Могилёв

Немецкий военный госпиталь в оккупированном Могилёве не мог вместить всех раненых, которых везли и везли из окрестностей тылового Согравска. Морги были переполнены. Русские партизаны уничтожили более половины личного состава 286-го охранного полка. Его командир Эрих Вольф погиб под ударами бомб и мин. Кроме обычных солдат погибли почти все командиры рот. Все, кроме одного — командира третьей роты лейтенанта Курта Брауна.

В который уже раз, находясь в ста километрах от линии фронта, он был серьёзно ранен. Ранения были множественные, и сейчас всё его тело было перемотано бинтами после изматывающих операций. От них он ещё не отошёл, а потому лёжа на койке с удивлением и даже страхом смотрел на подошедшего к нему человека в чёрной форме. О том, что с ним хочет поговорить какой-то высокий чин из СС, он узнал буквально минуту назад. Именно тогда к нему подбежал доктор и узнав о самочувствии сообщил, о визитёре. Разумеется, его мнения, готов ли он принять посетителя или нет, никто спрашивать не собирался, ведь он был обычным лейтенантом. Его просто проинформировали о том, что будет прямо сейчас и ушли. А вскоре появился тот, кто излучал уверенность, силу и власть.

— Итак, Курт, начнём. Меня вам представили?

— Нет, господин оберштурмбанфюрер, — сориентировался Браун по знакам отличия.

— Моё имя Карл Отто Бильдерлинг, — представился тот. — А теперь скажите: вы догадались, где я работаю?

Брауна как человека военного несколько удивило, что незнакомец сказал, что он именно работает, а не несёт службу. Но Курт не стал обращать на это внимание, а озвучил очевидное:

— СС…

— А конкретнее? — хмыкнул подполковник и, видя замешательство раненого, решил помочь. — Вы разве не догадываетесь, какая именно структура могла вами заинтересоваться?

Лейтенант вновь замялся, не понимая, куда клонит эсэсовец и, покачав полностью обмотанной бинтами головой, тихо прошептал:

— Никак нет, господин оберштурмбанфюрер.

— Хорошо. Я вам помогу. Я работаю в недавно созданном Институте военных исследований. Слышали о таком?

— Нет.

Посетитель холодно и натужно улыбнулся и с ноткой обыденности сказал:

— Эта недавно созданная структура, включает в себя части другой реорганизованной структуры. Возможно, о ней вы слышали: — Эсэсовец чуть подался вперёд и негромко сквозь зубы процедил: — «Аненербе».

Браун сглотнул. О столь странной и даже мистической структуре, о которой ходило множество слухов он, конечно же, слышал. Эта организация занималась многим — от эзотерики до теории рас. В 1936 году Гитлеру не понравилось, что общество больше занимается мифами, чем реальными исследованиями, и оно было влито в состав СС, которое тогда возглавлял и сейчас возглавляет Генрих Гиммлер. Ему, в отличие от фюрера, импонировали идеи «Аненербе», и он очень быстро подмял всю организацию под себя, сместив тогдашнего руководителя Вюста после чего стал её президентом.

«Аненербе» — немецкое общество по изучению древней германской истории и наследию предков, занималось, в том числе и историческими исследованиями и организовывало научные экспедиции, целью которых было доказать превосходство немецкой или индо-немецкой расы над другими людьми.

Но кроме этого, организация занималась экспедициями и попытками найти оружие предков — оружие которое с лёгкостью может сокрушить любого врага. Вундерваффе — «чудо оружие» — должно было помочь немецкой армии в войне на два фронта. И его искали во многих частях мира. В том числе и для этого были организованны экспедиции в Скандинавию, на Ближний Восток, в Исландию, Боливию, Тибет и даже на Канарские острова.

И вот сейчас, перед обычным немецким лейтенантом, который лишь по случайности уцелел после очередного налёта русских, находился один из тех, кто непосредственно был в курсе многих тайн Третьего рейха.

Оберштурмбанфюрер подождал пока лейтенант придёт в себя и соберётся с мыслями, а потом произнёс:

— Теперь, после того как я вам назвал место своей работы, вы догадываетесь почему я здесь?

— Кажется — да. Вы тут из-за летающих объектов, что атакуют наши войска, — прошептал Браун.

— Да! Да! Тысячу раз — да! — неожиданно закричал Бильдерлинг. — Я тут именно из-за них — «антигравов» — если они созданы руками людей, или из-за живых летающих созданий, что стоят на службе у советов! — огорошил он раненого. Потом немного успокоился, присел на стул, что стоял рядом и спросил: — А вы сами, Курт, к какому мнению пришли после знакомства с ними?

— Э-э, с кем? — не понял Браун.

— Ну разумеется с теми, кто летает в небе! — поморщился эсэсовец. — Что это по-вашему? Кто на вас постоянно нападает? Кто уничтожил вашу роту и ваш полк?

— Я… я не знаю… Нам, ни разу чётко не удалось рассмотреть эти объекты. Мы не знаем, что это, как оно выглядит и как называется. Также мы не смогли понять — живые эти пятна или нет.

— Но ведь это нечто, оно ведь не было самолётами?

— Нет.

— Почему вы так в этом уверенны? Вы ведь сказали, что ничего подробно рассмотреть не смогли.

— Потому что самолёты так не летают. Эти тени, они почти мгновенно меняют траекторию полёта. При этом жужжат словно бы механизмы, но у них нет никаких винтов. Но, с другой стороны, зачастую они ведут себя как живые и их жужжание иногда больше похоже на визг какого-то ужасного хищника. Кое-кто из моих подчинённых видел, что они будто бы…

— Машут крыльями на фоне звёзд, — закончил за него подполковник.

— Да. Признаюсь, мне тоже так однажды показалось, — вздохнул Браун вспоминая ужасные минуты, когда лежал весь израненный под завалом из горящих и дымящихся брёвен, что остались от избы, и, сквозь застилающую глаза кровь, видел в тёмном небе мечущееся нечто что неистово сбрасывало мины на его солдат.

— Про крылья говорят почти все, кому суждено было выжить при встрече с ними. И хотя выживших немного, но они есть и смогли дать показания!

Браун, видя, что визави сейчас находится в довольно хорошем нестроении, набрался смелости и умоляюще спросил:

— Но что это, господин оберштурмбанфюрер? Вы знаете? Скажите, прошу вас!

Его разбирало любопытство, но одновременно с этим бросало в дрожь от мысли, что ещё хоть когда-то, хоть раз в жизни ему доведётся быть под ударами невидимого противника и пережить тот страх, что он пережил.

Сотрудник зловещей организации задумался, словно взвешивая, имеет ли смысл делиться информацией с низшим чином, а потом, вероятно решив, что никакого вреда от этого не будет, неторопливо проговорил:

— Скажу честно, Курт, к определённому мнению мы пока не пришли. Но возможно мы имеем дело действительно не с механизмами, а с птенцами дракона.

— Не может быть! — обомлел лейтенант.

Бильдерлинг усмехнулся.

— Вам ли не верить в тех с кем вы не раз сталкивались воочию? Драконы — повелители мира, которых русским удалось пробудить, версия невероятная, но пренебрегать при таком количестве свидетельств, мы ею не должны! И если это правда драконы, и они на их стороне, то нужно понять и принять простую истину — дракона может победить только дракон! Или, — тут он посмотрел на лейтенанта и улыбнулся, — драконоборец. Дракона у нас нет, — продолжил размышлять эсэсовец. — А что у нас с драконоборцем? — Он пристально посмотрел в глаза Брауну и, прищурившись, спросил: — Может быть, это вы? Ведь как я вижу именно вы — притягиваете дракона и всякий раз выживаете при этом. Значит сражаться с ним — это ваша судьба!

— Но драконы же — сказки!

— Хорошо, — легко согласился человек в чёрной форме и оскалился: — Если не хотите считать те летающее существа драконами — ваше дело. Можете не считать. Считайте их теми же антигравами — то есть механизмами, левитирующими, не обращая внимание на гравитацию Земли. Но невзирая на ваше мнение, с поимкой этой сущности или механизма, поможете нам именно вы!

От таких слов лейтенант аж дышать перестал. В голове его завертелись не весёлые — совсем не весёлые мысли:

«Какой кошмар! Какой ужас! Кажется — я влип! Кажется — этот сумасшедший фанатик собрался меня окончательно угробить! Кажется это всё! О боги подземного мира, помогите мне выбраться из этой западни! Получив очередные ранения, я думал, что меня оставят в покое и отправят на лечение домой в Германию! А теперь — что? Что меня ждёт теперь?»

Оберштурмбанфюрер же словно бы прочитал его мысли, усмехнулся и успокаивающе произнёс:

— Не волнуйтесь вы так. Никто не собирается отправлять вас на бой с этими драконами или антигравами прямо сейчас. Вначале окрепнете, подлечитесь, а уже потом, через дня три можно и на охоту…

— Дня три? Да я весь израненный! На мне же места живого нет! — изо всех сил захрипел Браун. На его глаза накатывали слёзы.

— Да не волнуйтесь вы! Я с врачами поговорил. Они вас вылечат настолько насколько это возможно, и вы войдёте в состав группы поиска. Уверяю вас, что мне сказали вы обязательно встанете на ноги. А если нет, то вас будут перевозить на кресле.

— О какой группе поиска вы говорите? — прохрипел лейтенант, понимая, что всё уже давно решено и от него ничего не зависит.

Бильдерлинг пояснил:

— Это специально созданный отряд, что будет вооружен всеми современными видами вооружения, прожекторами, зенитными пулемётами и пушками, радарами и в его подчинении будут даже самолёты. Ваша цель — найти, приманить и захватить дракона или то летающее устройство, которое мы условно называем антигравом.

— Но с чего вы взяли, что у нас получится?

— Обязательно получится! Обязательно! — вскричал тот, вскочив на ноги. — Не может не получится! Тем более у нас кажется есть тот, кто не так как вы — ментально связаны с этими драконами, а напрямую! В ближайшее время мне обещали, что я с ним встречусь. Но и вы, Браун, одно из важных звеньев, ведь вы единственный выживший офицер из всего вашего полка. И очень вероятно — именно вы один из тех, кто буквально притягивает эти летающие сущности к себе. У меня, Браун, есть предчувствие, которое никогда не подводит. И оно говорит, что увидев вас, они обязательно появятся! Не могут, не появиться! Ведь вы, Браун, по какой-то причине для них словно бы лакомый кусок, или как кость в горле! И вот когда вы их выманите, тогда…

Но Курт уже не слушал, что будет «тогда». Не слушал и не хотел слышать эти фантазии сумасшедшего оберштурмбанфюрера. А всё потому, что он прекрасно знал, что никакой он не драконоборец, а обычный лейтенант, которого хотят в прямом смысле слова — использовать как приманку и отвести на закланье!

«Нет уж! Так дело не пойдёт! Ловите своих летающих существ или веществ сами, если вам так хочется! А я, пожалуй, сегодня же ночью сбегу и попробую добраться до дома. Лучше уж быть дезертиром, чем ловить дракона, который в этот раз уж точно меня живым не отпустит и добьёт».

* * *

Согравск

Уже несколько недель ползли слухи, что русские стали использовать новое ещё невиданное оружие. Говорили о каких-то маленьких, юрких, неуловимых и почти невидимых самолетах, которые могут летать с большой скоростью и скидывать с неба бомбы. Но все эти слухи на деле были лишь слухами. Никто толком никаких подобных самолётов не видел. Некоторым из очевидцев нападений вроде бы удавалось заметить тёмные пятна на фоне чёрного неба, но что это было, точно сказать они не могли. Однако слухи о невидимом противнике, которого нельзя уничтожить множились и настолько будоражили сознание солдат, что многие из них стали предполагать, что это не какие-то самолёты, а волшебные существа пришедшие из глубин прошлого.

«Русским удалось пробудить драконов, которых нельзя убить», — начала превалировать версия в войсках. Железной аргументацией за это служил тот неоспоримый факт, что если бы налёты на солдат фюрера осуществлялся бы обычными (пусть и маленькими) самолётами, то есть — механизмами сделанными людьми, то хотя бы один из них, в конце концов, был бы обязательно сбит. Работник склада ГСМ рядовой Ганс был на войне уже более полугода и знал, что горят и танки, и бронетранспортёры, и те же самолёты — всё горит после того как получает попадание снарядом. Обе противоборствующие стороны применяют в войне весь возможный арсенал, чтобы уничтожить технику врага. А потому, какой бы тот самолет не был неуловимый, опытные зенитчики при встрече с ним обязательно нашли бы способы его подбить.

Почему Ганс был в этом уверен? Всё очень просто. Потому что прекрасно понимал — командование не стало бы скрывать информацию о сбитии! Без сомнения оно было осведомлено, что находящиеся в подчинении солдаты подвержены частым атакам с воздуха и в их рядах растёт паника! И командование обязательно распространило бы инструкции, как нужно бороться с этим неведомым и почти невидимым врагом. В них было бы написано: «Где противник появляется? Какими группами, и каким количеством, как правило, атакует? В какое время суток? Как и когда есть возможность его обнаружить? Где и как укрываться, если этот враг начинает атаку — как ему противодействовать?»

Однако ничего подобного случилось. Вместо этого по взводам и ротам, по полкам и дивизиям, шастали люди из СС и разведки, и проводили бесконечные опросы и допросы среди личного состава тех подразделений, что подверглись атакам со стороны «самолётов». Всех досконально опрашивали, сравнивали показания, находили не соответствия, и говорят, что кого-то, после разоблачения во лжи, вроде бы даже арестовывали. Всё эти мероприятия, разумеется, вносили и в без того нервную обстановку ещё больше нервозности и даже паники. Многие солдаты в своём безумии и страхе просили командование направить их на передовую. Они говорили: «Мы готовы идти в атаку во весь рост на русские танки, лишь бы перестать смотреть постоянно в небо и бояться, что в любую секунду оттуда на нас упадёт мина или граната». И эта навязчивая мысль, что с тобой может что-то случится в один миг, когда ты совсем не подготовлен, а враг невидим, безжалостен и беспощаден, буквально сжирала разум когда-то отважных немецких солдат, превращающихся в дрожащих паникёров, всё время смотрящих вверх.

Даже ветераны, за плечами которых были военные компании во Франции, Голландии, Бельгии, Чехии, Польше и других странах Европы вздрагивали всякий раз, когда им предстояло выйти из помещения на белый свет — все боялись самолёта или… дракона, что может появиться в любую секунду.

Почему речь шла именно о драконе Ганс так и не понял. Кто-то уверял, что это потому, что слышали его рык. Кто-то говорил, что видели, как тот машет крыльями. А кто-то, вероятно менее тёмный и более разумный, утверждал, что ассоциировать летающее существо именно с драконом стали из-за того, что в германской мифологии именно драконы являются важными мифическими персонажами, которые ассоциируются с силой, яростью и разрушениями. Не будь этого, его могли назвать как угодно: виверной, Пегасом или даже злобной ночной феей. Но из-за ужаса что хаоса, что сеяло каждое появление тех летящих тварей, прижилось именно название дракон — из-за кровожадности. Так по-другому и быть не могло, ведь почти все те, кто встречался с этим мифическим созданием, погибали ужасной смертью. Причём погибали, от немецких же мин и снарядов. Ганс буквально был шокирован, когда узнал, что, адепты версии дракона, утверждают то, что русские натренировали эту рептилию на разорение немецких складов. Та их разоряет, а потом, вероятно, набирает боеприпасы в лапы и в пасть, после чего летает и скидывает их на бедных солдат Вермахта без жалости. Говорили, что драконы эти спали в горах Урала и когда русские поняли, что война проигрывается, они призвали их и натравили на врагов.

Версия о специально натренированных драконах (или кто там летает — большие птицы?) Гансу не нравилась. И в первую очередь ввиду её явной сказочности. Он не мог понять, как взрослые люди могут всерьёз её рассматривать. Лично он уже давно перестал верить в волшебство. Кажется, тогда ему только-только стукнуло шесть лет. И произошло это, когда однажды ему посчастливилось зайти за ширму кукольного представления, что устраивали бродячие актёры. Вот тогда-то он и понял, что всё это обман, и, казалось бы, такие живые куклы на самом деле просто марионетки, которые управляются обычными людьми. Нет — он не получил какую-то ощутимую психологическую травму от этого открытия. Просто в тот момент он перестал верить в чудеса и решил принимать мир, таким, каков он есть — без волшебства и без потусторонних сущностей.

А потому раздавшийся в казарме взрыв, появившееся за ним пламя и истошный душераздирающий крик:

— Дракон! — заставил Ганса буквально выпрыгнуть из кровати.

Потолок горел. Всю казарму заволокло дымом и пылью. Ганс вместе со всеми выбежал во двор и увидел ужасающую картину.

Исчадие Ада, сопровождаемое какофоническим грохотом, пришло за их душами!

— Дракон! Дракон! — кричали вокруг мечущиеся люди.

Но в миг поседевшему от страха Гансу, который в тот момент уже давно потерял рассудок, было всё равно, ибо он, упав на колени неустанно молился, прося прощения за грехи и мечтал только о том, чтобы всё поскорей закончилось, дракон улетел, и он, наконец, смог бы поменять кальсоны обильно запачканные чем-то жидким и неприятно пахнущим.

Но к его несчастью повелитель неба пока никуда улетать не собирался, а нарезая круги, придавал огню всё живое и не живое, что только попадалась ему на пути.