Дома меня ждал накрытый на одного ужин.

Дядя снова отсутствовал. Я уже соскучилась по запаху его сигар, которыми всегда пахло по вечерам.

Вернулась от Азалы позже, чем планировала. Думала, пробуду у нее час, но точно не задержусь до вечерних сумерек. Как-то незаметно пролетело время. Мы разговаривали, пили чай и смеялись. С ней было легко, хоть мы и не были знакомы, но иногда меня накрывало ощущение, что я хорошо ее знаю.

— Наэшь, а где дядя?

Обхожу стол и присаживаюсь на стул, закидываю ногу на ногу, а руки складываю на груди.

— Не изволю знать, фресса. — Чинно отвечает не моргнув и глазом. — Ваша дядя не отчитывается передо мной куда уходит.

А вот тут он лукавит.

Дядя если кому и говорит, куда направляется, то это я или Наэшь. И по большей части именно дворецкого он чаще всего информирует о месте своего нахождения.

— Наэшь… — произношу с нажимом, — не заставляй меня, прибегать к крайним мерам.

Сферы в столовой мигнули от всплеска моей магии. У дара Чтеца была обратная крайне неприятная сторона, я могла воскресить самые жуткие и болезненные воспоминания.

К его чести мою угрозу он воспринял с хладнокровием и даже не вздрогнул.

— Боюсь, я не могу нарушить приказ вашего дяди. Он просил не говорить вам.

На один короткий миг столовая погружается в темноту. Мои пальцы опутывают магические нити бьющиеся в такт с моим сердцем.

Поддаюсь корпусом вперед, удерживая взгляд Наэша. Я ещё не отпустила свой дар, но уже была готова сделать это. Наэшь молчал. Просто продолжал стоять и не делал попытки даже сбежать из столовой.

— Ладно, иди Наэшь.

Откинулась на спинку, заметив как тень удивления скользнула по лицу мужчины.

В другое время я бы довела свою угрозу до конца.

— Подавать ужин? — невозмутимо спросил дворецкий словно мы тут вели светскую беседу.

— Только кофе. Я на сегодня более чем сыта. — Он кивнул и направился к двери. — Дяди ничего не угрожает?

— Тут можете быть спокойны, фресса. Ваш дядя там в безопасности, магия рода его защитит.

Значит магия рода. Есть два места где она действует: наше поместье и родовой склеп на кладбище.

В поместье его точно нет. Остается только склеп. Только что он там забыл? До дня поминовения усопших еще целый месяц, лишь за неделю до его начала принято посещать места упокоения, вознося молитвы и совершая ритуалы в память об ушедших.

Может тоска накатила?

Скоро годовщина тех событий. Дядя не любит наведываться на кладбище, только по таким вот праздникам и то с большой неохотой. Говорил, что хранить о ней память проще не видя холодный камень под которым она погребена.

И я его понимаю.

Сама не люблю кладбища. Кому-то они дарят покой, единение с усопшими, мне же боль и злость.

К кофе подали сушеные фруктовые дольки и шоколадные орешки.

От Азалы я ушла сытой до безобразия. Никогда не любила пироги, предпочитала тарты, но у Азалы умяла почти весь пирог. Нежное тесто таяло во рту словно сахарная пастилка, а мясная начинка взрывалась феерией вкуса на языке. Она божественно готовила. Только моя тетя могла так готовить, хоть и редко, но она баловала нас своей фирменной выпечкой.

С чашкой кофе и орешками переместилась в кабинет дяди. Захватила свой блокнот для сообщений, надо будет черкануть пару строк Вернону, узнать как прошел его разговор с Даэлем.

На дядином столе стояла недопитая чашка кофе и потушенная сигара в пепельнице.

Один ящик стола был приоткрыт.

Я долго на него косилась пока пила кофе.

В ящике лежал альбом с фотографиями того лета. Я не брала его в руки ни разу за это время. И сейчас пальцы подрагивали, когда прикоснулась к его обложке.

Глаза щипало от слез.

Родители улыбались кружась в танце на лужайке перед домом. Живые фотографии, новинка того времени, смогли сохранить этот момент во всей его красе. Я словно слышала их смех, голоса и ощущала порыв ветра взметнувший мамины волосы.

Фотографий было много. Я листала и листала страницы погружаясь в воспоминания того лета.

На одном снимке была тетя.

Она сидела на траве с книгой на коленях и была так увлечена чтением, что не заметила как ее снимают. На ее губах блуждала мечтательная улыбка, а пальцы касались шеи и мочки уха. Очень знакомо. И тут тётя поднимает голову и смотрит прямо в «глаз» артефакта.

Пальцы дрожат. Альбом выпадает из рук и шелестя страницами падает на пол.

Ее взгляд…то как она склонила голову. Я все это видела совсем недавно.

Может ли такое быть? Азала… она ведь сказала, что умирала и вдруг произошло чудо и искра разгорелась с новой силой. И еще смена ее поведения и вкусов.

Надо проверить. И кажется я знаю как.

Идея сформировалась в голове моментально.

Права или нет, но я просто должна проверить свою догадку.

Быстро беру себя в руки, гася бурлящий внутри эмоциональный шквал, и возвращаю альбом на место. А потом иду к двери.

Наэшь словно чувствовал, что он мне необходим. И стоило мне выйти из кабинета, он уже был рядом.

Дала ему задание подготовить гостевой завтрак на эти выходные. И главное, чтобы дядя никуда не сбежал. За ним должен был проследить Наэшь лично.

— На сколько персон? — Уточняет, следуя за мной, и раскрывает блокнот.

— На трех… хотя, — мелькает мысль, а не позвать ли Мара. Нам бы не помешало с ним поговорить. И неплохо бы сделать это в спокойной обстановке, а не таскаясь по кабакам, — лучше на четырех. И еще попроси приготовить фруктовую икру и паштет из дичи.

Брови дворецкого удивленно взлетели вверх, почти коснувшись линии роста волос.

— Вы уверены на счёт дополнительных блюд?

Его вопрос был понятен.

У меня и дяди аллергия на специи которые обязательно используются в приготовлении паштета, по этой причине его и не подают у нас дома. Больше не подают… Специфическую по вкусу фруктовую икру делают из мирзы — довольно кислой и вяжущей ягоды. Помимо прочего, от нее потом еще и дикая изжога. А вот тетя все это любила.

Только при ней эту икру и паштет подавали на стол при любом приеме пищи.

Если моя догадка верна, Азала будет не прочь полакомиться ими.

По поводу столовой, где будет накрыт завтрак, даже не спорю с Наэшем на его предложение насчёт цветочной столовой. Она светлая и уютная и вполне оправдывает свое название, буквально утопая в цветах. На шелковых обоях нежные лесные фларии в обрамлении густой листвы. В многочисленных горшках — комнатные растения с разных мест империи и не только. Буйство красок и тонкий, порой почти не ощутимый ароматов цветов делали столовую островком лета в любую погоду. Здесь никогда не принимали гостей. До этого раза.

Доходим с дворецким до дверей моей комнаты, обсуждая меню завтрака. Для Мара решили подать мясные рулетики с кровью и фаршированные яйца, я сама была бы не прочь их попробовать, в своё время я от них нос воротила, но, думаю, стоят наверстать упущенное.

— И Наэшь еще одна деталь, — держусь за ручку двери и, оборачиваясь к мужчине. — Надень, пожалуйста, свою жилетку в красный горох. Для меня это очень важно. Прошу.

Он кивнул. По глазам было видно, как он заинтригован и возможно, завалил бы меня вопросами, но сдержался.

Пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам.

В спальне мягко горел свет, навевая желание поскорей раздеться и прыгнуть под одеяло. Но я это желание быстро развеяла кинув на столик папки с делами, которые еще надо просмотреть.

Первым делом организовала себе ванну с лесными травами для расслабления и в целом для отдыха. Нежась в теплой воде, вдыхала терпкий запах лета и думала…

Думала о дяде. Как он отреагирует, если в Азале и правда окажется часть искры его погибшей жены. Он все это время хранил ей верность, не желая рассматривать других женщин на место своей жены. А их было не мало. Стоило закончиться трауру, порог нашего дома стали оббивать желающие занять место погибшей претендентки. С некоторыми дядя завязывал непродолжительные романы, честно предупреждая, что до посещения Храма эти отношения его не доведут. Кто-то соглашался в надежде переубедить его в период отношений, другие, гордо вскинув голову уходили сразу.

Нырнула с головой под воду отключая мозг от тревожных мыслей.

Закутавшись в полотенце, прошла в спальню, оставляя на плитке мокрые следы ног.

Как бы кровать не манила бросить все и отдаться в ее пуховые объятия, желание не нарваться на очередной выговор от Вернона пересилило.

Моя сумка, папки с делами и блокнот, валялись на диванчике в художественном беспорядке. Первым делом заглянула в блокнот опасаясь найти там несколько страниц сообщений от разгневанного начальника. К счастью, страницы были пусты.

Вторым делом доставшимся мне в случайном порядке, оказалось довольно интересным. Бывший супруг обвинял свою уже бывшую жену в отравлении своей любовницы. Моя подзащитная, судя по материалам дела, алиби не имела, зато обладала мощным мотивом — местью. Кроме этого мотива были еще отпечатки ее ауры в комнате жертвы. Флакон с ядом также был из ее лавки, где она торговала зельями собственного приготовления. И был свидетель, видевший ее убегающей с места преступления. На первый взгляд все подтверждает ее вину, кроме маленькой детали. Она не призналась под давлением веских улик. Ее не сломил ни пятичасовой допрос, который был отмечен в деле, ни ментальное сканирование, показавшее обрывки воспоминаний, обличающие ее вину. И все же она стояла на своём. А ведь признай она вину могла бы получить год исправительных работ и денежную компенсацию семье убитой. Любой бы ухватился за такую возможность воспользовавшись поправкой о праве обманутой жены.

Придется повозиться с этим делом. По крайней мере, скучно не будет.

Широко зевнув, потянулась до хруста в позвонках и растерла лицо ладонями.

Ужасно хотелось спать.

Ванна с травами сделала свое дело и чересчур расслабила.

Потянувшись за последним делом, задела блокнот, и тот полетел на пол, раскрывшись бабочкой. Аккурат на странице, где был записан Вернон.

Буквы проступали прямо у меня на глазах складываясь в слова, а они в предложения.

«Лира, ты уже ознакомилась с делами?»

Нашарила закатившийся под стол карандаш и нацарапала ответ.

«Как раз изучаю. На первый взгляд ничего сложного.»

Ответ от него пришел не сразу.

Я успела сходить за баночкой с кремом. Втереть в кожу фруктово-ягодное увлажняющее средство и теперь благоухала как десерт из элитного ресторана. Будь рядом пчелы я бы стала их главным блюдом.

«Даты заседаний ты судя по всему не посмотрела.»

Какой всё-таки он зануда.

Ну вот что может быть не так с датами?

Все еще пахнущими кремом пальцами подцепила последнюю из папок до которой еще не дошли руки. На обороте стояло двадцатое число этого месяца. Это через два дня. Вполне приемлемый срок чтобы подготовиться.

Уже потянулась за блокнотом и краем глаза выхватила дату на деле с убитой любовницей. Там тоже было двадцатое. У меня дернулся глаз, а следом и рука. Первое прочитанное мной дело открывала ожидая большой подставы. И она случилась.

«Перенести никак не получится? Я же не разорвусь сразу на три дела.»

«В следующий раз смотреть будешь что хватаешь. Смогу только по времени перенести. Завтра жду с планом защиты.»

От такой помощи завыть захотелось.

Три дела в один день и опытный то защитник не потянет, что уж обо мне говорить.

Еще и план писать. У меня вся ночь на него уйдет.

* * *

Ночь пролетает в одно мгновение. Утро проносится магической вспышкой в которую умещается выпитая чашка кофе с двумя ложками сливок и съеденный на бегу бутерброд с соленой рыбой.

К Палате подлетаю на всех порах с взмокшими от напряжения ладонями и явно бешеными глазами. Не зря же люди с моей дороги просто испарялись, стоило мне появиться в поле их зрения.

Я уже одной ногой была на проходной. Почти коснулась пальцами ручки двери, но лишь хватанула воздух около нее.

Меня перехватили за талию, развернули и прижали к стене. Нос забивает запах табака и бескрайних степей.

— А ты не частый гость на работе. Я тебя третий день выловить не могу. — Горячий шёпот касается кожи. Дыхание перехватывает от откровенного взгляда, проникающего под самую кожу. — Мы в тот раз не договорили с тобой, моя «не сестра». Есть кое-что, о чем тебе стоит знать.

Его слова интригуют не меньше, чем его личность. Я так и не поняла, кто он. А он не торопится раскрывать свои тайны.

— Я думала тебе нечего мне рассказать, Натэль. Или ты передумал?

Он улыбается уголком губ, склоняясь все ближе. Сувствую на своих губах его дыхание с ароматом мяты и утреннего кофе.

— Скорей понял, что могу тебе доверять. — Незнакомый человек решил, что я достойна его доверия, и это льстит. — А он что здесь делает?

Натэль напрягается. Его руки чуть сильнее сжимают мои, заставив меня болезненно ойкнуть.

Я поворачиваю голову и вижу того, кто так заинтересовал Натэля.

И почему-то я не удивлена.

Даэль шел к главному входу сжимая в руке папку из змеиной кожи с родовым гербом. Волосы, всегда собранные в хвост, сейчас трепал ветер, как и полы длинного пальто, подбитого мехом. Он шел, не глядя по сторонам, до момента, как почувствовал, что за ним наблюдают. Взгляд зелёных глаз пригвоздил нас с Натэлем к стене, словно пойманных в паутину великих прядильщиц судеб.

Еще минуту назад дыхание мужчины было горячим и опаляло мою кожу, а сейчас напоминало холодное дыхание ветра, прямиком с горных вершин.

— Знаешь его? — Задает он вопрос стоит Даэлю войти в здание Палаты.

Мужские пальцы все ещё сжимают мои запястья, подобно наручниками, и, казалось, вытягивали из меня всю волю. Ведь пошевелиться и дать отпор Натэлю я не могла.

— Он Главный Обвинитель.

В черных глазах Натэля на пару секунду проступают серебряные прожилки. Взмах ресниц, и они растворяются в привычной черноте. А я замираю и гулко сглатываю от осознания, кто всё-таки передо мной.

Проявленный жрец Богини Ночи.

Таких, как он, наперечет в наше время. Проявленным можно стать, пройдя все семь ступеней испытаний в Храме Посвящения затерянного в бескрайних песках пустынного города. Говорят, на последней ступени предстоит сразиться с самой Богиней, и лишь единицы успешно проходило ее. Правда, что за испытание им предстоит, нигде не упраиналось.

Стало понятно, почему он вызывает желание выпрыгнуть из одежды, стоит ему коснуться меня. Любая бы выпрыгнула, не имея возможности сопротивляться божественной силе обаяния и соблазна, дарованной таким жрецам.

— Между вами что-то есть? Ты в лице поменялась когда его увидела. У тебя даже запах из изменился.

— Все сложно. В двух словах не расскажешь. — Он отходит от меня, освобождая мои руки из захвата горячих пальцев. Дышать становится легче, но вот желание никуда не делось. — Вы с ним знакомы?

Мне показалось он знал его, но не ожидал увидеть его здесь. У дверей Палаты Закона.

— Пару раз встречал его у сестры. Пытался выяснить что у нее за дела с ним, но та отмалчивалась. Не подумал бы искать его здесь.

— Может они были любовниками?

От собственного предположения едва зубами не заскрипела от ревности. А вот Натэль рассмеялся. У него чуть слезы из глаз не брызнули, так это его рассмешило.

— Скорей я бы застал их за разработкой плана переворота, чем за постельными утехами. Всякий раз, как заставал их вместе, такое впечатление создавалось. У меня, по крайней мере, — Если знать, что создавала его сестра, вероятность такого развития событий весьма большая. Только я в нее не верю. — Но я не об этом хотел поговорить. Я нашел кое-что в нашем общем сейфе в Банке после ее гибели. Если вы с Маром действительно хотите разобраться в ее гибели…

Он полез в карман пальто ненадолго выдерживая паузу в ожидании ответа.

— Я бы не сунулась в тот клуб, если б это было не так.

И этот весомый аргумент его убедил.

Сидя в ожидании Вернона перед его кабинетом, изучала содержимое переданного мне конверта. Всучив мне его, Натэль испарился так же незаметно как и появился.

В пухлом конверте были чертежи артефакта с разными вариантами плетения звеньев и в которых я, конечно, ничего не поняла, кроме одного — он явно боевого предназначения. Слишком много сложных звеньев в нем было задействовано. На другом помятом, с поблекшими от времени чернилами листке был схематически изображён портальный переход с досконально расписанной структурой его работы.

И фотографии. Много фотографий людей в черных балахонах, позирующих на фоне развалин Храма одного из Забытых Богов. Позировали они почему-то по одному.

Не знаю, чем все это может нам помочь.

Часы на стене звякнули молоточками, привлекая внимание. Ровно семь часов, а Вернона в поле зрения не наблюдается.

Просматривая фотографии, краем глаза поглядывала то на дверь, то на часы, стрелка на которых медленно подползла к половине часа.

Раздавшиеся за дверьми тяжёлые шаги заставили меня вскочить с довольно удобного кресла. Для приемных такое было роскошью. Обычно дожидаться приема приходится сидя на жёстких и неудобных диванчиках или стульях.

Вскочила я резко, и фотографии полетели на пол. Веером разлетелись по бордовому покрытию пола. Спешно кинулась собирать, пока Вернон с кем-то беседовал за дверью.

Сгребала их, особо не глядя на снимки, пока что-то знакомое не мелькнуло перед глазами.

У меня пальцы похолодели, стоило взять фотографию в руки.

Моя мама.

В черном балахоне на фоне тех же развалин. Еще до замужества. Здесь она молодая, совсем юная с короткой стрижкой и шрамом на щеке, который она свела перед свадьбой.

И она же была со всеми на общем снимке. Молодые люди сидели, а девушки стояли за их спинами, держа над их головами тот самый артефакт, что был закопан у нас в оранжерее и сейчас был спрятан у меня в шкафу.

Увидев маму я похолодела, а рассмотрев стоящую по центру женщину просто окаменела. Там стояла копия Шанны.

Вернон выглядел уставшим. Темные круги под глазами, всклокоченные волосы и серая кожа говорили о бессонной ночи. Вообще, такой видок должен был быть у меня. Это я до рассвета составляла план защиты по каждому делу. По несколько раз переделывала черновики, пока не добилась более-менее приемлемого варианта.

Увидев меня, он моргнул, прикрыл глаза и снова открыл, выглядя при этом весьма удивленным. Словно не ожидал меня здесь увидеть.

— Доброе утро, — поприветствовала его, широко улыбаясь. — Вижу, у тебя ночка тоже не задалась. Чем занимался?

Моя улыбка и более цветущий вид заставили его скрежетнуть зубами и с кислой миной на лице захлопнуть дверь приёмной.

— Думал, какого рыкса я согласился взять тебя на работу. — Раскрывает уже двери кабинета и кивком головы приглашает меня войти. — С твоим появлением спокойная жизнь в нашем отделе закончилась. Главные Обвинители таскаются чуть ли не каждый день, на собраниях интересуются, как справляется с работой новый ценный сотрудник.

— О, я уже «ценный сотрудник»! Не думала услышать о себе такое.

Иронию в моих словах не понял только бы тупой. А Вернон таким точно не был.

— Ты только не зазнавайся, Лира падать больно будет. — Я лишь пожала плечами и расположилась в кресле. Кинула на стол папку с документами, к которой тут же потянулся Вернон. — Посмотрим, что ты тут насочиняла.

Растерев ладонью лицо, он погрузился в чтение. Изредка хмурился, но чаще всего одобрительно кивал головой с неприкрытым удивлением на лице.

Самым легким оказалось третье дело о краже. Вина подозреваемого была полностью доказана, да и сам он не особо отпирался, хоть и тянул с признанием. За кражу со взломом ему грозило три года в трудовой тюрьме, что не очень то и много. Но моей задачей как защитника было добиться хотя бы шести месяцев. И такая возможность была. У моего подзащитного это был первый привод, имелись хорошие характеристики с места работы и от квартирной хозяйки, у которой он снимал комнату не один год. Сумма украденного едва дотягивала до стоимости обеда в бюджетном ресторане. Был еще заявлен моральный ущерб, на основании которого и накинули срок. Хозяйка дома якобы получила нервный срыв при виде выбитого окна и перевернутой мебели. В дело же не было приложено заключение лекаря, а без него слова потерпевший подтвердить нечем. Меня мучил вопрос: зачем вообще было красть эту вазу? Чтобы просто расколотить ее в мелкую крошку. Надеюсь, мое любопытство будет при встрече с подзащитным.

— Не идеально, но пойдет, — подвел итог после изучения моих рукописей, а мне едва удалось сдержать стон разочарования. Как не идеально то? Я чуть пальцы не стрела исписывая листок за листком. — По времени я договорился, слушания немного передвинули, и одно дело смогли перенести на следующий день.

— Спасибо тебе, — поблагодарила его и потянулась за своими бумагами. — Уже известно кто будет от обвинителей по этим делам?

— Не волнуйся, в этот раз Даэля не будет. Они выставили двух практикантов, но на слушание по убийству будет личный стажёр от твоего василиска.

— Вот прямо личный?

Это ещё что за новости? Не припомню никаких личных стажеров у него в прошлом.

— Ты ее знаешь. Это она дала тебе надышаться моры, когда ты свалилась в обморок.

От Вернона я ушла злая как стая рыксов оставшаяся без добычи.

По коридорам и лестницам летела подобно смерчу.

Шанна. Вот как она умудряется постоянно попадаться у меня на пути. Прямо рок какой-то.

Влетев в приемную, первая, кто попался мне на глаза, была, конечно же, она. Прижав к груди кипу папок, она выходила из кабинета Даэля. Увидев меня, растерялась и, как мне показалось, даже испугалась. Ее взгляд метнулся от меня к приоткрытой двери и снова вернулся ко мне.

— Боюсь фресс Э’Торн сейчас отсутствует и не сможет вас принять.

Сейчас она смотрела на меня с превосходством и вызовом. Чем немало меня заинтриговала.

— У меня есть время его подождать. — Проходя мимо нее задела к плечом заставляя ее отступить с дороги. — А вам советую заняться делами, сами себя они архивировать не смогут.

Поджав губы девчонка вылетела из приемной. По ее лицу было видно как я ее разозлила, но по какой-то причине она не решилась мне ответить.

Заглянув внутрь кабинета Даэля я там конечно же не застала.

На столе стояла чашка с дымящимся чаем. Пахло мятой и горечью степных трав. Странно что она оставила чай когда хозяин кабинета отсутствует.

Нагнулась над чашкой вдыхая ароматный пар.

— Не оставляешь попыток подлить мне очередное зелье.

Даэль застыл в дверях кабинета опасно сузив глаза. Его взгляд впивался острыми иглами под самую кожу.