Задремать удалось с первыми лучами солнца. И то ненадолго. Из липкой дремы вырывает тихий стук в дверь.

Тело ноет от неудобной позы, голова ватная. С большим трудом заставляю себя встать и подойти к двери. А там бодрый и, в отличие от меня, выспавшийся молодой человек с подносом, где главное место занимает расписной кофейник. За одно это ему прощается его чересчур довольная физиономия.

— Доброго утра, фресса, — Белозубо улыбнувшись произносит стюард. Выжимаю из себя ответную улыбку и отхожу от двери.

Пока он сервирует завтрак, скрываюсь в уборной. Прохладная вода приводит в чувства, прогоняя сонную хмарь. Окончательно бодрит кофе. Крепкий, с горчинкой и щепоткой специй, как я люблю.

Легкий завтрак состоит из яичного рулета с зеленью, ломтиков соленой рыбы и тостов. Аппетита особо нет. Через силу проглатываю несколько кусочков. Обильно запиваю все кофе. Его я выпиваю весь.

Очертания города появляются на горизонте ближе к полудню, стоит нам преодолеть горные пики, увенчанные белоснежными снежными шапками.

Алауз — единственный город, сохранивший свое первоначальное название после присоединения к Империи. Оно ему как нельзя лучше подходит. Думаю поэтому мой дальний предок решил его сохранить. Алауз — значит яркий. И эта яркость проявлялась здесь во всем. В ярких красках природы, которую художники не устают переносить на свои полотна. В людях, чья внешность заставляет затаить дыхание от необычного цвета глаз и волос. С высоты город напоминал пестрое стеганое одеяло. Крыши домов покрывала цветная черепица, мостовые выложены зелеными и жёлтыми булыжниками. Снег немного прикрывал всю палитру, но яркие островки все равно пробивались сквозь белое полотно.

Объявление пилота дирижабля о скором прибытии заставило меня отвлечься от созерцания города и заняться вещами. Очень порадовалась, что обойтись, решила одной дорожной сумкой. Сборы у меня заняли минут пять, не больше. Осталось накинуть шубу и спрятать ноги в теплые сапоги.

Людской ручеёк из пассажиров медленно тянулся по палубе к стыковочной платформе. Я порядком вспрела поражаясь стоящей здесь теплой погоде. Остальные были также удивлены и сетовали, что кроме теплых вещей ничего с собой не захватили и придется потратиться в местных магазинах.

Погода и правда удивляла. Снег искрил на солнце, легкий ветерок приятно обдувал лицо, а мороз не кусался, как дикий зверь. А ведь Алауз — северный город, и зимы тут не в пример морознее, чем в столице.

Нервничая от медленного продвижения пассажиров, мерила шагами палубу дирижабля. Внутри сжималась пружина нетерпения. Все трудней приходилось себя сдерживать и не потребовать себе отдельного выхода как для родственницы императора.

Можно не говорить, насколько я была взвинчена спустившись на землю. Глазами поискала виджас, который должны были отправить за мной из гостиницы. Его я не увидела, в отличие от водителя, который пробивался сквозь толпу. Такого великана было трудно не заметить. С ярко рыжей шевелюрой и не менее яркой синевой глаз, он являл собой типичного алаузца.

Каким-то неведомым чутьём в этом потоке людей он подошел именно ко мне опознав как свою пассажирку.

— Фресса Эс’Сиан. — Склонил голову в приветственном поклоне.

В гостинице я забронировала номер под девичьей фамилией матери. Не хотелось привлекать внимания и создавать ажиотаж.

— Как вы узнали, что это я? — Не смогла удержаться от вопроса.

— Все очень просто, — улыбнулся, и я невольно залюбовалась появившимися ямочками на щеках, — вы единственная, кто не бросился к стоянке виджасов. К тому же вы явно кого-то высматривали, и я предположил, что меня. И как видите не ошибся.

— Похвальная наблюдательность.

Мужчина забрал у меня дорожную сумку и предложил пройти к виджасу.

Ко всему прочему, он оказался ещё и учтивым. Открыл передо мной дверь, помог забраться в салон и даже пристегнул меня ремнем безопасности.

В гостинице возникла заминка с моим номером. Предыдущий гость выехал намного позже положенного времени, и горничные не успели привести его в порядок в срок. Мне предложили подождать в ресторане, тем более уже сервировали к обеду. Пришлось согласиться. Видок после бессонной ночи у меня был тот еще. Не хотелось появляться перед отцом Айны в таком не презентабельном виде. А привести себя в порядок я могла только в номере.

Листая номер местной газеты, утоляла одновременно два голода: информационный и физический. Самой примечательной новостью Алауза было открытие новой оксаровой жилы в горах Иура. Немного внимания уделили стоящей в столице морозной погоде. По наблюдениям, такой погодной аномалии не наблюдалось несколько сотен лет. Как упоминал один эксперт, судя из летописей, нечто подобное с погодой происходило в момент пробуждения силы Стража хранителя Ледяной тюрьмы, где были запечатаны Боги-отступники.

Ковыряясь вилкой в салате, вчитываюсь в статью. Интуиция буквально вопит что в ней что-то важное. Еще раз пробегаю взглядом по строчкам. Слова мелькают перед глазами, но так и не складываются в стройную картинку. Задумчиво постукиваю пальцем по столу. Мысли в голове роятся подобно пчелиному рою. Разгоняет их знакомый и так неожиданно прозвучавший голос.

Он то что тут делает?

В зал ресторана входит Даэль собственной персоной. Его сопровождает, судя по одежде, жрец Храма Забытых. Его персона вызывает тихие шепотки сидящих в зале, многие отводят глаза и складывают пальцы в защитном жесте соединив большой и указательный пальцы в кольцо. Но ни того, ни другого не интересуют невольные зрители их беседы. Продолжая разговор, доходят до столика в темном углу зала. Даэль подзывает официанта небрежным жестом и они располагаются за столом. Мне везёт и василиск садится спиной. Идея спрятаться за газетой отпадает, но в их сторону стараюсь не смотреть. С него станется почувствовать, что за ним наблюдают, а мне не стоит попадаться ему на глаза.

Его близость заставляет кровь быстрей бежать по венам. Сердце то и дело сбивается с ритма. И снова то ночное чувство натянутой нити в груди. Подхватываю дрожащими пальцами запотевший бокал с чистой водой и кубиками льда. Делаю несколько глотков. Мое состояние меня напрягает. Не припомню в прошлом таких реакций моего организма.

Постепенно зал пустеет. Думаю, многих заставило закончить обед соседство со жрецом в серебристой рясе, вышитой тонкой черной нить. Меня же его присутствие не напрягало, а вызывало вопросы. Даэля трудно заподозрить в поклонении Забытым, ведь его раса заточила их в Ледяную тюрьму и надёжно охраняет по сей день. И в связи с этим у меня возникает вопрос, а с чем связана эта встреча. Да и потому, как они общаются складывается впечатление, что не в первый раз они встречаются.

Невольно покосилась в сторону их столика. Жрец внимательно слушал Даэля и утвердительно кивал, сложив пальцы домиком перед собой.

— Фресса, ваш номер готов. — Появившаяся рядом со мной администратор чуть не заставила меня подпрыгнуть на стуле.

Благодарю ее и поднимаюсь. На столе оставляю развернутую газету, пару монет на чай и бросаю еще один взгляд в конец зала. В этот момент жрец поднимает глаза. Зеленый зрачок затягивает непроглядная тьма, и она пригвождает меня к полу. На ногах словно тяжелые кандалы, не дающие ступить и шага, руки обвиты цепями, а голову сковывает обруч. Он опускает веки, и меня пронзает холод. Кажется меня окунули в прорубь и резко выдернув кинули в снег. Хватаю ртом теплый воздух зала. Пальцы шарят по шее в поисках невидимых тисков, не дающих нормально дышать.

Я почти задыхаюсь.

Все кончается также резко, как и началось.

Вылетаю из зала, не замечаю, как преодолеваю лестницу и выдыхаю только оказавшись в своём номере.

От быстрого бега грудь тяжело вздымается и в голове шумит. Нахожу глазами зеркало. Овальное, от пола до потолка в деревянной раме с цветочным узором, отражает мое бледное лицо с лихорадочно блестевшими глазами. Внутри которых застыл страх.

От стука в дверь вздрагиваю, опасливо поглядывая на медленно поворачивающуюся ручку.

Белокурая голова просовывается в образовавшийся проём.

— Простите, фресса, — мелодичный голосок горничной выводит меня из ступора, — вы хотели отправить сообщение. Я могу это сделать.

Она входит в комнату, в руках держит небольшой блокнот в кожаном переплете. В кармашке белого передника несколько конвертов для отправки магических вестников.

— Мне бы хотелось, чтобы его доставили срочным вестником. — Не знаю, почему я забыла отправить отцу Айны сообщение о встрече еще до своего отъезда. Так торопилась, что это просто вылетело из головы. — За срочность, я конечно же, доплачу.

Девушка понимающе кивает и извлекает из кармашка конверт с золотым тиснением. Такая доставка будет стоить на пять шерков дороже.

Сообщение довольно короткое и лаконичное.

Горничная уходит отправить вестник, оставляя меня одну в роскошном номере.

Осматриваюсь, не скрывая восхищения. Номер не уступает комнатам в императорском дворце. Высокие потолки украшены лепниной, шелковые обои и белоснежные ковры, в ворсе которых ноги утопают по самую щиколотку. Прохожу в спальню и спотыкаюсь взглядом об огромную кровать. Она просто невероятных размеров под парящим балдахином, усыпанным россыпью прозрачных камней. Просто сказка.

Горничная успела не только развесить мою одежду в гардеробной, но и привести ее в порядок. С одной из полок беру полотенце, банный халат и толкаю дверь в ванную комнату.

Понежиться в ароматной пене успеваю не больше тридцати минут. В дверь осторожно стучат.

— Пришел ответ фресса. — На пороге стоит та же горничная, только теперь она пришла с ответом на моё сообщение.

Не знаю, откуда у меня была уверенность что он обязательно согласится на встречу, но она оправдалась. Он ждал меня через час у себя дома.

Прошу горничную привести в порядок ванную комнату, сама же иду в спальню. За туалетным столиком наношу по-быстрому легкий макияж, сушу волосы с помощью артефакта и прокручиваю в голове варианты начала для беседы. Не в лоб же мне ему говорить, что его родная дочь сымитировала свое собственное изнасилование и пытается посадить невиновного парня. Насчет причин у меня есть кое-какие мысли, которые либо подтвердятся, либо нет после нашей встречи с ее отцом.

С горничной я столкнулась в дверях: она возвращалась со свежими полотенцами. Я же торопилась на выход.

— Фресса, простите, но вы действительно хотите пойти так? — Девушка удивлённо округлила глаза, рассматривая меня с ног до головы.

— А что не так?

На мне юбка в складку, сапожки на высоком каблуке и белая блузка, сверху которой лёгкая накидка. после того, как я вспрела, пока ждала спуска с дирижабля, не было желания снова потеть в теплой одежде.

— Вот что! — Вместо ответа она обходит меня, кладет стопку полотенец на столик, и отодвинув шторы, распахивает настежь створки окна. В тепло комнаты тут же врывается холодный ветер и пропитанный морозной свежестью воздух. — Вы же замёрзнете стоит вам только нос на улицу высунуть. Внизу на полную мощность настроили все тепловые артефакты, и то пар изо рта вырывается.

Такие метаморфозы с погодой и всего за час. Это поразительно.

Я стояла довольно далеко от окна, но это не помешало мне обзавестись колкими мурашками. Они начали свой путь от шеи, спустились по позвоночнику и рассредоточились по всему телу.

После такого я, не теряя времени, решила утеплиться. Поверх блузки натянула теплую кофту, а сапожки из тонкой кожи сменила на утепленные. Шубу застегивала на ходу, спускаясь в фойе по широкой лестнице. Звук моих шагов тонул в ковровой дорожке.

Виджас ожидал меня у выхода.

Сделав всего пару шагов до него, успела в полной мере ощутить изменения температуры. Мороз щипал лицо и пробирался под полы шубы.

— Ну и погодка, да⁈ Такой резкий перепад даже для нашего серверного края удивителен, — посетовал водитель запуская виджас.

— Я уже привычна. У нас в столице погода не лучше.

— Странно, — недоумевает мужчина. — Мне казалось, у вас климат помягче нашего. Хотя сейчас много чего удивительного происходит.

Хлопает дверцей, переключает рычажки на панели, и мы трогаемся.

За окнами мелькают украшенные витрины магазинов, спешащие укрыться в тепле прохожие и уличные торговцы, которым, судя по их радостным лицам, никакой мороз нипочем.

— А что за удивительные события?

Его слова засели у меня в голове и уже три квартала не переставала о них думать.

— Заинтриговал вас? — Улыбается мне смотря в зеркало заднего вида.

— Есть немного.

Поддаюсь немного вперед, от шума кристаллов в салоне стоит небольшой гул, и приходится напрягать слух.

— Пару недель назад в Храме Забытых вспыхнули древние руны. Те, что погасли ещё до распрей на пантеоне Богов. Главный Жрец после этого три дня провел в трансе. Говорят. общался с Истинными, — понижает голос до шепота. — А в горах открылась Хрустальная пещера. и в дни полной луны оттуда доносится перезвон. Кто знает, к чему все это! Но, думаю, точно не к плохому.

В характере алаузцев всегда надеяться на хорошее. Наверно, поэтому войну между Богами он назвал простыми распрями, что звучит весьма комплиментарно в отношении тех событий.

— Хотелось бы верить.

Оставшуюся дорогу до особняка Дэмна Айсатана, отца Айны, любуюсь видами города. Волнение перед встречей ушло, как не бывало. В голове все разложено по полочкам. и нет сомнений, что у меня все получится.

Когда мы наконец-то тормозим у нужного особняка невольно замираю от восхищения.

За коваными забором искрит на солнце настоящий хрустальный замок. Стены особняка покрыты голубовато-серебристым камнем, стрельчатые окна с перламутровым рисунком, а на крыше красно-бурая черепица выложена в шахматном порядке. К лестнице вела очищенная от снега дорожка из матового камня.

Поднимаюсь по ступенькам и замираю перед дверью. Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду, ощущая щекотное чувство полета. Касаюсь пальцами кругляша на двери, слышу тонкий перелив мелодии внутри особняка.

Пропускаю момент, когда дверное полотно бесшумно открывается, и вместо испещренного символами круглого артефакта передо мной оказывается немного хмурое лицо женщины средних лет.

— Простите, — извиняюсь за свою заминку на вопрос, который мне явно задали, а я пропустила мимо ушей. — Я к фрессу Айсатан, он меня ожидает.

Уточнив мое, имя женщина пропустила меня в дом. Проводила к гардеробной, где я сняла верхнюю одежду и глянув в зеркало, убедилась, что волосы не растрепались, а макияж не потек.

Ожидать хозяина дома меня оставили в светлой гостиной с камином. Он был раззожен и первое что сделала — подошла к нему и протянула руки к огню.

На столике меж двух диванчиков, оббитых нежно-голубой парчой стоял чайный сервиз на две персоны, вазочка с фруктами и этажерка с миниатюрными пирожными. На каминной полке стояли фарфоровые фигурки зверей, одну из которых кто-то лишил одной лапы, и бедный трехлапый лев заваливался на один бок.

— Рад видеть вас, фресса Эсс Арди. — Глубокий баритон мог растопить глыбу льда, что уж говорить обо мне.

Обернулась на голос.

Меня так поразила его внешность, что не сразу поняла, как он меня назвал. Сообщение было подписано девичьей фамилией матери.

Передо мной была копия Рикса, только через время. Светлые волосы хоть и тронула седина, но она лишь придала мужественности его образу, серые глаза с отпечатком прожитых лет притягивали к себе, а к ямочкам на щеках так и хотелось прикоснуться. Широкий разворот плеч не скрывал домашний камзол из тёмного бархата, а широкий пояс подчёркивал тонкую талию и длинные ноги. Мужчина явно не пренебрегал спортом и смог сохранить хорошую фигуру.

— Вы знаете, кто я? — Задала вопрос подходя ближе к мужчине. Так еще острее ощущался его магнетизм.

— Вас сложно не узнать.

— Узнать… Мы с вами встречались?

— На свадьбе вашего родственника десять лет назад. — Мероприятие я помню не очень хорошо, у меня тогда искра была нестабильна, и мучили страшные головные боли, приходилось заливать в себя литрами успокаивающие зелья, от которых клонило в сон и иногда мутило. У Айсатана, оказывается, очень хорошая память на лица. Мне ведь тогда было только пятнадцать лет. С того времени я немного изменилась. — Нас, правда, не представили тогда, но вас было трудно не запомнить, — жестом пригласил присесть на один из диванчиков. — Так с чем связан ваш визит?

Он с интересом глянул на меня, пока я собиралась с мыслями. Но ничего другого не придумала, как спросить прямо:

— У вас есть сын?

В комнате разом ощутимо стало прохладней, словно гостиную, где мы сидели, накрыло стылым одеялом.

По лицу мужчины пробежала легкая тень, а глаза потемнели и заполнились черной тоской.

— Возможно, мой вопрос некорректный и даже бестактный, но мне нужен ответ. — Он продолжал молчать, смотря в одну точку. В точку на стене, где висела картина с изображением степного пейзажа. — Мне важно это знать и не ради праздного любопытства.

Я редко, да почти никогда не сопереживала чужому горю, но сейчас… сейчас мне было искренне жаль сидящего напротив мужчину. Он с такой болью в глазах посмотрел на меня. Казалось, я собственноручно провернула нож у него в сердце.

Гнетущую атмосферу разрушил приход горничной.

— Прошу прошения, — робко произнесла девушка, замерев на пороге. Встревожено глянула на хозяина особняка, не решаясь войти в комнату, пока тот не кивнул.

Поднос в ее руках немного подрагивал, выдавая ее волнение. Разлив ароматный чай и расставив вазочки с вареньем, горничная пожелала нам приятного чаепития и поспешно удалилась.

— Не знаю, зачем вам это, но сына у меня нет. Вернее, больше нет? — Голос мужчины звучал глухо и безжизненно.

— Вы думаете, он умер?

— Я знаю это, — безапелляционно заявил, едва не пошатнув мою уверенность в собственных выводах. — Я был в отъезде, когда сначала скончалась моя жена, а потом и сын. Степная лихорадка унесла их за пару дней, мне не удалось с ними проститься. Я поздно вернулся. — Было понятно, что он до сих пор корит себя за это. Затолкал эти воспоминания на задворки памяти, а мой вопрос достал их на свет, заставляя снова испытать ту боль. — Одно радует, Амали так и не узнала, что сама стала причиной смерти сына.

— Как это?

Как бы ни было не приятно, но я продолжаю ковырять его рану. Что-то тут не чисто.

— Вы лично видели тело? Вас же не было здесь, когда все произошло.

Он вскидывает на меня взгляд и меня пронзает холодом. В нем почти нет жизни, только боль и злость.

— Хватит! Я не позволю ворошить память моих близких, им нужен покой.

Чашки на столе задребезжали от его голоса, а в холле что-то звякнуло, и раздался испуганный вскрик горничной. Той самой девушки, что принесла нам чай и вид у нее был уж больно испуганный и какой-то виноватый. И кажется мне, не из-за разбитой вазы. Она ведь явно подслушивала. Ваза стояла около лестницы, а сейчас ее осколки украшают пол всего в паре шагов от нас.

— Дэмн… Могу я к вам так обращаться? — Он кивает, и я тянусь к сумочке продолжая говорить: — Хочу, чтобы вы взглянули на одного молодого человека. Я веду его дело, выступаю защитником на суде против вашей дочери. Она обвиняет его в изнасиловании, но я уверена в его невиновности.

Краски сходят с его лица в одно мгновение. Его взгляд мечется между мной и карточкой с изображением Рикса.

— Вы защищаете подонка изнасиловавшего мою дочь, и еще пытаетесь меня убедить, что он мой сын!

Швыряет карточку в мою сторону. Он еле сдерживается, чтобы не вышвырнуть и меня. По его пальцам пробегают искорки магии. Прозрачные, с голубоватым свечением. Боевая искра. Выходит, и у Рикса такая же, только еще спящая и активной станет после его двадцатиоднолетия. Вот и причина в блокировке его магии.

Я молчу. Даю ему время выдохнуть и успокоиться.

Перестав испепелять меня взглядом, Айсатан отходит к камину, нажимает на выступы и слышится тихий скрип отъезжающего механизма.

За его действиями слежу не только я. Горничная, которая должна вовсю заниматься уборкой осколков замерла и неотрывно следя за своим хозяином. Она за ним, а я за ней. Слуги порой о своих хозяевах знают больше, чем они сами о себе. И тут вполне может быть такой случай.

На ее лице одна эмоция сменяет другую. Страх и тревога переходят в решительность.

У нее довольно примечательная внешность. Какая-то блеклая, словно у природы не хватило на нее красок. Прозрачные глаза, светлые волосы и белая, почти прозрачная кожа. Даже губы лишены цвета. Она не похожа на коренную жительницу Алауза. Чем-то она напоминает Айну. Та тоже светловолосая, с серыми глазами и бледной кожей. Единственный яркий акцент в ее внешности — брови. Красиво изогнутые дуги песочного цвета.

И тут меня осеняет догадка. Степная лихорадка в нашей империи не встречается от слова совсем, а вот в Камране, землях кочевников и степняков, она имеет место быть. Ее можно подхватить, вдохнув пыльцы гибельника. Растение весьма успешно прячется в высокой траве и, оставаясь незамеченным наносит свой смертельный удар.

Я один раз встречала истинного камранца (дядя как-то вел с одним из них торговлю) и с большой долей вероятности, горничная принадлежит их народности.

— Можно вас. — Подзываю к себе девушку. Она вздрагивает, но с решимостью во взгляде подходит. — Полагаю. вам есть, что нам рассказать. Ведь так⁈

Дэмн оборачивается к нам, в его руке браслет, который одевают новорождённым для слепка магии.

— Мина ничего не может знать, ее тогда еще даже не было здесь.

Она вздрагивает. Гулко сглатывает, не переставая теребить пальцами край передника.

— Я… Я знаю… Моя мать. — Сбивается, переводит дыхание. — Моя мать оставила дневник фресс. Она всю жизнь корила себя за малодушие, но ничего не могла сделать против вашей жены. Вашей второй жены. Она взяла с неё клятву и завязала на мою кровь. Стоило бы ей открыть рот и я бы умерла.

— Что она сделала?

Айсатан делает шаг в сторону девушки. Потом еще один и еще. Она не отступает. Смотрит прямо не боясь.

— Ваш сын не умер. Моя мать подменила тело, она не желала ему смерти и не могла убить ребенка, как ей приказали. А мальчика определила в приют в Гарсаре, туда как раз отправляли пожертвования из храма и нескольких беспризорников.

— А как Айна узнала о нем? — Опережаю своим вопросом Айсатана.

— Рассказывай все.

Берет ее за руку и тянет в сторону дивана.

Девушка еще больше бледнеет. Хотя куда уж больше. Цветом лица она почти может слиться со снежным покровом за стенами особняка.

— Молодая фресса случайно нашла дневник моей матери, я всегда прятала его в своей спальне, но когда прошлым летом в нашем крыле затеяли ремонт я перепрятала его в беседку в дальней части сада. — Кидает на меня быстрый взгляд и тяжело вздыхает. — Я и не думала, что туда кто-то сунется, а потом увидела его в спальне у фрессы. Думала она всем вам расскажет, но она молчала. Я только потом поняла почему…

Мать Айны была из Камрана, именно там она встретилась с женой Дэмна приехавшей писать этюды. Там ей не повезло наткнуться на гибельник и подхватить степную лихорадку себе на погибель и как вышло на счастье для старшей дочери степного хана — Марады, уцепившейся за шанс сбежать от ненавистного брака.

Степные земли не особо богаты плодородной почвой, но. тем не менее, от голода степняки не страдали. Все благодаря древней магии, текущей в крови местных женщин, ей поделилась с ними сама Верховная Богиня, которой они без устали возносили молитвы моля о спасении. И та сжалилась. Благодаря ее дару женщины стали своего рода хранительницами земли. Их магия питала и заставляла плодоносить ее и в засуху, и в дождливые сезоны, когда солнце почти все время пряталось за тяжёлыми тучами.

Но было одно «но».

Куда уж без него.

Магия передавалась только внутри рода. Выходя замуж за члена другой семьи девушка не могла полностью передать её своим детям. И через поколения мания и вовсе могла исчезнуть, а это значит неминуемый голод. Тогда-то старейшины и решились на кровные браки. Мараде предстояло вступить в такой, женихом был ее кузен, не слишком приятный человек, как упоминала в своем дневнике мать Мины. Она была личной горничной девушки и следовала за ней неотступно. И тут подвернулся шанс сбежать. Ей удалось убедить отца отпустить ее сопровождать заболевшую женщину. С собой она взяла сборы трав для лечения лихорадки, но все выбросила по дороге, а по прибытии в поместье заявила, что те не помогли, чем подписала матери Рикса приговор. Она сгорела за несколько дней, хоть местные лекари и пытались ее вылечить. Марада возвращаться домой не планировала, а чтобы отец не потребовал ее назад, ей надо было стать женой имперца и вдовец как нельзя больше подходил на эту роль. Особенно если он будет убит горем не только от потери жены, но и единственного сына. Ей удалось убедить всех, кто был в доме, что ребенок тайком проник в спальню матери и подхватил лихорадку. Мальчика держали взаперти под присмотром матери Мины. Ей же поручили избавиться от него, чего она не смогла сделать, так как сама готовилась стать матерью и просто не могла лишить жизни другого ребёнка.

Кроме этого, все остальное прошло по плану Марады, как надо. Убитый горем вдовец, что сидел сейчас напротив меня и сжимал в руках браслет своего сына нашел утешение в новой любви. А ее отец, узнав, что дочь более не доступна для него вернулся домой, но с обещанием вернуться за внучкой.

Его то он и сдержал спустя девятнадцать лет.

Айна же не готова была платить за чужие грехи и нашла не менее удачный выход из положения. Найти брата, соблазнить и заиметь от этой связи ребенка. Благо дедуля помог с травками, способствующим зачатию. Ее мать хоть и не вступила в брак с кровным родственником, каким-то чудом смогла передать дочери часть родовой магии, но чтобы эти крохи передались дальше, ребенок должен появиться от близкородственной связи. Вот тут и пригодился Рикс. А обвинив его в изнасиловании и отправив в тюрьму, Айна обезопасит себя от разоблачения. И избавится от еще одного наследника.

— Почему ты мне не рассказала? — За рассказ Мины он посерел лицом, взгляд стал тяжелым, как и аура, окутавшая его.

— А вы бы поверили⁈ — Резонно ответила девушка. — У меня не было доказательств, кроме моих слов. Даже дневник матери я не могла вам показать.

Девушка судорожно сжимала пальцами белый передник, губы дрожали, а на ресницах застыли прозрачные капли.

Она была на грани. Еще немного, и она сорвётся в истерику.

— Дэмн, стоит отпустить девушку. — Горничная тихо всхлипнула. — Мы итак много узнали. Показания Мины помогут вашему сыну. А вот дочери…

— После всего, что я узнал, у меня нет дочери.

С одной стороны понять его можно, но так легко отказаться от ребенка… Сейчас в нем говорят эмоции и боль, посмотрим, что он будет думать завтра.

Особняк я покинула на закате.

Дэмн любезно предлагал остаться и переночевать. Тем более погода за стенами дома окончательно испортилась. Завывала вьюга, мороз голодным зверем накидывался на припозднившихся прохожих гоня их в теплое нутро домов. Стоило мне высунуть нос за порог, желание принять предложение едва не заставило меня повернуть назад. Но у меня было одно дело которое я хотела сделать до отъезда. А именно — посетить местный Храм и посмотреть на руны. Явно Даэль ради этого сюда приехал, и не зря же встречался с Жрецом.