Пока я ждал подмогу в виде дронов, которые вела Анна, наблюдал, как быстро были сброшены маски. Вначале пришедшие были просто незнакомцами, затем представились членами партизанского отряда, потом попытались облачиться в шкуру соратников, а теперь, открыв своё истинное лицо, просто начали избивать подпольщика, требуя назвать место дислокации нашего отряда.

Я смотрел на это и скрепя зубами понимал, что не в силах прямо сейчас ничего сделать. У «Семицветика» на подвесе была мина, которую я прикрепил перед взлётом на всякий случай. Но проблема заключалась в том, что воспользоваться я ей попросту не мог. И причин тому было хоть отбавляй. Но главные из них — это невозможность уберечь нашего человека от ранений или даже смерти при взрыве, и осложнения, которые могли бы последовать после этого самого взрыва. Нельзя было забывать, что две машины с группами захвата у складов спрятались не просто так. В тот момент, когда они увидят, что происходит у будки, они без сомнения выдвинуться вперёд и скорее всего не понимая, обстановку и, не видя противника, откроют огонь по всему подозрительному. Поэтому без находящихся в небе хотя бы нескольких беспилотников, действовать было нельзя, ибо всё могло бы закончиться для подпольщика очень печально. Ведь если бы даже взорванная мина сумела бы избирательно поразить двух непрошенных гостей, от дальнейшего развития событий, а именно — пришедших им на помощь немцев, стрелочнику было бы несдобровать. Тоже самое касалось и любой попытки напугать противника голосом. С помощью колонок, что были на беспилотнике, у нас имелась такая возможность. И очень вероятно, начни я говорить что-то в микрофон то пришлые, скорее всего бы испугались. Но вот только они бы сразу вызвали группу захвата на помощь и в этом случае мы бы Самсонову уже точно ничем не смогли бы помочь. А потому я вынужден был смотреть в монитор, одновременно с этим подводя дроны к будущему поля боя.

Вскоре длинный перестал бить лежащего на полу подпольщика, который уже находился без сознания, вышел из будки, достал фонарь и трижды просигналил им в сторону складов.

Машины тут же завелись и поехали к будке.

К этому времени три беспилотника — «Алый» и два гарпуноносца, уже были на месте.

— Коля, боеприпасы на «сотки» установлены, можно взлетать, — доложил Кудрявцев.

Аня повернулась ко мне и спросила:

— Октокоптеры подводить?

— Нет, — сказал я. — Бери управление «Алым» и атакуй машину, что от нас справа. А я займусь пока другим делом.

— Делаю! — тут же отрапортовала «Краса», схватила пульт, надела очки, и я увидел, как дрон под её управлением ринулся наперерез легковушке.

Я посчитал, что для успеха операции нам ни в коем случае нельзя допускать до будки группу захвата и потому решил атаковать машины сразу же, как только представилась эта возможность. Ведь если эти группы захвата доберутся до стрелочника, и сообразят, что мы собираемся освободить его, то будут им прикрываться как живым щитом и тогда нам проводить операцию по спасению будет крайне сложно.

Следовательно, приближающихся на машинах немцев нужно уничтожать первыми, — и, выйдя на автомобиль, что ехал слева, скинул на него одну единственную мину, которая имелась у «Семицветика».

«Бабах!» — раздался взрыв.

Я рассчитал траекторию верно, и мина попала точно на лобовое стекло.

И тут же чувствительный микрофон дрона уловил ещё два взрыва, произошедших почти одновременно.

«Бабах! 'Бабах!»

— Как у тебя, Аня? — крикнул я и, отбросив пульт с «Семицветиком» схватил пульт от одного из гарпуноносцев.

— Цель уничтожена, — произнесла оператор холодным тоном и быстро добавила: — Из машины никто не вышел.

— Отлично, атакуй мою. Там вроде бы кто-то шевелится, — произнёс я.

Сам же рванул на гарпуноносце к будке.

А там два гада уже, испуганно выбежав из двери, крутили головами по сторонам при этом сгорбившись и втянув головы в плечи.

«Боятся сволочи», — понял я и сходу засадил две стрелы в грудь того кто был ниже.

От полученных ранений тот тут же упал и скрючился, а я уже выстрелил ещё раз. А затем сразу же ещё.

Гарпуны с лёгкостью вышли из метателя, и рванули к цели. Однако длинный, хоть и был длинным, в быстро меняющейся обстановке сориентировался молниеносно. Он мгновенно рухнул на землю, следующим движением сделал кувырок назад и, взмахом руки захлопнул дверь. В которую тут же вошёл один из гарпунов.

— Вот же хитрый гад, — поморщился я от досады.

Вдалеке раздались два очередных взрыва, которые оповестили, что Аня добралась до подбитого мной автомобиля.

— Сделано, — произнесла девушка и добавила: — Контролирую обстановку. Пока никто в сторону будки не направляется, — она повернулась ко мне и вздохнула: — Но это же ненадолго. Взрывы наверняка услышали в городе и сюда обязательно в самое ближайшее время наведаются, чтобы проверить и узнать, что тут происходит.

— Разумеется. Надо спешить. Бери управление вторым гарпуноносцем, а вы, — тут я обратился к Галине Ивановне, Кудрявцеву и Лазутину, — следите за обстановкой на мониторах.

Сам же подлетел со стороны окна и, заглянув в него, стал искать цель.

Но хитрая тварь так просто сдаваться не собиралась. Длинный залез под стол, что стоял возле окна, и закрылся телом еле живого Самсонова.

— Вот же собака страшная, — прошептал я.

— Это он Кондрата не иначе в заложники взял, — вздохнул Сергей.

— По ходу дела, так и есть…

— Что будем делать?

Я задумался, а потом сказал:

— Вообще-то мы с нелюдями, берущими людей в заложники никаких переговоров не ведём — это закон. И нарушать его мы, естественно, не будем.

— Тогда как? Ведь дорога каждая секунда — туда вот-вот прибудет патруль.

— Понимаю, а потому начинаем действовать вот как…

И я в несколько предложений озвучил план, после чего мы начали действовать.

Сергей с Лазутиным сразу же рванули к «Сотке-Б», чтобы снять мины и прикрепить люльку, я забрал управление гарпуноносцем с полным боекомплектом у Анны, а она переключилось на «Семицветика».

Наши дроны опустились ближе к будке и заняли свои позиции.

Вероятно, услышав шум двигателей, немецкий агент закричал:

— Немедленно убирайтесь, иначе я убью Самсонова.

Галина Ивановна нервно выдохнула и прошептала:

— Гады…

— Спокойно, — произнёс я ей, и спросил у Анны. — Готова?

— Да, — ответила та.

Я прицелился и дал сигнал:

— Работаем, — нажал на спуск выстрела, после чего сразу же рванул дрон вперёд.

Две стрелы ушли точно в лампочку предварительно разбив стекло.

Одновременно с этим Анна врубила на всю очередную забойную металлическую музыку. На этот раз это была Arch enemy — The eagle flies alone, которая в темноте коморки звучала особенно эффектно.

https://rutube.ru/video/a9ef6dfda9905e926be008620c524333/?r=wd&t=60 «Arch enemy» — The eagle flies alone

— А-а! А-а! Изыди! — закричал явно обезумевший от происходящего абверовец в одно мгновение, оказавшись в полной темноте. — Спасите!

Но страдал он от музыки светлого будущего не долго. Мой дрон влетел в окно будки практически сразу же вслед за стрелами. Оказавшись внутри я опустил его к полу и с разворота всадил три металлических стержня в обезумевшие глаза и открытый рот преступника.

Тот мгновенно затих, а я, осмотрев дело рук своих, и, содрогнувшись, вывел беспилотник на улицу. Живых противников в будке не было. Ровно как не было их и в округе. Две дымящиеся машины и лежащие рядом с ними неподвижные тела групп захвата говорили именно об этом.

— Люлька прикреплена, — доложил Сергей и спросил: — Он сможет в неё залезть или они его очень сильно избили? Он жив вообще?

— Судя по всему — жив. Но сейчас узнаем точно, — вздохнул я, забрал у Анны пульт управления «Семицветиком», а ей сказал: — Бери под контроль «бэшку» с люлькой и лети к будке. Как подлетишь, пульт мне передашь, а сама подводи «ашку». Как и её подведёшь, возвращай «Алого» на перезарядку.

— Хорошо, — кивнула та, и немного замялась…

— Что?

— А если Эдуард Петрович не сможет сам залезть? Что нам тогда делать? — спросила девушка, уже начав поднимать октокоптер в воздух.

Я взял управление «Соткой-А», на которой находился полный комплект боезапаса и, направив дрон к железной дороге, задумался.

«И действительно, проблема была серьёзной. Как поместить человека в люльку, если он без сознания? Захватить за руку или за ногу вторым дроном и закинуть? Если „ашка“ сумеет поднять вес, то теоретически — возможно. Однако это только теоретически. Механизмы захватов, они ведь при проектировании не учитывали обхват довольно хрупкой человеческой плоти — кожи, мышц, сухожилий, костей. Поломает и порвёт всё так, что потом лечить замучаешься. Я уж не говорю о болевом шоке, который при столь неприятном для организма воздействии может просто убить старика. Да и не только старика, но и вообще любого человека — переломы — это дело серьёзное и крайне болезненное».

— Давайте я туда полечу. Пока Аня «Сотку-Б» далеко не увела, пусть возвращает. Я быстренько сейчас соберусь, и она меня туда докинет, — высказал предложение Сергей.

— Как соберёшься? — спросила Галина Ивановна.

— Обычно, как же ещё, — улыбнулся тот. — Бронежилет надену, каску, гранат возьму, «калаш», рожков побольше и в бой…

— Это опасно! Туда же сейчас немцы нагрянут!

— Так если быстро всё сделаем, то всё получится, — произнёс Кудрявцев и стал набрасывать план, словно бы собирался не в бой, а на пикник. — Я прилетаю туда на «бэшке», гружу Кондрата, вы его перевозите, а сам я жду вас и отстреливаюсь, под прикрытием «Алого», которым будет управлять Анюта. — Он повернулся к девушке и улыбнулся: — Ну что, прикроешь товарища?

— Да, — слегка растерянно сказала та и тут же заметила. — Но ведь немцев, может прибыть очень много.

— Так у тебя же под рукой загруженная «ашка» ещё будет, — напомнил он. — Там зарядов столько, что пару взводов можно укокошить.

— Это да, но если они с разных сторон начнут к тебе подбираться, то я же не успею, — запаниковала она.

— Успеешь! Я в тебя верю…

— Нет! Не надо! А вдруг я не успею⁈ — девушка буквально впала в истерику.

Я решил закончить этот спор.

— Конечно, не успеет она, — сказал я, в первую очередь обращаясь к Сергею. — Поэтому в твой план давай внесём коррективы. — Вначале сделаем как ты и предложил: ты вооружаешься, и мы тебя туда перебрасываем. Далее всё также действуем по твоему плану — ты прилетаешь туда, погружаешь в люльку Кондрата, и мы везём его на базу. А вот далее в твоём плане происходит изменение. И знаешь какое? Нет? Тогда слушай и запоминай! После отправки подпольщика, ты не дожидаешься там немчуру чтобы вести с ними неравный бой! А хватаешь ноги в руки и через лесопосадку бежишь в лес! Там выходишь на ту тропу, по которой мы на байках гоняли, и по ней бежишь не останавливаясь. Те места ты более-менее знаешь, так что не заблудишься. А если заблудишься, то мы на связи будем и твой маршрут подкорректируем.

— Эх, долго бежать придётся, — вздохнул Кудрявцев.

— Лучше уж бежать, чем отстреливаться от взвода пехотинцев или сколько туда немчуры-то сейчас подвалит, — парировал я и добавил: — Тем более на самом деле бежать тебе не так уж и много придётся. Там несколько не плохих полян есть по пути. Мы как Кондрата сюда перевезём, сразу же тебя перехватим.

— А! Это другое дело! Отлично! Тогда я в арсенал, — казалось бы даже обрадовался разведчик.

— Так я возвращаю «Сотку-Б» на базу? — уточнила Анна.

— Возвращай! И жди меня! — тут же произнес Сергей. — Я быстро соберусь!

Но тут Галина Ивановна неожиданно воскликнула, показывая на монитор, куда транслировалось изображение с «Семицветика».

— Смотрите, там кто-то шевелиться!

Мы перевели взгляды и увидели, что чья-то ладонь легла на стол.

— Немец⁈ — сразу же предположил Лазутин.

— Не может быть, — покачал головой Кудрявцев. — Колька из его тупой башки ёжика сделал. При таких ранениях не выживают.

— А может, оклемался первый, который не высокий?

— Вряд ли… я ему тоже нормально зарядил, — сказал я. Чуть отлетел дроном и нашёл в объектив лежащее у двери тело. — Вот! Готовчик.

— Значит это Кондрат Петрович! Живой! — очень обрадовалась Галина Ивановна.

И действительно, не прошло и пяти секунд, как из-за стола показалась вначале вторая рука, потом голова, а потом и торс поднявшегося на ноги подпольщика.

— Теперь будет долго жить, — негромко произнёс, явно обрадовавшись доброй вести Лазутин.

Мне сразу же вспомнился момент, когда он, посчитав, что стрелочник продался немцам, решил его самолично ликвидировать. Но напоминать об этом, конечно же, не стал, а обратился к Анне.

— Сколько тебе ещё лететь до будки?

— Пять-шесть минут, — ответила она.

— Значит, не будем терять время, а начнём общение, — сказал я и, убавив громкость на колонки «Семицветика», произнёс: — Кондрат Петрович, здравствуйте. Не волнуйтесь, это свои.

Тот от неожиданности вздрогнул, потом протёр рукавом залитое кровью лицо и негромко спросил:

— Что, опять свои?

Я понял, что неправильно начал и произнёс:

— Это «Малыш», — после чего покосился на Кудрявцева добавил: — А рядом со мной находится «Серж».

— Не знаю я таких, — прокряхтел стрелочник.

Кудрявцев пододвинулся к микрофону и сказал:

— Знаешь, дядька Кондрат. Мы с тобой часто чай пили, да душевные разговоры разговаривали. В том числе и про эшелон, и про аэродром и много ещё про чего.

— Плохо помню… — вздохнул он, и вероятно обнаружив ногой лежащее тело, произнёс: — А это кто?

— Кондрат Петрович, — произнёс я. — Это немецкие агенты — провокаторы. Они вышли на вас и хотели арестовать. Мы предотвратили их попытку. Вы меня понимаете?

— Ага, — прохрипел тот и закашлялся. — Всё понимаю, — вновь вытер лицо. — Они, значит — провокаторы, а вы, значит — нет?

— Мы — нет! — вновь вступил я в разговор. — Мы свои.

— Те, что до вас пришли, тоже говорили что-то про то, что они свои и что не за немцев. А теперь вот вижу — один лежит, да больше вопросов не задаёт.

— Так не живой он, вот и помалкивает.

— Зато ты разговорчивый больно. Только не пойму я — чего вы все ко мне прицепились? Я простой стрелочник. И исправно свою работу выполняю, — вновь решил нести легенду старик.

— Знаем мы твою работу — хорошо выполняешь. Мы благодаря тебе и эшелон разнесли с боеприпасами и топливом разжились, — напомнил Сергей.

— Ничего не знаю, ничего не ведаю, — пошатываясь и держась за стол, пробубнил старик. — Я сам по себе, а вы все сами по себе.

— Три минуты до подлёта, — сообщила Анна.

Кудрявцев произнёс:

— Дядька Кондрат, хорош уже нам это всё нести… Неужели ты мой голос не признал?

— Может признал, а может и нет.

— Ну так признавай быстрее — времени нет. Немцы уже сюда направляются с города. Поэтому прекрати уже упираться и скажи, что ты меня вспомнил и понял, что мы свои. Или ты мне не веришь?

— Веришь, не веришь… Я уж не знаю кому верить… — сказал он и устало проскрежетал: — Ходят тут всякие… И не поймёшь кто свой, а кто чужой…

— Я свой! Мы свои! И ты это понимаешь! Ведь так?

— Не знаю. Ничего не помню…

— А я тебе напомню, коль память у тебя отшибло. Ты — подпольщик. И когда подполье разгромили, тебе удалось избежать ареста. Ты остался работать на железной дороге. И в один из дней я пришёл к тебе в форме немецкого солдата. В тот день при мне была маленькая рация. Мы познакомились, и ты нам начал помогать с информацией. Мы же с тобой не раз общались, и в том числе и по твоим сведениям мы немца удачно громили. Так чего ж ты, дядька Кондрат, думаешь, что я не свой? — повысив тон возмутился Кудрявцев.

— А я и не думаю про это… Я вот думаю, что тебя не вижу. Ты где? — резонно заметил старик и выглянул в разбитое окно. Посмотрел по сторонам и, согнувшись, закашлялся: — Ни зги не видно. И тебя не видно.

— Минута и я на месте, — сообщила Анна.

Сергей на неё посмотрел и сказал в микрофон:

— Так ты выйди за дверь и увидишь всё. Что ты в стол то вцепился?

Все мы понимали, почему именно подпольщик держится за стол. Он был избит, напуган и ему было плохо. Но сейчас было важно, чтобы он собрал все силы и сделал, так как надо, потому что в данный момент помочь себе мог лишь он сам.

Тот постоял несколько секунд и прошептал:

— За дверь говоришь⁈ — А потом неожиданно сжал ладони в кулак и рыкнул: — Ну и хрен с вами — выйду. Мне терять нечего! — Он подошёл к двери и распахнул её. — Ну, где вы тут⁈ А-ну, выходи по одному. Всех зашибу!

Но, разумеется, нас он не увидел. А увидел скорченное тело коренастого, который валялся на земле в свете луны.

Самсонов отшатнулся, постоял пару секунд, потом переступил через него и, осмотревшись, крикнул:

— Ну⁈ Где ты есть?

— Наверх смотрите, — произнёс я, после чего вылетел из-за угла и, зависнув в паре метров от лица стрелочника, включив габаритные огни «Семицветика», произнёс: — Ну, здравствуй, дядька Кондрат. Вот мы и свиделись.