Тёмные прямоугольники грузовиков, ползущих по дороге, идущей параллельно железнодорожному полотну, не заметить в монитор было нельзя. Грузовики шли плотно, один за другим, без особых интервалов. Шли беспечно, но на довольно приличной скорости.

— Пересчитай машины ещё раз, — сказал я Анне, а сам проверил заряд на дронах, что были в воздухе. На каждом было не менее семидесяти процентов.

«Пока нормально».

— Девять, — вскоре ответила девушка. — В каждом кузове, судя по всему, человек по двадцать — двадцать пять.

— Значит, под двести штыков. — Я откинулся на спинку кресла и потёр лицо ладонями — Много.

— Атакуем?

— А что ещё делать? Если они доберутся до брошенных вагонов и там начнут осматриваться, то очевидно, что начнут искать пропавший паровоз. И тогда обязательно наткнуться на стрелку и запасной путь. Тогда — всё. До обнаружения угнанного состава будут считанные минуты.

Анна помолчала, разглядывая монитор, а потом спросила:

— Как считаешь, где их лучше атаковать? Вон там, — она показала пальцем на монитор, — есть поворот. Видишь? За ним дорога сужается между двумя канавами. Может быть в том месте? Там они никуда не денутся.

— Вижу. — Я прикинул расстояние, скорость колонны и скорость с корой мы туда можем подвести дроны. — Минут через пять они доберутся до этого поворота. Думаю — успеем. Главное — не дать им разгрузиться и рассыпаться по лесу. На марше они представляют собой прекрасную, жирную цель. А вот между деревьями — уже проблему.

— Но мы, скорее всего, всё равно не сможем за раз уничтожить всех, — напомнила Анна, взяв дроном намеченный курс. — Придётся не раз летать на перезарядку боеприпаса, да и батарей. А они за это время все обязательно разбегутся, ведь летать нам долго — оттуда до базы около пятнадцати километров будет.

С ней я был полностью согласен, но у меня родилась другая идея.

— А зачем нам вообще на базу летать? Будем перезаряжаться прямо у вагонов, благо там и заряжающие в виде Кудрявцева и Лазутина есть. Это ж тогда существенно сэкономит время подлёта — вместо тридцати километров туда-обратно, всего шесть.

— Отличная идея, Коленька, — согласно закивала Анна.

Решение было принято единогласно, я взял рацию и сообщил о нём нашей диверсионно-разведывательной группе, правда работающей пока исключительно грузчиками.

Кудрявцев всё внимательно выслушал и сухо ответил:

— Вас понял.

— Но ведь, перевозки мин и снарядов тогда прекратятся, — донёсся из рации голос Лазутина, который очевидно находился рядом.

— Они так и так прекратятся, — ответил я. — Некогда нам будет возить «товар» в нашу берлогу. Мы с Аней немчуру долбить будем. А так как мы не осьминоги и рук у нас ограниченное количество, то нужно выбирать что-то одно — либо бой, либо грузоперевозки. В нашей ситуации, хотим мы этого или нет, а должны выбирать именно бой. А то если солдаты противника разбредутся по округе, то и на вас выйти смогут.

— Ты полностью прав, — произнёс Кудрявцев и добавил: — Сейчас начнём готовить боезапас. Ждём беспилотники.

И вскоре я уже подвёл одну «шестьдесят пятку» для пополнения.

Диверсанты — подвешивали заряды быстро, молча и без лишних слов, ибо делали они это уже не раз и каждый знал своё дело. Лазутин подавал гранаты или мины, Кудрявцев крепил их на подвесы и проверял — держит ли. Когда первый дрон был заряжен, я повёл его к условленному месту, а на перезарядку подлетел беспилотник управляемый Анной.

Мой расчёт был прост: выйти к повороту раньше колонны, зависнуть над дорогой, ударить в голову — по первой машине, и сразу же по последней. Остальные встанут. Начнётся толчея в узком месте. И вот тут уже наносить удары по центру колонны. Тактика нехитрая тактика, но рабочая и нами уже не один раз проверенная.

Как только первый дрон вышел на позицию, через его камеру сразу же стала видна колонна — девять машин ехали по просёлочной дороге, поднимая за собой пыль столбом.

Стал подводить второй дрон — и в этот момент краем глаза заметил движение на соседнем мониторе, где висел дрон-наблюдатель.

Колонна остановилась. Причём прямо посреди дороги, не доезжая до поворота. Машины встали одна за другой, и из кузовов начали выпрыгивать солдаты. Офицеры стояли у обочины, что-то кричали и указывали руками в разные стороны. Один из них — судя по фуражке, постарше чином — периодически переставал орать и смотрел в небо, прикрывая глаза ладонью.

Солдаты в это время организованно выстраивались в цепи по разные стороны дороги, очевидно, ожидая команды на движение.

Грузовики стояли вплотную друг к другу. Водители заглушили моторы. Несколько человек с автоматами залегли прямо у колёс машин, задрав стволы вверх.

— Они пешком решили идти! Аня, давай жми прямо туда и присоединяйся! — закричал я и тут же довернул свой дрон к цепям противника, надеясь добраться до них прежде, чем солдаты успеют разойтись на безопасное расстояние друг от друга.

— Уже иду, — коротко ответила девушка.

Первую мину сбросил на головную машину, у которой толпился личный состав, ещё не успевший рассредоточится. Я немного промазал, и взрыв лёг чуть в сторону. Но, тем не менее, осколки хлестнули по борту, и с десяток фигур, не успевших отойти, упали.

В следующую секунду над колонной поднялся крик. Немцы бросились врассыпную, на ходу беспорядочно стреляя вверх. Кто-то споткнулся и упал, кто-то залёг прямо на дороге, кто-то метнулся в придорожные кусты.

Второй сброс лёг точнее — между второй и третьей машиной. Грузовик вспыхнул. Пламя перекинулось на тент соседнего. Несколько человек побежали к кювету, падая и снова поднимаясь. Тот самый офицер в фуражке не убежал. Он стоял у горящей машины и орал на своих подчиненных, пытаясь удержать людей от паники и вероятно выстроить хоть какую-то линию обороны.

Ни о какой обороне тут речи идти не могло, ибо было совершенно не в наших интересах, а потому третья мина легла точно ему под ноги.

Три следующих сброса ушли по залёгшим цепям. Массовой гибели солдат противника они не смогли обеспечить, но всё же очередной десяток-полтора ликвидировать мне всё же удалось.

Посмотрел на свою напарницу и отметил, что на столе перед ней лежит два пульта, которыми она одновременно управляет.

— Один оставляю в резерве, — донёсся её голос. — Атакую с первого.

Как оказалось, она уже была над полем боя и тут же включилась в работу.

«Отличная идея. Тоже так сделаю», — сказал себе я.

Направил опустевший дрон на перезарядку к Кудрявцеву, а перед собой положил те же два пульта.

Чтобы не рисковать поднял в воздух дроны по одиночке. Вывел на заданную высоту и когда всё было готово одновременно нажал на стики на обеих пультах «вперёд». Конечно, управлять двумя одновременно была та ещё задача, но за последние недели навострился — руки уже сами знали что делать, а глаза — на какой экран смотреть и в какой момент.

Когда подлетел к горящей колонне, картина открылась довольно неожиданная.

Анна успела поработать основательно. Три грузовика из девяти были уничтожены — один почти сгорел дотла, а два других ещё дымили столбами чёрного дыма, которые было видно, наверное, километров за десять. Вдоль дороги лежали тела — у машин, в кювете, а кто-то прямо посреди дороги. Многие раненые и контуженные солдаты противника пытались уползти в кусты, волоча за собой кто ногу, кто руку.

Часть немцев разбежалась по полю. Они рассыпались в стороны и некоторые уже были далеко. Несколько человек залегли в ямах и под упавшими деревьями на опушке — лежала тихо, не двигались и надеясь слиться с землёй. Однако были и те, кто пытался сопротивляться неизбежному и стрелял вверх. Их было немного и палили они в небо довольно редко — то ли патроны кончались, то ли руки от страха перед местью с небес, уже не держали оружие.

— За лесополосой ещё человек двадцать, — сообщила Анна. — Уходят полем.

— Вижу. Добивай своим, а я займусь теми, кто под грузовики залез…

Сорок минут мы их там колошматили. Работали методично, без спешки, без лишних эмоций — просто монотонная, неприятная работа. Несколько раз возвращались к вагонам на перезарядку. Кудрявцев и Лазутин не успевали отдышаться — только повесят боеприпас, Анна уже следующий дрон подводит.

К концу часа от немецкой колонны осталось немного: горящие остовы грузовиков, разбросанное по дороге снаряжение, валяющееся оружие и множество извергнутых в ад тел.

Выдохнул и потёр глаза.

— Всё, — сказал я Анне. — Считай, отработали. Я одним дроном поищу остатки, а ты давай начинай снова гонять боеприпас от вагонов к бункеру.

— Поняла, — кротко ответила девушка и тут же переключилась на выполнение поставленной задачи.

Однако она даже одного рейса сделать не успела.

— От Согравска едут три легковых машины и два десятка мотоциклов с колясками, — с тревогой в голосе произнесла Галина Ивановна.

— Двадцать мотоциклистов? — переспросил я.

— Не мотоциклистов, а мотоциклов. Двадцать или двадцать одна штука, — пояснила женщина и продолжила: — На каждом по три человека. И если ещё считать тех, кто в легковушках — их там минимум семьдесят солдат и офицеров.

Вечер, а точнее утро, явно, переставало быть томным.

— Понятно… это значит, с юга едут… — хмыкнул я и тут же спросил: — А с севера что?

— Пока никого, — сказала она и почти сразу же воскликнула: — И с севера! И с севера прут! Машины! Много!

Я встал, устало подошёл к её столу и, присмотревшись стал считать. Вскоре стало понятно, что там мчится с десяток «Опелей-Блиц» и два «Ханомага».

— Жесть какая-то, — задумчиво почесал я подбородок и повернулся к Анне. — Красавица, грузоперевозки снова отменяются. Переходим в боевой режим. Твои — мотоциклисты с юга. Я займусь броневиками и грузовиками с севера.

Девушка молча кивнула. На её лице не было ни страха, ни раздражения — только та сосредоточенность и меланхоличность, которая не раз появлялась у неё всякий раз, когда начиналось серьёзное дело.

Вновь перезарядка — и вновь в бой.

Северная колонна шла быстро, машины держали дистанцию метров по тридцать между собой, что было, в общем-то, грамотно. Но когда первый взрыв лёг под колёса головного «Ханомага», колонна, как и положено, встала как вкопанная, и из кузовов начали выпрыгивать солдаты. Рассыпались сразу, без паузы, что скорее всего могло означать одно — они получили инструктаж заранее.

Как и их ранее умершие камрады, эти также бежали в разные стороны стараясь как можно быстрее отбежать от автотранспорта.

Оставшийся на своём боевом посту пулемётчик на втором «Ханомаге» развернул турель, открыл огонь в небо — наугад стреляя длинными очередями,

К этому времени уже достаточно рассвело и атакующий дрон с земли теперь можно было рассмотреть. Это меняло дело и мне пришлось подняться беспилотник выше — метров на сто — и работать уже оттуда. Точность, конечно, падала, зато заметить дрон и уж тем более попасть в него становилось значительно сложнее.

Я работал методично — сначала по тем, кто не разбежался, потом по технике, а уже потом, на закуску, атаковал прячущихся в лесах, да полях. Второй «Ханомаг» занялся после третьего сброса. Полыхнул хорошо, взрыв разворотил кузов и заставил соседний грузовик задымиться. После такого нетривиального воздействия пулемётчик разумеется замолчал.

После того, как боеприпасы на дроне закончились, переключился на тот что был заряжен, и традиционно краем глаза поглядывал на соседний монитор — по которому шла трансляция о работе Анны с мотоциклистами.

Та заметила мой взгляд и стала комментировать свои действия.

— Первая пятёрка готова, — доносился её ровный голос. — Остальные сворачивают в лес. Два ушли в кюветы. Атакую их. Впрочем, пожалуй нет, — она чуть прищурила глаза присматриваясь и произнесла: — Вон там я гляжу, один офицер пытается собрать людей у дороги. Его то, пожалуй, и накрываю первым. — Пара секунд пауза, а потом: — так, этот готов. — Накрыла. Остальные разбегаются. Работаю по тем, что в кювете копошатся.

Я хотел было поинтересоваться насчёт судьбы легковых машин. Но Аня сама беззвучно ответила на это незаданный вопрос, повернув камеру. Все три легковушки были разворочены и горели.

Девушка работала чисто — не гонялась за каждым по отдельности, а выбирала тех, кто пытался организоваться, кто мог собрать вокруг себя людей и наладить хоть какое-то управление. Она не давала им шанса это сделать и без раздумий уничтожала их. Что интересно, этому её никто специально не учил — она сама дошла до всего и без сомнения с каждым боем она превращалась в настоящего асса.

Вернув одну «шестьдесят пятку» на перезарядку аккумуляторов, а другую на подвеску боеприпаса, перешёл на «бэшку», которую Самсонов уже успел загрузить под завязку. Грузовой октокоптер не самый манёвренный аппарат для атаки, зато берёт много и гроздями падающие с неба прямо на головы артиллерийские снаряды производили на немцев нужное впечатление. Те, кому повезло выжить при таком обстреле, как правило, бросали оружие и бежали по дороге назад — туда, откуда приехали. При этом бежали быстро, не оглядывались, и подгонять их уже не было никакой нужды.

Когда «бэшка» полностью разрядилась, отвёл её к вагонам и потянулся к пульту следующего дрона, который ранее привёл к базе. Самсонов должен был уже поменять батареи и подвесить боезапас — однако индикатор заряда едва показывал двадцать процентов.

«Что-то не так? Почему не поменял?» — удивился я.

И тут в дверях появился сам Кондрат Петрович. Запыхавшийся, весь красный и с тёмными пятнами пота на рубахе. Было видно было, что он изрядно устал за этот бесконечный бой, да и сейчас вероятно бежал.

— Николай, там это… — Перевёл дыхание он упёршись руками в колени. — Нету у нас полностью заряженных аккумуляторов.

— Как это? — не понял я.

— А вот так. Все на десять — тридцать процентов показывают. Не успели они того — зарядиться, получается. Ставить их?

Прикрыл на секунду глаза.

'Четыре часа непрерывной работы. Туда-сюда, сюда-туда. Заряд, вылет, сброс, возврат, и опять заряд. И так по кругу… причём не по одному. Количество батарей у нас не бесконечно. Вот и не успевают они толком зарядиться. Н-да… дела… Нет, даже с десятью процентами заряда дрон до цели скорее всего дойдёт, а вот вернётся ли — это большой вопрос, — размышлял я уже понимая что нужно делать, ибо терять бесценные летательные аппараты в мои планы не входило.

— Коля, — донёсся голос Галины Ивановны. — Там ещё одна большая колонна движется. Более тридцати грузовых автомобилей. И на некоторых, кажется, стоят пулемёты.

Я устало поднялся со стула, подошёл к монитору и посмотрел сам.

Колонна растягивалась через весь экран. Тридцать с лишним машин — это уже не поисковая группа и не усиленный взвод. Это полноценная войсковая операция. Значит, немцы наконец поняли, что происходит что-то не тривиальное, и решили разобраться всерьёз.

Помолчал пару секунд, а потом поднял голову и посмотрев в потолок закричал:

— Да они охренели что ль совсем⁈ Нормально же до этого всё было — они потихоньку ездят, мы их потихоньку ликвидируем. А тут на тебе — тараканьи бега устроили. Загнали нас, прямо-таки. — Тяжело вздохнул, ещё раз посмотрел на монитор — тридцать грузовиков, пулемёты на бортах, а у нас ни одного дрона с нормальным зарядом, — поднёс рацию к губам: — Всё, товарищи, заканчиваем операцию.

На том конце возникла короткая пауза.

— Вас понял, — произнёс Кудрявцев, который слышал все наши переговоры. А потом спросил: — Минировать вагоны будем?

Я на мгновение задумался, а потом помотал головой.

— Нет! Зачем? С воздуха все, что не смогли перевезти, бахнем! Так что готовьтесь к эвакуации. На этом операция под кодовым названием «Половина поезда» завершена.