– Вот он! Вон там! – сказала Душа.

Вместе с Первым, дакти-полукровкой, она пригнулась на плоском камне, наполовину зарывшемся в лесную подстилку под кишскими башнями, Лоза и Ясность примостились на ветках сверху. Отряды воинов Тумана Индиго и Опаловой Ночи прятались в густой листве вокруг, пытаясь подобраться к сквернам, укрывшимся на заставе.

– Утес, это мы! – тихонько окликнула его Душа.

На камне появилась темная фигура Утеса, и Первый отступил, испуганно вскрикнув. Утес принял земную форму.

– Я знаю, что это вы. Чем вы тут занимаетесь?

Он выглядел так же, как и раньше, обветренный и серый, но в видавшей виды земной одежде. Душа бросилась в его объятия.

– Я так рада, что ты цел! Мы слышали… У меня было видение… Как Лун?

– Нормально, сражается со сквернами на лодке вместе с Нефритой. – Утес схватил Душу за плечи и озадаченно посмотрел на нее. – Что вы здесь делаете?

– В башнях скверны… – начала Лоза.

– Я знаю, что в этих дерьмовых башнях скверны, – перебил ее Утес.

– Мы загнали их туда из Пределов, – закончила Ясность.

– И Жемчужина вам позволила? – спросил Утес.

– Она ведет нас вместе с Малахитой, – ответила ему Душа.

Утес долго смотрел на нее, затем медленно поморщился, все еще не веря своим ушам.

– Жемчужина?

Душа почувствовала, что ее дергают за хвост.

– Владыка забрал земного, – прошептал Первый.

Взгляд Души метнулся вверх. Сквозь деревья она увидела темный силуэт, карабкающийся по ближайшей башне, с сопротивляющейся фигурой под мышкой. Душа огорченно зашипела.

– Это Тиест, капитан земных. Я ее искал, – сказал Утес.

Он перевоплотился и прыгнул вверх, раздвигая кроны деревьев.

Душа воспользовалась возможностью сказать Ясности:

– Лучше сообщить Жемчужине, что мы нашли Утеса и Нефриту.

Ясность согласно дернула шипами, прыгнула в листву и почти бесшумно исчезла. Лоза сдвинулась вбок, вытягивая шею, чтобы видеть Утеса.

Он приземлился с земной обитательницей в одной руке и останками владыки в другой. Первый спрятался подальше за камень.

Утес поставил Тиест рядом с Душой и отшвырнул искалеченное тело владыки. Пока Тиест потрясенно разглядывала Душу, Утес сменил обличье. У Тиест была серая кожа и заплетенные в косы темные волосы. На груди и плечах виднелись кровавые борозды от когтей владыки. Она тяжело дышала и выглядела ошарашенной, хотя явно узнала Утеса.

– Мы можем помочь твоей команде, – сказал он, – но ты должна приказать остановить стрельбу из огненных орудий, чтобы мы могли приблизиться.

Тиест вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Оглядев всех, она резко кивнула.

– Хорошо. Только отнеси меня обратно на корабль.

Лун не шевелился. Сердце колотилось в груди, и он внезапно осознал, что роняет на пол капли крови. Нефрита зашипела. Сейлинель была еще жива, ее глаза были широко распахнуты, а лицо потемнело – хватка прародительницы душила ее. Лун никогда не видел такой огромной прародительницы, крупнее Нефриты. Но он чувствовал от нее запах свежей крови, и когти непроизвольно сжимались от желания немедленно разорвать ее. Где-то под пластинами ее чешуи скрывалась рана, серьезная рана.

– Уже нападаете на нас с консортами? – спросила прародительница. – Вы так уверены, что уничтожите нас?

Лун удержал шипы поднятыми, хотя сердце едва не разорвалось от надежды. Так значит, раксура где-то поблизости. Нефрита оскалилась, но не стала опровергать предположения прародительницы.

– Это была ловушка, и вы попали прямо в нее. Тебе стоило бы убить себя прямо сейчас, чтобы избавить нас от хлопот, – сказала она.

«Нас двое, – думал Лун. – Мы можем с ней справиться. Наверное». Если они успеют, прежде чем появятся владыки и дакти. Но тогда Сейлинель умрет. Она ему не друг, но она здесь и еще жива, а Лун видел слишком много земных, разорванных сквернами на куски.

Прародительница наклонила голову набок, и Лун вдруг понял, что рев огненных орудий стих. Снаружи воцарилась зловещая тишина.

Затем из люка вылетела Жемчужина и приземлилась прямо перед Луном и Нефритой.

Нефрита отшатнулась. От потрясения Лун едва не вскрикнул, но сумел сдержаться и только сдавленно выдохнул. Да, на прародительницу действительно угрожающе смотрела Жемчужина, неведомо как перенесшаяся сюда из Пределов.

Лун никогда не видел полностью поднятых шипов Жемчужины с такого ракурса: когда она злилась, он обычно стоял перед ней. Ее рычание звучало на более высоких нотах, чем у Утеса, но у Луна все равно зазвенело в ушах. В драке Жемчужина всегда производила впечатление, но сейчас ее присутствие было жизнеутверждающим и придавало стойкости, а воздух вокруг как будто искрился зарядами молний.

Прародительница ухмыльнулась, обнажив клыки.

– А где твоя подружка?

– Угадай, – прошипела Жемчужина, явно веселясь.

Нефрита почти беззвучно зарычала. Мгновение спустя Лун осознал, что Малахита в какой-то момент спрыгнула с фигурной каменной кладки наверху и стоит за спиной прародительницы. У Луна в голове всплыл похожий образ, будто из сна, но он не мог вспомнить, чтобы такое происходило на самом деле.

– Эта земная нужна вам живой? – ровным теплым тоном спросила прародительница, как будто не могла отказаться от обмана, от веры в то, что она еще может завлечь их в свои сети. Она сжала ладонь, и Сейлинель жалобно заныла. – Что вы дадите мне взамен?

– Ты ранена и устала, – сказала Малахита.

Ее сила обволокла сердце Луна, и у него перехватило дыхание.

Грациозно изогнувшись, прародительница повернулась лицом к Малахите. Она открыла рот, чтобы заговорить, но внезапно застыла. Нефрита напряглась, готовясь действовать, но Жемчужина предупреждающе щелкнула когтями, чтобы она не шевелилась.

Голова Малахиты наклонилась, и прародительница повторила движение. Вот что она сделала, завороженно подумал Лун. Когда убила прародительницу, уничтожившую ее двор, когда спасла Сумрака, Лозу и остальных.

Хватка прародительницы на шее Сейлинель ослабла, оставив на мягкой серой коже яркие следы когтей. Сейлинель скользнула вниз и едва не рухнула, успев упереться окровавленными ладонями в пол. Она попыталась уползти, и Лун присел и украдкой подобрался к ней.

– Нам не следовало убегать. Мы превратились в дичь, – произнесла прародительница.

– Вам некуда идти. Всегда было некуда, – сказала Малахита.

Лун схватил Сейлинель за руку и оттащил подальше от прародительницы. Прижав ее к себе, он остался сидеть на корточках, в готовности к рывку. Дрожащая Сейлинель приникла к нему.

Прародительница дернулась, разорвав связь, и подняла руку, чтобы нанести удар.

Но Малахита уже пришла в движение. Услышав треск ломающихся костей, Сейлинель вздрогнула и громко охнула.

Прародительница рухнула на пол, и Малахита одним резким движением открутила ей голову.

– Наконец-то, – прорычала Жемчужина, как всегда нетерпеливо и раздраженно. Она выпрямилась и тряхнула шипами, будто находилась в колонии, где арборы разволновались из-за урожая чая, а не смотрела на грозу западных Пределов, стоявшую над искалеченным телом прародительницы. – Ты довольна? – спросила она Малахиту.

– В некоторой степени, – отозвалась Малахита и обратила внимание на Луна, окинув его холодным взглядом.

– Тогда мы можем идти. – Жемчужина повернулась к Нефрите. – Кто еще с тобой?

Нефрита зарычала так сильно, что застучали шипы.

– Что ты здесь делаешь? Что… Двор…

Шипы Жемчужины задрожали в равной степени от раздражения и веселья. Лун с трудом перевел дух, в голове звенело от облегчения. Если бы на колонию напали и остатки двора разлетелись кто куда, вряд ли Жемчужина нашла бы в этой ситуации что-то смешное, как бы ей ни нравилось злить Нефриту.

Из люка выпрыгнула Высота с десятком воинов. Лун заметил Ясного, Песка и Весну из Тумана Индиго и знакомых воинов из Опаловой Ночи. Малахита повела одним шипом, и они устремились вниз по лестнице.

– Селадонна, – ответила Жемчужина. Увидев выражение лица Нефриты, она иронично опустила шипы. – Да, я уверена, что Изумрудные Сумерки будут попрекать нас этим еще десять поколений. Остальные с тобой?

Нефрита резко вдохнула и опустила шипы.

– Только Утес и двое земных. Остальные с Нираном на ветряном корабле, который отправился в Жандеру за помощью. Я послала Елею с несколькими воинами в Пределы – рассказать тебе, где мы.

Жемчужина дернула шипами.

– Они с нами разминулись. Мы узнали новости о вас от кое-кого другого.

Лун принял земное обличье, чтобы не царапать чешуей Сейлинель, встал и поднял ее. Его не интересовало, кого Жемчужина оставила присматривать за двором Тумана Индиго, он просто был рад узнать, что на момент их с Малахитой отлета там все было в порядке.

– Ей нужна помощь. Вы взяли с собой наставников? – вставил он.

Шипы Жемчужины раздраженно приподнялись – возможно, потому что Лун заговорил и испортил ей настроение. Из люка высыпали новые воины Опаловой Ночи, и Жемчужина сказала:

– Душа внизу с остальными, они вошли через нижний уровень.

Продолжая внимательно разглядывать Луна, Малахита повела шипом, и воины окружили его и сопровождали, пока он нес Сейлинель вниз по широкой лестничной клетке. Вонь сквернов рассеивалась, но в воздухе стоял запах мертвых земных существ. Должно быть, повсюду лежали останки кишского гарнизона.

– Как ты, консорт? – спросила воительница из Опаловой Ночи.

– Нормально. – Лун не знал, что еще ответить. – День был тяжелый.

– Кто это был? – прохрипела Сейлинель, цепляясь за его руку.

– Королевы? Золотая – это Жемчужина, мать Нефриты и правящая королева двора Тумана Индиго. А большая и страшная – Малахита, правящая королева двора Опаловой Ночи, моя мать, – ответил Лун. Сейлинель в недоумении моргнула, и он добавил: – Вот поэтому держать меня в заложниках было не самой удачной мыслью.

– Мы не держали тебя в заложниках, – упрямо пробормотала она. – Конклав…

– Сюда, консорт! – окликнул снизу другой воин.

Лестница привела их в большое помещение с открытыми двустворчатыми дверями на балкон и посадочный помост – точнее, то, что от него осталось, когда летающая лодка оторвалась от причала. У окон и дверей стояли на страже воины, а другие выбрасывали из окна мертвых дакти. Лун увидел спешащую к нему Душу. За ней следовал дакти, и Лун остановился как вкопанный, пока не понял, что на нем ожерелье из плетеной кожи и красного шнура, определенно сделанное арборами. Должно быть, это был один из дакти-полукровок, а ожерелье служило опознавательным знаком, предотвращавшим неприятности.

– Мы так волновались, Лун, – сказала Душа, приняла земную форму и стащила с плеча сумку. Лун присел на корточки и положил Сейлинель. Душа опустилась рядом с ней на колени. – Я так рада, что ты жив.

– Я тоже. – Лун помедлил. Малахита должна была рассказать Душе и остальным о судьбе Песни. – Это Душа, наставница и целительница, – сказал он Сейлинель на кедайском. – Она о тебе позаботится.

Сейлинель рассеянно кивнула Душе.

– А эти королевы могут говорить от имени Пределов? – спросила она Луна.

– Отчасти. – Сосредоточенностью и упорством Сейлинель могла бы посоперничать с арборами. Лун повернулся к Душе. – Как дела у двора? Вы оставили там воинов?

– Перед нашим отъездом все было в порядке. Селадонна привела с собой две сотни воинов. А Закатные Воды, Изумрудные Сумерки и другие дворы патрулируют границы. – Душа мягко повернула Сейлинель лицом к себе и вздрогнула при виде ран на серой коже ее ключиц.

Лун рад был это слышать. В конце концов, может, Жемчужина и Малахита и не сошли с ума. Лун заметил снаружи Утеса и Рорру и вскочил.

– Я скоро вернусь.

Он вышел на балкон. Вместе с Утесом и Роррой стоял Калам, разглядывая разбитую летающую лодку. Она еще парила в небе, хотя корма лежала на кроне дерева. Солкийцы карабкались по поврежденной палубе и тушили чадящее пламя. Тиест балансировала на крыше кормовой каюты, указывая и выкрикивая команды, раненая, но живая.

Прищурившись, Лун оглядел башни. Со всех сторон и на конических крышах расположились воины, знакомые из Тумана Индиго и незнакомцы из Опаловой Ночи. При виде Луна все поднимали шипы.

– Они притащили половину двора, – сказал Лун, не зная, жалуется он или радуется.

Утес был недоволен.

– И наставников. Как будто мало нам было отбившихся от рук арборов.

Лун не стал бы описывать Ежевику и Толка как «отбившихся от рук», но Утесу явно хотелось затеять ссору, чтобы сбросить напряжение после боя, и Лун не собирался ему потакать.

– Наставники могут помочь с ранеными, – кивнул он в сторону солкийцев.

– Мы спрашивали, они отказались, – недовольно сказал Калам и смахнул с лица опаленный мох. – Это глупо.

– Солкийцы, что с них возьмешь, – заметила Рорра, мрачно разглядывая лодку. – Как вы заставили их прекратить огонь, чтобы раксура могли приблизиться? – спросила она Утеса.

– Спасли Тиест из рук владыки сквернов. – Утес тоже не отводил взгляда от лодки. Тиест прошагала по крыше каюты и затоптала очередной тлеющий участок мха. – Я не был уверен, что она сдержит слово.

Мысль была пугающая. Лун потер лицо и осознал, что чувствует легкое головокружение. Вероятно, он еще не так окреп, как ему казалось.

– Смотрите! – указал куда-то Калам.

Лун ожидал увидеть сквернов, но над верхушками деревьев показалась большая кишская летающая лодка. Хребтом посередине она напоминала злополучное судно Каллумкала. Гораздо выше в небе маячили еще две лодки, намеревавшиеся обойти заставу с флангов.

– Подкрепление, – пробормотала Рорра. – Это может быть как хорошо, так и плохо.

Из дверей башни вышла фигура, перед которой почти безропотно расступались воины, лишь несколько тихо зарычали. Лун с удивлением узнал кетеля. На его груди теперь виднелись шрамы от ожогов, но двигался он свободно, как будто не был ранен или болен. На нем был плетеный шнурок, как на дакти, только сине-коричневый.

– Ты жив, – сказал кетель Луну и взглянул на Утеса. – Старый консорт.

Утес уставился на него.

– Так, значит, ты нашел свою стаю.

Кетель поскреб шрамы на груди.

– Это было легко. Они следовали за большой группой раксура.

Лун знал, что ему хочется сказать, и не видел смысла откладывать.

– Прости, что едва не убил тебя. Глупая была мысль.

– Я жив. У меня тоже были глупые мысли. – Похоже, кетеля все это не волновало. – Она благодарит тебя.

Лун не видел королеву-полукровку, но она должна была находиться где-то здесь.

– За что?

– За то, что не убил меня. – Кетель прищурился и посмотрел на вершину башни. Лун проследил за его взглядом. С подветренной стороны крыши, вне поля зрения земных обитателей, сгрудились несколько дакти, а рядом с ними примостились воины Опаловой Ночи. Плетеные шнуры ярко выделялись на фоне черной чешуи дакти. – Она сама тебе сказала бы, но большая королева убьет ее, если она с тобой заговорит, – добавил кетель.

Луну не составило труда это представить.

– Что будете теперь делать? Выслеживать другие стаи сквернов?

Лун никогда раньше не видел кого-то из сквернов счастливыми, и выражение лица кетеля потрясло его.

– Большая королева сказала, что у нас будет место, где жить. Большое дерево.

– Большое… – Лун прикусил губу, обдумывая эти слова. – Это будет… интересно.

– В Пределах? – ошеломленно переспросил Утес. – Чем они там занимались в мое отсутствие?

Когда Лун унес Сейлинель, Нефрита повернулась к Жемчужине.

– Мне нужно поговорить с вами обеими наедине. – Она знала, что должна просить разрешения поговорить с Малахитой наедине, но даже после всех обострений и недоверия в отношениях с Жемчужиной та оставалась королевой-матерью, и Нефрита хотела, чтобы Жемчужина присутствовала.

Малахита смотрела на нее совершенно бесстрастно и щелкнула когтями. Все воины Опаловой Ночи вскочили и немедленно покинули комнату.

Жемчужина подняла шипы и закатила глаза, красноречиво демонстрируя свое отношение к этому спектаклю.

– Уведи всех на улицу, – велела она Флоре.

Флора одним взглядом собрала воинов Тумана Индиго, и они слетели вниз по лестнице. Нефрита заметила встревоженный взгляд Ясности и постаралась не реагировать. В следующее мгновение воины исчезли, и королевы остались одни среди вони сквернов и мертвых земных существ.

Малахита задумчиво потыкала когтем мертвую прародительницу и сосредоточила взгляд на Нефрите.

– До нас дошли вести о том, что Лун был ранен и брошен, а потом его забрали земные обитатели.

Нефрита стиснула зубы.

– Откуда вы узнали?

– С нами королева-полукровка, – сказала Жемчужина. – Следовавший за Луном и Утесом кетель присоединился к ней несколько дней назад, и мы узнали обо всем от Отрады. – Жемчужина критически посмотрела на Нефриту, в складке между бровями читалось нетерпеливое замешательство. – Полагаю, ты вернула своего консорта, раз он сейчас здесь. Что случилось? Просто скажи, ты же меня знаешь.

Очевидно, кетель не больше Луна был в курсе сделки, которую предложила Нефрите Лавинат. На мгновение Нефрите захотелось притвориться, что ей больше нечего сказать, но Елея, Утес, Поток и другие знали. Сумрак, так сильно преданный Малахите, будто она была его королевой-матерью, тоже знал. Нефрита не могла попросить их солгать ради нее.

Она не стала откашливаться, хотя язык будто пеплом покрылся.

– Кетель рассказал вам об оружии и о том, как они с Луном попали в ловушку хианцев? – Жемчужина тряхнула шипами в знак согласия, и она продолжила: – Предводительница хианцев предложила мне выбор: если я позволю ей использовать оружие, она пощадит Луна. Я могла спасти либо своего консорта, либо Пределы. И я выбрала Пределы.

Малахита выдохнула, будто ее ударили в грудь. Жемчужина встретилась с Малахитой взглядом, и на этот раз в ее глазах не было иронии. Тишина тянулась так долго, что Нефрите захотелось напасть на кого-то из них, просто чтобы ее нарушить. Затем Малахита вдруг оказалась на другом конце комнаты, глядя в лестничный колодец и тяжело дыша.

Жемчужина выдохнула, но напряжения в ее поведении не чувствовалось. Скорее, она казалась отрешенной. Нефрита с ужасом узнала это выражение лица Жемчужины, означавшее «Я ненавижу разбираться с вашими эмоциями».

– Когда это случилось, мы были на границе Пределов, сражались со сквернами, – сказала Жемчужина. – Мы видели, как оружие обрушилось на них в болотистых землях, и Душа сказала, что это волна смерти. Мы сбежали, а волна остановилась на границе.

– Так близко? – выдавила Нефрита. У нее по спине побежали мурашки. Если бы она дольше простояла в нерешительности, если бы попыталась торговаться за Луна, эффект от оружия распространился бы дальше по Трем мирам. Могли бы погибнуть и Жемчужина, и Душа, и все, кто был рядом с ними. Через сколько мгновений волна достигла бы Тумана Индиго и других дворов на востоке Пределов? Решение было мучительное, но Нефрита считала его правильным. Теперь она точно не сомневалась, но от этого было не легче. Она повернулась к Малахите.

– Можешь убить меня, но поверь, больше я ничего не могла сделать.

– Она не собирается убивать тебя и портить нам все веселье, – сухо бросила Жемчужина. Малахита слегка повернула голову и одарила Жемчужину взглядом, от которого воин упал бы замертво. Жемчужина весело оскалилась и сказала Нефрите: – А теперь иди и позаботься о том, чтобы воины не натворили каких-нибудь глупостей.

Нефрита отступила на полшага. От согласия между Жемчужиной и Малахитой у нее голова шла кругом.

– Лун знает? – хрипло спросила Малахита.

Нефрита похолодела, но сумела удержать голос ровным.

– Нет.

Лучше бы Малахита швырнула ее через всю комнату. Эта сдержанность почему-то была еще страшнее. Нефрите хотелось ответить: «Я ему расскажу», но слова застряли в горле.

Жемчужина дернула шипами, отдавая приказ уйти, и Нефрита подчинилась.

Летающие лодки опустились к верхушкам деревьев, и с такого ракурса сложно было рассмотреть какие-либо детали.

– Кажется, скоро придется улетать, – сказал Лун Утесу.

Утес бросил нетерпеливый взгляд на башню и раздраженно зарычал.

– Как только они закончат.

Кетель проследил за его взглядом.

– Ваши королевы много разговаривают друг с другом.

Возможно, если сравнивать с прародительницами.

Флора вылетела из окна, приземлилась рядом с Луном и оглядела его.

– Как ты?

Он вернулся в крылатую форму, и на чешуе бугрились шрамы от заживших ожогов.

Утес напрягся, но в рассеянности Лун не задумался о причинах.

– Все хорошо. Что ж… Жемчужина и Малахита нравятся друг другу.

– Это так жутко, – тихо призналась Флора. – Но и привлекательно… в некотором роде.

– Из-за них могла погибнуть половина двора, – пробурчал Утес.

Лун поискал взглядом Нефриту и увидел ее на крыше соседней башни, вместе с Шалфеем и Ясностью. Он нахмурился, гадая, почему она до сих пор не спустилась.

Затем рядом с ними внезапно приземлились Жемчужина и Малахита. Воины бросились врассыпную, а Калам врезался в Луна. Кетель быстро попятился, но Жемчужина сказала ему:

– Передай Отраде, чтобы забирала полусквернов и возвращалась в лагерь.

Кетель дернул подбородком в знак согласия.

– Я рассказываю ваши истории другим, – сообщил он Луну и Утесу.

Он повернулся, запрыгнул на перила балкона и исчез в кронах деревьев внизу.

Нефрита расправила крылья и соскользнула с башни. Аккуратно приземлившись, она бросила взгляд на Луна и доложила Жемчужине:

– С ними ветряной корабль.

Лун обернулся, а Утес с облегчением зашипел. Первая кишская лодка только что начала опускаться к причалу башни. Когда она переместилась, Лун увидел ветряной корабль с Золотых островов.

Калам бешено замахал руками, а Рорра хлопнула себя по голове и выругалась от радости.

– Наверное, они достигли Киш-Карада вскоре после того нашего ухода.

Как же радостно было видеть эти три развернутых веером паруса. На носу стояла Диара и подавала сигналы тем, кто находился в рулевой рубке. А у ограждения столпились Звон, Лоза, другие воины и команда. Лун тоже выдохнул с облегчением. Два воздушных судна двигались с идеальной синхронностью: ветряной корабль развернулся, чтобы поравняться с кишской лодкой, и тоже бросил якоря.

Звон и Лоза увидели их и закричали. Ежевика вылезла вперед и замахала Каламу в ответ. На палубе появился Ниран, поддерживая высокого жандерана…

Калам ахнул, узнав его на мгновение раньше, чем Лун. Это был Каллумкал.

Лун сменил обличье, сгреб Калама и взмыл в воздух. Приземлившись на палубу ветряного корабля, он понял, что за ним последовал десяток воинов Опаловой Ночи, окружив как птенца, впервые вставшего на крыло. «Мне это быстро надоест», – мрачно подумал Лун, ставя Калама на палубу.

Каллумкал плохо выглядел и всем весом опирался на Нирана. Но по сравнению с полумертвым телом, которое Лун забрал с хианской летающей лодки, прогресс был очевиден. Калам бросился к отцу, и Луна тут же окружила шумная толпа раксура и островитян.

Звон сжал его в объятиях.

– Мы думали, ты погиб, – хрипло сказал он, уткнувшись лицом Луну в шею.

Все считали своим долгом это сказать. Лун обнял Звона в ответ, наслаждаясь знакомым запахом. За плечом Звона он заметил радостно скачущих Ежевику и Толка, а также Корня с виноватым лицом.

– Все хорошо, – сказал он всем.

Звон отступил на шаг, держа Луна за руку.

– А с виду не скажешь. – Сумрак повернул Луна к себе и внимательно оглядел. – Мы правда думали, что ты погиб.

Лоза встала между ними, чтобы осмотреть ожоги на чешуе Луна.

– Что с тобой произошло? Болит?

– Лун! Прошу, поговори с моим отцом! – окликнул его Калам.

Лун осторожно отстранил Звона и отошел от своих родичей. Сменив обличье на земное, он неохотно пошел к Каллумкалу.

Тому уже наверняка рассказали, каким образом древнее оружие оказалось на солнцеходе, и Лун чувствовал в животе затягивающийся узел вины. Они не желали никому зла, но случилось то, что случилось, и ничего уже нельзя было исправить.

Каллумкал шагнул вперед и обнял Луна. Тот обнял его в ответ, отчасти чтобы Каллумкал не рухнул на палубу. Он выглядел даже более костлявым, чем полагалось жандерану, а в запахе еще ощущались следы болезни.

– Я не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал.

У Луна перехватило дыхание.

– Ты знаешь о… – выдавил он.

– Я знаю все. – Каллумкал отступил на шаг, продолжая сжимать руки Луна. – Это я доверился Вендоин и разделил с ней все свои труды, я взял ее в экспедицию.

Лун покачал головой.

– Никто не смог бы догадаться о подобном.

Вьюн приземлился на палубу с Роррой, и Каллумкал улыбнулся ей.

– Капитан! Как я рад видеть тебя живой и здоровой!

Лун отступил в сторону, чтобы дать место Рорре. Рядом с ним появился Делин.

– Ты знаешь, что Вендоин жива? – сказал он. – Мы нашли ее, пока ты был в руинах предтеч.

– Жива? – зарычал Лун. – Ты серьезно?

– Мы оставили ее под охраной в Киш-Караде, вместе с жандерским представителем в Конклаве. – На лице Делина отразилось мрачное удовлетворение. – Хианцам пришлось многое объяснить. Они заявили, что не знали о планах Вендоин и Лавинат, а Каллумкал с остальными будут решать, что делать дальше, если жандеры согласятся с этим. Но самое важное – другие кишцы нам поверили. – Он взмахнул рукой. – По пути обратно в Пределы мы расскажем тебе все, что ты пропустил.

– Обратно в Пределы? – Ниран подошел как раз вовремя, чтобы это услышать, и оторопел. – Но дедушка! – возмутился он.

Делин отмахнулся.

– Мы должны вернуться. Наши друзья слишком устали, чтобы лететь так далеко.

Нефрита стояла с Жемчужиной и Малахитой на открытом балконе под большой башней. Душа держалась поблизости, а на нее опиралась Сейлинель. Жандеры в летательных ранцах взлетали с прибывшей лодки и приземлялись в нескольких шагах в стороне. После недолгого обсуждения их командир вышел вперед и сказал на кедайском:

– Мы хотим поговорить с предводителем раксура.

Малахита дернула шипом и сказала Жемчужине на раксурском:

– Это бессмысленно.

– В кои-то веки я с тобой согласна, – отозвалась Жемчужина.

Нефрита почувствовала, как поднимаются шипы, но справилась с раздражением.

– У нас появился шанс заключить союз с земными обитателями. – По лицу Жемчужины было ясно, что ее это заявление нисколько не тронуло. – Ты не можешь игнорировать их только потому, что не любишь разговаривать.

– А вот и могу.

В положении шипов Жемчужины не было никакой иронии.

Нефрита глубоко вдохнула, ощущая тяжелое присутствие Малахиты.

– Жемчужина, Вендоин и ее подручные должны за все ответить. За Песню. За… – Ее взгляд метнулся к ветряному кораблю, где находился Лун. – За земных существ, которых они убили, когда те были под моей защитой. За то, что хотели сотворить с Пределами. Если мы просто улетим, они станут лгать о нас и о том, что произошло.

Малахита внимательно смотрела на нее. Жемчужина отвернулась, рыча себе под нос, ее шипы подрагивали. Но Нефрита знала все оттенки рыка Жемчужины, и сейчас это означало «я злюсь, потому что твои доводы изменили мое мнение».

– Ладно, и чего ты хочешь? – проворчала Жемчужина.

– Остаться и поговорить. Убедиться, что они слушают Каллумкала, Калама и Рорру.

Жемчужина оценивающе посмотрела на Малахиту и повернулась к Нефрите.

– Я соглашусь, если ты отправишь своего консорта обратно в Пределы в сопровождении воинов.

Нефрита подавила желание раздраженно тряхнуть шипами. Она ведь и сама собиралась так поступить.

– Конечно. Он может полететь на ветряном корабле. Островитяне наверняка вернутся с нами.

Жемчужина зашипела.

– Не сомневаюсь. Нам никогда не избавиться от этих земных.

– Значит, у меня есть разрешение говорить, – продолжала настаивать Нефрита.

Жемчужина тряхнула шипами, и Нефрита повернулась к жандерам.

– Вы можете говорить с нами, – сказала она на кедайском.

Не успел Лун усесться в общей каюте вместе с остальными, как на борт поднялась Душа вместе с Ясностью, и снова начались приветствия. Никто не мог успокоиться, пока Душа не рассказала обо всем, что случилось в Пределах.

Услышав о плане убить главную прародительницу, Утес зашипел. Ежевика нервно подскакивала, пока Душа описывала устройство фальшивого холма в руинах, и что произошло потом, и как королевы видели гибель сквернов.

«Еле пронесло», – подумал Лун и ощутил, как разжимаются тиски напряжения, которых он даже не замечал. Остальные, похоже, чувствовали то же самое. Ежевика потерла лицо и убрала волосы, а Звон пробормотал:

– Мне нужно вздремнуть.

Лун сжал его запястье.

Когда Толк рассказывал Душе о своих приключениях, в дверях появилась Высота и подала знак Лозе. Та подошла к ней и сразу вернулась.

– Малахита хочет поговорить с нами.

Лун этого ожидал. Он встал и последовал за Сумраком.

Ясность сказала, что Нефрита, Жемчужина и жандеры отправились на заставу поговорить, и поэтому Лун не удивился, заметив, что воины Опаловой Ночи продолжают нести дозор на башнях. Вторая лодка низко висела рядом с большой башней, и земные обитатели в летательных ранцах парили вокруг поврежденной лодки солкийцев, ковыряясь в дымящихся развалинах рулевой рубки.

Сидя на палубе, Малахита ждала на корме, и Лун тоже уселся, пока Сумрак и Лоза восторженно приветствовали ее. Насколько он мог судить, у его собратьев по выводку и Селадонны были совершенно другие отношения с королевой, чем у него или у кого-либо еще, но видеть это все равно было странно. Лун предположил, что нечто похожее ждет его собственный выводок, которому предстоит расти рядом с любимой правящей королевой Жемчужиной, не имея понятия, почему чувства старшего поколения к ней так сложны.

Когда Сумрак и Лоза уселись, Малахита спросила:

– Все здоровы?

Вопрос не должен был звучать так пугающе, учитывая, что Сумрак прижимался к ее боку, а Лоза сидела у ног, но Малахита есть Малахита.

– Да, – ответил Лун.

– Вполне, – сказал Сумрак и добавил: – Что бы ты ни слышала, все было не так плохо.

– Было страшно, но Нефрита и воины нас защищали, – с готовностью подтвердила Лоза.

Малахита изо всех сил пыталась пролезть Луну в голову. Он раздраженно стиснул зубы.

– Да, меня захватили земные и забрали в Киш-Карад, – сказал он. – Но они ничего мне не сделали. Я сам виноват.

Малахита прищурилась.

– В чем дело? – спросил Лун.

Сумрак сжал ее руку и нахмурился. Малахита встретилась с ним взглядом. На его лице отразилась мольба, но Лун не мог понять, в чем дело. Из них двоих именно Сумрак вел себя, как подобает консорту, за исключением эпизода, когда он отправился с воинами в руины на помощь Нефрите. Может, это его и беспокоит, подумал Лун. Он взглянул на Лозу, но она казалась смущенной, будто тоже не понимала, о чем просит Сумрак.

Взор Малахиты снова обратился к Луну, и он с удивлением прочел в нем следы сомнений.

– Если нужна моя помощь, просто попроси.

Лун поймал себя на желании неловко поежиться. Он предпочел бы получить взбучку за то, что едва не погиб.

– Да, конечно, – ответил он, поковыряв отметину от когтей на палубе.

– Лоза вела себя очень храбро. Лоза, расскажи, как вы со Звоном разрушили руины.

Лун слышал об этом только из вторых рук, от Утеса, поэтому рассказ помог ему преодолеть неловкость. Однако его не покидало смутное ощущение, что он что-то упускает.

Поскольку каждый считал своим долгом сказать Луну, что он выглядит полумертвым, а Ежевика и Толк потребовали отдать одежду, пропитавшуюся вонью недружелюбных земных обитателей, Лун сдался и ушел в каюту. В окружении успокаивающих знакомых запахов от одеял он почти сразу заснул, а когда проснулся, рядом сидела Нефрита и держала его за руку.

Лун широко зевнул и почувствовал легкий голод. Утеса нигде не было видно, но Звон и Толк свернулись на одеялах неподалеку.

– Мы готовы к отлету? – спросил Лун.

По внутреннему ощущению положения солнца и запаху поступавшего в коридор воздуха он понял, что наступили сумерки.

– Мне придется остаться здесь с Жемчужиной и Малахитой, – понизив голос, ответила Нефрита. – А ты отправишься домой на ветряном корабле в сопровождении воинов. Я намерена позаботиться о том, чтобы кишцы услышали нашу версию случившегося. Вряд ли она будет иметь такой же вес, если я просто доверю Каламу и Рорре говорить от нашего имени.

Лун с трудом сел, пытаясь проснуться, чтобы привести веские доводы против.

– Нет, мы подождем тебя.

Нефрита сжала его запястье. Она говорила спокойно, но в прикосновении Лун ощутил отчаянную напряженность.

– Мне повезло, что Жемчужина и Малахита согласились хотя бы на это. Мы догоним вас по пути. Я просто хочу, чтобы ты выбрался отсюда.

Лун внимательно посмотрел на нее. Причина остаться была убедительной. Лучше решить все сейчас, и, возможно, ей даже удастся убедить кишцев, что раксура – это не скверны.

– Елеи здесь нет. У тебя нет воительницы.

Лун злился, что не может остаться с Нефритой, но понимал, что еще много дней не будет способен выдерживать длинные перелеты.

– Я возьму Шафрану.

Лун откинулся назад. Неплохой выбор, за исключением личных особенностей. Но он все же предпочел бы, чтобы здесь была Елея.

– Ну, это будет весело. Не хочешь, чтобы с тобой остался Утес?

Выражение ее лица и положение шипов стали нейтральными.

– Все имеет смысл, только если Утес останется с тобой и Сумраком. Я не могу бросить двух консортов без защиты.

– Да, но это же я и Сумрак, – возразил Лун. А еще наставники, воины, Ежевика и команда с Золотых островов, вооруженная кишскими огнестрелами. Нигде за границами Пределов он не мог быть в большей безопасности. – Будет лучше, если Утес останется с тобой.

– Вам с Сумраком тоже нужна защита, даже если вы так не считаете.

– Я просто… – Он снова взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты была осторожна.

– Мне будет легче вести себя осторожно, если я буду знать, что ты в безопасности.

Лун отпустил Нефриту и сел, чтобы иметь возможность контролировать выражение своего лица.

Но он заметил признаки напряжения на лице Нефриты и острый угол шипов. Не время спорить, пока они находятся на территории недружественных земных существ. Поэтому он сказал:

– Просто будь осторожна.

Лун встал, чтобы попрощаться с Роррой и Каламом, поднявшимися на борт за своими вещами.

Калам обнял его.

– Ежевика сказала, мы можем навестить вас, – начал он. – Мы с отцом хотим, чтобы Кедмар заключил официальный союз с вашим двором.

Лун понятия не имел, как это делают, но это проблемы Жемчужины.

– Конечно. И ты тоже нас навещай, – сказал он Рорре.

Рорра бросила на него хмурый взгляд, но Лун уже знал, что это попытка скрыть, как она польщена.

– Ты уверен, что раксура не будут беспокоиться из-за…

Она помахала рукой, и Лун понял, что она имеет в виду особый запах.

– Утес скажет, чтобы не беспокоились, – ответил он.

Больше прощаться было не с кем, поскольку растениевода Дранам ветряной корабль высадил в Кедмаре. Лун удивился, что кишцы позволили жителям Золотых островов оставить огненное оружие. Он много раз слышал, что кишцы ревностно охраняют его.

– Дело не в самом оружии, – объяснил Делин, когда его спросили. – Дело во мхе. Мы не умеем его выращивать, а если бы и могли, у нас нет растениеводов, чтобы им управлять, так что оружие перестанет действовать, как только закончится мох. – Он задумчиво почесал бороду. – Если по пути домой из Пределов мы наткнемся на остатки какой-нибудь стаи сквернов, оружие нам определенно пригодится.

К тому времени, когда Рорра и Калам наконец распрощались, стояла глубокая ночь. Лун сидел со Звоном на крыше рулевой рубки, глядя, как ветряной корабль отрывается от темных очертаний башен и кишских лодок и уплывает прочь под океаном ярких звезд.