собиралось заново, но уже другим: более живым, более настоящим, звенящим от каждого прикосновения. Внутри всё сжималось и тут же распускалось, как цветок под первыми лучами солнца, а потом снова натягивалось, как струна, готовая запеть от одного касания.

Он склонился ко мне, и я почувствовала на своей щеке его дыхание — тёплое, чуть неровное. В воздухе витал запах озона, свежий и острый, будто где-то совсем рядом только что сверкнула молния, и этот запах смешивался с теплом наших тел, создавая свой, отдельный, ни на что не похожий аромат мгновения.

Он прижался лбом к моему, переплетая наши пальцы, а его зрачки вытянувшиеся в тонкую линию пульсировали гипнотизирую меня. Перед глазами мелькали золотые искры, и волна за волной меня накрывало наслаждение.

Время будто замедлилось, растянулось в тягучую, бархатную тишину, где не было ни прошлого, ни будущего — только его дыхание, смешивающееся с моим.

В следующий раз я открыла глаза уже при свете дня, рывком подскочив на кровати.

Телом ещё помнило утреннее пробуждение, губы припухли от поцелуев, а низ живота сладко тянуло от былого наслаждения.

Значит, мне не приснилось!

Упала на подушки, раскинув руки, ощущая приятную истому в теле. На губах расцветала довольная улыбка.

И тут я вспомнила еще кое-что.

Подскочила, всматриваясь в новые линии на руке, они еще не набрали цвет и белесо проступали на коже. А в них и правда угадывалось сходство с татуировкой Даэля. Те же изломанные дуги, те же острые углы, будто кто-то скопировал древний узор, но ещё не успел наполнить его силой. Я водила пальцем по этим штрихам, и от прикосновения по коже бежали мурашки, холодные, как иней на стекле в предрассветный час.

Из хаоса мыслей меня вырвал голос василиска, раздавшийся из прилегающей к спальне гостиной.

— Лира, вставай. Обед уже накрыт и ждёт только тебя.

Мой взгляд заметался по комнате в поисках одежды, которых в пределах досягаемости не наблюдалось. На выбор был перекинутый через спинку кресла халат Даэля и простынь, в которую, собственно говоря, я и закуталась. В халате, конечно, было бы комфортней, но, судя по тому, как горела моя кожа от утренней побудки, в нем я спекусь, как блин на сковородке.

— Тебе надо поесть и набраться сил, — заботливо произносит Даэль подхватывая меня под руку и провожая к столу. А тот буквально ломиться от обилия еды. — Твоя дяля уже в курсе всего и рвется с тобой увидеться, но я пока отложил вашу встречу, пока ты не отдохнёшь как следует.

У меня открывается и закрывается рот. Я не знаю как реагировать на поведение василиска и его заботу.

Чтобы занять руки и рот тянусь за чашкой кофе и делаю несколько глотков. Одновременно обжигающих нутро и прочищающих мысли.

Он накладывает мне тарелку всего по чуть-чуть, раскладывает салфетку у меня на коленях и пристально смотрит, не давая мне спокойно сглотнуть застрявшее в горле кофе. Кашляю, прикрывая рот ладонью, и наконец выдавливаю:

— Что? — Наконец-то проталкиваю кофе в горло. — Почему так смотришь?

— Просто сейчас я вижу тебя по-настоящему, а не через призму своего предвзятого мнения и твоих прошлых поступков.

— И как? — Опускаю взгляд в тарелку и цепляю на вилку кусочек соленой рыбки.

— Знаешь, а мне нравится. Ты ведь не носишь масок, не притворяешься кем-то другим, делая понравиться, ты такая, как есть, и в этом твоя сила и красота.

— Ух ты! Надо было умереть, чтобы услышать такое. Но я бы повторила всё ради этих слов.

Он чуть вздрагивает — будто эти слова, сказанные с такой простой, горьковатой иронией, ударяют куда-то глубже, чем он ожидал. И тут же в его взгляде мелькает что-то острое, почти болезненное: понимание, что он и правда слишком долго не говорил самого главного.

— Не надо про «умереть». Я не хочу, чтобы ради моих слов тебе приходилось проходить через такое. Мы просто познакомимся с тобой заново, раз получили второй шанс. Согласна?

— Если пригласишь меня на свидание к Варгусу, то я согласна. У него подают лучшие рёбрышки в столице.

— Ну раз лучшие рёбрышки… — Улыбается василиск, окидывая меня тёплым взглядом. — То, конечно, пойдём.

Я активно жую, утоляя проснувшийся голод. Всё настолько вкусное, что рот не закрывается ни на минуту, никак не в себя под смешливым взглядом Даэля, подкладывающим мне все новые и новые порции.

— А что с моей бабкой? — Довольно откидываюсь на спинку дивана, ощущая приятную сытость.

— Ждёт суда, как и императрица. Она тоже оказалась ее протеже и запасным вариантом, если с тобой ничего не выйдет.

— Я почему-то не удивлена. В прошлом именно из-за нее я удостоилась казни через Арку Жизни. Только не могу понять, зачем им была нужна моя смерть, если они хотели извлечь из меня искру для освобождения Тлена?

— Им в любом случае нужна была твоя смерть, а извлечь искру во время казни было самым безопасным способом. Но они не успевали из-за вмешательства Инфидры. А твое возвращение и последующие шаги меняли и их планы.

— Выходит Магур именно в этом и просчиталась. Убей она меня просто в подворотне, то никакого возвращения и не было бы. Она бы освободила Тлена и власть была бы у нее в руках. А для чего ей был нужен ты?

Шанна ведь так активно вилась вокруг него, заморочилась с подделкой иччари не просто так, от внезапно нахлынувших чувств.

— Я должен был открыть им проход в Лимб к кубу. Они знали что он спрятан там, а я как Страж мог это сделать. Сопротивляться приказу иччари я бы не смог.

Простыня немного сползла, оголяя вершинки груди, и взгляд Даэля на минуту прилип к открывшемуся виду. Пришлось пощёлкать пальцами чтобы вернуть его внимание, а простынь я натянула до самого подбородка. Неудобно, конечно, но проходит разговор без сворачивания его в другую плоскость надо.

— Что будет с императрицей? Она же носит наследника, все на балу были свидетелями, что в нем течет кровь Эсс Арди.

— На казнь ее не отправят, — успокаивает меня василиск. Боюсь мой венценосный родственник такого бы не пережил, он действительно любит жену и брак их не был политическим. Он познакомился с ней еще будучи адептом академии, сейчас, конечно, понятно, что это было не случайно, как и с моим отцом, но чувства, давно наведенные заклятьем, снять уже не получится в любом случае. — Скорей всего направят в один из храмов для отречения от имени и принятия служения.

— Не слишком ли? По факту она не успела ничего сделать, можно просто сослать ее загородную резиденцию без права возвращения в столицу. Без Магур и Шанны она безопасна, они же были мозгом предприятия, а она просто пешка.

Но Даэль со мной не соглашается. История с возможным освобождением Тлена хоть и не вышла в народ, и о роли императрицы в ней известно лишь узкому кругу лиц, но есть вероятность, что Магур убила не всех своих приспешников. В том подвале, где она сжигала их на наших с Моррани глазах, были выжившие. Когда там появились люди Даэля, несколько из них подавали признаки жизни, правда, потом они бесследно исчезли из некромантской. Их, конечно, ищут, но маловероятно, что поиски будут успешными. И риск оставлять мать наследника на свободе слишком велик. К тому же кто знает, что Маруг успела подсадить и в ее плод.

— Ладно, в ваши политические дела я не лезу. — Сдаюсь под гнетом очевидных фактов. — Можно тогда увидеться с дядей, он места себе не находит, наверно. Да и я по нему соскучилась.

А еще очень хочу узнать, как у них обстоят дела с Азалой.