Новая доза яда ощущалась как будто еще болезненнее, и какое-то время Ежевика едва осознавала происходящее. Начав наконец приходить в себя, снова совершенно разбитая, она решила, что пора приступать к осуществлению плана. Нет гарантий, что Вендоин сдержит слово, и Ежевика чувствовала, что лучше всего поторопить события.
Над ней склонился Толк.
– Ежевика?
– Делай вид, что я очень больна и ты должен заботиться обо мне, – прошептала она.
Он нахмурился и с сонным видом положил руку ей на лоб.
– Ты больна.
Она застонала для правдоподобия и оттолкнула его руку.
– Не пытайся погрузить меня в целительный сон, глупец.
Она сомневалась, что у него это получится под воздействием яда для сквернов, но не хотела допустить ни малейшей возможности.
– Ты сказала, что я должен заботиться… Ладно, ладно, понял, – проворчал Толк и медленно двинулся к емкости с водой.
Толк почти весь день молил стоявших над их клеткой хианцев о помощи, а Ежевика сдавленно стонала. Голос Толка стал расстроенным и усталым, а руки и ноги Ежевики онемели от долгого лежания. К тому времени, как поздним вечером хианцы наконец появились, она готова была стонать по-настоящему.
– Ты же целитель, – сказала Толку Алдоан, заглядывая в темницу через решетку. – Так почему же не можешь ей помочь?
– Яд для сквернов. Он все еще действует и мешает мне ее исцелить. И у меня нет ничего, чтобы сделать лекарство. – Толк прислонился к стене. Его слабость и изнеможение выглядели убедительно, поскольку были по большей части реальны. Какое-то время назад хианцы спустили им корзинку с едой, но Толк и Ежевика не ели. Там были фрукты и что-то вроде хлеба, не особенно аппетитное, даже если бы их не тошнило.
Наверху долго молчали, потом Алдоан ушла. Толк соскользнул на пол, сел и провел руками по волосам.
– Ничего не вышло, – сказал он на языке раксура.
Ежевика застонала. Она надеялась, что шанс у них еще есть, и не хотела разрушить его разговором.
Казалось, прошло много времени, прежде чем Алдоан вернулась.
– Мы заберем ее к нашему лекарю, – объявила она.
Сидевший рядом с Ежевикой Толк торжествующе стиснул ее запястье.
По коридору Ежевика шла пошатываясь и спотыкаясь, так что одному хианцу приходилось ее поддерживать. Из-под полуопущенных век она отмечала последовательность переходов и лестниц. Ее провели в каюту двумя уровнями выше клетки и усадили на скамью с мягкой обивкой. Едва хианцы отошли, она упала и свернулась клубком. Она слышала, как они встали перед дверью снаружи.
Над ней склонилась хианка.
– Я целительница, – медленно произнесла она на нетвердом альтанском. – Я попытаюсь тебе помочь.
Ежевика постаралась выказать испуг и надежду. Не стоило без необходимости притворяться слишком больной.
К чести хианской целительницы, она прощупала живот Ежевики, осмотрела глаза и рот и, похоже, искренне попыталась выяснить, где болит и нет ли признаков серьезных недугов.
– Вероятно, это внутренняя реакция на микстуру, которую тебе дали, – наконец сказала она. – Я сделаю новую, это должно помочь.
Ежевика наблюдала, как она перебирает деревянные и стеклянные сосуды, беспорядочно расставленные на рабочем столе. Еще там стояли чаши из простой коричневой керамики, ступка с пестиком и крошечные мерные чашечки. Дверь в стене была открыта, и в смежной комнате, похоже, хранилась основная часть припасов целительницы, все еще упакованных в тюки или сложенных в легкие деревянные ящики. А над ними с колышков в стене свисали кожаные бурдюки. Ежевика попробовала воздух на вкус, но в нем было намешано слишком много едких запахов, чтобы выделить что-то одно. Она постаралась запомнить все этикетки.
Целительница отошла от скамьи и затворила дверь в соседнюю комнату, перекрыв Ежевике обзор. Потом она принесла питье. Ежевика решила, что здесь можно разузнать еще что-нибудь интересное, и наотрез отказалась пить.
По коридору застучали шаги, и Ежевика услышала, как стражники-хианцы отступили от двери. Потом раздался голос Вендоин.
– Она на самом деле больна? – спросила она целительницу на кедайском.
– Думаю, да, – на том же языке ответила целительница. – Причиной боли в животе, возможно, стало избыточное количество препарата. Но трудностей с дыханием нет…
– Так дай ей лекарство, – перебила ее Вендоин.
– Какой в этом смысл? – спросила Бемадин.
Ежевике удалось не показать вида, что она их понимает. Если у нее и оставались сомнения в том, что хианцы в конце концов намерены их убить, теперь они развеялись.
Вендоин проигнорировала слова Бемадин.
– И что? – спросила она целительницу.
– Я пытаюсь, – ответила та, как показалось Ежевике, сдерживаясь изо всех сил. – Она отказывается его принимать. Возможно, если привести второго…
– Нет, это слишком рискованно, – прервала ее Вендоин.
Похоже, обещание Вендоин выпустить их из клетки, если добровольно примут вторую дозу яда, было забыто, что неудивительно.
– Я не могу заставить ее это принять, – сказала целительница. Потом, должно быть, заметив, что для Вендоин такой ответ неприемлем, добавила: – Возможно, она примет лекарство из рук жандерана.
Вендоин издала звук, который Ежевика сочла отрицанием.
– До сих пор он отказывался нам помогать.
– Не понимаю я этот народец, – заметила Бемадин. – Этим мы могли бы спасти бесчисленное множество жизней. И рискуем мы больше, чем жандеры.
Они явно говорили уже не о микстуре для Ежевики. Ее сердце заколотилось от мысли, что может быть, она вот-вот узнает, ради чего хианцы предали участников экспедиции. Но Вендоин нетерпеливо продолжила:
– Они не понимают. Мне надо вернуться к работе над переводом.
Вендоин и Бемадин собрались уходить. Ежевика приподнялась на локте и измученно, слабо и как можно более жалостно произнесла на альтанском:
– Вы обещали, что если мы добровольно примем яд, то сможем помогать Делину. Пожалуйста, позвольте мне с ним увидеться.
– Ну хорошо, – сказала по-кедайски Вендоин. – Пустите ее к островитянину. Возможно, это сделает его сговорчивее. – И добавила на альтанском: – Тебя проводят к Делину, Ежевика.
– А Толка? – спросила она, понимая, что ее уловка срабатывает как-то не так.
– Нет, только тебя, – отрезала Вендоин, и они с Бемадин удалились.
Ежевику терзали сомнения. Ей не хотелось разлучаться с Толком, особенно после того, как у нее появилось предположение, что Вендоин, возможно, хочет проверить действие предмета из города на раксура, прежде чем искать сквернов. Но шансом все же надо было воспользоваться.
К облегчению целительницы, Ежевика выпила лекарство и медленно встала. Алдоан и другие вооруженные хианцы повели ее по коридору.
Стараясь, несмотря на свою настойчивость, не забывать изображать слабость в голосе, она попросила Алдоан:
– Ты скажешь Толку, что я у Делина? Я не хочу, чтобы он думал… и боялся, что я…
– Скажу, – отозвалась Алдоан, хотя явно чувствовала себя неловко.
– Я просто боюсь, что Толку будет одиноко, – продолжила Ежевика, воспользовавшись моментом. – Мы плохо переносим одиночество.
– Ты будешь неподалеку. – Алдоан старалась говорить убедительно, хотя ясно было, что она не верит собственным словам. – Возможно, Вендоин позволит нам доставить тебя к нему, и ты его навестишь.
Они дошли до клетки Делина – внутренней комнаты с усиленной железной решеткой дверью. Снаружи стояли двое хианцев.
Делин был счастлив видеть Ежевику. Он с радостью помог ей усесться на мягкой скамье. Едва Алдоан ушла и дверь снова заперли, арбора сказала Делину на языке раксура:
– На самом деле я не больна, и это просто недомогание от новой порции яда. Мне так хотелось попасть к тебе, но пришлось оставить Толка в одиночестве.
Вина грызла ее, как кусачее насекомое. Она не знала, что подумал Толк, когда она не вернулась. Ежевика надеялась, что Алдоан сдержит слово и расскажет ему, что случилось.
Делин похлопал ее по руке.
– Конечно, Толк все поймет. Возможно, мы уговорим их привести и его.
Может, он и прав. Вендоин, похоже, действует по собственной прихоти, Ежевике просто следует попросить в нужный момент. Но, по крайней мере, эта клетка лучше. Здесь имелись мягкие скамьи вдоль двух стен, шкафчик с тазом внутри, сухая одежда и емкость для туалета. А еще хианцы дали Делину кое-какие письменные принадлежности – уже много больше, чем получили Ежевика и Толк. Ежевике пришло в голову, что из ручки можно сделать колющее оружие, но, скорее всего, таким бронированную кожу хианцев пробить не получится, это их лишь разозлит. Если яду дадут выветриться, Ежевика вернет свои когти, но ими мало что сделаешь против кишских огнестрелов.
Еще Делину давали гораздо больше воды и, как он сказал, меняли ее дважды в день. Поэтому первым делом Ежевика намочила одежду, чтобы чуть освежиться.
– Я слышала разговор Вендоин и Бемандин, – сказала она, растираясь под рубахой. – Они хотят, чтобы Каллумкал им с чем-то помог, но он отказывается.
– Ты не слышала других подробностей? – нахмурился Делин.
– Только то, что это спасло бы множество жизней, но рискованно, и в основном для хианцев. А Вендоин работает над переводом, она не сказала над каким. – Она отжала одежду. – Тебя не допрашивали?
– Нет. Пока нет. – Делин запустил пальцы в бороду, как всегда, когда размышлял. – Хотел бы я знать, для чего они забрали меня, если только им не нужна моя помощь. Возможно, Вендоин в какой-то момент передумала? Или есть другая причина.
– Делин… – Ежевики прищурилась. – Ты знаешь, что им надо?
Делин долгий миг колебался, и на его лице Ежевика прочитала вину, это было легко и без шипов.
– Боюсь, что да, – наконец сказал он.
Ежевика села на табурет, чтобы ему не приходилось смотреть не нее снизу вверх.
– Значит, знаешь.
Делин медлил, сжав губы.
– Как-то на солнцеходе, когда все отдыхали, а Вендоин была в рулевой рубке, – неохотно заговорил он, – я просматривал переводы записей из города. Я не доверял ей и чувствовал, что она лжет. Среди старых переводов я нашел один самый потрепанный документ, который Вендоин, очевидно, принесла с собой. Там говорилось о спрятанном оружии и предупреждалось, что нельзя брать его туда, где можно использовать, потому что это приведет к гибели не только врагов, но также союзников и детей.
– Оружие? Что за оружие? – Она встретила взгляд Делина и, наконец поняв, о чем речь, покачала головой. – Тот объект? Не может быть.
То оружие валялось в одном из разрушенных залов города строителей фундаментов, защищенное заклинаниями так, чтобы найти его смогли только предтечи или их потомки. Оружие привлекло к себе раксура и обманом заставило взять его на солнцеход. Судя по наложенным на него чарам, раксура поняли, что оно опасное и должно навеки остаться в древнем городе. Они собирались утопить его в океанских глубинах. Но потом явились хианцы. Нет, не может быть, чтобы речь шла о том оружии, встревоженно подумала Ежевика. Неужели мы настолько невезучие?
Делин устало развел руками.
– Описания не было, и никак не проверишь. Но тот предмет очень тщательно охраняли, чтобы до него точно не добрался никто, кроме строителей фундаментов или потомков предтеч. Боюсь, что речь как раз о нем. Прости, Ежевика, я опасался рассказать об этом тебе и другим раксура, думая, что вы можете использовать оружие против сквернов, я счел, что лучше прислушаться к предупреждению.
Его лицо стало таким угрюмым, что Ежевика испугалась.
– Мы вряд ли пустили бы его в ход.
– Может, я ошибаюсь. – Делин снова развел руками. – Вендоин не говорила, почему предала нас, но думаю, дело в том предмете. Узнав о нем, она воспользовалась экспедицией Каллумкала, чтобы до него добраться. Я думаю, она везет нас и оружие в то место, где его можно применить.
При мысли о еще одном городе строителей фундаментов по коже Ежевики побежали мурашки. Она по-прежнему не понимала мотивов Вендоин.
– Но ведь у них уже есть кишское оружие. Что в новом оружии такого особенного?
Делин беспомощно покачал головой.
– Хороший вопрос. В записях о том оружии сказано «губит детей и союзников так же, как и врагов». Возможно, оно вырабатывает какой-то яд или производит некий иной эффект на эти два вида, но не на остальных.
– Так кто же они, «враги, союзники и дети»? – В такие логические игры Ежевика любила играть с другими арборами. Играть в эту было далеко не так весело. – Союзники – возможно, предтечи. – Она растерянно зашипела. – А мы, раксура и скверны, их дети.
– Весьма вероятно. Каллумкал и другие кишские ученые считают, что жандеры и другие коренные жители низинных кишских земель отчасти являются потомками строителей фундаментов. И этим оружием можно уничтожить половину обитателей империи Киш. Если цель – использовать оружие против сквернов, то применять его следует с осторожностью. – Делин озадаченно взмахнул рукой. – Однако то же самое можно сказать о кишских огнестрелах, которые убивают все, на что их направят.
У Ежевики пересохло в горле.
– Быть может, они забрали меня и Толка, чтобы проверить оружие на нас. Убьет нас – значит, убьет и сквернов.
Они долгий миг смотрели друг другу в глаза. Потом Делин взял ее руку в свою и сказал:
– Боюсь, что так, Ежевика.
Звон сидел на крыше каюты ветряного корабля – была его очередь нести вахту. День заканчивался, они летели над густыми джунглями и холмами, воздух был тяжелый и влажный. Найденное сообщение от Утеса и Луна стало первым ярким моментом облегчения за долгие дни напряженного поиска, и Звон все еще наслаждался им. А уверенность, что они идут в правильном направлении, и новый образец мха для погони сняли тяжесть с плеч у всех на ветряном корабле.
На крышу вскочила Эрика, чтобы сменить Звона, и он спрыгнул на палубу, а потом спустился по лестнице в большую каюту.
Там уже находились Поток и Рорра.
– Мы двигаемся быстрее, чем кажется, – говорила она. – Я рассчитала, что камни с летающих островов, которые держат корабль в воздухе, дают гораздо большую скорость, чем у кишского мохового корабля.
Неожиданно для себя Звон с интересом посмотрел на Потока. Слова Рорры звучали так, словно он выражал недовольство из-за скорости. Звон по-прежнему недолюбливал Потока, и так будет всегда, но Поток пытался спасти Луна от сквернорожденной королевы и в процессе был тяжело ранен. Заметив, что Звон пялится на него, Поток ухмыльнулся и отвел взгляд. Звон насмешливо фыркнул, больше по привычке. Только так они с Потоком общались.
– Особенно над землей, – заключила Рорра. Она заметила выражение лица Звона, перевела взгляд на Потока и обратно, а потом покачала головой. – А кишцы говорят, что со мной трудно ладить.
– Это потому, что ты такая же, как и мы, – сказал Звон. – Ниран тоже такой. А Дранам не сказала, идут ли они в том же направлении?
Из-за вахты он пропустил последнюю проверку образцов мха.
– Мох показывает, что оба образца – и хианцы, и Лун с Утесом – по-прежнему двигаются на юг. – Рорра разочарованно нахмурилась. – Как хотелось бы, чтобы мох показывал, что они делают.
Звон надеялся лишь на то, что Утес и Лун не сбились с пути и следуют за нужной летающей лодкой. А Нефрита точно была не рада тому, что оба консорта решили идти вдвоем, а не подождали, пока ветряной корабль их догонит. Но она и не удивилась. Звон испытывал то же самое. А что чувствовала Малахита – сказать невозможно.
– Пойду посмотрю, не требуется ли Диаре перерыв, – сказала Рорра и вышла, ее башмаки зашлепали по легкой древесине лестницы.
Поток собрался пойти вслед за ней, но помедлил и обернулся к Звону.
– Ты давно разговаривал с Корнем?
Звон был так уверен, что Поток собирается его оскорбить, что не сразу сообразил, о чем речь.
– Э-э-э… да, а что? – отозвался он, опасаясь подвоха.
Поток отвел взгляд. По бронзовой земной коже на его ключице и шее тянулся еще свежий шрам.
– Он странно себя ведет.
Звон вдруг понял, что странность и в том, как давно он не разговаривал с Корнем. Тот постоянно отсутствовал в спальной каюте, когда все были там, собираясь поесть, или вместе с Роррой, Каламом и островитянами изучали карты. Постоянно, когда Звон приходил обедать, Корень как раз уходил. Может, он проводил время с воинами Опаловой Ночи, но… А может, и нет.
– Ты сказал Нефрите?
Поток раздраженно зашипел.
– Ей и так хватает хлопот.
Это верно.
– Я с ним поговорю, – сказал Звон.
Не высказывая одобрения, Поток зашагал прочь.
Звон потер лицо и вздохнул. Корень сейчас еще на вахте. Лучше перехватить его, когда пойдет отдыхать.
Дни тревоги и ожидания так же истощали и подавляли, как и долгое путешествие. Звон хотел приготовить чай или достать из сумки записи и сделать кое-какие заметки. Но, пожалуй, лучше поспать, пока есть возможность.
Несколько воинов спали на прогретой солнцем крыше каюты. Но это слишком напоминало Звону о прежних путешествиях с Луном, и его отсутствие больнее ранило. Поэтому он решил пойти в спальную каюту.
И тут на палубе кто-то выкрикнул:
– Скверны! Там скверны!
Уже изменяя облик, каждым нервом чувствуя напряжение, Звон метнулся обратно вверх по лестнице. Наверху он помедлил, прежде чем выходить, но небо не кишело кетелями и дакти. Осторожно шагнув на палубу, он обнаружил там Потока и Рорру вместе с Нефритой, Елеей и Нираном. Множество обитателей Золотых островов уже выстроились с легким кишским оружием вдоль ограждения. Рорра тоже держала в руках оружие. Калам спешил на палубу, и оружие висело у него за спиной.
Звон не видел никаких сквернов. Небо было глубокого синего цвета с легкими полосками облаков. Среди зелени лесов внизу выделялись высокие деревья, обвитые пурпурными и синими цветущими лозами, кое-где над листвой выступали каменистые скалы.
Сидевший на ограждении Взмах закричал, исправляя свое предыдущее предупреждение:
– Несколько сквернов! Двое сквернов!
Звон прищурился и наконец разглядел две приближающиеся фигуры. Поток зашипел и пробормотал:
– Вот идиот.
Звон был с ним согласен, но не собирался произносить это вслух, главным образом потому, что не хотел при всех соглашаться с Потоком.
Остальные воины Опаловой Ночи собрались на палубе и крышах кают. С кормы пришел Сумрак и остановился рядом со Звоном. Он был все еще в земном облике, но Звона очень поддерживало его присутствие.
Очень странно. Если бы два цикла назад кто-нибудь сказал Звону, что его обрадует присутствие полукровки, он решил бы, что это глупая шутка.
– Это королева-полукровка и дакти, – наконец сказала Нефрита и обратилась к Нирану: – Не стреляйте.
Ниран обернулся к молодым островитянам и поспешно скомандовал:
– Опустить оружие. Вы и обращаться с ним вряд ли умеете.
Обитатели Золотых островов раньше не использовали кишское оружие, поскольку только растениевод мог разводить необходимый для оружия мох, а Калам сказал, что растениеводы не покидают территорию Киша без разрешения старейшин. Видимо, Калам нарушил это правило, уговорив Дранам пойти с ними. Ниран и Диара беспокоились на этот счет, но все-таки согласились.
Все еще испуганные молодые островитяне отступили от ограждения и опустили оружие.
– Что они здесь делают? – произнес Звон, стараясь не давать шипам нервно подергиваться. – Почему только двое? Это ловушка?
Он хотел убедиться, что все остальные понимают – возможно, это ловушка.
– Им нужна наша помощь, – сказала Нефрита, скаля зубы от смутного раздражения. – Вероятно, опять собрались что-то просить.
От мягкого и почти беззвучного удара по палубе Звон вздрогнул. Это была Малахита, видимо, укрывавшаяся где-то от всех.
– Сумрак, Лоза, зайдите внутрь, – приказала она. – Не стоит им вас пока видеть.
Сумрак чуть помялся, но возражать не стал, развернулся и вернулся на нижнюю палубу. Огонек направился вслед за ним, но Сумрак мягко сказал ему:
– Не стоит, останься здесь.
Огонек вернулся и встал рядом со Звоном, чуть подпрыгивая от напряжения.
Королева сквернов кругами спустилась на торчавшую в некотором удалении от лодки скалу. Одинокий дакти дважды пронесся над ней, прежде чем приземлиться рядом.
Малахита ступила на ограждение, обвив когтями деревянный поручень. Ее намерения были ясны.
– Я с тобой, – сказала Нефрита.
– Только не одна, – добавила Елея. – Звон прав – возможно, это ловушка.
– Они знают, что в прошлый раз вы с Малахитой полетели разговаривать с ними только вдвоем… – поспешил сказать Звон.
– Так возьмите кого-нибудь из воинов, – произнесла Малахита и сорвалась с ограждения.
Как раз в тот момент, когда она улетала, Высота поднялась из трюма по лестнице и зашипела от раздражения.
– Елея, Поток, Звон – со мной, – приказала Нефрита и вскочила на ограждение. И, помедлив, добавила: – Поток, можешь остаться. Эрика…
Направляясь к ограждению вслед за Елеей, Звон припомнил, что когда в прошлый раз видел королеву сквернов, она пыталась выпустить ему кишки. Балансируя на перилах, он старался, чтобы шипы не подрагивали от страха.
– Нет, я справлюсь, – поспешил ответить Поток.
Нефрита согласно качнула шипом, и Поток запрыгнул на ограждение рядом с Елеей и Звоном.
– Мы остановим корабль и подождем вас, – сказал Ниран.
– Вы уверены? – спросила Нефрита, и Звон понял, что она взвешивает вероятность нападения на ветряной корабль и вдобавок попытку отделить королев и атаковать их одновременно с кораблем.
– Мы не должны их обгонять, – явно думая о том же, сказал себе под нос Ниран. – И если придется воспользоваться странным оружием, тоже лучше не двигаться.
Калам раздраженно поморщился, но спорить не стал. Калам с Нираном явно расходились во многом, даже в том, в чем земные, казалось бы, должны соглашаться. Зная, сколько времени потребовалось Нирану, чтобы примириться с существованием раксура, Звон не удивлялся, что у него проблемы и с кишцами.
Подняв один шип, Нефрита согласилась с мнением Нирана.
– Что бы ни случилось, не покидайте лодку, – сказала она воинам.
Они дружно зашевелили шипами, выражая согласие, и Нефрита слетела с ограждения. Елея и Поток полетели следом, Звон приободрился и пустился за ними.
Полет получился коротким, и спустя несколько мгновений они уже спустились к скале. Малахита и Нефрита села лицом к королеве и дакти. Поток – вполоборота, чтобы прикрывать их спины и следить за ветряным кораблем. Звон жалел, что не додумался до этого первым. Елея жестом приказала ему занять место сбоку от Нефриты, и он, подчиняясь, занял позицию.
Королева сквернов приняла земной облик и теперь выглядела менее устрашающе, чем ожидал Звон, но, возможно, это был результат проведенного с Сумраком и Лозой времени. Нефрита говорила, что ее имя – Отрада, печальное напоминание о несчастном консорте, который так ее назвал. При мысли о том, что на его месте мог оказаться Лун или другой консорт, Звон содрогался от ярости. Она с любопытством всех рассматривала, и он вдруг обнаружил, что старается не встречаться с ней взглядом. Не хотел, чтобы королеву сквернов оттолкнул его гнев. По крайней мере, до тех пор, пока они не узнают, чего она хочет.
Ничего не говоря, Малахита пристально посмотрела на королеву сквернов. Дакти нервно вздрогнул и придвинулся ближе к ее ногам.
Первой заговорила Нефрита:
– Что тебе здесь надо?
– Хочу предупредить вас, – сказала Отрада. – Скверны идут в Пределы. Убивать раксура.
Звон застыл на месте, в его груди поднимались гнев и страх. Елея зашипела, а Поток содрогнулся.
– И куда именно в Пределы? – с обычным непроницаемым спокойствием поинтересовалась Малахита.
– Я не знаю. – Отрада попыталась отстраниться от дакти, и он обхватил когтистой лапой ее лодыжку. – Знаю только, что им известно, где находится двор, – сказала она Малахите. – Они получили эти сведения от тех же земных, которые знали о старом городе в море. Они хотят захватить этот двор и заставить раксура сказать им, где остальные дворы.
Нефрита с шипением выдохнула, и ее шипы начали подниматься. Звон с ужасом подумал, что это двор Тумана Индиго. Да, скорее всего. Как известно, скверны оказывали влияние на кишцев, которые знали о путешествии Каллумкала к городу строителей фундаментов. Если те земные выяснили, в каком направлении лодка Каллумкала шла в Пределах, скверны могли этим воспользоваться, чтобы найти древо-колонию Тумана Индиго.
Нефрита с усилием опустила шипы.
– Когда они… Сколько…
Отрада нахмурилась, явно понимая, как они восприняли это известие.
– Три стаи, сейчас двигаются на запад. Только медленно, ждут четвертую. Может, еще больше. Две.
– Как она узнала? – прошептал Звон, наклонившись к Нефрите. – Если она связывалась с другими сквернами, значит, они знают о нас?
– Как ты это выяснила? – спросила Нефрита.
Отрада нахмурилась и взглянула на Звона, стоявшего за Нефритой, словно была недовольна тем, что он подсказал вопрос. Зашипев, Звон справился с желанием спрятаться за Елею.
– Двое наших младших владык еще способны их слышать, – сказала она. – Других сквернов. Они слышали зов. – И она добавила, глядя прямо на Звона: – Сквернам неизвестно, что вы преследуете хианцев. Я так думаю. Я не знаю, что им известно.
Малахита наклонила голову набок. Если бы она так взглянула на Звона, он повалился бы на землю.
– А почему ты сообщаешь это нам? – спросила Малахита.
– Потому что мы не скверны. – Отрада взмахнула руками. – Я не знаю, кто мы. Но мы не скверны. – Она тряхнула головой. Странный жест, не от раксура и не от скверн, словно должен был подчеркнуть эту разницу. – Мне нужна помощь. И я жду ее от вас. Мне надо знать…
У Нефриты, видимо, кончилось терпение. Ее шипы вздыбились, и она зло выговорила:
– Помощь? После того как ты пыталась украсть у меня консорта?
Отрада вздрогнула. Звон понимал, что это нехорошо и Нефрите следовало подражать ледяному спокойствию Малахиты. Что под гневом Нефриты скрыты страх и паника, а на это нет времени. Но Звон не мог не ощутить укол удовлетворения, увидев, как вздрогнула королева сквернов.
Дакти повернул голову к Отраде, в его взгляде читалось «А я тебе говорил». Звон смотрел на него с изумлением. Он никогда прежде не слышал, чтобы дакти разговаривал собственным голосом, и понятия не имел, что они могут быть такими… разумными.
– Это была ошибка, – огрызнулась Отрада.
Нефрита обнажила клыки.
– Ты делаешь много ошибок.
Отрада зашипела.
– Я знаю!
– Хватит! – рявкнула Малахита.
От ее тона Звон качнулся, словно получил удар в грудь. Нефрита дернулась, а Отрада замерла, но потом осторожно взглянула на Малахиту.
Малахита шагнула вперед, и Отрада отступила, и дакти с ней вместе.
– Ты пришла сюда с предложением, – сказала Малахита. – Если хочешь получить нашу помощь в обмен на информацию, я скажу, что этого недостаточно. – Она оскалила зубы, и Звон ощутил, как все его шипы безвольно поникли. – Ваш народ убил слишком много наших.
– Знаю. – Отрада, кажется, собрала всю свою волю, с очевидным усилием подняла голову и встретила взгляд Малахиты. – Я предлагаю вам быстрый полет. У меня есть два кетеля, которые могут доставить в Пределы вдвое быстрее, чем вы способны летать. И вы предупредите дворы.
От этой мысли у Звона засосало под ложечкой. Он уже проводил время в мешке, который несли скверны, и та вонь до сих пор преследовала его в кошмарах. Но если Отрада на самом деле…
Малахита неспешно и размашисто хлестнула хвостом – это выглядело страшнее, чем рычание.
– Не вдвое быстрее, чем могу летать я.
– Но без остановок, – возразила Отрада. – Когда кетели замедляют полет, дакти летят вниз и охотятся, приносят им пищу и воду, чтобы поели на лету. А потом они опять летят быстро.
– И какого рода пищу? – оскалилась на нее Нефрита.
– Травоедов! – возмутилась Отрада. – Сборщики фруктов были ошибкой. Больше никаких ошибок! – Бросив быстрый взгляд на Малахиту, она добавила: – Кроме того, вы будете там и сами проследите, что мы охотимся правильно.
Нефрита посмотрела на Малахиту. Звон подумал, что может получиться. Если вообще можно доверять сквернорожденной королеве. Если все это не ловушка.
– А в обмен ты хочешь нашу помощь, – сказала Малахита. – Знания о том, как управлять стаей.
Отрада снова тряхнула головой.
– От тебя или от кого-то другого. Любого. – Дакти подтолкнул ее. – И место. Место для жизни. Где-нибудь в Пределах, хорошее. – Дакти снова подтолкнул ее и забормотал что-то невнятное. Королева добавила: – Там есть пещеры в деревьях. Хорошие. Нам консорт говорил.
Нефрита судорожно вздохнула. Ее первым порывом было наотрез отказаться. Может и вторым тоже. Но Звон понимал, что стоит за этим запросом. Зная, через что прошел Лун прежде, чем его подобрал Утес, даже слишком хорошо понимал. Он подумал, не была ли история про убийство прародительницы и других сквернов, про побег в Пределы вместе с выводком и про безопасную жизнь в дереве-горе утешительной сказкой консорта, отца Отрады. Теперь консорт мертв, а Отрада и остальные еще цепляются за эту фантазию.
Звон не мог не думать, что если и есть королева, достаточно сильная, чтобы воплотить сказку – это Малахита.
– Нам нужно это обсудить. Дай нам время, – сказала Малахита.
Отрада непонимающе смотрела на них, пока Нефрита, потеряв терпение, не сказала:
– Отойди и дай нам переговорить.
Отрада сменила облик, и Звон сумел не зашипеть. Она отвернулась и раскинула крылья, чтобы спрыгнуть с уступа. Дакти слез по голой скале вслед за ней, явно боясь оставаться наедине с раксура, как и Звон со сквернами.
Малахита обернулась к Нефрите.
– Селадонна и ее воины должны к этому времени уже быть в Тумане Индиго. Эту колонию и всех остальных в Пределах все же надо предупредить.
Только мысль о воинах Опаловой Ночи в Тумане Индиго и давала Звону силы сдерживать страх. Елея подошла и сжала его запястье, а Поток бросил на королев встревоженный взгляд.
– Благодарю тебя, – глядя на Малахиту, отозвалась Нефрита. И, раздосадованно качнув шипами, добавила: – За то, что решила послать своих воинов. Что уговорила Жемчужину принять помощь Опаловой Ночи.
Малахита все еще пребывала в глубоких раздумьях, ни один ее шип не дрогнул.
– У вас мои ближайшие родичи. Наши дворы связаны, нравится нам это или же нет.
– Мне это нравится. – Нефрита опустила шипы, словно хорошо понимала, что это прозвучало неловко, и она больше защищалась, чем благодарила. – Стоит ли принимать ее предложение? Мы можем ей верить?
– Мы можем ей верить. – Малахита смотрела куда-то вдаль, ее хвост чуть пошевелился. – Сквернам много циклов не давали покоя мысли об оружии и магии в скрытом городе предтеч.
Лицо Нефриты исказила тревога.
– А теперь они услышали о раксура, которые помогли земным войти в запертый разрушенный город.
– И решили, что оружие у нас, – закончил ее мысль Звон, слова вырвались прежде, чем он сообразил, что говорит.
Малахита обратила на него всю тяжесть своего взгляда, и он постарался не дергаться слишком сильно.
– Скверны летели туда, рассчитывая на это оружие. Наверное, думают, что его взяли мы с намерением использовать против них.
– Бессмысленно убеждать их, что у раксура нет оружия, что мы понятия не имеем, как с ним обращаться, и вообще не знаем, оружие ли это. Скверны вечно лгут и ни за что не поверят, что раксура могут говорить правду.
Малахита снова переключила внимание на Нефриту.
– Так и сделаем. Я возьму несколько воинов и отправлюсь с полусквернами в Пределы, чтобы предупредить Жемчужину и Селадонну. Ты будешь с земными обитателями искать хианцев. Я оставлю тебе пять воинов, а также Сумрака и Лозу. Сумрака – на случай, если понадобится открывать двери предтеч, а Лоза, как наставница, поможет искать хианцев.
И еще она не хочет, чтобы полукровок раксура видела сквернорожденная королева, подумал Звон. Он едва не сказал это вслух.
– А если это ловушка? – Нефрита не оскалилась, но по тону Звон понял, что ей этого хотелось.
– Тогда я убью всех, – ответила Малахита, так, словно это очевидно и речь о том, хороша ли для полетов погода.
Контролируя подергивание шипов, Звон переглянулся с Елеей. На Потока, несмотря ни на что, происходящее явно произвело впечатление.
Малахита уже отвернулась от них, чтобы говорить с королевой сквернов.
– И нам тоже надо поторопиться, – сказал Звон, отчасти себе самому. Догнать Луна и Утеса, спасти Ежевику, Толка, Делина и Каллумкала. А иначе и домой возвращаться не с чем.