Я стояла в тени высоких сводов, вдыхая густой, пряный аромат цветов — казалось, будто сам воздух здесь был соткан из обещаний и надежд. Храм Единения дышал вечностью: бледно-розовый и голубой мрамор переливался в свете сфер, словно хранил в себе отголоски всех свадеб, что свершались здесь за минувшие века. Узорчатые рисунки на стенах шевелились, стоило кому-то пройти рядом, всполыхнув потоки воздуха, и они словно шептали свои благословения.

Дядя нервничал.

— Если ты не перестанешь дёргаться, начнет волноваться уже Азала, а ей сейчас, сам знаешь, любое волнение противопоказано.

Он перестал дёргать красные ленты, повязанные на запястьях, тяжело выдохнул и посмотрел в сторону невесты. Заметив его взгляд, та широко улыбнулась, и, кажется, ее улыбка немного успокоила дядю.

— Я все боюсь что это сон, — тихо пробормотал он, словно боясь спугнуть мгновение. — Что стоит мне расслабиться и отдаться счастью, как всё это рассыпется, как песчаная статуя.

Его сомнения были мне знакомы.

Сама я долго не могла свыкнуться с мыслью, что всё закончилось — моя помешанная на власти бабушка заточена в ледяных чертогах, как и Тлен, оставшийся на просторах Лимба томиться в своей тюрьме, а я смогла переиграть судьбу и разорвать порочный круг своих смертей.

— Поверь мне это не сон, — прижалась щекой к его плечу, сжав пальцами его ладонь. — Нам дали второй шанс, дядя, и не стоит бояться его принимать. Ты как никто его заслужил.

Дядя снова вздохнул, но теперь уже не от тревоги, а будто выпуская из себя весь накопившийся груз. Пальцы его на миг замерли, а потом он осторожно разгладил ткань ленты, словно этим движением пытался унять и дрожь, и сомнения разом.

— И ты тоже милая. — В его глазах на миг блеснули слезы. — Ты выгрызла этот шанс для нас двоих, я никогда не устану тебя благодарить. Ты вернула мне любовь и…

— Хватит, — мягко останавливаю его. — Все уже закончилось, не хочу даже об этом вспоминать. Сегодня твой… ваш с Азалой день и забудь обо всем.

Он кивнул, сжимая мою ладонь, и вновь устремил взгляд в центр зала.

Там словно воплощение рассвета, стояла невеста. Её платье цвета утренней зари струилось и колыхалось при каждом едва уловимом движении, будто само небо решило стать её нарядом. На ее запястьях жрица храма заканчивала повязывать такие же красные ленты, которые в скором времени свяжут с лентами, украшавшими занятья дяди. Для ритуала Единения Душ, во время которого они должны будут обойти пылающий древний очаг.

Его негасимое пламя не металось яростно, а горело ровно, спокойно, будто знало, что ему суждено гореть дольше, чем живут королевства. Оно было символом долгой жизни — не просто долгих лет, а жизни, наполненной смыслом, страстью, болью и радостью. И сейчас это пламя отражалось в глазах невесты и всех, кто пришёл разделить этот миг.

Гостей было немного. Только самые близкие друзья и родные, пожаловал и наш венценосный родственник. Выглядел он, несмотря на всё случившееся с ним, вернее, с его женой, довольно неплохо. Императрица… Пока еще она носила этот титул, должна скоро родить, только после этого с ней будет оформлен развод, и ее отправят в ссылку в одно из дальних имений нашей семьи. О нем случайно вспомнил дядя, а император посчитал подходящим местом для заточения своей будущей бывшей супруги. Ребенка, если верить лекарям, то будет девочка, решено было оставить во дворце и не отправлять вслед за матерью.

Всё вроде бы закончилось, надо выдохнуть и наслаждаться счастьем, как я и советовала дяде, но, как всегда, это «но». Инфидра. Она так и не явилась просить свою плату за помощь. Я одновременно и страшилась ее прихода, не зная, какое свое желание она захочет исполнить через меня, а с другой стороны, мне надоело постоянно находиться в состоянии ожидания, и хотелось поскорее со всем покончить. А она мариновала меня как жертвенное животное для ритуального костра.

Отвлекшись на мысли, чуть не пропустила момент своего участия в церемонии.

Жрица уже стояла у очага, сжимая в одной руке ленты дяди, в другой — Азалы, и буравила меня тяжёлым взглядом.

— Простите. — Прошептала одними губами, хватая мешочек с землей в одну руку и длинный подол платья в другую.

Для церемонии требовалась горсть земли, над которой будущие супруги произносили несколько дней подряд брачные клятвы.

Вытряхнула землю себе на ладонь и по сигналу от Жрицы кинула ее в огонь.

Земля ударилась о языки пламени с едва слышным шипением — и вдруг вспыхнула коротким, но ослепительным золотом. Пламя подхватило эту землю, впитало её, и негасимый огонь вдруг заиграл новыми оттенками — в нём мелькнули тёплые рыжие искры, будто сама жизнь обещала быть щедрой к этому союзу.

Увидев, что огонь принял их клятвы, Азала улыбнулась и незаметно коснулась рукой живота. О том, что она беременна, пока знала только я. Загаданное мной желание исполнилось, уже только из-за этого я готова была сказать Инфидре спасибо.

— Кажется, не опоздал? — Аромат морозной свежести и хвои окутал меня привычным коконом.

— Почти успел, — развернулась в кольце рук Даэля, обхвативших меня стальным капканом. Из этого капкана я бы не выбралась ни за что на свете. — К счастью для тебя, это не наше свидание, и портить букет невесты о твою грудь я не собираюсь.

Букетик из хризалисов, перехваченных атласной лентой. Азала сама лично собирала в оранжерее, подбирая каждый цветок для гармонии друг с другом. Было бы кощунством отхлестать им Даэля, а вот подаренными им букетами в качестве извинений за опоздания или вообще забытые свидания он от меня частенько получал.

— Скажи спасибо своему начальнику.

— Вернону⁈ В чем на этот раз вы не сошлись во мнениях?

За прошедшие месяцы я активно занималась своей карьерой в области защиты, бралась за сложные, порой обречённые на провал дела и ныряла в них с головой, стремясь либо обелить имя обвиняемого, либо убедиться в его виновности. В последнем случае я не отказывалась от дела, а доводила его до логического конца — осуждения и заточения преступника.

— Он хочет, чтобы ты возглавила новый отдел Доследовния. — Тут внутри все встрепенулось, торжество отошло на второй план. Вернон как-то обмолвился что грядут перемены в ведомомстве и меня они коснуться в первую очередь. Правда, дальше он свою мысль не развил, оставив меня томиться в неизвестности. — Он уверен, что тебе с твоим даром и напором хватит сил его потянуть.

— А ты сомневаешься? Считаешь, он ошибается, и я не потяну!

Меня нисколько бы не обидели его сомнения, я адекватно оцениваю свой опыт и опыт других, тех, кто более достоин, наверно, занять это место. Та же Сира например. Правда, сейчас она была больше поглощена самим Верноном, чем работой, их отношения развивались куда стремительнее наших с Даэлем. Пару дней назад они съехались, а на пальчике подруги сверкало кольцо, явно намекающее на серьезность намерений моего начальника.

— Сомневаюсь… Я… — Он весело хмыкнул, сжимая меня в объятиях. — Нет, я нисколько не сомневаюсь в тебе Лира. Просто не хочу, чтобы моя будущая жена пропадала на работе, что с твоим энтузиазмом непременно будет ежедневно.

— Мы же договорились, что не будем торопиться. Пока только свидания, на которые ты часто опаздываешь.

Шутливо ударила его по плечу и поцеловала. Поцелуй вышел легким, почти невесомым. В нем была не страсть, а ее обещание на будущее.

Я сама решила не торопить события. Мы узнавали друг друга постепенно, шаг за шагом, открывая новые грани наших характеров. У каждого из нас были свои острые углы, и мы учились сглаживать их — не спеша, осторожно, будто шли по тонкому льду, который с каждым днём становился всё крепче.

И с каждым днем убеждаюсь в своих чувствах, а Даэль начинает осознавать что меня можно полюбить не только за красивую мордашку, но и просто как человека. Я часто вижу, как он смотрит на меня, словно сравнивая созданную в голове картинку со мной настоящей и всякий раз он верит своим глазам, а не придуманному образу.

— Но свидания нас когда-нибудь приведут к логическому концу, ведь так? И это, — он потер пальцем мое запястье с пока ещё блеклым узором повторяющим его рисунок татуировки. — в скором времени даст всем понять, что ты моя.

Иччари. Вот о чем он говорил. Разорвав связь с Тленом, я активировала другую. Ту что могла когда-то соединить наших с Даэлем предков, но соединила нас. Она уже давала о себе знать. Она уже давала о себе знать: каждое прикосновение отзывалось не просто теплом, а чем-то родным, будто по венам текла не кровь, а сама память рода. Лёгкий разряд пробегал от кончиков пальцев к сердцу, и в этот миг я слышала шёпот, которого не мог слышать никто другой, — отголоски голосов, живших столетия назад.

Церемония завершилась под радостные аплодисменты и поздравительные возгласы гостей. Даэль подхватил меня под руку и повел к счастливой паре, пока к ним еще можно было пробиться. Он вручил подарок, при виде которого у дяди расширились глаза от неожиданности — в стеклянной коробочке окутанной чарами лежала лоза редкого сорта винограда. Того что все считали канувшей в лету ещё во время божественной войны, но на землях василисков сохранилось несколько виноградников. Я как-то обмолвилась Даэлю о страсти дяди к виноделию, и он решил, что это станет подходящим подарком.

С наступлением ночи торжество продолжилось и сместилось в сад, украшенный фонариками и факелами с живым огнём.

Я бродила по освещённым дорожкам, наслаждалась прохладой после душного зала и тишиной. Только звук моих шагов да щебет ночных птиц не делали тишину оглушающей. Но даже эти звуки разом стихли. Подол платья взметнул налетевший ветер, а по коже ударило волной холода.

— Пришла за долгом.

Мне не надо было оборачиваться — за моей спиной стояла Инфидра.

— Люблю умных людей. Я знала, что не ошиблась в выборе Лира.

Она встала передо мной, удивив своим внешним видом. Заплетённые в косу волосы были перекинуты через плечо, соблазнительное тело было заковано в жесткий корсет и кожаные брюки.

— В каком выборе? О чем…

Не ответив, она взмахнула рукой, вынуждая меня замолчать.

— Знаешь, как мне надоела роль Хранительницы. Наблюдать, как мои подопечные живут, совершают ошибки, принимают недальновидные решения и понижают величие рода своими действиями. Но скоро это закончится. С моей помощью род Эсс Арди воспрянет…

— Так мы вроде не загибаемся…

— Молчи и слушай. — Она гневно сузила глаза и вскинула руку. — Ты… Вернее, ваш с василиском сын даст мне новый статус. Вот это наденешь ему на палец после его первого крика, — она сняла один из перстней с крупным желтым камнем и вложила мне в ладонь, — и позовёшь меня.

— Нет… Я не буду вмешивать ребёнка. — Разжала пальцы, и кольцо упало на садовую дорожку, рассыпая желтые всполохи.

Инфидра недовольно цыкнула на меня и нагнулась за кольцом.

— Ты его и не вмешиваешь, Лира, а дашь ему шанс стать еще одним великим представителем рода. А мне его Советницей.

— И все⁈ Это твоё желание… стать советницей?

Не верилось, что всё так просто. Где-то обязательно должен был быть подвох.

— Да и все. Я ведь не крови твоего сына прошу, а просто место рядом с ним. Надо же кому-то помогать возвеличивать наш род.

Она вздохнула так, будто вся тяжесть мира лежала у нее на плечах, а она, бедная и несчастная, взвалила на себя эту ношу ради спасения остальных.

— Так получается, ты помогла мне из-за этого. Но если это будет сын Даэля, то ты будешь каким образом ты возвеличишь род Эсс Арди? Тогда уж род Э’Торн.

— Какая разница, — она махнула рукой перекидывая косу за спину. — Главное возвеличу, к тому же в нем будет не только ваша кровь. Не забывай, твоя бабуля баловалась божественной кровью, в твоём ребёнке будет ее частичка, как, впрочем, и в тебе. Не зря же ты пережила Арку Жизни. Тут не только мое вмешательство помогло.

— И призвать тебя я, скорей всего, не сама додумалась. Не так ли?

Она усмехнулась, хитро улыбаясь.

— Я же говорю что люблю умных людей. — Склонила голову продолжая смотреть на меня хитро поблёскиваюзими глазами. — Не разочаруй меня. Я буду ждать, Лира. Не забудь… С первым криком.

Она исчезла. Звуки вернулись, заполняя тишину щебетом птиц и далёким звуком голосов с идущего своим чередом торжества. На моем пальце, рассыпая желтые брызги, светилось кольцо. Ещё недавно блёклые узоры на запястьях вспыхнули серебром — и теперь они пульсировали в такт моему сердцу и не только моему.

Где-то в груди, чуть левее, отзывался чужой ритм ровный, тяжёлый, будто биение огромного барабана, доносящееся сквозь толщу воды.

Я резко вскинула взгляд и натолкнулась на его. Даэль стоял у края дорожки и смотрел прямо на меня. Его глаза потемнели, стали почти чёрными, а на виске билась тонкая нить чешуи — в том же ритме, что и узоры на моих руках. Между нами протянулась невидимая нить, натянутая до предела: каждый удар моего сердца отдавался в его груди, каждый выдох отзывался в его лёгких.

Он сделал шаг ко мне, потом ещё один, будто преодолевая невидимую преграду. И когда его пальцы наконец коснулись моих, серебро на коже вспыхнуло ослепительным сиянием.

Я не знала, что будет дальше, кроме того, что у нас будет сын. И моя спасительница вознамерилась стать его Советницей чуть ли не с пелёнок. Интересно, какать он будет тоже по ее указке? Представив это, я улыбнулась.

Но я не хотела об этом думать. Не сейчас. Сейчас было только это мгновение — его рука в моей, пульсирующее серебро и мир, который вдруг стал одновременно слишком большим и слишком тесным, потому что в нём существовали только мы двое.

И кажется дальше нас ждёт еще много интересного, Инфидра не даст нам заскучать.