Двор Тумана Индиго в Пределах

Прибытие королевы-сестры Опаловой Ночи Селадонны и ее двухсот воинов прошло лучше, чем ожидала Душа.

Жемчужина официально поприветствовала Селадонну, затем пригласила в зал королев, отведать чая и встретиться с Угольком. Поскольку двор Опаловой Ночи теперь был кровно связан с двором Тумана Индиго, Душа и главы других каст арборов остались в приветственном зале, чтобы помочь разобраться с воинами и припасами.

Колония Тумана Индиго была достаточно велика, чтобы без стеснения принять и больше народа, и основная часть подготовки вертелась вокруг приведения в порядок свободных опочивален, а также установки светильников и греющих камней. Учителя сортировали припасы и делали заготовки, охотники несли на сохранение мясо. Хотя Малахита и говорила, что ее воины готовы сами охотиться, хозяевам все равно нужно быть готовыми всех кормить. Они также предупредили кеков, народец, живший на земле Пределов, под корнями древа-колонии, и сами сделали все возможные приготовления к атаке сквернов. Душа надеялась, что этого будет достаточно.

Вместе с Почкой она смотрела, как незнакомые воины вступают в приветственный зал, и испытывала одновременно тревогу и облегчение. За всю историю Туман Индиго не знал такого количества визитеров, во всяком случае, по существующим записям, и это обескураживало. Но если, как обещали видения, нападение произойдет, сквернов будет ждать неприятный сюрприз.

– Выделываются, – заметил Вьюн, стоявший рядом с Душой. – На самом деле они не всегда такие правильные.

Душа усмехнулась. Он явно завидовал.

– Давай, убеждай себя в этом, – недоброжелательно ответила ему Почка.

Все воины из Опаловой Ночи были крупными, с поджарыми сильными мышцами и крепким телосложением. Душа понимала, что они провели много времени в воздухе, таскали тяжести и, вероятно, сражались. Такой контраст с воинами Изумрудных Сумерек, которых видела Душа – те все лощеные и откормленные, сильные, но не такие устрашающе. Каждая группа гостей входила достойно, добродушно подталкивая друг друга. Все останавливались, чтобы с восторгом взглянуть на огромный колодец древа-колонии, спирально поднимавшийся внутри ствола, с балконами и закругленными дверными проемами, ведущими на верхние уровни. Они указывали на извивающиеся лестницы, резные колонны и водопад, эффектно изливающийся в бассейн.

Флора, Аура и Селена управляли потоком гостей, приветствовали воинов и группами отправляли их с солдатами-арборами или учителями к местам размещения. Воины из Опаловой Ночи сразу уловили эту систему – один из каждой группы подходил к собравшимся вокруг трех воительниц Тумана Индиго и вежливо принимал земной облик, ожидая их внимания. Остальные опускали на пол поклажу и ждали. Младшие воины Тумана Индиго, не занятые патрулированием или помощью Флоре, собрались на балконах, наблюдали и, как надеялась Душа, учились соблюдать приличия. До сих пор никто из них не доставил проблем, но, возможно, лишь потому, что Почка не спускала глаз с Ясного, воина из своего выводка, и если он и его друзья что-то затевали, жестом давала понять, что она это прекратит.

За ними вошла группа более мелких и округлых фигурок, и Душа замерла в изумлении.

– Они привели с собой арборов!

– Прекрасно. – Почка вытянула шею, чтобы рассмотреть новых гостей. – Помощь нам пригодится.

Арборы, похоже, были рады сюда попасть. Сбросив свою ношу, они одобрительно рассматривали приветственный зал. Один, увидев Душу и Почку, шагнул вперед, и воины почтительно расступились. Душа подошла, чтобы встретить его, Вьюн и Почка следовали за ней.

– Я Каштан, наставник из Опаловой Ночи, – произнес незнакомец, подойдя ближе.

Даже лучше, что Опаловая Ночь привела другого наставника. Душа назвала себя, Почку и Вьюна и добавила:

– Мы рады видеть вас всех.

Так оно и было, ведь арборам из разных дворов нечасто выпадает шанс встретиться, помимо торговых визитов.

Каштан вежливо поблагодарил.

– Я хотел бы спросить про воина Звона, который посещал нас в Опаловой Ночи, – сказал он.

– Его здесь нет, – ответила Почка. – Звон отправился с отрядом королевы-сестры в сел-Селатру.

Каштан принял эту весть с обеспокоенным выражением.

– Надеюсь, с ними все благополучно.

– Мы тоже, – согласилась Душа. – Ждать нелегко.

– Как удалось такому количеству воинов перемещаться так быстро? – спросил гостя Вьюн, подавшись вперед.

Каштан обернулся к нему.

– Сперва выдвигаются мелкие группы воинов, несущие охотников и наставников. Они подготавливают стоянки, охотятся, и когда подходят большие группы, для них готово место отдыха и пища. Мы так делали и прежде, но в меньших масштабах, а с таким количеством воинов – никогда. Пришлось сверяться с «Путешествиями по висячему лесу и записями перемещений двора». Книга мало кому интересная в наши дни, но очень полезная. – Он оглянулся. – Я должен присоединиться к своим и помогать переносить припасы.

Почка пнула Душу в лодыжку, и та поспешно сказала:

– Я надеюсь, после этого ты и другие арборы присоединитесь к нам в зале учителей.

Каштан поблагодарил их за приглашение и вернулся к арборам Опаловой Ночи.

Душа обернулась к Почке, и та беспомощно развела руками.

– Не смотри так. Я никогда не слышала, чтобы двор переправлял столько воинов, и тем более подобным образом.

– У нас есть эта книга? – с надеждой спросил Вьюн.

Душа вздохнула. Очевидно, с этим визитом не одни только воины двора Тумана Индиго ощутят, что недостаточно хороши.

– Никогда не слышала о такой. Наверное, стоит попытаться выменять один экземпляр.

Большая часть библиотеки двора была потеряна в хаосе долгого путешествия из Пределов много циклов назад. Душа и другие учителя и наставники до сих пор продолжали сталкиваться с тем, как много утрачено по пути.

Почка подтолкнула Вьюна.

– На тебя смотрит Флора.

Душа перевела взгляд. Флора смотрела пристально и, будь она не в земной форме, подняла бы шипы.

– Ей просто надо было сказать, я же здесь, – пробормотал Вьюн и направился к Флоре.

– Окрыленные, – вздохнула Почка. – Иногда я гадаю, о чем только думали наши предки.

Душа рассеянно согласилась с ее мнением, очень распространенным среди старших арборов.

– Надеюсь, что все устроится к тому времени, как сюда доберутся другие королевы.

Посланников направили в другие дворы сразу после ухода Малахиты, Нефриты и остальных. После снов и видений дворам Тумана Индиго и Опаловой Ночи стало ясно – пора убедить другие дворы, что опасность реальна. Но посланники вернулись с вестью о том, что в Изумрудных Сумерках, Закатных Водах и еще у некоторых союзников начались такие же видения. И устроить встречу королев в Тумане Индиго оказалось проще, чем все ожидали.

Теперь единственной проблемой оставалась Жемчужина. Она вроде бы согласилась с тем, что встреча королев-союзниц полезна, но Душа по опыту знала, как быстро у Жемчужины меняется настроение. А то, что Жемчужина считала идею хорошей, не означало, что она действительно намерена участвовать.

– Что думаешь, как пройдет встреча?

– Все зависит от того, какой случится день у Жемчужины, так ведь? – задумчиво произнесла Почка. – Если она будет не в духе, это беда. Но, знаешь, с тех пор как мы здесь, ей становится лучше, и особенно после того, как у Нефриты появился здоровый выводок. Так что шансы хорошие.

Душа ненавидела рассчитывать на удачу. Наставница Цветика, которая учила ее и так много сделала для того, чтобы двор благополучно переместился сюда, снова и снова пыталась помочь Жемчужине. Она говорила, что у Жемчужины меланхолия и ничего нельзя сделать, только ждать и надеяться. Болезнь – результат смерти Дождя, консорта Жемчужины, многих выводков, королевы-сестры и всех остальных, погибших из-за болезней и неудач, преследовавших старую колонию. Отсутствие сквернов принесло неизмеримую пользу, но… Жемчужина оставалась Жемчужиной. Чем тут сможет помочь Селадонна, Душа не знала.

– Хотела бы я, чтобы Нефрита была здесь, с нами.

Пытаясь утешить, Почка на миг прижалась к ее плечу.

– Я тоже, – сказала она и ушла, чтобы помочь солдатам проводить ожидающих арборов в опочивальни.

Засушливые земли на юге

Они летели всю ночь, воспользовавшись сильным южным ветром, и Лун ощутил облегчение, когда Утес, сделав круг, стал спускаться в долину. Не идеальное место для отдыха, но все же годится.

Пейзаж в основном состоял из бесплодной песчаной равнины, поросшей скудной травой, перемежающейся невысокими холмами, несколькими полосками кустарников и единственным деревом. Лун снизился, попробовал воздух на вкус и ощутил запахи пустынных цветов и песка.

Утес опустился на землю неподалеку от дерева, но вместо того чтобы сменить облик, повалился на землю и начал зарываться в песок. Лун приземлился поблизости, сложил крылья и стал обозревать долину, а Утес тем временем очищал чешую. Источников воды поблизости видно не было, как и пастбищ, а дерево имело устрашающе колючую крону. Все это значило, что здесь мало или же совсем нет ни травоедов, ни хищников, кроме разве что проходящих мимо.

Лун решил, что следующий привал стоит сделать у источника, и достал из сумки бурдюк с водой. Уже затыкая отверстие пробкой, он бросил взгляд на торчащее одинокое дерево. И застыл. В какой-то момент дерево переместилось.

Теперь из шара шипов протянулись ветви в направлении песчаной яме, где сидели Лун и Утес. На конце каждой поблескивало что-то острое. Раньше этого не было, но возможно, отражавшие свет поверхности укрывались, как глаза веками, в окружающих их наростах, напоминавших бутоны.

– Утес.

Катавшийся в песчаной яме Утес замер, присмотрелся и спустя мгновение пренебрежительно встряхнул шипами.

Лун опасливо отступил от дерева. Им уже случалось видеть живые деревья, и Луна они всегда немного смущали. Их ветви были почти как щупальца, и он постоянно ждал, что живое дерево вырвется из земли и нападет, хотя до сих пор этого не происходило. Все когда-нибудь случается в первый раз.

Вокруг дерева и в долине не было ни костей, ни других следов охоты, не было и мускусного запаха хищника. Но Лун все же был рад, что пыльная яма находилась в некотором отдалении.

Наконец Утес закончил, отряхнул пыль и обратился в земную форму. Лун тоже принял пыльную ванну, сменил облик и едва не застонал вслух. Спину жгло, боль распространялась по рукам и ногам, хотя большую часть времени они летели по ветру. Если они на неверном пути, тогда все это – напрасная трата времени и сил.

– Думаешь, мы двигаемся в правильном направлении? – спросил он Утеса, просто чтобы завести разговор.

– Думал. Три дня назад, – признался Утес, растягиваясь в песчаной яме.

– Как ты считаешь, стоит подождать остальных?

– Нет.

Вопрос, конечно, спорный. Если они движутся не в ту сторону, а другие – в нужную, им не встретиться с ветряным кораблем. Но Лун скучал по ним, хоть и знал, что Нефрита, наверное, уже готова его прикончить.

– Иди сюда и ложись, – приказал Утес. – Иначе никогда ничего не поймаем.

Лун сообразил, что стоит уже какое-то время, чешет затылок и глядит в пространство. Он вздохнул, подошел к Утесу и улегся в песчаную яму с ним рядом.

Песок согревал уставшие мышцы, и Лун задремал под шелест ветра в траве. Но Утес подтолкнул его локтем.

– Что-то есть.

Едва разлепив глаза, Лун заметил фигурку, стрелой летевшую к ним по безоблачному синему небу.

– Опять одна из тех птиц? Прошлая была на вкус как высохший лист.

– Будешь есть, что я поймаю, и радоваться, – недовольно буркнул Утес. – Это мерзкий цветкоголовый.

– Я думал, мы не над их землями, – устало проворчал Лун.

Утес зашипел.

– Этот, видимо, сбился с пути.

Существо, спускавшееся прямо на них, было размером примерно с арбору, а голова напоминала округлый цветок с многочисленными лепестками, что-то вроде астры. Мозги у него были тоже как у астры. Когда оно приблизилось, Утес выскочил из ямы и сменил облик. Лун не пошевелился.

Дико хлопая крыльями, цветкоголовый попытался остановиться в полете. Он сумел не налететь на Утеса, но потерял контроль и ударился оземь, проехал шагов пятьдесят по песку и траве и затормозил рядом с Луном. Он приподнялся, сел и сказал цветкоголовому:

– Отвали.

Тот отшатнулся и съежился, что еще сильнее раздражало. Но нельзя же есть то, что разговаривает, каким бы тупым оно ни было, а значит, и убивать его смысла нет. Утес снова принял земной облик и не спеша возвратился в песчаную яму.

– Кто есть вы? – на плохом альтанском спросил цветкоголовый.

– Не твое дело, – прорычал Лун.

Цветкоголовый отступил на несколько шагов и застыл. Лун зашипел, собираясь сменить облик и зарычать, но цветкоголовый сказал:

– Вы не знать, в какую сторону есть большая река?

«Он тупой как камень», – подумал Лун и ответил:

– Она на севере, вон там.

И показал направление.

Цветкоголовый развернулся, пробежал несколько шагов и неуклюже взлетел. Утес поворочался в лежбище и вздохнул.

– А я говорил, что он заблудился.

Лун не удостоил его ответом и снова растянулся на песке. Этот метод охоты во время отдыха работает не всегда, но, если получается, экономится куча времени.

Цветкоголовый произвел много шума, и потребовалось какое-то время, чтобы подкараулить кого-то еще. Лун с Утесом успели слегка вздремнуть прежде, чем какая-то крупная птица наконец позарилась на приманку и метнулась к ним.

Еды было немного, но хватит, чтобы добраться до более плодородных земель. Сидя на корточках в траве, Лун отбросил последнюю разгрызенную кость. Утес уже покончил с едой и опять катался в пыли, собираясь в дорогу, Лун встал, потянулся и окинул взглядом долину.

По поросшей травой пустоши к ним кто-то приближался. Шел против ветра, но Лун и так знал, кто это, и подумал, что эта пустошь, наверное, самая оживленная во всех Трех мирах.

– Утес, – сказал он.

Утес повернулся посмотреть и зло зашипел.

«Мы знали, что они могут идти за нами, – подумал Лун. – Или он один».

Однако Лун не ожидал, что кетель так преуспеет в преследовании.

Утес попробовал воздух на вкус и принял земную форму. Его оскаленные клыки все равно выглядели не менее угрожающими.

– Он один. Если бы их было больше, я учуял бы.

– Значит, он заметил нас и спустился с холмов. Я и не знал, что у них такое хорошее зрение. – Шипы Луна подергивались от неприятного ощущения, что их преследуют. – Умная тварь.

Трудно было поверить, что он даже частично не раксура. Но, возможно, такое бывает, когда кетеля обучает охоте полукровка.

Кетель остановился на порядочном расстоянии, чтобы успеть сменить облик, если они попытаются на него наброситься. Выглядел он почти так же, как в порту болотных, только бледную кожу покрывал слой пыли и пота. Косы растрепались, а бедра по-прежнему прикрывала повязка. Значит, он носит ее не только для того, чтобы не отличаться от земных обитателей порта, сообразил Лун. Или это не единственная причина. Словно они были путниками, которые то и дело встречаются, кетель указал на холмы.

– Там вода. Маленький ручеек под скалой.

Утес стоял молча, излучая сдерживаемую ярость.

– Чего тебе надо? – наконец спросил он, поняв, что говорить придется ему.

Кетель почесал голову под косой.

– Хочу помочь.

Лун стиснул зубы.

– Прекрати это повторять. Нам известно, что ты врешь.

Кетель, кажется, принял это к сведению, по крайней мере пока, и перевел взгляд на яму в пыли.

– Чем вы занимались?

– Тебя не касается.

А они-то надеялись, что хоть в пустыне не бывает нелепых вопросов.

Утес зашипел, обернулся и подобрал свой мешок.

– Хватит с ним разговаривать.

– Я могу вам помочь, – сказал кетель. – Найти оружие земных и…

Утес вскинул мешок на плечо и одним рывком обратился в крылатую форму. Но кетель предвидел это и перевоплотился почти в тот же миг. Лун присел, собираясь прыгнуть, но кетель отскочил тем движением, которое Лун видел только у окрыленных раксура, и оказался на расстоянии от Утеса. Затем кетель снова отскочил, распахнул крылья и полетел к холмам. Лун заметил, что на нем нет ошейника.

Утес зарычал от злости и дернулся, словно собираясь пуститься в погоню.

– Не глупи! – прикрикнул на него Лун. – Он пытается завести нас в ловушку.

Остальные полускверны могли караулить их за дальними холмами.

Шипы Утеса подергивались, но он развернулся и взлетел. Лун присел, прыгнул вслед за ним и захлопал крыльями, прорываясь через шквал пыли от крыльев Утеса. Он с облегчением увидел, что Утес поворачивает на юг, возвращаясь к маршруту, по которому, как они считали, ушли хианцы.

Точнее, надеялись, что хианцы выбрали этот путь.

Но, по крайней мере, кетель считает, что мы движемся в правильном направлении, угрюмо подумал Лун.