— Почему именно здесь? — Спрашивает Сира стоит моему виджасу остановиться у одноэтажного строения с покосившейся вывеской.

Осторожно поднимаемся по покрытой льдом лестнице. Всего три ступени, а душа чуть в пятки не ушла. Перил то нет.

— Ребрышек захотелось. — Смеюсь, видя удивленное лицо подруги. — Тут, говорят, они самые вкусные. Одним словом, язык проглотишь.

Решая, где встретиться с Сирой, в памяти всплыл разговор охранников. Одному так не терпелось попасть к Варгасу на рёбрышки, что он готов был гнать меня пинками на казнь.

Зал был полон. Пахло жареным мясом, пряностями и кислым вином. Громко играла музыка. Трое музыкантов в углу зала терзали инструменты, извлекая из них поистине пугающие звуки. Видимо, чтобы перекричать ее, посетители чуть ли не глотки драли, пытаясь докричаться друг до друга.

— Колоритное местечко. — Оглядываясь в поисках свободного места, наткнулась только на два свободных столика. — Может, у окна присядем?

Второе место было рядом с беснующимся трио решивших оглушить весь зал.

Нашу нерешительность заметила одна из подавальщиц. Ее сильные руки легли нам на плечи, и в два шага мы уже стояли у столика.

— У нас лучше не зевать, столики вмиг разбирают. — Немного грубоватая на вид девушка имела тонкий голос и приятную улыбку. Кончик карандаша она то и дело подносила ко рту и прикусывала. — Как определитесь с заказом, зовите.

На стол легла замусоленная картонка с приклеенным на нее листком с меню.

— А мы уже определись. — От запаха мяса уже слюнки текут. — Нам самую большую порцию рёбрышек, пожалуйста.

Без капли удивления подавальщица приняла мой заказ. От вина, которое тут явно не самого лучшего качества, категорически отказалась, а вот на графин морса, посоветовавшись с Сирой, согласилась.

— Всё-таки ты и правда изменилась. Ты и ребрышки просто не совместимы. Не поверю, пока не увижу, как ты их ешь.

— Не представляешь, насколько я изменилась, — Грустно улыбаюсь, перехватывая вопросительный взгляд подруги. — Даже не знаю, с чего начать. Поверишь или нет тому, что расскажу. Но мне и правда надо выговориться, иначе меня просто разорвет.

— Лира, если я кому и могу верить без сомнения, то это тебе. — Ее слова значат так много и почти до слез.

Я давно настроилась на этот разговор, осталось только собраться и не тянуть.

Ненадолго момент оттягивается возвращением подавальщицы с нашим заказом. На большом блюде дымятся и исходят соком томленые ребрышки с аппетитной коричневой корочкой.

Один их запах вводит мой желудок в гастрономический оргазм.

— Выглядит аппетитно. — Сира примеривается к кусочкам выбирая какой взять. — По твоему лицу вижу беседа будет не легкая. Серьезные разговоры на пустой желудок я тяжело переношу, так что давай налетай пока я все не умяла.

Первый раз вижу как Сира ест без ножа и вилки, смачно причмокивает и облизывает пальцы измазанные мясным соком. Следуя ее примеру беру кусочек и вгрызаюсь в сочную мякоть. Мясо тает на языке. Хочется мурчать от удовольствия. Не зря конвоир так торопился сюда боясь что не успеет отведать местный деликатес.

В зале становится все шумней. Хотя казалось бы куда еще больше. И дело не в музыкантах. То ли они на обед ушли, то ли просто их время закончилось, но больше никто не терзал музыкальные инструменты. Шумит четверка гостей завалившихся в заведение принеся с собой запах гари и мороза. Скорей всего служащие пожарной части, по крайней мере нашивки у них на рукавах курток говорили об этом — языки пламени в черном круге.

— Я подумала вам не помешает бутылочка хорошего вина. — Наша подавальщица вернулась с пыльной бутылкой из темного стекла. — Хозяин держит это вино для своих гостей, вкус у него получше нашего кисляка.

Кажется кто-то напрашивается на хорошие чаевые.

— Давай за нас, — поднимаю стакан с вином. — Пусть в этот раз судьба будет на нашей стороне.

— Хороший тост.

Чокаемся, но звон стекла тонет в стоящем гвалте голосов.

А вино и правда ничего так. Уж в букете я разбираюсь. Кислинка хоть и присутствует, но вполне допустимая и хорошо гармонирует с дубовыми нотками.

— Кажется я лопну, — подруга откинулась на спинку стула и икнула. — Ребрышки просто огонь. Таких вкусных еще не ела. Теперь я готова к разговору.

Для храбрости глотнула еще вина.

— Начну с того, что я умерла и это моя пятая попытка все исправить.

Глаза у Сиры расширяются. С лица слетает расслабленное выражение уступая место сосредоточено-настороженно.

— Похоже я погорячилась говоря что готова к разговору.

— Сира, я понимаю что мои слова похожи на бред. Любой другой сразу сдал бы меня в надежные руки металлистов, но ты хорошо меня знаешь. Таким шутить я бы не стала.

Даю немного подруги прийти в себя. Проанализировать мои слова и понять, верит она или нет. На меня она не смотрит. Буравит взглядом стол, вид за окном и пару раз обегает взглядом зал. Наконец начинает барабанить пальцами по столу — это знак что она приняла решение.

— Не ошибусь, если скажу, что помогла тебе Хранительница вашего рода. Инфидра, кажется…

Наша у меня удивленно распахиваются.

— Ты знаешь о ней? Откуда?

Подруга весело хмыкает и тянется за бутылкой.

— Ты как-то по пьяни проболталась. Рассказала про историю с твоим предком. Правда, тогда ее помощь для него плохо обернулось, но ты хвалилась, что с тобой так не прошло бы. Мол, если решишь ее просить, то все будет на твоих условиях.

Вот же… Это сколько ж я выпила, раз меня на такие откровения потянуло?

— К счастью, она моих слов не слышала, а то вряд ли бы откликнулась на зов. А так я здесь и надеюсь в этот раз все не закончится моей казнью.

Сира чуть не окатила меня вином после моих слов. Она как раз сделала глоток и от удивления не смогла удержать его в себе. Больше к вину она не прикасалась. По крайней мере, до конца моего рассказа. А он был подробным и длинным.

Пришлось, чтобы не сидеть впустую, заказать еще еды.

Я думала, мой рассказ будет эмоциональным, но на деле выходит сухим и лаконичным. С каждым словом я чувствую некое освобождение. Дышать становится легче.

— Выходит, ты почти не помнишь последнюю жизнь?

— Не почти, а все стерлось из памяти. Не оставь я себе подсказки, было бы куда сложней. Правда, и они пока особо ничего не раскрыли.

— Меня больше волнует тот артефакт из музея, — Сира хмурится и кусает губы. — Если ты украла его у тех, кто в свою очередь стащил его из музея, есть опасность, что они захотят его вернуть. А ты не знаешь, кого стоить опасаться.

— Я тоже об этом думала. — Замолкаю и кошусь в сторону соседнего столика. Болтовня за ним как-то резко прекратилась. Двое неприметных на вид, мужчин делают вид что увлечены похлёбкой, но на деле их ложки только стучат по краям тарелки. Не нравится мне это. — У меня два варианта: либо они не знают, кто украл, либо я замешана в краже изначально.

Мой второй вариант звучит, конечно, бредом. Ну, а вдруг. Сира тоже считает его неправдоподобным. Она решает сама покопаться в том деле, пришлось ей признаться в своем воровстве. Обещаю принести запись из дела ей на работу, а она уже вернёт её на место.

— Завтра я наведаюсь к своему знакомому, покажу артефакт. Может, он найдет в нем что-то интересное. — Говорю ей про Ниарона уже у выхода из трактира. — Еще бы узнать про последнюю подсказку. Где-то ещё должен быть еще один флакон.

— Или у кого-то, — делает предположение Сира и выше поднимает воротник пальто, защищаясь от порывов ветра. — Ты ведь могла его и подарить, в твоем духе делать такие презенты.

Тут она и была права. Я любила дарить духи. У меня получалось подобрать аромат, подходящий как нельзя лучше человеку. Моя тетя владела нечто похожим — она безошибочно угадывала любимые цветы.

Мы медленно двигаемся по заснеженным тротуарам. С погодой до сих пор творится непонятное. То мороз с ветром, то снегопад, переходящий в буран. Сейчас вот снег сыпет уже несколько часов. Дворники просто не успевают очищать улицы, идти приходится по следам предыдущих прохожих.

— Не забудь заглянуть к Азале, — напоминает мне и целует в щеку. — Похоже у нее что-то важное, раз она лично выловила меня у нас в отделе.

— Сегодня же зайду к ней. — Найти бы еще время.

— Только не на работу, она дома сидит на больничном.

Предупреждает меня напоследок и машет рукой, скрываясь за поворотом. От моего предложения подвезти ее она отказалась. По ее словам, она быстрей дойдет пешком, заодно будет время подумать.

Я же первым делаю решаю заехать к Вернону. Не особо горю распрощаться с работой, мне, как не странно понравилось. Начинать с победы всегда хорошо, есть азарт и запал на следующие дела. И не плохо бы стряти с кое-кого честно выигранное желание. Время, правда придумать пока не было. Пусть помучается, ему полезно будет.

Небольшая заминка с пропуском на входе едва не стоила мне встречи с Верноном. Я перехватила его в дверях.

— А ты не торопилась на работу, Лира. — Недовольство сквозило в каждом слове. — Первая победа так вскружила тебе голову, что решила устроить себе свободное посещение. Только это так не работает.

Он сцепил пальцы в замок и уперся локтями в стол.

— Меня не было всего пару дней. К тому же ты сам разрешил мне отдохнуть. Разве нет?

После моего обморока он разрешил мне отдохнуть, единственное сроки моих отгулов он не оговорил.

— Я давал отлежаться тебе один день, а не пропадать на четыре дня.

— Если скажу прости будет достаточно?

По его лицу точно не достаточно.

— Зря я думал, что ты изменилась. — Его слова бьют по самолюбию подобно железным прутьям по оголенной коже. — Ты все та же избалованная, наглая девчонка, которая ценит только себя и свой комфорт. Тебе плевать что твое отсутствие бьет по мне и твоим коллегам. У них в отличие от тебя нет влиятельных родственников готовых решить все их проблемы.

— Можешь думать что угодно, но я не прохлаждалась это время. У меня тоже есть проблемы и решаю их я сама.

— А предупредить меня ты не подумала?

Резонный вопрос.

— Прости, не подумала, — извинения даются легко. Ссорится с Верноном последнее что мне нужно. — Мне надо было срочно уехать и я просто сорвалась особо не думая как мое отсутствие скажется на работе. На всех.

Мои извинения лишают его дара речи. Он только рот не открыл от удивления.

— Извинилась и без угроз. Неожиданно. — Кажется он оттаивает. — На первый раз обойдемся без взыскания. Но, Лира, прошу предупреждай меня о своих отлучках. Сейчас много дел, а людей в отделе не хватает.

— Я все поняла, Вернон и готова приступить.

— Похвальное рвение. — Улыбается и больше не смотрит как голодный рыкс на добычу. — Будешь выбирать или положишься на мой выбор?

На его столе просто гора из папок. Одни пухлые и объемные, другие не толще меню дорогого ресторана.

Встаю и обхожу стол. Провожу рукой по спинке кресла и присаживаюсь на подлокотник.

— А почему ты не пригласишь ее на ужин? — Вопрос вырывается сам собой. И не просто так.

Я коснулась кресла и неосознанно считала эмоции Вернона. Там было много всего. Но красной нитью шла его тоска по Сире. Он до сих пор её любит.

Он не успел ответить его прервал громкий хлопок за окном. В окно ударило магической волной как от взорвавшегося артефакта. Я не удержалась и рухнула на колени Вернона. Неловко, но не критично, если бы в кабинет не вошел Даэль. Без стука и как всегда с холодной отстраненностью на лице.

— Не помешал⁈ — От его голоса не просто веяло холодом, он замораживал.

Он не оставил без внимания ни руку Вернона на моем бедре, ни мою обвившую мужскую шею. Еще казавшаяся мне довольно приличной длины юбка задралась до самой линии кружевных чулок, и к этой самой линии взгляд Даэля просто приморозился. По ощущениям туда словно ледяные иголки впивались.

Даэль продолжал стоять в дверях.

Я не торопилась слезать с коленей Вернона.

Нашу безмолвную идиллию разрушил очередной хлопок за окном.

— Ты ничуть не помешал, — первой отмираю я. — Мы с Верноном просто обсуждаем рабочие моменты.

— Кажется такое не обсуждают сидя на коленях у начальника.

Можно подумать он ревнует. Но нет. В нем больше говорит злость, заметная в его взгляде и голосе.

— Так продуктивней, — Слышу сдавленный смешок Вернона и, наконец, встаю. Медленно. Нарочито небрежно одергиваю юбку, прикрывая кружево чулка. — Вернон даже смог убедить меня взять не одно дело, а целых три. Рекомендую попробовать такой способ общения со своими подчиненными. Глядишь, и проигрывать в суде не придется.

Упоминание его поражения заставляет Даэля опасно сузить глаза, а его пальцы чуть ли не до хруста сжимаются на ручке двери.

А мне не капельки не страшно.

— Не надорвешься, — цедит сквозь зубы, — Вернон ты так уверен в своей протеже, не боишься получить выговор за ее провал? А ты, — переводит взгляд на меня. — Думаешь, если повезло выиграть первое дело, то и с остальными так пойдёт.

Вот значит как! Повезло… Вот как он думает.

Я чуть не задымилась от обиды и злости.

Он до сих воспринимает меня как недалекую и ограниченную. Так, кажется, он выразился обо мне в бытность моей учёбы в академии.

— Думай, как хочешь, Даэль. Что мне повезло, или случай помог. Но это я выиграла дело! Это я обыграла тебя в суде! А ты повелся на хорошенькую мордашку с невинными глазами и мог отправить на каторгу невиновного.

Закончив свою тираду, схватила, особо не разбираясь несколько папок со стола Вернона и, задев Даэля плечом, вылетела из кабинета. Дверью хлопать не стала. Но очень хотелось.

Вылетев на улицу, зябко поежилась от кольнувшего кожу холода. Пальто то я забыла надеть. Оглянулась на здание за спиной. Потом глянула на стоящий метрах в трех виджас. Решила не портить свой фееричный побег возвращением и прижав папки, к груди потопала в сторону парковки.

Папки закинула на заднее сиденье, но тут же решила держать их на виду, и пришлось тянуться за ними перегнувшись через спинку сиденья. Не будут у меня на глазах — благополучно забуду про них. Для приличия даже решила открыть одну и пробежаться по ее содержанию. С моим «везеньем» там может быть что угодно. Дело оказалось довольно тонким и, к счастью, без насилия и кровопролития. Бытовая ссора двух семей, закончившаяся порчей имущества одной из сторон. Причем глава семейства, который и требовал компенсации за полуразрушенный дом, лично и крушил этот дом с помощью тела своего друга. Сейчас уже, полагаю, бывшего. По показаниям свидетелей, он швырял некого фресса Арвира по комнате, словно тот был мячом. Только каменным. Ответчик владел магией земли и мог обрастать каменной броней, отсюда и разрушения.

Кхм… И после этого он еще хочет стрясти с него компенсацию. Впору наоборот. Тут, надеюсь, обойдется без подводных камней, и обычная бытовуха таковой и останется.

Активирую кристаллы, дожидаюсь размеренного гула и трогаюсь с места.

Из центра до квартала, где живет помощница Даэля, ведет узкая дорога вдоль береговой линии. Гладь моря, покрытая тонкой коркой льда, играет на солнце. Виджасов в это время на дороге немного, и путь преодолеваю без пробок и довольно быстро.

Жилой квартал состоит из одноэтажных домиков с черепичными крышами, фасады облицованы рыжеватым камнем с белыми прожилками, и у каждого домика стоят вазоны. В это время года с шапками из снега вместо пышных цветочных бутонов. Вымощенная булыжником дорога очищена от снега почти до блеска, и только ступив на нее понимаю, что никакой это не блеск, а наледь. Ноги скользят. Приходится двигаться мелкими шажочками на слегка согнутых в коленях ногах. Добравшись до двери, испытываю дикое облегчение. Я не упала и не расквасила себе нос, только немного окоченела.

Жму на звуковой артефакт на двери в виде птичьей головы. Внутри дома разливается мелодичная трель.

Обхватываю себя руками в тщетной попытке спастись от холода.

Нажимаю еще раз. Шагов за дверью неслышно. Может, спит? Сира же сказала, что Азала на больничном, вполне вероятно, она сейчас лежит в теплой кровати под пушистым одеялом, а я тут превращаю себя в сосульку.

— Фресса Эсс Арди! — Испугано произносит закутанная в шаль женщина с красными глазами и опухшим носом. — Как вы… Истинные Боги, вы почему раздеты. Быстрей заходите.

Она отступает от двери и дает мне пройти.

Долгожданное тепло окутывает тело. И меня начинает трясти.

— Идемте. Вам надо согреться. — Мы проходим небольшой коридорчик и оказываемся на кухне. Хотя по количеству цветов ее можно спутать с оранжерей. — Я заварю вам травяной чай. Знаю, что любите кофе, но он сейчас принесет меньше пользы.

— Да хоть просто воды, лишь бы горячей. — Кажется, изнутри я покрылась корочкой льда сквозь который не может пробиться теплый воздух. — Любите цветы?

— Обожаю! — Азала отвечает, продолжая возиться с чайником. Сыпет заварку, добавляет из мешочка сухие зеленые листочки, пахнущие медом, и палочку корицы. — Люблю с ними возиться. Жалко места почти нет, а так бы хотелось устроить зимний сад на заднем дворике.

Цветов было очень много.

В небольших горшках на подоконнике радовали глаз розовые бутоны в окружение мясистых листьев, на стене в кашпо расцветали бледно желтые астромы, похожие на звёзды, а в напольных вазах красовались сухоцветы.

И все они пахли. Сладко, тонко и по летнему.

На круглый стол легли две кремовые салфетки с выбитыми цветами по краям, что не удивительно, и чайная пара из белого фарфора, конечно же, с цветочным узором.

— Я, наверно, не вовремя, но Сира сказала вы хотели со мной увидеться.

Азала кивает, подносит исходящую паром чашку к губам и делает глоток. Мне хочется последовать ее примеру, но пальцы не слушаются. Растираю их друга о друга в попытке вернуть чувствительность.

— Я знаю, что вы хотите попасть закрытую часть Архива. — Неожиданно. У меня после ее слов внутри аж огнем полыхнуло.

— Откуда?

Вмиг вернувшими чувствительность пальцами сжимаю чашку и делаю большой глоток. Горячо. Но как же хорошо!

— У меня подруга работает в Архиве и проговорилась о вашей неудачной попытке попасть туда. Я знаю, где эрс хранит ключ доступа, — с жадностью ловлю каждое ее слово. Не верится, что есть шанс попасть в закрытую секцию.

Оказывается ей случайно удалось узнать где Даэль прячет ключ. В его кабинете висит картина с зимним пейзажем. Над заснеженными верхушками гор разгорается рассвет пробуждая природу. Ключ под маскировочными чарами и спрятан на холсте.

Я не помню эту картину. В свой первый приход, как впрочем и во второй меня больше интересовал сам хозяин кабинета, чем его обстановка.

Что ж будем исправлять эту оплошность.

Попасть к нему в кабинет намного проще, чем домой, если бы ключ был спрятан там.

— Странно, вы ведь почти меня не знаете, а так стремитесь помочь. Почему?

Она жмет плечами. Обводит пальцами узоры на салфетке и трет мочку уха.

— Сложно объяснить. Когда увидела вас, показалось, что мы с вами давно знакомы. — Звучит в свете моей жизни вполне допустимо. Может мы и общались тогда, а сейчас каким-то образом отголоски той жизни дают знать о себе. — Понимаю, звучит как бред. Но по другому сказать не могу.

— В моей жизни вообще много странного, так что я вас понимаю. И спасибо за информацию. Мне очень надо туда попасть, думала долго придется искать способ и терять драгоценное время.

— Если не секрет, что вы хотите там найти?

Не знаю почему, но женщина легко расположила к себе. Настолько, что хотелось с ней поделиться.

— Хочу узнать про катастрофу, случившуюся двадцать лет назад, когда взорвался портал. Мои родители и тетя погибли при сбое портала. Мы с дядей чудом остались живы, но боль от потери до сих пор не затянулась.

Сглатываю комок в горле и глушу горечь воспоминаний сладким чаем. Медовый аромат успокаивает, отгоняя тяжелые мысли.

— Я тоже там была. — Тихо произносит женщина. — Родители везли меня на побережье, хотели показать море напоследок. Моя искра начала затухать, лекари отвели мне пару месяцев до ее полного выгорания. Я уже смирилась, наслаждалась последними днями. Тот взрыв унес жизни многих, а мне наоборот подарил еще один шанс.

— Как это?

С затухающей искрой не живут так долго. Но один артефакт, ни одно заклятье или ритуал не смогут вновь наполнить ее силой.

— Мы стояли наверно пятыми или шестыми в очереди, точно не помню и волна от разрыва портала ударила в меня отбросив на пару метров. Ударила прямо в грудь, — она коснулась солнечного сплетения, места где бьется искра любого магически одаренного человека, — боль была невыносимой, такой яркой и потом я почувствовала тепло. Как в момент, когда искра пробуждается. — Она замолкает, сжимает губы и снова трет мочку уха. — Только чувство вины до сих пор не прошло.

— Вины за что? Не вы же виноваты в разрыве портала, вы не отбирали ничью жизнь.

— Да, это понятно, — кивает с грустной улыбкой на губах, — родители говорят что я не благодарна судьбе, раз мучаюсь от вины. Не хочу их расстраивать и поэтому не завожу разговоры о том случае. Зато я разом как-то повзрослела и вкусы изменились, можно сказать перескочила через переходный период с буйством гормонов и мотанием родительских нервов.

— Этому они наверно очень обрадовались.

Мне тот период перескочил не удалось. Горячее было времечко. Дядя тогда и обзавелся первыми седыми волосами в шевелюре.

— Несказанно. — Смеётся Азала и прикладывает палец к губам. — Вот только мое увлечение цветами немного подпортило их радость. У отца началась аллергия и я его чуть не разорила заставив построить оранжерею.

Это стеклянное великолепие она показывает мне в альбоме с проекциями изображений. Круглое сооружение с крышей в форме цветка окружено зеленой изгородью и кованым забором. Цветов внутри еще нет и лучи солнца насквозь пронзают стеклянные стены высвечивая нанесенный на них узор. Я долго всматриваюсь в него. Есть что-то знакомое в его ажурном плетении. Отвлекает громкий чих Азалы.