Мина лежала на земле прямо на животе, притаившись за кустом и вглядываясь сквозь ветки. Жук ползал по шее. Взгляд девочки был прикован к маленькому домику на противоположной стороне дороги, где жил мастер по изготовлению игрушек. Справа от Мины сидела Рабеа, слева – Тим и Ферди. Подмастерье пекаря едва помещался в «укрытии» из-за своих длинных ног. Все они навострили уши и внимательно следили за происходящим у домика, чтобы дождаться благоприятного момента и проникнуть в жилище. Однако улица всё никак не пустела. По булыжникам без перерыва деловито сновали прохожие. Мине стало не по себе.

Девочка в очередной раз подивилась тому, как хорошо Тим знает город. Он точно знал, где живёт нужный им мастер.

– В рабочее время он всегда в своём магазине, – сказал Тим, когда друзья обсуждали план на кухне переплётчика. – И живёт он один. Нам просто нужно пробраться к дому так, чтобы соседи нас не заметили. Потом разделимся, найдём книгу и уйдём, снова так, чтобы никто не увидел.

– А что это за книга? Как она выглядит? – Ферди явно не был так уверен в успехе.

Мина пожала плечами, не зная, как ответить на вопрос, как вдруг её осенило.

– И Бэ! – воскликнула она.

Четыре пары глаз, считая глаза жука, вопросительно посмотрели на девочку.

– На корешке книги, которая сейчас у мэра, были вытиснены буквы «и» и «б». Сначала я подумала, что это имя автора. Но, видимо, это инициалы переплётчика. «ИБ» – Иоганн Бухбиндер. Думаю, он подписывает так все свои книги, – объяснила Мина.

– Значит, узнаем книгу по этим буквам, – задумчиво кивнул Тим.

– А как мы проберёмся в дом? – спросил Ферди, нервно разминая пальцы.

Рабеа вытащила из кармана платья несколько длинных отрезков тонкой проволоки и улыбнулась.

– Предоставьте это мне.

Первой тишину, воцарившуюся в импровизированном укрытии, нарушила Рабеа.

– Сейчас, – прошипела она.

Друзья не успели возразить – девочка уже вышла из-за кустов, решительно бросилась к двери дома и сразу же принялась орудовать подручными инструментами, пытаясь вскрыть замок.

– Вперёд! – громким шёпотом сказала Мина.

Все трое одновременно вскочили на ноги. Когда они добежали до Рабеа, та уже расправилась с замком. Друзья быстро вошли и закрыли за собой дверь.

– Неужели нас и правда никто не заметил? – тихо спросил Ферди.

– Ха! Я бы сказал, что это было почти несложно. – Тим поднял кулак вверх в знак триумфа.

Однако уже в следующее мгновение он вскрикнул от испуга. Раздался оглушительный визг, и над головами детей с громким лязгом пронеслось что-то металлическое. Только когда «что-то» приземлилось на землю, Мина поняла, что это был петух. Оловянный петух! Игрушка выбралась на улицу через кошачью дверцу. Друзья услышали ещё один его крик, затем звуки стихли. Рабеа, Мина, Тим и Ферди замерли в неожиданно воцарившейся тишине немого коридора.

– Просто игрушка, – сказала Мина, пытаясь успокоить колотившееся сердце. – Это была просто игрушка.

– Нельзя терять время, – напомнила Рабеа.

Но где же искать? Дома, на кухне, план казался таким понятным и простым: разделиться и отыскать книгу. На деле же они бесцельно плутали по незнакомым комнатам и обнаружили ванную, кухню, спальню и ни единой книжной полки. Жилище мастера по изготовлению игрушек оказалось на удивление маленьким, учитывая, какой доход приносило ему ремесло. Довольно быстро все четверо оказались в самой большой комнате – мастерской.

С самого начала Мине было не по себе от одной только мысли о том, чтобы пробраться в чужой дом. Теперь, когда она стояла в мастерской, по спине пробежал холодок.

Комната напоминала нечто среднее между тюрьмой и больницей для игрушек. Незаконченные оловянные фигурки лежали на верстаках, словно мёртвые. Здесь были и танцор без головы, и одноногий клоун, и медведь, у которого в животе виднелись шестерёнки. То тут, то там на полках было видно отдельные детали: оловянные ноги, руки, лапы и туловища, которым только предстояло стать частью готовых игрушек. Мина почувствовала, как у неё на плече задрожал жук.

Друзья вздрогнули, когда при входе в комнату внезапно услышали шум. Полка, расположенная вдоль длинной стены, ожила. Игрушки на ней сидели, будто за решёткой. Тонкая сетка из проволоки тянулась от потолка до самого пола – целая игрушечная тюрьма. Игрушки не могли говорить, потому лишь беззвучно бились о прутья, умоляюще протягивая к детям руки и ноги.

Рабеа подошла поближе.

– Что-то с ними не так, – заметила она. – Видите? У кареты не хватает колеса, у жирафа – вмятина на боку, а ослик постоянно бьётся головой о стену. Наверное, эти игрушки сломались и их забрали сюда на ремонт.

– Наверное, их пришлось запереть, – сказал он, громко сглатывая, – чтобы не убежали.

Увидев жука на плече Мины, игрушки пришли в ещё большее неистовство. Некоторые с такой силой бросились на проволочную сетку, что хозяйка оловянной игрушки испугалась, как бы ограждение не порвалось.

– Это они из-за нас, – решила девочка. – Игрушки хотят, чтобы мы их выпустили. Давайте поскорее найдём книгу и уйдём отсюда. Нужно посмотреть в шкафах…

Договорить Мина не успела – дети услышали, как кто-то открывает входную дверь. Друзья смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Прячьтесь! – крикнул Тим.

– В окно! – прошипела Рабеа.

Ферди собирался послушать Тима, Мина – Рабею, в итоге ребята столкнулись друг с другом. Не успели они добежать до окна или найти место, чтобы спрятаться, как на пороге оказался хозяин дома собственной персоной. Бежать было бесполезно. Весь красный, с почти лысой головой, блестевшей от пота, мастер тяжело дышал, будто добирался до мастерской бегом. Клочья седых волос над ушами торчали в разные стороны. Одну руку он держал на уровне груди – на ней сидел оловянный петух и, довольный собой, дёргал головой. Мина едва не закричала. Конечно, игрушечный петух – защита от грабителей. Это он позвал сюда своего хозяина.

Глаза мужчины за толстыми стёклами очков с ненавистью посмотрели сначала на Мину, затем – на Тима и Ферди.

– Вас, ребята, я уже знаю. Теперь вам это с рук не сойдёт.

– Как бы не так! – крикнула Рабеа.

Она бросилась вперёд и, судя по всему, хотела оттолкнуть мастера, чтобы выбраться из комнаты. Однако девочка забыла об оловянном петухе. Он кукарекнул, спрыгнул с руки своего хозяина и кинулся прямо в лицо Рабее. Девочка вскрикнула, и Мина на мгновение испугалась, что птица выцарапает подруге глаза. В конце концов, Рабеа всё-таки схватила петуха и отбросила его в сторону. Впрочем, Мина поняла, что игрушка уже сыграла свою роль. Мастер подошёл к полке за решёткой. С ликующим смехом он оторвал преграду от пола и толкнул вверх. Сетка с грохотом покатилась к потолку, и все пленники оказались на свободе.

– Взять их! – крикнул им мужчина. – Никого не выпускать!

Оловянные фигурки повиновались каждому приказу. Они неуклюже карабкались вниз или слетали с полки и неслись прямо на детей. Летающие игрушки едва держались в воздухе, многие бегающие – хромали, а некоторые бежали не в ту сторону. Друзья были вынуждены отступать. Даже Рабеа попятилась назад.

– Я передам вас, маленькие воришки игрушек, городским властям. Не терпится посмотреть, что они с вами сделают. – На раскрасневшемся лице мастера заиграла довольная улыбка.

– Мы не собирались красть игрушки, – возразила было Мина.

– Тш-ш, Мац, – прошипел Тим уголком рта.

– Мы ищем книгу, которую Иоганн Бухбиндер переплёл для вас много лет назад, – продолжила Мина, не обращая внимания на предостережения друга.

К тому времени игрушки уже зажали детей в угол. Выхода не было. Некоторые игрушки пытались карабкаться по ногам Тима, и ему едва ли не пришлось танцевать чечётку, чтобы их стряхнуть. Ферди пытался отбиваться руками, а потом издал нечеловеческий вопль, когда в руку, которой он размахивал, оловянный краб вцепился клешнёй. Мина визжала и топала ногами, увидев, как по ботинкам ползёт сороконожка. Правда, потом она вовремя увернулась от игрушечного аэроплана, летевшего ей прямо в лицо. Игрушка с громким треском разбилась о стену за её спиной. Рабеа, стоявшая перед мальчиками и Миной, сражалась с тремя обезьянами, впившимися когтями ей в волосы. Она споткнулась и упала на спину. Из кармана Рабеа что-то выкатилось, а потом ударилось о ноги Мины. Ученица переплётчика отогнала оловянную сороку, которая уже собиралась схватить блестящую вещицу, и подняла находку. Вещь оказалась увеличительным стеклом, которое Рабеа украла из лавки мастера по очкам. На мгновение Мина забыла об игрушках, карабкающихся по штанинам, и вспомнила, что говорила ей Рабеа в Подземном Городе: «Когда смотришь на человека через него, видишь его прошлое. Все секреты. Не очень-то вежливая магия».

Сама не осознавая, что делает, девочка поднесла стекло к глазам и посмотрела в него. «В объективе» оказался мастер по изготовлению игрушек.

Внезапно перед глазами у Мины всё закрутилось. Цвета и силуэты стали расплывчатыми пятнами. Исчезли игрушки, исчезли Ферди, Тим и Рабеа. Заложило уши. Потом она также неожиданно стала видеть и слышать более ясно.

Мина моргнула. Она уже не стояла у стены в мастерской. «А может, и стояла», – сказала себе девочка. Во всяком случае, у неё были основания думать, что она всё ещё там. Перед глазами, правда, теперь была совсем другая картина – более молодая версия мастера. Теперь он не был лысым, волосы были тёмными и густыми. Он целовал молодую женщину в белом свадебном платье. Её платья и украшения на вид были очень дорогими.

Декорации сменились. Теперь мастер и женщина сидели за обеденным столом. Молодая жена кормила маленькую девочку с бантиками в волосах. Женщина уже не казалась счастливой.

– Папа с самого начала был прав. Игрушками ты семью не прокормишь. Пойми это и найди нормальную работу, – заговорила она.

– Ты же знаешь, что я люблю свою работу, – ответил мужчина, опустив вилку.

Женщина нахмурилась, но промолчала. Маленькая девочка захныкала и задрыгала ножками, сидя на стульчике.

Затем мастер привстал и накрыл своей ладонью руку жены.

– Есть у меня одна мысль. Я давно уже её обдумываю. Поеду в Магический город, буду оттачивать своё мастерство. Если доведу работу до совершенства и получу магические способности, то, наверное, мои игрушки будут продаваться лучше. Тогда я стану таким же богатым, как твой отец. Вы с малышкой Элизабет ни в чём не будете нуждаться.

Он с любовью посмотрел на дочь.

Жена отдёрнула руку.

– Это же безумие. Переехать в Магический город? Вот так просто? Без меня. Без Элизабет! Тогда я лучше пока поживу у родителей.

Мужчина опустился обратно на стул.

– Хорошо. Вы переедете ко мне, как только я овладею магией и начну хорошо зарабатывать, – удручённо кивнул он.

Изображение снова расплылось, а затем восстановилось. Судя по всему, с предыдущей сцены прошло много времени. Мастер по изготовлению игрушек постарел. Но так старательно, будто маленький ребёнок, писал письмо, сидя за столом.

– Дорогая Элизабет, – сказал он вслух. – Читать твои письма для меня самая большая в жизни радость. Наконец-то, спустя столько лет, у меня появилась магия. Мои игрушки оживают. Все хотят их купить. Вы с мамой теперь можете переехать ко мне. Я смогу о вас позаботиться. Я сделал игрушку и для тебя, но не хочу отправлять. Хочу вручить тебе подарок лично. С нетерпением жду момента, когда снова смогу тебя обнять. Ты, конечно, уже подросла и стала взрослой девочкой.

И снова новая сцена. Мастер стоял у окна, читая письмо. Мина не видела его лица, но смогла заглянуть ему через плечо и прочесть написанное. Наверное, это письмо от жены. «Элизабет тяжело заболела и умерла вчера вечером, – прочитала Мина. – Ей не помог ни один врач. Пожалуйста, не приезжай. Я не хочу тебя видеть. Я буду жить с родителями и хочу с тобой развестись».

Не успела девочка осмыслить прочитанное, как декорации изменились вновь. Она с удивлением узнала мастерскую переплётчика. Мастер по изготовлению игрушек протянул ему толстую пачку хрустящей бумаги.

– Это письма от дочери, – сказал он хриплым голосом. – Мы писали друг другу каждую неделю на протяжении многих лет. С тех самых пор, как она научилась читать и писать. Я хочу, чтобы ты сделал из них книгу, чтобы я хранил все письма в одном месте и всегда мог что-то перечитать.

Молодой Иоганн Бухбиндер взял бумаги.

Картинка снова расплылась. Мина поняла, что вернулась в настоящее и находится в мастерской мастера по игрушкам. Что-то больно дёргало её за волосы. Закружилась голова. Девочка потеряла равновесие, но Ферди не дал ей упасть. Мина опустила лупу. Друзей по-прежнему окружали злые сломанные игрушки. Ученица переплётчика потянулась к голове и вытащила из волос маленького дракончика, который шипел и норовил укусить её за палец. На голове у Ферди сидел гном в остроконечном колпаке и бил мальчика крошечным молоточком. Мина догадалась, что на «просмотр» прошлого мастера ушло не более нескольких секунд. Теперь она многое понимала.

– Там были письма вашей дочери, – медленно проговорила Мина.

– О чём ты? Что это у тебя за увеличительное стекло? – перестал улыбаться мужчина.

Мина не обратила внимания на вопросы.

– Книга, которую изготовил для вас переплётчик. Там были письма от вашей дочери, – пересказала она вслух свои догадки.

Мастер смотрел на детей, не отводя глаз. Игрушки тоже замерли, как будто почувствовав нерешительность хозяина. Казалось, они чего-то ждут.

– Вы поэтому не любите детей? Потому что дети напоминают вам о дочери? Которую вы больше не увидите, потому что она умерла? – продолжила Мина.

Внезапно мастер опомнился. Он опустился на табурет.

– Я так и не смог подарить ей ни одной волшебной игрушки. Каждый день я вижу радость на детских лицах. Детские руки обнимают мои игрушки по дороге домой, а Элизабет так и не смогла поиграть ни с одной из них. Ненавижу эти влажные детские глаза, ненавижу маленькие загребущие ручки. Но мне приходится создавать и продавать игрушку за игрушкой раз за разом. Я ведь больше ничего не умею.

Мужчина замолчал, закрыв лицо ладонями.

Дети стояли как вкопанные. Тим и Ферди, судя по всему, ничего не поняли. Рабеа взяла у Мины из рук увеличительное стекло и, кажется, осознала, в чём дело. Мина подала друзьям знак, что пора уходить. Они поснимали с волос и одежды оставшиеся игрушки, сложили оловянные фигурки на пол и перешагнули через них. Игрушки больше не сопротивлялись. Они смотрели на детей, но не шевелились. Проходя мимо мастера, сидевшего на табурете, Мина остановилась.

– Простите меня, – серьёзно прошептала она, – вам нужно избавиться от переплёта. Иначе письмами заинтересуются власти.

Ей хотелось сказать ещё что-то, что успокоило бы мастера. Однако он никак не реагировал. В конце концов, Тим схватил Мину за рукав и потянул к выходу. Уже на улице все четверо выдохнули.

– Что это было? – поинтересовался Тим. – Что там с книгой?

– Было бы неправильно что-то дописывать в этой книге, – твёрдо сказала Мина. – Не говоря уже о том, как было бы ужасно её украсть.

– Воровать вообще плохо, – согласился Тим. Он не стал больше ничего спрашивать и сказал: – Осталось ещё две книги. Я предлагаю пойти к часовщику. Здесь недалеко его лавка.

Друзья отправились в путь. Молчаливые, бледные, с роящимися в голове вопросами, охваченные страхом, всё ещё пробиравшим до костей.