— Ты кто? — ошеломлённо прошептал стрелочник, во все глаза разглядывая невиданное зрелище. — Чур меня, чур!

Я его прекрасно понимал. Зрелище было действительно странным для этого времени. Но другого выхода не было, а потому пришлось действовать именно так.

— Не волнуйтесь, Кондрат Петрович, — произнёс я. — Мы же сказали, что мы свои и с нашей стороны вам опасность не угрожает. А то, что вы видите перед собой, это просто летающий механизм.

— Но как ты говоришь со мной? Я сошёл с ума?

— Нет, Кондрат Петрович. С вами всё нормально. Это экспериментальный самолёт вертикального взлёта и посадки. И в нём стоит динамик, как в рации или том же репродукторе. Только более мощный. Понимаете, о чём я говорю?

— С трудом. Мне эти, — тут он сплюнул кровь и покосился на скорченного, — по голове знатно надавали. Болит и кружится. Тяжко мне…

— Но мой голос-то вы узнаёте? Я — «Малыш», а до этого с вами «Серж» общался.

— Не знаю. Может и узнаю. А может — нет. Что вы хотите от меня?

— Дядька Кондрат, вас надо эвакуировать, — сказал Сергей. — Сейчас к вашей будке немецкие солдаты прибудут. Вам нужно немедленно скрыться.

Тот потёр лицо и согласно кивнул.

— Да — скрыться… надо… В город опасно. На квартире, наверняка, тоже эти…

— Вы правильно всё понимаете, Кондрат Петрович, — вступил в разговор я. — Поэтому у вас вариант один — присоединиться к нашему отряду.

— Держи. Он на месте, — негромко произнесла Анна, передала мне пульт от «бэшки», а сама перехватила у меня управление «Соткой-А», которой до будки лететь оставалось совсем немного.

А между тем стрелочник, покрутив головой и, посмотрев в небо, произнёс:

— Что, ты говоришь, у вас за отряд?

— Тот, который этими самолётиками громит врага, — ответил я и вздохнул: — Вы опять за своё? Опять будите комедию ломать? Вы понимаете, что с минуты на минуту тут будут…

Договорить я не успел, потому что Галина Ивановна крикнула:

— Дочка, немцы едут. Грузовик и мотоцикл.

— Вижу, мама, — сказала та и посмотрела на меня в ожидании приказа.

— Работай, — кивнул я и обратился к подпольщику. — Немцы уже почти тут. Сейчас Аня — дочь Галины Ивановны начнёт их бомбить. Так что быстро они до вас не доберутся. Но боезапаса у нас не так много, а потому нам надо действовать быстро и разумно.

— Гм, — хмыкнул стрелочник явно не довольно. — Говорите, что Анютка, дескать, летает на таких самолётах? Вы сами-то в это верите⁈

— Летает, дядька Кондрат. И громит немчуру и в хвост и в гриву, — произнёс Сергей.

А у меня в этот момент родилась замечательная идея, и я обратился к Галине Ивановне:

— Поговорите, пожалуйста, с ним вы. Он же вас прекрасно знает и послушает!

Женщина тут же подбежала к микрофону и заговорила:

— Кондрат Петрович, это я, Галя.

— Галя⁈ — недоверчиво произнёс тот.

— Да! Да — это я. Помните, мы с вами по рации общались и вам фотографию мою «Серж» показывал…

— Так это, да, помню… — буркнул стрелочник.

— Вот и хорошо. И сейчас я с вами тоже говорю. Вы же меня узнали⁈

— Да-да, конечно… Как ты? Как дети? Живы?

— Всё хорошо, — закивала та и, посмотрев в монитор на изображение дрона, который начинал атаковать приближающийся немецкий военный транспорт, быстро заговорила: — Дядька Кондрат, времени действительно нет. Вам надо срочно оттуда уходить.

— Куда?

— К нам! Вам надо спасаться!

И в этот момент вдалеке сверкнула, а через пару секунд прозвучал взрыв.

Подпольщик посмотрел в сторону вспышки, закрыл на мгновение глаза, а потом махнул рукой.

— Хорошо… Раз уж и ты говоришь, то конечно… надо идти… Только куды? В лес? Вы где? В лесу?

— Да, — произнесла та. — Но сейчас тебе товарищ лейтенант всё более подробно расскажет и подскажет, как надо поступить, чтобы спастись.

Я не стал акцентировать на том, что я вовсе не лейтенант, а пододвинул к себе микрофон и произнёс:

— Вы правы, дядька Кондрат — мы действительно находимся в лесу. Но попасть к нам не так просто. Поэтому мы вас перевезём к нам.

— На чём? На автомобиле? — замотал головой тот и наконец, заметил дымящиеся легковушки у старых складов. — Так они это…

— И вы опять правы. Те машины для перемещения больше не пригодны. Поэтому мы вас будем эвакуировать по воздуху.

С этими словами я нажал на стикер и октокоптер пошёл к земле.

Чтобы подпольщик не испугался, я приземлил дрон в десяти метрах от него.

Но всё равно, зрелище спускающегося с неба невиданного аппарата, да ещё и с мотающейся под ним люлькой, произвело сильнейшее впечатление на стрелочника.

Тот аж перекрестился.

— Все объекты уничтожены, — доложила Анна. — Осталось два сброса.

— Пусть «ашка» тогда висит, а ты отведи «Алого» на перезарядку, — дал указания я девушке и, решив воспользоваться первым ошеломлением подпольщика, тут же произнёс: — Всё, времени нет! Немедленно забирайтесь в него!

Стрелочник перевёл взгляд с тяжёлого дрона на «Семицветик» и спросил:

— А он что, сможет и меня того…

— Сможет. Вы же видите, что он большой. И эта импровизированная кабина у него висит неспроста. Считайте, что это пассажирский самолёт.

— Уж больно непривычный он какой-то. А он точно — того?..

Что — того, я так и не понял. Но без зазрения совести подтвердил:

— Точно!

Подпольщик постоял пару секунд в нерешительности, а потом вновь махнул рукой и сказав:

— Раз уж и Галя там с детьми, то и ладно. — После чего подошёл ближе к беспилотнику, прищурился от ветра, что создавали винты, и вновь перекрестившись, залез в люльку.

— Готово, — облегчённо прошептал Кудрявцев.

— Не сдрейфил, — поддержал его Лазутин.

— Молодец, Кондрат Петрович, — громко крикнула Галина Ивановна, явно стараясь поддержать человека, который в своё время спас её и её детей от угона в Германию.

— Взлетаем, — сказал я через динамик «Семицветика», а потом у меня возникла идея и я её тут же озвучил: — Кондрат Петрович, есть просьба.

— Что случилось? — тот открыл глаза, которые до этого закрыл, вероятно, чтобы не видеть что будет происходить.

— Возьмите, пожалуйста, этот самолётик в руки и держите его во время полёта. Не волнуйтесь, у него пропеллеры работать не будут.

— Э-э, хорошо, — сказал тот.

Я подвёл «Семицветик» к нему. И, опустив его на расстоянии пятидесяти сантиметров, не долетая до колен эвакуируемого, отключил винты.

Дрон упал в руки дядьки Кондрата.

— Не бойтесь, он не кусается, — произнесла из-за спины Галина Ивановна.

— Угу, — буркнул стрелочник и вновь опустив голову закрыл глаза.

— Это ты зачем так сделал? — негромко поинтересовался у меня Сергей.

— Так всё равно на базу летим. Почему бы не захватить, чтобы время на возвращение не тратить, — пояснил я и начал аккуратно поднимать октокоптер вместе с пассажиром в небо.

Как мы все и надеялись, полёт прошёл без проблем. Боялся ли стрелочник, когда был в воздухе? Думаю, что да — боялся. Он старался не подавать виду, и просто сидел с закрытыми глазами, опустив голову вниз, но при этом он вцепился в бедного «Семицветика» так, что, я опасался, он его сломает. Всё это я видел через камеру дрона, которую не выключил. Как не выключил и связь, которая могла понадобиться в случае чрезвычайной ситуации.

Но, к счастью, ничего подобного не случилось, и через десять минут октокоптер завис рядом с дверью в бункер.

Сергей, Лазутин и Галина Ивановна сразу же бросились к подпольщику и стали помогать ему выбраться. Это было кстати, потому что чувствовал себя подпольщик плохо. И не столько из-за полёта, сколько из побоев и пережитого стресса. Он был далеко не мальчиком и такие душевные и физические мучения, конечно же, давались ему тяжело. Но всё же он нашёл в себе силы и, когда выбрался, пошёл на своих ногах.

Его повели внутрь убежища, а мы с Анной занялись перегоном дронов. К тому времени, когда мы вернули все единицы на базу и аккумуляторы поставили на зарядку, Галина Ивановна уже обработала синяки и ссадины на лице и теле подпольщика, помогла тому умыться и привести себя в порядок.

— Пусть живет, где и я. Места там много, — произнёс Лазутин, когда мы, собравшись вокруг с интересом нас изучающего Самсонова, решили, что ему нужно отдыхать.

Но подпольщик оказался другого мнения. Он встал, вновь обвёл нас всем уставшим, но не сломленным взглядом и, поклонившись в ноги, поблагодарил за спасение.

Всем нам было это хотя и приятно, но очень неловко. Ну да, мы его спасли. Но на нашем месте так поступил бы каждый, кто не лишён чувства долга и сострадания к ближнему.

Что бы хоть как-то заполнить неловкую паузу я произнёс дежурное:

— Да не за что. — Потом, понимая, что и это звучит не очень подходяще, предложил: — Вы, наверное, устали, пойдёмте, мы покажем вам место, где вы сможете поспать.

Но, уже бывший стрелочник, вновь проявил упорство.

— Дорогие товарищи, я старый человек и, конечно же очень устал и хочу отдыхать. И хотя меня клонит в сон, я знаю, что не смогу заснуть, пока вы не скажете, где мы находимся? Что это за место? И кто вы такие?

Я хмыкнул. Вопросы были ожидаемые, но всё вываливать сразу на неподготовленную почву всё я посчитал чрезмерным любопытством со стороны вновь прибывшего, а потому ответил коротко:

— Мы в лесу. В бункере. Мы бойцы Красной армии и партизаны.

Тут усмехнулся.

— Я понимаю, что вы не гражданские и воюете. Но откеда вы такие взялись? — спросил он вздохнув. — Я понимаю, что мы на военном объекте, и мне многое знать не положено. Но, — он кивнул в сторону микроволновки. — А это что за чудо? А это, — кивок в сторону холодильника, затем кофемолки. — И самолёты эти ваши… они, знаете ли, того самого…

— Чего «того»?

— То, что нет у нас таких, — почесал он бороду, а затем выпалил: — Скажите честно, вы люди с другой планеты?

Кудрявцев аж прыснул.

А я стал раздумывать: имеет ли смысл ему рассказать правду или развить его версию.

«Ну и пусть думает, что мы пришельцы. Если вдруг каким-то образом эта инфа попадёт к немцам, так и ещё лучше. Фильм „День независимости“ у нас в фильмотеки есть. Можно будет придумать интереснейшую легенду на его основе. Сделать фотографии, организовать утечку этих данных и свести Абвер с ума, дополнив всё это безумие каким-нибудь трижды подлинным письмом. Типа: „Мы, галактическая лига разумных существ, во благо мира, процветания и добра готовы оказать военную и техническую поддержку СССР в его праведной войне с фашистской Германией и её приспешниками. И подпись: Император галактики и её окрестностей“. Конечно, подобный фарс будет именно фарсом. Но это будет заметно только с нашей стороны. А те, кто увидят по другую сторону, будут просто в офигении. Да по-другому и быть не может, ведь сверхподлинные фотографии пришельцев, терминаторов и хищника вместе с „нечто“ не оставят равнодушными никого. А это нам и на руку. Пусть думают. Пусть боятся. Пусть смотрят в небо и ждут, пока инопланетяне нанесут свой коварный удар. И что интересно, ведь ожидания будут их не напрасны, по тому, что они — в смысле мы — обязательно нанесём этот самый удар. Причём — не один. Тем более, что НЛО у нас уже есть».

Но озвучить свой коварный замысел я не успел. Меня опередил Кудрявцев, который произнёс:

— Это секретная информация, откуда у нас эти вещи. И так как допуска вы не имеете, то впредь прошу вас этот вопрос не поднимать. Договорились?

Тот согласно кивнул, вновь неспешно посмотрел по сторонам, лицо его на секунду словно бы застыло, он явно задумался над чем-то, а потом спросил:

— А можно, перед тем как поклянусь, что не буду совать нос в ваше дело, один вопрос задам?

— Спрашивайте, — разрешил Сергей.

Самсонов поочерёдно посмотрел на меня, на Ванечку, на Галину Ивановну, на Сергея, на Лазутина и даже на Шарика и Принцессу, которые, по своей привычке разлеглись в коридоре и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

— Скажите, а как там в будущем? Как в 2025-м?

На кухне сразу же установилась полная тишина. Только гул холодильников и морозильной камеры говорил о том, что время не остановилось — застыв на месте, а продолжает свой бег.

В конце концов, отойдя от крайнего удивления и даже шока, я решил прояснить ситуацию, и спросил:

— А позвольте осведомиться, с чего вы сделали такой вывод?

Самсонов насупился и ответил вопросом на вопрос:

— Так я угадал или нет?

— Вначале ответьте вы, — продолжил я стоять на своём.

— А если отвечу, вы мне расскажите всю правду?

— Гм, шантаж? — Сергей удивлённо поднял бровь.

— Товарищ Кондрат Петрович, — решил влезть в разговор, стоявший возле дверей Лазутин. — Товарищи, которые вас окружают… они… они же вас спасли… Причём — не единожды! Вы, наверное, не знаете, но «Центр» считал вас врагом. И я, прибыв в Согравск для сбора сведений, хотел вас, извините, ликвидировать. И если бы не товарищи, то вы бы уже давно были не с нами!

Услышав эти слова, бывший стрелочник аж побелел. Кровь у него отлила от разбитого лица, и он заревел:

— Что? Я предатель⁈ Да как они посмели даже помыслить об этом⁈

— А почему бы и нет? — хмыкнул Кудрявцев. — Всё подполье арестовано, а вы на свободе и у вас проблем нет. Мне кажется, в «Центре» сделали вполне ожидаемые вывод. Вы разве так не считаете? Вы бы подумали по-другому?

Тот задумался, почесал бороду, а потом вздохнул:

— Не знаю, наверное, тоже что-то в этом смысле бы подумал. Но, — он стукнул себя кулаком в грудь, — я не предатель. Просто так совпало!

— Мы всё это прекрасно знаем, товарищ Самсонов, — вновь взял слово Лазутин. — И обвинения с вас уже давно сняты. Более того, «Центр» выразил вам благодарность за вашу работу и вам её должны были передать. Но не успели! — При этих словах лицо подпольщика немного разгладилось. Лазутин продолжал: — Однако, сейчас речь идёт о другом. Мы говорим о чувстве благодарности, которые вы по идее должны испытывать к товарищам, что вас вытащили из западни. И о вашей благоразумности. Да-да, я говорю именно о разуме. Неужели вы не понимаете, что вы сейчас находитесь на самом сверхсекретном объекте, который только возможен⁈ Не понимаете?

— Понимаю!

— Ну, тогда и не нужно тут условия ставить! Вы не на привозе! — неожиданно повысил голос бывший учитель, а затем смягчился: — Товарищ Самсонов, товарищи которые с вами разговаривают младше вас по возрасту, но гораздо старше вас по званию. И именно они ставят условия, ведь они отвечают за этот объект. И раз так, то, думаю, вы понимаете, что им виднее что говорить, что спрашивать и какие выводы делать! Им виднее — понимаете? Просто запомните это, и тогда вы станете частью нашего дружного отряда.

То, что Лазутин взял на себя ответственность без спроса, мне, как и Сергею не очень понравилось. Но, с другой стороны, с дядькой Кондратом они были намного старше нас и, очевидно, услышать отповедь от человека немолодого было для него не так обидно. К тому же мы уже знали, что бывший стрелочник человек далеко не глупый, а потому сообразит, что секретность, да ещё и во время войны, это не просто слова.

И моё предположение почти сразу подтвердилось.

Самсонов решил ничего не скрывать и признался, как в его голову пришла мысль, что мы из будущего.

— На двери висят цифры столбиками. Я понял, что это календарь. Тама не только месяцы, но и цифры — 2025. Я вначале не поверил и подумал, что это просто кто-то в шутку сделал, но когда увидел все эти штуки, и сопоставил с тем, что видел раньше — маленькая рация, маленький самолётик мигающий, а потом и большой с восьмью пропеллерами, что меня вёз, то начал понимать, что что-то тут не так. Вначале сделал вывод, что из-за границы все эти премудрости. Но потом понял, что за границей этого тоже нет. Потому что Гитлер всю Европу захватил, и если бы у них это было, оно было бы у немецкой армии. А у них ничего похожего нет. Тогда я сделал другой вывод, но сам в него не поверил. Уж больно сказочный он показался.

— Что за вывод? — спросил Кудрявцев.

— Подумал, что, наверное, это всё из будущего нам поставили раз цифры на календаре 2025. Но сидел и молчал — думал, позже ещё что-нибудь увижу, и уж тогда будет подтверждение. А вот сейчас, когда уж заговорили, и вы потребовали, чтобы я не сувал свой нос, всё же решил выяснить так ли это или нет. Тем более, что ещё есть два доказательства.

— Это какие?

— Вон доска на шкафчике стоит. Наверное, для нарезки, раз это кухня. На ней написано 2025. И маленькие штучки прилеплены вот на эту гудящую штуку. — С этими словами подпольщик показал на магнитики, что висели на двери холодильника. — Вона их сколько висит. И там одна бумажка, тоже вроде бы как календарик с числами.

Я с удивлением подошёл к холодильнику и действительно заметил эти самые магниты. Дурацкая привычка, которой страдает большинство населения земли в будущем, сыграла с нами злую шутку и приблизила к провалу.

Конечно же, прямыми доказательствами эти календари и всякие там доски для нарезки продуктов, не были. И при желании можно было бы придумать пару других отмазок, даже самых примитивных, заявив, например, что это ключ шифр для расшифровки шифрограмм и висит он везде, для того чтобы не забыть и не потерять. Разумеется, туповатое было бы оправдание, но по большому счёту — какая разница? Обещали ответить на вопрос? Ответили! Мы не из будущего и это код! Всё! Вопрос закрыт!

Но подумав, я пришёл к выводу, что для дела, лучше будет перед тем как что-либо рассказывать или не рассказывать, кое-что прояснить.

— Хорошо, Кондрат Петрович. Вы получите ответ на свой вопрос, как мы и обещали. Но всё же вначале нам хотелось бы получить ещё один ответ от вас: скажите, как вы видите своё будущее?