Из сна меня вывел тихий стук.

— Кто там? Входите, не заперто, — произнёс я, продолжая лежать в кровати. Вставать не хотелось.

Дверь распахнулась, и в тусклом свете коридора я опознал силуэт Анны.

— Это я, — произнесла девушка. — К тебе можно?

— Привет, — прохрипел я. — Заходи. Что-то случилось?

— Привет, — поздоровалась она, зайдя на пару шагов в комнату. — Ты извини, что тебя побеспокоила. Просто я волновалась.

— Э-э, о чём?

— Ты так стонал всю ночь, а сейчас под утро затих. Я испугалась и решила проведать, чтобы справится о твоём здоровье. Так как ты себя чувствуешь?

Я прислушался к себе, и пожал плечами.

— Знаешь, вроде бы ничего — полегчало.

И действительно мне показалось, что даже температуры нет.

— Вот и хорошо. Ты уж ещё раз меня извини, что я тебя разбудила.

— Да не надо извиняться, я уже вставать собирался, — наврал я, чтобы не расстраивать моего помощника по вождению БПЛА.

— А может быть тебе сегодня сделать выходной и отлежаться? — предложила она.

— Это ни к чему. Болезнь явно уходит, так что надо работать. — отверг я её идею, и тут же спросил: — А как у вас дела?

— Всё хорошо. Все проснулись. Сейчас завтракать собираемся — мама оладушки испекла.

— Оладьи — это замечательно, — улыбнулся я и отметил, что ради этого я готов прервать свой отдых по болезни.

В столовой кроме употребления вкуснятины, обсуждали неудачно прошедшую встречу, прикидывали дальнейшие планы и строили гипотезы.

Мы не знали, решится ли «Центр» после всего случившегося вообще с нами выходить на контакт. При обсуждении этого вопроса даже возникала теория, что они не заинтересованы налаживать с нами общение из-за убеждения, что наш отряд работает на немецкую разведку.

«Вот, прилетим мы вновь, а нас вновь попытаются сбить. Казалось бы, зачем им это? А ответ на это простой: чтобы наверняка получить уникальный образец техники», — всячески муссировалась за столом основная версия.

И нужно признаться, эта версия была не лишена смысла. Ведь увидав воочию уникальную технологию, командиры вполне могли решиться во чтобы то ни стало заполучить её не взирая ни на что.

Однако после долгих раздумий и обсуждений мы всё же начали склоняться к тому, что при прошлой встрече злого умысла у встречающей стороны, скорее всего, всё же не было, и просто произошла случайность.

Разумеется, точного ответа у нас не было. Но мы его намеревались получить в самое ближайшее время — на новом сеансе связи, что мог состояться сегодня в дневное время. Если, конечно, в Москве решат не ждать ещё два дня до планового сеанса связи, а передадут сообщение по дневному дополнительному каналу, который был ранее предусмотрен в работе радиста.

Поэтому, возможность с нами объяснится (если они захотят) у них есть. При этом нам обязательно в ответном послании нужно будет недвусмысленно заявить, что в будущем, при организации подобных встреч, данную случайность необходимо полностью, абсолютно, категорически исключить — ещё один тяжёлый дрон, мы терять были не готовы.

Как только завтрак закончился, все разошлись по своим местам, на которых работали вчера. Все, кроме Лазутина.

Тот, сказав, что присоединится ко мне чуть позже, пошёл готовить рацию, для возможного приёма срочной шифрограммы.

Пришлось в лабораторию отправляться в одиночестве. Сегодня я собирался начать и закончить сборку обновлённой версии «Сотки-А».

Глядя на запчасти, которые мне предстояло собрать воедино, я понимал, что задача будет не простой. Равно, как и то, что после сборки, вряд ли обновлённый беспилотник сможет поднимать сотню килограмм, которую мог тягать до разрушительного воздействия пуль.

Но как бы там не получилось, а хоть сколько-нибудь полезной нагрузки «ашка» всё равно поднимать будет должна, а значит, как ни крути, а быть ей снова в строю как боевой единице. Да, пусть не такой грозной, как ранее, но тем не менее сбросы на врагов она делать, скорее всего, сможет — а это уже не плохо. А если даже и не сможет, то будет нашим воздушным постом наблюдения — всё какой-никакой, а профит.

Так как сборка моя должна была происходить не в заводских условиях, нормально протестировать дрон на балансировку я не мог. Дело в том, что для устойчивого полёта БПЛА его собственный вес должен быть равномерно распределён по всему корпусу и центр тяжести должен быть расположен ровно посредине. Поэтому моя идея использовать моторы и лучи-направляющие через один, была вполне обоснована и должна была компенсировать не заводскую сборку геометрически правильным расположением весов относительно друг друга.

Начал с корпуса и первым делом привернул на болты к блоку управления оригинальные четыре направляющих луча под мощные двигатели. Встали они на свои места ровно — как и планировал — крест-накрест.

Затем между ними на ровном расстоянии стал сваркой приваривать лучи поменьше, под моторы послабее. Сварку использовал, потому что крепежи не подходили, а сверлить дополнительные отверстия, тем самым ослабляя корпус, я посчитал опасным. Когда с этим закончил, начал тянуть проводку от платы к двигателям и к аккумуляторному отсеку. Работа не сложная, но требует усердия и аккуратности.

— Надеюсь то, что мы собираем, сумеет хотя бы взлететь, — задумчиво произнёс себе под нос, связав пластиковой стяжкой меж собой три кабеля электропитания.

— Я тоже на это надеюсь, — неожиданно прозвучал голос Лазутина.

Я повернулся и, увидел улыбающегося учителя.

— Что-то вы долго, Эдуард Алексеевич. Я уже почти весь дрон успел собрать.

— Шифрограмма длинная пришла. Долго расшифровывать пришлось, — посетовал тот.

— И как? Расшифровали? Что там интересного сообщают? Новости хорошие?

— Я бы сказал — забавные, — ухмыльнулся тот. — «Центр» извиняется за произошедшее недоразумение. Говорят: подумали, дракон летит.

— Гм, что? — не понял я, а когда до меня дошло почесал себе затылок: — Странно это, подумали про драконов и практически уничтожили нам ценную боевую единицу. Кстати, а почему именно про драконов?

— Это они не уточнили, — развёл руками бывший преподаватель и переведя взгляд на «ашку» сказал: — Я смотрю вы действительно уже многое собрали. Как жаль, что без меня.

— Не огорчайтесь. Я только, можно сказать, черновые работы сделал. Самое главное — подключение, у нас впереди, — успокоил я напарника и тут услышал доносящийся из коридора смех Кудрявцева.

Вопросительно посмотрел на визави.

— Это товарищ младший лейтенант, вероятно, вновь перечитывает текст шифрограммы, который он забрал у меня. Он сказал, что сам вам её принесёт. Вот, судя по всему, пока ещё не донёс.

— Ясно. Но что-то я не соображу, что там такого смешного? Это на версию про драконов так реагирует?

— Точно сказать не могу, но возможно, что нет.

— Но, что может быть ещё смешнее? Про драконов и так — смехота! И даже стыд. — Тут вновь до наших ушей долетел неистовый хохот Сергея. Я удивлённо посмотрел на Лазутина и попросил: — Сообщите тогда, пожалуйста, пока устно, о чём говорится в радиограмме.

— Конечно, — торопливо произнёс Лазутин и сам усмехнулся. — Там дальше идёт небольшая просьба — выделить им ещё один передатчик, так как тот, что они нашли в чемодане, из-за попаданий пуль пришёл в негодность.

— Гм, понятно… и, в общем-то, вполне логично. Только с этим делом не всё так просто. Я не знаю, есть ли у нас детали для ещё одного такого устройства. Кое-что есть, но хватит ли этого — пока сказать не могу. Впрочем, я всё равно не понял, из-за чего так заливисто хохочет Кудрявцев⁈ Он что там, с ума сошёл?

В коридоре раздавались раскатистые звуки истеричного смеха:

— Ха! Ха! Ха!

— Это, наверное, из-за последнего предложения в шифрограмме. «Центр» незатейливо интересуется, будем ли мы докладывать о случавшемся досадном недоразумении наверх.

— Гм, куда? Наверх? Гм, а это куда? — не понял я.

— Мы тоже были в растерянности, когда получили расшифровку. Товарищ Кудрявцев, правда, почти сразу предположил, что раз наши дроны летают по воздуху, то речь идёт о небе. И сделал, как ему показалось, разумный вывод: раз «Центр» полагает что у нас соответствующее начальство находится на самом «верху», то мы, по их представлению, вероятно должны быть какими-то небесными созданиями, которые лишь изредка сходят на землю, — прыснув, пояснил Лазутин, а потом посерьёзнел и высказал предположение: — Но всё это, конечно же, шутка. Если серьёзно, то, судя по всему, под «верхом» «Центр», очевидно, подразумевает другое. Например, наш Генеральный штаб, Ставку или какую-то секретную структуру, о которой они не знают. Возможно, они думают, что вы, то есть — мы, какой-то специальный вневедомственный партизанский отряд, который находится вне их подчинения. Вероятно, их это беспокоит, ибо они не могут понять, кто за нами стоит.

— Ну, да — интересно, — улыбнулся я.

Задуматься было над чем. «Центр» явно был в замешательстве, а потому нервничал. Через пару секунд размышлений я согласился, что в общем-то они не так уж и не правы в своих опасениях и предположениях. И действительно, со стороны им может казаться, что всё происходящее с нами, в том числе наше владение необычными, уникальными летательными аппаратами, можно объяснить только наличием у нас не менее необычных и уникальных секретных покровителей. А кто как не самый «верх» в политическом и военном руководстве страны может быть именно такими вот покровителями и заступниками⁈

Наверняка в Москве уже целую теорию выдвинули о том — «чьих мы будем». Нет сомнения, что отрабатываются разные версии, в том числе и версия об иностранном вмешательстве. Однако судя по вопросу, заданному в последней части радиограммы, они всё же больше склоняются к тому, что мы подчинены непосредственно кому-то из «верхов». А так как они не знают, кто именно за этим стоит, то наверняка они аккуратно, чтобы ни привлекать не нужного внимания, уже анализируют всех основных руководителей СССР. Было бы, конечно, забавно узнать к какому выводу уже пришёл «Центр». Кто, по их мнению, является нашим непосредственным куратором? Но боюсь, что узнать нам это не суждено. Равно, как и все другие версии и гипотезы, что уже формируются в умах тех, кто непосредственно занимается нашим делом и нашим отрядом. А жаль.

Что же касается ответа на полученную шифровку, то ответить, мы должны будем либо через двое суток на запланированном сеансе, либо завтра в дневном эфире по тому же дополнительному каналу.

Следовательно, время на раздумья у нас ещё будет. А пока нужно продолжать заниматься сборкой и восстановить дрон возрождающийся как Феникс из пепла.

Вдвоём дело пошло быстрее. Лазутин прикручивал моторы к лучам-направляющим, я подсоединял разъёмы к контроллерам. Затем он фиксировал крепления, докручивал их при надобности, а я проверял надёжность. Каждый винт, каждый хомут, каждый зажим были нами проверены-перепроверены по три раза.

Работа шла в нормальном спокойном режиме, с перерывами на обед и чай. Однако где-то за час до ужина в лабораторию прибежал Ванюшка.

— Дядь Коль! Дядь Коль! Ты можешь к мамке подойти? — звонким голосом прокричал он.

— А что случилось? — вытер я руки об тряпицу.

— Мы там коробки со странными дронами откопали. Меня вот за тобой послали. Идёшь?

Я посмотрел на Лазутина и улыбнувшись скомандовал:

— Эдуард Алексеевич, откладывайте отвёртку в сторону — перерыв. Пойдемте, посмотрим, что там наши труженики-землекопы нашли.

А нашли они действительно странные и удивительные дроны.

Пять новеньких БПЛА были надёжно упакованы в противоударные коробки, а потому при произошедшей катастрофе не пострадали. Равно, как и ящики, в которых оказались продолговатые цилиндры, что лежали рядом.

— Во, блин, накаркали, — хмыкнул я, удивлённо рассматривая новинки.

— Кто? — не понял Сергей, выразив всеобщее удивление.

— Так «Центр», кто ж ещё…

— А что они накаркали?

— Так это ж они нам про драконов шифровку отправили. Или вы забыли?

— Не забыли, — удивлённо произнёс Кудрявцев и задал закономерный вопрос: — А причём тут накаркали? Причём тут драконы? Ничего не понимаю! Объясни!

— Да что тут понимать-то⁈ Вот этих самых драконов они нам и накаркали, — хмыкнул я и спросил: — Всё ещё не понимаете? — Столпившийся вокруг находок народ покачал в отрицании головами, и я принялся объяснять: — Тогда слушайте и смотрите. Что мы видим перед собой? Вам кажется, что это обычный дрон? Нет — не обычный. Это дрон, который атакует врага, и его инфраструктуру разбрызгивая горящий жидкий металл. Теперь понимаете, почему я вспомнил про драконов? А потому, что, если эта система окажется рабочей, — посмотрел на Аню и специально сделал акцент, — я помню, о чём мы говорили — на этом объекте, все дроны в рабочем состоянии. — Она согласно кивнула, и я продолжил. — Так вот, если дроны работают, то вскоре немцы воочию увидят, что такое капающий им на головы раскалённый термит и тогда легенды о драконах из мифов придут в этот мир и оживут.