Будильник прозвенел ровно в час дня. И звон этот обозначал только одно — хватит спать, пора идти работать. Сон выдался хоть и коротким, но что-то в организме всё же успело отдохнуть: во всяком случае мышцы шеи не болели, да и голова от постоянного напряжения уже не раскалывалась. Полежал ещё секунд десять, глядя в фальш-потолок, а потом всё же заставил себя подняться. Сейчас время было дороже сна, отоспаться можно будет когда-нибудь потом.

Быстро оделся и вышел в коридор. Там меня сразу же перехватил Эдуард Алексеевич, который очевидно направлялся ко мне.

— «Центр» даёт добро и утвердил детали операции, — сказал он вместо приветствия и протянул мне расшифрованную шифрограмму. — Готовы прислать три самолёта для эвакуации. Первым прилетит один — с группой охранения. А потом каждые полчаса, поочерёдно остальные.

Я пробежал взглядом текст. Внутри что-то одновременно расслабилось и снова сжалось.

«Три самолёта. И один из них с бойцами НКВД. Значит, непосредственно под вывоз имущества останется только пара. Негусто, — пролетела мысль в голове. — С другой стороны, охранение на поле лишним точно не будет — если что, с переноской груза помогут. Да и нашим людям спокойней будет».

— Хорошо, — наконец сказал я. — Это обсудим позже, а пока нужно бы заняться разведкой, — и добавил: — Пойдёмте, поможете вытащить дрон. Посмотрим, что там на белом свете-то творится.

Однако перед тем, как выйти в лес, требовалось заглянуть в компьютерную. Там за мониторами сидели Кондрат Петрович и Галина Ивановна.

Женщина, увидев меня, кивнула:

— Всё тихо.

— Тихо-то тихо, — проворчал Самсонов, не отрывая взгляда от экрана, — да только надолго ли. С утра тревожно как-то на душе.

— Вот и проверим, — ответил я. — Летим смотреть.

Напоследок, в дальнейшем так же внимательно работать не теряя бдительности и мы с Лазутиным отправились вытаскивать дрон и готовить его к вылету.

Когда всё было сделано, подошла Анна.

— Разведка? — догадалась она. — Ты сам полетишь, или может быть я?

— Неужели за вчерашний день не надоело тебе управлять? — удивился я.

— Неа! — замотала она головой.

Было видно, что девушке снова не терпится оказаться сознанием в небе.

Мне собственно было не принципиально — хочет летать? Пусть летает.

А потому я сказал:

— Давай ты, а мы с Эдуардом Алексеевичем в оперативный монитор понаблюдаем. — И тут же дал указание: — Только работай на предельной высоте.

— Не высоко? Цели толком не рассмотрим, — заметила Аня.

— Так мы не бомбить летим! А на разведку. Не забывай это!

— Я помню! Но всё равно — они ж совсем крохотные будут.

— Рассмотрим как-нибудь. А если что, если уж надо будет детальнее, то резко снизимся, глянем и сразу ввысь. Сейчас белый день, не надо, чтобы наш беспилотник был виден с земли, поэтому поднимайся на максимум.

Анна больше спорить не стала и вскоре «Сотка-Б» уже летела на эшелоне в четыре километра.

Прошли над лесом, миновали пару полупустых деревень, и дрон двинулся дальше. И уже скоро мы обнаружили то, зачем собственно и прилетели — бесконечное количество колон: машины с прожекторами, пулемётные расчёты, грузовики с солдатами, а следом — бредущие пешие колонны гитлеровцев.

— Ого, сколько их, — прошептала Анна.

— Армия нечисти, — вздохнул я и, заметив кое-что странное, попросил: — Приблизь, пожалуйста.

Уже через пару секунд в мониторе можно было рассмотреть, что у некоторых солдат, шагавших в колоннах, в руках были длинные — метра три-четыре палки, на которых висели сети.

— Это, чего-й-то они? — не понял Лазутин всматриваясь. — На рыбалку, что ль, собрались?

— На рыбалку. Только на другую. Не за рыбами.

— А зачем?

— Вероятно, за летающими драконами, — хмыкнул я и, увидев удивление на лице бывшего учителя, пояснил: — То есть наши дроны они собрались ловить таким образом!

— А! — удивлённо произнёс преподаватель и покачал головой. — А как они это делать собираются?

— А хрен его знает, — отмахнулся я и сказал девушке. — Тут всё. Давай-ка глянем, что вот там вдали, чуть левее.

Анна повела дрон к железнодорожной ветке, что тянулась вдоль реки. На объездном пути стояли эшелоны, а на самой станции скопилось множество пустых вагонов.

— Кого-то привезли, — прокомментировала девушка.

— И скорее всего тех, кто тоже по нашу душу.

— Может, за похищенный поезд мстить собираются, — хмыкнул Лазутин и тут же неожиданно произнёс: — А мы можем посмотреть, что там сейчас на месте вчерашнего взрыва эшелона?

Анна перевела на меня вопросительный взгляд.

Я пожал плечами: а почему бы и нет.

Подлетели к разбитому поезду. Там почти ничего не изменилось — разорванный паровоз с вагонами, огромные воронки, скошенный взрывом лес и следы от множественных пожаров. Изменилось разве что одно: теперь по окрестностям бродило десятка два немецких солдат, разглядывающих последствия нашего «техобслуживания» эшелона.

— Следователи, — предположила Анна.

— Изучают место преступления, — согласился с ней Эдуард Алексеевич.

— Слишком любопытные, — зевнул я и попросил: — Анечка, остуди, пожалуйста, их чрезмерную любознательность.

Та мгновенно всё поняла, кивнула и уточнила:

— Весь имеющийся боезапас сбросить?

Я задумался:

— А сколько мы подвесили?

— Четыре мины, как вы и говорили, на всякий случай, — подсказал Лазутин.

— Тогда будем считать, что один из таких случаев наступил. Скинь на них две, чтобы им жизнь мёдом не казалась.

— Хорошо, — кивнула девушка и чуть запнулась. — Только…

— Говори.

— Высота большая. За точность не ручаюсь.

С этим я был согласен — с такой высоты это только чисто по случайности попадание в цель возможно.

— Снижайся до километра, скинь и сразу набирай высоту обратно, — решился я.

— Но километр, это тоже высоко и точность…

— Ниже нельзя. Сбить смогут. Тем более, если ты присмотришься, то заметишь, что несколько человек в небо в бинокли смотрят.

— Вижу, — сказала Анна и спросила: — А если они нас заметят и рассмотрят?

— Да и хрен с ним. О нас и так они уже знают. Мифом больше, мифом меньше. Работай!

Девушка на это ничего не ответила, поправила очки, снизила дрон и отработала сброс.

Обе мины ушли вниз, но толку от них действительно вышло немного: немецкие наблюдатели хотя и разглядели дрон поздновато, суматоху всё-таки подняли, а с высоты попасть по мечущимся фигуркам оказалось делом почти безнадёжным.

К тому же противник очень скоро открыл беспорядочную стрельбу в небо.

Оператор тут же увела дрон выше и, ничего не говоря, повернула его к населённым пунктам, расположенным на западе.

Нужно ли говорить, что по всему пути следования — везде повторилась та же картина: колонны, эшелоны, прожектора и наблюдатели буквально на каждом мало-мальски открытом месте.

На юге и на востоке творилось то же самое.

— Всё ясно, — подвёл я не утешительный итог нашему получасовому разведывательному полёту. — «Центр» не ошибся — враг действительно готовится к грандиозной облаве.

Увидев всё, что хотели, вернули дрон на базу. Занесли его в коридор и направились в столовую.

Нас ждали. Обстановка была будничная, но по этой будничности чувствовалось напряжение: кто-то доедал кашу, кто-то просто крутил в руках ложку, не притрагиваясь к еде, а кто-то ждал что мы скажем.

— Товарищи, — начал я, усаживаясь за стол и выкладывая перед собой письменные принадлежности, что захватил с собой, — наше решение уходить отсюда является полностью правильным. «Центр» в утренней передаче поддержал наш план эвакуации и готов выделить авиатранспорт. Теперь нужно решить, что мы берём с собой, а что оставляем здесь и уничтожаем. Слушаю ваши предложения. — С этими словами я взял в руку карандаш, открыл тетрадь, но перед тем, как записывать напомнил: — Товарищи, имейте в виду — прежде чем предлагать, подумайте — влезет ли это в самолёт и стоит ли вывозить, да и в силах ли мы, то или другое разобрать и в условленный час «икс» перевезти ближе к аэродрому.

После небольшой всеобще паузы, первым слово взял Кудрявцев.

— Товарищи, думаю, ни у кого нет сомнений, что в первую очередь нужно будет эвакуировать беспилотники и оружие.

— Это да… Но компьютеры и библиотеку тоже нельзя бросать, — высказался Лазутин. — Без справочников половину техники потом не наладишь.

— А про кухню кто подумает? — вставила Галина Ивановна. — Холодильник, микроволновка, кофеварка, миксер — это ж тоже электронная техника, между прочим.

— И, наверное, нужно все, что связано с электроникой забрать. Те же часы, розетки, выключатели или провода, — напомнила Анна.

До этого молчавший Саманов тоже решил вставить свои пять копеек и, цокнув языком произнёс:

— Жалко, что грузовую технику толком не эвакуируешь. КамАЗ этот… Это я вам скажу: н-да…

— КамАЗ точно не влезет, — согласился Кудрявцев. — Но велосипеды и электробайки сможем засунуть. — Он посмотрел на меня. — Сможем?

— Конечно, — кивнул я и добавил: — И ещё кое-что возьмём, например — квадроциклы. Причём оба.

— Гм, но двухколёсные — ладно, они влезут. А квадрик-то ты как в самолёт запихаешь? Он же в дверь не пройдёт!

— К крыльям привяжем, — ответил я, под крайне удивленный взгляд членов отряда взял исписанный лист и принялся проходить по списку. — Итак…

Список получился длинным: компьютеры, оружие, квадроциклы и байки, провода и лампы, вся библиотека, электроинструмент — всё, что можно было унести, записывалось карандашом в блокнот.

Обсуждали недолго — да и что тут собственно было обсуждать? Берём всё, что можно, остальное взрываем, как бы ни было жаль.

Я раздал указания: кому разбирать гараж, кому лабораторию, кому склад, и напоследок добавил:

— И прошу всех, кто получил задание: прежде чем что-то разбирать и тащить к выходу, сначала осмотрите, обдумайте, а если что-то непонятно — посоветуйтесь со мной, и только потом приступайте к демонтажу. Работать нужно быстро, но аккуратно, чтобы ничего не повредить и самому не пострадать. Поэтому к электронике лучше вообще не подходите — я сам всё разберу. Всё ясно? Ну, тогда что, заканчиваем обед? Возражений нет? Значит, понеслась — приступаем к операции «Великий исход».

Обход я начал сразу после того, как все разошлись по своим местам работ. И начал я его, для того чтобы методично обойти весь бункер и свериться со списком ещё раз. Правило для себя я вывел простое: каждое помещение нужно опустошить максимально, так как любой, даже самый, казалось бы, незначительный артефакт из будущего, в этом времени, окажется буквально бесценным.

Смотреть решил снизу вверх — сначала пол, потом стены, и уже в последнюю очередь потолок.

Первым делом заглянул в один из жилых боксов. На полу кровати, кресла, стул, тумбочка. В углу лежат сумки, обувь, ящики с личными вещами. На стенах — полки, монитор, часы, постеры старинных фильмов, календарь. На потолке — проводка, светильники, датчик дыма и аварийная сигнализация. Всё это, вплоть до последнего шурупа, конечно, сгодилось бы в дело. Вот только нет у нас времени, чтобы всё это разобрать. А потому ограничимся, главным — электроника и бумажные изделия.

Взял в руки старую зарядку от телефона, повертел и отложил в сторону — берём, пригодится. Посмотрел на тумбочку у кровати.

«А вот её придётся оставить. Мало того, что габаритная, так ещё и обычное ДСП — ничего особенного. Конечно, в этом времени никакого изготовления и производства древесно-стружечных плит нет, но не обязательно же все шкафы, тумбы и кровати разбирать да вывозить. Возьму несколько досок, для учёных и инженеров, думаю, что этого вполне хватит. Что дальше? Часы? А вот их точно забираем — там и микросхемы, и разъёмы, и сплавы, из которых собраны некоторые узлы, а значит, ценность имеют они не меньшую, чем то же оружие. Что же касается обычного скотча, то и его несколько образцов необходимо будет включить в список и эвакуировать».

Санузлы прошёл быстро — сантехнику с собой не потащишь, а вот компрессор, фильтры для воды и насос записал отдельным пунктом.

В продовольственном складе задержался. Тушёнка, крупы, концентраты, ряды банок, мешки с крупой, коробки с сухпайками — всё это было не просто едой, а образцами еды, которая хоть и отстаёт по вкусовым качествам от той, что в этом времени, но зато она с консервантами и может храниться очень долго, что в некоторых условиях является важным фактором.

Из медпункта, решил забирать все медикаменты и всё оборудование. Любой предмет или лекарство, что здесь были, без сомнения могло помочь спасти не одну жизнь.

Электрощитовая заняла добрых полчаса — пришлось прикидывать, какие блоки снимать сразу, а какие оставить работать до последнего момента, чтобы не остаться в темноте раньше времени. В генераторной пришлось решать вопрос с аккумуляторами: тяжеленные, неудобные, но без них вся наша техника через неделю превратилась бы в бесполезное железо. А значит, такие образцы нашей стране просто необходимы. Как собственно и генератор, который нам предстояло начать разбирать в самое ближайшее время.

Дальше пошло быстрее. Посты охраны: мониторы, пульт управления камерами — берём. Сборочный цех — все запчасти для дронов, разумеется, забираем. В лаборатории — стенды для испытаний. В арсенале — конечно же, оружие и боеприпасы. В гараж снимаем и откручиваем с машин всё что снимается и откручивается. То же самое делаем на складе готовой продукции, в мастерской, в хозблоке и других помещениях — всё разбираем и всё относим к выходу.

В комнаты отдыха заглянул в последнюю очередь. Теннисный стол, бильярд, стулья, пуфики, кресла — это придётся оставить здесь. А вот мониторы со стены нужно будет снять, провода смотать, розетки и лампочки забрать. Что же касаемо библиотеки, то её и вообще всю бумажную литературу — заберём.

Взгляд зацепился за три комнатных кактуса, стоящих на стеллаже, и горшок с каким-то цветком рядом. Они перенеслись сюда вместе со мной, и всё это время были живыми — обычные растения, каким-то чудом уцелевшие при переносе через восемьдесят с лишним лет.

Подошёл ближе, погладил листья, будто это были домашние животные, и, улыбнувшись, сказал:

— Не волнуйтесь, ребята, вы с нами поедете. Мы своих не бросаем!

Обойдя все помещения, наконец, добрался до компьютерной. Там, кроме Галины Ивановны и дядьки Кондрата обнаружился Сергей, который, как оказалось, только что зашёл узнать, как обстановка в лесу.

— Всё тихо, — отчиталась Галина Ивановна, не отрывая взгляда от множества картинок с камер. — Только видела пролетевший вдалеке самолёт.

— Один?

— Да.

— Быстро летел?

— Гм, — задумалась та и покосилась на меня. — Я не знаю, как они должны летать. Вроде бы — обычно. — Тут она заметила, что я задумался и спросила: — Надо было сказать?

— Нет, — отмахнулся я. — О том, что они с авиацией будут искать партизан, никаких сомнений не было. Так что с этим всё относительно ясно. И это нужно будет учесть.

— Ты имеешь в виду при перевозке груза? — уточнил Сергей.

— Да. Днём высовываться нам нельзя. С воздуха могут заметить, передать по рации и тогда мы обнаружим себя раньше времени, — пояснил я, и, прежде чем уйти, обратился к Галине Ивановне. — Я понимаю, что у вас уже от всех этих мониторов голова болит и в глазах рябит, но потерпите ещё совсем немного и скоро следить за обстановкой вам станет легче.

— Это почему? — не поняла женщина. — Мы же эвакуируемся только завтра-послезавтра ночью.

— Потому что сейчас самое время начать эти самые камеры снимать. Мы же не хотим оставить их врагу.

Услышав это, Кудрявцев недовольно хмыкнул.

— Как же так? А вдруг немцы в наш лес нагрянут! Они ж нас тогда тёпленькими возьмут!

— Не волнуйся. Мы вначале снимем не все, — ответил я. — Те, что вокруг бункера, в радиусе трёх километров, снимать не будем — оставим. А вот остальные — демонтируем. Конечно, тогда безопасность заметно упадёт. Но для её компенсации придётся поочерёдно дроном через тепловизор осматривать периметр.

— Так это ж Ане всю ночь летать…

— Ничего, полетает. Тем более ей это нравится. Да и не одна она будет — я подменю, когда устанет.

— Всё равно тяжело. Может, лучше завтра начнём снимать, прямо с утра?

— Назавтра и так дел по горло.

— Это понятно. Но тогда может быть ночью лучше? А то вдруг опять самолёт пролетит — заметит.

— Мы его первые заметим и сразу же приземлимся. Для того чтобы наши шансы на обнаружение увеличить и точно заметить первыми, кроме меня ещё и Анна будет вести наблюдение с другого дрона. Так что насчёт этого не волнуйся. Просто, если сегодня не начнём, то точно можем не успеть. А что касаемо работы в темноте, то будет точно сложнее, да и опасней — демонтировать камеры — не такое уж простое дело. Висят они высоко, а значит, по деревьям лазить придётся.

— Ха! Да разве это проблема, — усмехнулся Кудрявцев. — Я в детстве, знаешь, сколько по деревьям полазил — не на одну жизнь хватит. Так что это вообще пустяк.

Я хмыкнул:

— Хорошо, что так. Тогда давай так, я сейчас новое задание всем раздам, чтобы все трудились, и мы с тобой займёмся камерами.

Маршрут прикинули по карте — пятнадцать точек на сегодня, остальные оставили на завтра. Снимать их решили, облетая по кругу, начиная всё с того же северного направления.

Сергей взял инструмент, натянул камуфляжную куртку. Я подготовил «Сотку-Б», он забрался в люльку, и мы полетели.

Первую точку нашли без труда. Разведчик выбрался из люльки, огляделся, подошёл к дереву, поплевал на ладони и полез. С сучьями там было не густо, пришлось повозиться, подтягиваясь на одних руках там, где опоры под ноги не находилось, но у него получалось.

— Выше, — командовал я по рации. — Ещё немного. На следующей ветке.

Через минуту он снял камеру, аккуратно отсоединил солнечную батарею вместе с аккумулятором и сложил всё в рюкзак.

Спускаться заметно легче, чем подниматься, что, в общем-то, было вполне логично.

Спрыгнув на землю, было видно, что главный демонтажник видеосистем в этом мире запыхался. Ладони у него были в смоле, а на правой скуле темнела свежая царапина — не иначе, зацепил веткой.

— Ты как, нормально? — спросил я, увидев кивок, подбодрил: — Ничего, ещё всего четырнадцать точек осталось.

Он отряхнул куртку и произнёс:

— Н-да, хорошо, что сегодня начали. А то бы, точно не успели. — Потом залез в люльку, почесал подбородок и неожиданно произнёс: — Слушай, Коль, у меня есть мысль, как облегчить процесс.

— Слушаю…

— Идея вот в чём: Может, ты меня не к подножью дерева будешь на беспилотнике подвозить, а прям к вершине? Всяко спускаться проще, чем лезть наверх.

От этих слов я даже опешил. А когда через пару мгновений пришёл в себя, сказал:

— Да ты чего⁈ Как ты себе это представляешь? Я подлетаю, а ты выпрыгиваешь из качающейся люльки и летишь камнем вниз, неистово махая руками, чтобы зацепиться за ветки?

Он задумался, видимо, представил себе картину, потом, вероятно, его воображение правильно сработало, он, обалдев, уставился на камеру, завис, а потом покачал головой и прошептал:

— Н-да уж… не пойдёт. Ну ладно, придётся лазить по старинке, так сказать, исключив технический прогресс из операции.

— Зато не покалечишься, — буркнул я и включил питание двигателей.

Со следующей точкой справились куда быстрее чем с предыдущей. И это было вовсе не потому, что я «десантировал» работника прямо на вершину, как он предлагал ранее. Просто камера висела относительно не высоко — всего в пяти-шести метрах от земли, а ветки осины, на которой она крепилась, росли часто и близко друг к другу. Минута — и камера уже была снята.

Дальше шло по-разному. На одной из точек крепление заклинило намертво, и Сергей минут десять провозился с плоскогубцами, балансируя на тонкой ветке, пока не выкрутил всё-таки последний винт, попутно вполголоса ругая инженеров, конструкторов и вообще всех, кто придумывал крепления с обратной резьбой. На другой он оступился — нога соскользнула с молодой коры, и на секунду сердце у меня ушло в пятки. Однако Сергей удержался, вцепившись в ствол, и только, в который уже раз за сегодня, выругался сквозь зубы.

На одной из точек, забравшийся повыше разведчик, вдруг замер и всмотрелся вдаль.

— Коль, глянь-ка, — сказал он по рации. — Там, за полем, вроде дым.

Я развернул камеру дрона в ту сторону. Негустой дым и, правда был. А рядом с ним что-то двигалось: не то техника, не то очередная пешая колонна.

— Далеко, — сказал я после паузы. — Пока не по нашу душу. Так что продолжаем.

Под конец, уже когда солнце стало клониться к закату, Сергей снял последнюю на сегодня камеру, и я вернул его на базу.

— Всё, — устало произнёс он, вылезая из люльки. — Теперь отдыхать и мыться.

— Если Лазутин ещё санузел не разобрал на запчасти, — хмыкнул я, дружески хлопнув Сергея по плечу.

— Эдуард Алексеевич может — согласился Кудрявцев, поднял голову вверх и глубоко вздохнул.

Я тоже посмотрел в небо, в котором уже загорались первые бледные звёзды.

И в этот момент меня прошиб пот.

Моё изменившееся лицо не ускользнуло от взгляда друга.

— Коля, что-то случилось? — тут же напрягся Сергей. — Самолёт увидел?

— Нет. Но случилось, Серёжа, случилось. — Я снова поднял глаза к небу и досадливо покачал головой: — Тебе не кажется, что мы что-то забыли?

— Что? — удивился тот. Проследил мой взгляд, а потом глаза его широко открылись, и он, догадавшись, прошептал: — Ёлки-палки, у нас же там три шара-ретранслятора в облаках летают! Как мы про них забыли-то⁈