Через несколько дней Луну уже хотелось провести всю поездку в целительном сне. В ожидании Нефриты и остальных он стал раздражительным, да и вообще было много поводов для беспокойства. Утес, тоже обеспокоенный, без дела бродил по корме и общался с Делином или Диарой больше, чем с кем-либо другим.

Едва Лун убедил Звона, что полностью исцелился, они начали вести разговоры по ночам на крыше рулевой рубки. Это было немного рискованно – приходилось вести себя тихо, чтобы их не услышал Ниран и не начал орать и стучать в потолок. Как-то ночью Звон признался:

– Я не могу не думать о Пределах. Если действие того оружия распространилось так далеко на территорию жандеров и если Нефрита не успела бы его вовремя остановить…

– Но она успела, – ответил Лун, прикусывая его ухо.

Он делал вид, что это его не особо тревожит. Диара начертила приблизительную карту воздействия оружия, где отметила, куда оно дотянулось бы. Утес попросил больше никому не показывать карту.

Однако на следующий день Луну потребовалось еще как-то отвлечься, и он начал обучать Сумрака сражаться в земном облике. Лун не раз бывал в ситуациях, когда перевоплощаться было слишком рискованно, а защищать себя все-таки приходилось. Вряд ли Сумраку это потребуется, но почему бы и не поучиться.

Сначала Сумрак был растерян, но постепенно заинтересовался. В Опаловой Ночи его обучали азам обороны и охоты, но не тому, как использовать силу в земном обличье. Получалось у него неплохо – он по-прежнему был стройным, как окрыленный, но, достигнув зрелости, хорошо нарастил мышцы.

Вскоре их окружили зрители – воины и все, кто не был занят на лодке, а также Делин, делающий записи и наброски. Ежевика тоже захотела учиться, и в конце концов Лун стал тренировать и ее, и Лозу, и Толка. Звон тоже участвовал, хотя Ежевике пришлось силой вытаскивать его на палубу.

– Мне учиться незачем! – вопил он. – Я больше никогда не покину Пределы!

Эти занятия помогали скоротать время и давали возможность Луну думать о чем-то еще, кроме Нефриты. У него было много причин для беспокойства о ней, и он сожалел, что им не удалось дольше поговорить до отбытия ветряного корабля.

Разумеется, она была не особо довольна тем, что он позволил Звону, Сумраку и Лозе бежать с кетелем и один пытался остановить хианцев. Из этого ничего не вышло, он едва не погубил и кетеля, и себя, но, поскольку Лун не знал, живы ли Нефрита и остальные, у него и не было другого варианта. Он уже устал из-за этого беспокоиться. Они возвращались домой, и ему хотелось, чтобы все стало как прежде. Он решил, что, если Нефрита будет злиться и дома, он попросит прощения и притворится, что сожалеет. Ему лишь хотелось, чтобы она поспешила вернуться.

Но, прежде чем их догнали королевы и остальные воины, они пролетели над джунглями, пересекли луга и почти достигли западной границы болотных земель.

Едва вдалеке показались чуть заметные точки, Ловкач заметил их с наблюдательного поста на мачте. Основная группа раксура направилась дальше, но две точки отделились и полетели к ветряному кораблю. К тому времени как они приземлились, все высыпали на палубу. Лун старался сдерживать дрожь нетерпения.

– Все хорошо? – спросил он, как только Нефрита свернула крылья.

– Да. – Она как будто испугалась вопроса. Она выглядела усталой, а ее чешуя покрылась пылью. – Мы целы и невредимы.

– Что там было? – встревоженно спросил Делин, показав, что беспокоился не только Лун. – С остальными нашими друзьями все в порядке? Подписано ли соглашение с Кишем?

– Да, – ответила Нефрита. – Жемчужина и Малахита летят вместе со стаей сквернов-полукровок прямо к Пределам. – Как догадался Лун, Малахита не хочет, чтобы королева сквернов оказалась рядом с ним и Сумраком. Нефрита продолжила: – Как бы там ни было, мы достигли соглашения с кишским Конклавом. – Она бросила взгляд на Шафрану. – Все прошло довольно скучно.

Шафрана дернула шипами, пылко соглашаясь.

Шипы у самой Нефриты немного поникли, и Лун решил, что она устала.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он.

Это привело в движение Ежевику, и она увлекла Нефриту с Шафраной вниз, где Огонек уже приготовил чай.

Когда они уселись, Нефрита осталась немногословной, зато Шафрана сообщила больше подробностей. Утес послал Потока, Корня и Ловкача за парочкой травоедов, потом тоже сел чуть в сторонке.

– А как там Рорра? – сказал Лун, зная, что Утес постесняется спросить.

– Она собиралась вернуться в Кедмар, и Калам тоже. – Нефрита бросила взгляд на Утеса, во всяком случае, в его сторону. – Я сказала ей, что если Каллумкал когда-нибудь соберется нас навестить, она тоже должна прилететь. Мы будем ей рады.

Утес промолчал, и момент получился неловкий. А Лун наконец сложил все намеки в единое целое и сообразил, что между Нефритой и Утесом что-то не так. Диара задала вопрос о кишском конклаве, и беседа продолжилась.

После еды Лун застал Нефриту одну в спальной каюте. Наклонившись, она рылась в своем дорожном мешке. Лун задвинул легкую деревянную дверь и спросил:

– Не хочешь поговорить о том, что произошло? – Он не знал, что не так между ней и Утесом, но станет только хуже, если она будет злиться еще и на Луна. Прежде чем извиняться, он хотел дать ей возможность накричать на него при закрытых дверях.

Она подняла взгляд.

– С Конклавом?

Лун надеялся, что не придется произносить это вслух. Ему и так было неловко.

– Нет, с Лавинат и хианцами там, в руинах.

Не взглянув на него, Нефрита глубже закопалась в мешке.

– Я предпочла бы подождать, пока мы не вернемся домой.

Лун такого не ожидал.

– Ты не хочешь со мной разговаривать.

Он готовился к разговору и всего лишь хотел с эти разобраться. От ожидания станет только хуже – во всяком случае, так всегда бывало.

Нефрита не подняла глаз.

– Да. Пока не хочу.

Лун решил настоять.

– Ни о чем?

Огорченная Нефрита, явно не желая беседовать, продолжала делать вид, что роется в мешке, где хранилось не более трех предметов и одно одеяло.

– Ну почему же. Можем поговорить о чем-нибудь другом.

Лун скрестил руки на груди, пытаясь подавить раздражение.

– Я сказал Ежевике, что заведу с ней выводок.

Нефрита оставила в покое мешок и начала притворяться, будто раскладывает одеяло.

– И прекрасно. Хороший выбор.

Лун так долго откладывал это решение – и не мог сделать выбор, и нервничал, поэтому надеялся на большую радость от того, что решение наконец принято. А отсутствие интереса не делало ситуацию менее раздражающей.

– У нас будет пять наставников, – сказал он. – Может, даже шесть.

– Хорошо.

Нефрита присела на корточки, проверяя, хорошо ли разглажено одеяло.

– И мы собираемся заняться этим прямо сейчас, на палубе, – добавил Лун.

Нефрита не выдержала. Вскочила и схватила его за плечо.

– Я просто устала, Лун. Можем поговорить об этом дома.

Лун ненавидел образ надутого избалованного консорта, убегающего в смятении, когда не получил то, чего хочет. И поэтому его лицо осталось бесстрастным, он не сменил облик и не разнес дверь на куски, выходя из каюты.

Он постоял на палубе, вдыхая прохладный и влажный воздух. Огонек и Ловкач, дежурившие на крыше рулевой рубки, настороженно наблюдали за ним. Потом он пошел повидаться с Шафраной. Лун не любил Шафрану, как и она не любила его, но однажды они вместе попали в плен к сквернам, и это создало между ними некую связь. Что-то вроде того.

Он нашел ее на корме у ведра с водой – Шафрана оттирала с гребней пыль. Несколько островитян сидели неподалеку и зашивали прорехи в ткани, защищающей окна от непогоды, а на наблюдательном посту на мачте сидел Поток, так что Луну пришлось понизить голос.

– Нефрита в плохом настроении. Она тебе что-нибудь говорила?

Шафрана бросила на него свирепый взгляд.

– Мы останавливались, лишь чтобы поохотиться и поспать.

Лун стоял и ждал. Долго, стараясь не отводить взгляда, Шафрана зашипела.

– Ей не нравилось иметь дело с кишскими земными. – Она качнула шипами. – Только и всего. У кого бы после этого не испортилось настроение?

Лун не мог понять, пытается она сказать правду или быть хорошей воительницей и не пересказывать консорту сплетни о королеве. Он зашипел на нее и ушел.

Тогда он попытался найти Утеса, но тот так хорошо спрятался, как будто его и не было на лодке. Звон, Сумрак, Лоза, Душа и Толк вповалку спали в каюте. Сдавшись, Лун пошел к ограждению и оперся на него рядом с Ежевикой.

Ветерок нес лишь каплю прохлады сезона дождей и как шелк касался земной кожи Луна. Все остальные либо спали, либо наслаждались солнцем на крышах кают.

Нефрита явно несчастна с ним, и он боялся, что дело в его поведении, по всем меркам раксура не подобающем консорту. До сих пор Нефрита терпела его, потому что двор преследовали проблемы и там было не место консорту, неспособному самостоятельно позаботиться о себе. Но как раз перед тем как начались страшные сны и прибыл Каллумкал, дела пошли на лад. Может быть, Нефрита привыкла к тишине и покою, и это подорвало ее терпимость к консорту, который вечно напрашивается на неприятности.

И он хорошо понимал, что консорт, встревающий в неприятности в Пределах, и консорт, захваченный и убитый властями Киша, – совсем не одно и то же. И если бы Малахита решила за него отомстить, все могло быть невообразимо хуже.

Эта мысль удручала. Королевы и консорты, которые часто путешествовали вместе, известны, по крайней мере, в истории Тумана Индиго. Лун слышал истории о Радости и Соболе, хотя их приключения, возможно, преувеличены. Но у них с Нефритой все получилось совсем по-другому.

Глянув через плечо, Лун заметил Корня, выходящего из двери на нижней палубе. При виде Луна Корень виновато вздрогнул и нырнул обратно. Лун раздраженно снова стал смотреть на приближающиеся болотные земли.

– Что-то не так, Ежевика?

– Со мной все в порядке, – с искренним недоумением отозвалась она. – Насчет остальных иногда сомневаюсь.

Через долгих два дня полета над болотными землями, граничащими с Пределами, воины-наблюдатели выкрикнули предупреждение. Они заметили вдалеке несколько летящих фигур, не то сквернов, не то окрыленных.

Утес влез на рулевую рубку и, прикрыв ладонью глаза от солнца, всмотрелся в указанном направлении.

– Воины, летят в нашу сторону, – доложил он, спрыгнув с крыши.

Лун с шипением выдохнул. Группа воинов – больше похоже на регулярный патруль, чем на выживших после атаки сквернов.

Шипы Нефриты дрогнули.

– Можешь сказать, кто это?

– Не на таком расстоянии.

Утес ждал, когда она примет решение. Они вели себя вежливо друг с другом, но между ними тяжелой глыбой висела очевидная и непонятная враждебность.

– Может, поднимешься и подашь им знак? – сухо произнесла Нефрита.

Утес кивнул и отвернулся к корме. Шипы Нефриты на миг болезненно наклонились и сейчас же вернулись в нейтральное положение. Лун поймал недоуменный взгляд Ежевики. Он и сам не понимал, в чем дело.

За прошедшие два дня стало очевидно, что некоторые раксура не разговаривают друг с другом, но на лодке их было слишком много, что делало конфигурацию конфликтов неочевидной. Утес избегал всех, Звон с Лозой и Ежевика недоумевали, а когда Лун попытался расспросить Потока, тот прошипел: «Меня это не касается!» и полез обратно на мачту. Сумрак ловко сменил тему, так что Лун не понял, знает он что-нибудь или нет. А любая попытка давить на Толка заканчивалась назойливыми расспросами о ранениях Луна и завуалированными угрозами отправить его в целительный сон. Делин и остальные обитатели Золотых островов словно не замечали происходящего, что смущало еще сильнее.

– Может, сквернов высматривают? – спросил Лун Нефриту.

Утес спрыгнул с кормы, перевоплотился, поймал ветер и взмыл над ветряным кораблем.

– Может быть, – сказала Нефрита, глядя на летящего Утеса.

Лун с Нефритой ждали на палубе. Воздух был сырой и прохладный, как влажное одеяло. Ветер нес легкий дух гниения, но откуда-то издалека. Когда незнакомая группа приблизилась, Поток и Огонек поднялись в воздух, чтобы расспросить их.

Приземлившись на палубу, Поток доложил:

– Они из Изумрудных Сумерек и Океанской Зимы. Говорят, у них есть новости.

Нефрита обернулась к Луну.

– Лучше им тебя не видеть.

– Что-что? – растерянно переспросил Лун.

– Это же Изумрудные Сумерки, – пояснила Нефрита. – Сам знаешь, какие они. Могут пойти слухи. И Сумраку тоже скажи.

Луну пришлось прикусить губу, чтобы не оскалиться. Изумрудные Сумерки вполне могут распустить слухи независимо от того, видели его или нет. И все же он заставил себя развернуться и пойти к двери. На лестнице он встретил поднимавшегося к выходу Сумрака, взял его за руку и потянул за собой вниз.

– Нам придется спрятаться.

– А я думал, это просто воины, – удивился Сумрак.

Лун подавил шипение.

– Это воины. Утес трахался с морской обитательницей по всей лодке, а прятаться должны мы – чтобы не пошли слухи.

Сумрак остановился под лестницей и удержал Луна.

– Ты консорт, Лун, но есть дворы, где к тебе не будут относиться как к консорту, если ты ведешь себя не как консорт, – с легким раздражением сказал он. – Изумрудные Сумерки как раз из таких. Поверь мне, я знаю.

Лун сумел не зарычать. Сумрак прав, хоть от этого и не легче.

– Я тоже знаю.

Вот так они оказались в каюте возле главного трюма, пока остальные разговаривали с воинами Изумрудных Сумерек. Там же были Звон, Огонек и Ежевика. Дверь они оставили открытой, так что могли все слышать. Делин сел у двери, чтобы говорить и с теми, и с другими. Лун едва сдерживал гнев, но все же хорошо, что они узнают новости из Пределов.

Крокуса из Изумрудных Сумерек и Юлу из Океанской Зимы послали, чтобы проверить, убрались ли скверны из болотных земель.

– Мы находили полумертвых брошенных дакти. Ходили слухи о почти не пострадавшей стае, еще оставшейся здесь, но, когда мы сюда добрались, ее уже не было.

– Чем дальше скверны были от Пределов, тем сильнее они пострадали. За весь последний день мы не видели ничего, кроме гниющих трупов, – добавила Юла.

Пока Нефрита расспрашивала о подробностях, Лун представил, каково было бы вернуться домой и найти такими Пределы. Мертвые пустые колонии и только гниющие трупы. Хианцы были близки к успеху.

Несмотря на полученные хорошие вести, все же большим облегчением было увидеть живую и благополучную колонию, когда ветряной корабль нырнул под купол Пределов и направился через лес деревьев-гор к Туману Индиго.

Наконец ветряной корабль вошел в просвет необъятного купола колонии Тумана Индиго. Лун со Звоном стояли у ограждения. Вокруг дерева патрулировали на лету группы воинов, а на садовых платформах собрались арборы. Воинов и арборов снаружи было больше, чем обычно во второй половине дня, потому что Нефрита выслала Потока и Ловкача вперед, предупредить двор.

Вероятно, Жемчужина и Малахита прибыли несколько дней назад, и теперь все ждали корабль. Первой их поприветствовала Селадонна, которая взмыла вверх и приземлилась на палубу, а за ней последовала радостная толпа воинов Тумана Индиго и Опаловой ночи.

– Елея сказала, что тебя захватили земные, дурень, – произнесла Селадонна, заключая Луна в объятья. Он сам не ожидал, что так сильно растрогается, и обнимал ее дольше, чем намеревался. Наконец, сестра отпустила его. – Все хорошо? – беспокойно нахмурившись, спросила она.

– Ну конечно, все хорошо, – сказал Лун, чувствуя, что прозвучало неубедительно, и Селадонна с подозрением посмотрела на него.

Сбитый с толку Звон указал в противоположную от просвета сторону.

– Это то, что я думаю?

Селадонна обернулась и качнула шипами.

– Это стая полусквернов.

Лун шагнул к ограждению, чтобы посмотреть. Ветерок временами доносил с той стороны запах сквернов, так что присутствие стаи не было для него неожиданностью.

Лагерь устроили на расчищенной платформе маленького дерева-горы у края купола Тумана Индиго. Там стояли укрепленные молодыми деревцами шатры, были вырыты костровые ямы, и все в точности походило на лагерь раксура – кроме бледной кожи владык и дакти в земном облике.

– Они остановились здесь до отбытия раксура Опаловой Ночи, – пояснила Селадонна. – Малахита обещала им древо-гору на своей территории.

– Не сомневаюсь, что Изумрудные Сумерки и другие колонии были потрясены, – подняв брови, произнес Звон.

– Интересный был разговор, – признала Селадонна. – Но наставники сказали, что королева сквернов не может плодиться как прародительница, так что нет причины не оставить их здесь. Малахиту поддержала Жемчужина. А уж их обоих никому не остановить.

Ветряной корабль привязали к ветке над одной из самых больших платформ, Лун с остальными полетели к входному дуплу и вошли внутрь дерева.

Зал приветствий, полный воинов и арборов, гудел от радостных возгласов. От накатившей на Луна волны знакомых запахов, смешанных с чистым ароматом древа-горы, вдруг стало трудно удержать шипы в нейтральном положении.

Странно было видеть столько раксура в древе-горе Тумана. Тут смешались всевозможные запахи, а обычно полупустые балконы на всех уровнях между холлом и залом королев сейчас были заняты. Обилие новых запахов, еще больше голосов и шорохов, и гораздо больше, чем всегда, вывешенных для просушки одеял.

Елея появилась со шквалом шипов и крыльев и сменила облик еще до приземления. Она бросилась к Луну, и он поймал ее.

– Жемчужина сказала, что ты жив. – Она прикусила его за ухо. – И я не удивлена. Я знала, знала…

Он куснул ее ухо в ответ и сказал не слишком к месту:

– Я тоже.

Она отпустила его и обернулась к Нефрите. Потом Луна энергично стиснул Крестец, и Лун потерял из вида Нефриту и Елею. После этого появился Уголек, красивый, как всегда, даже если волнуется и обеспокоен. Рядом с ним шел Сумрак, и воины уступали консортам дорогу.

– Лун, Сумрак говорит, что у тебя все хорошо, но… на самом деле все хорошо? – спросил Уголек.

– Ну конечно, – ответил Лун. – Как малыши?

Сумрак подтолкнул Уголька – дескать, а я что говорил. Уголек осторожно посмотрел на Луна, но, кажется, с облегчением.

– С ними все в порядке. – Он добавил уже более уверенно: – И ты будешь гордиться тем, как вела себя Стужа в твое отсутствие.

Когда буря приветствий утихла, Лун опять оказался рядом со Звоном.

Неподалеку от Звона вокруг Толка и Ежевики собралась большая группа арборов. Звон, чуть улыбаясь, поднял взгляд на центральный колодец.

– Наверное, когда-то здесь тоже было так, – сказал он. – Я и не предполагал, что нам доведется это увидеть.

Лун опять посмотрел наверх, где воины перелетали с балкона на балкон.

– Они уйдут, и опять станет тихо.

Из-за шумной толпы арборов появилась Нефрита.

– Я должна встретиться с Жемчужиной и Малахитой, – сказала она Луну.

Он сделал вид, что верит.

– Если я тебе понадоблюсь, то буду внизу, в яслях.

– Я спущусь туда позже, – чуть помедлив, сказала она и прыгнула на стену приветственного зала.

Лун собирался провести время со своим выводком и птенцами из Медного Неба, а также поговорить с учителями. Но после града вопросов от Стужи, когда пришлось рассказывать ей в общих чертах о путешествии, после Шипа и Горького, и игр со всеми малышами, он уснул так глубоко, что ничем было не разбудить. Даже когда Почка, Кора и Река стояли над ним, болтали и нечаянно на него наступали.

Он проснулся только утром, рядом с малышами и птенцами. Река протягивала чистую одежду. Она показала, где бассейн для купания, и сказала, что двор готовится к прощанию с Песней, Витком и двумя погибшими в бою воинами из Опаловой Ночи. Лун не собирался спать так долго. Он хотел поговорить с Нефритой, убедиться, что обитатели Золотых островов устроились со всеми удобствами, и еще много чего. Он даже не знал о гибели Витка.

Так долго Лун спал отчасти из-за того, что не совсем еще исцелился от ран, но основной причиной было ощущение, что он снова дома и в безопасности.

– Где Нефрита? – спросил он Реку.

– Наверху, на уровне королев. – Река помогла ему подняться. – Елея приходила посмотреть, где ты, но Нефрита просила ее не будить тебя, если ты спишь. А теперь – поспеши!

Лун поплелся к бассейну и привел себя в порядок.

Двор пел по погибшим смесь песен Тумана Индиго и Опаловой Ночи. За многие циклы Лун привык к песне Тумана Индиго, но песнь Опаловой Ночи все еще разрывала сердце. Как только все закончилось, он сбежал из зала приветствий.

Он поднялся на уровень консортов. Там было тихо, поскольку Уголек и Сумрак еще находились внизу с остальными, и заново познакомился со своей опочивальней. Арборы обновили в ней согревающие камни в очаге и раковины улиток, заговоренные на свечение. Эту комнату, принадлежащую ему одному, Лун никогда не воспринимал как должное – он не имел ничего подобного, пока не пришел к этому дереву, в этот двор. Но с Нефритой было что-то не так, и все вокруг казалось неправильным.

Потом по дуновению пахнущего дождем воздуха Лун понял, что Утес здесь, на своем любимом месте для размышлений, и Лун нашел его в комнате с открытой наружу дверью. Внутрь проникали зеленый свет леса, гул насекомых и ветерок, и Утес сидел на полу перед дверью. Лун устроился в другом конце комнаты, где мог прислониться к стене и все же кожей ощущал свежий воздух. Какое-то время он так и сидел в дружелюбном молчании, вдыхая насыщенный аромат зелени Пределов. Казалось, прошло уже много циклов с тех пор, как они с Утесом сидели здесь и спорили, прежде чем отправиться в сел-Селатру.

Спустя какое-то время Утес кивнул Луну.

– Ты хотел поговорить.

Лун нахмурился. Он не собирался давить на Утеса молчанием. Ему даже не пришло в голову, что Утес так это воспримет. Но вдруг Утес и сам хочет поговорить? И Лун сделал первый шаг.

– Мне кажется, Нефрита на меня злится из-за того, что я позволил Лавинат захватить себя.

Утес поморщился.

– Нет, дело не в этом.

Лун поразмыслил. По крайней мере, Утес готов признать, что причина существует, это не разыгравшееся воображение Луна.

– Она злится на тебя?

– Злилась, да. Теперь – не знаю.

– А ты зол на нее?

Утес замялся.

– Раньше был. Теперь нет.

– Почему?

Утес обернулся, чтобы смотреть на Луна здоровым глазом.

– Это сложно.

– Насколько сложно? Вы много дней вместе путешествовали по Кишу, жили в городе земных обитателей – и не разобрались с этим?

Вздохнув, Утес отвел взгляд.

– К тому времени как я был готов поговорить с ней, мы уже пытались разобраться с твоими новыми кишскими друзьями из-за тебя.

– Так что изменилось… – Ну да, кое-что сильно изменилось. – Вы нашли меня. Вы злились друг на друга из-за того, что меня схватила Лавинат? А почему?

Утес неожиданно встал.

– Она должна сама тебе рассказать.

Уходя, он потрепал Луна по голове, чуть раздраженно, но словно в знак извинения.

Лун понял, что надо узнать больше. До сих пор он не мог ничего добиться от Сумрака, но стоило попробовать еще раз. Он нашел Сумрака на самой большой садовой платформе – тот плавал в пруду вместе с воинами и арборами Опаловой Ночи и Тумана Индиго. Пруд находился в центре фруктового сада, среди деревьев с извилистыми длинными ветками и густыми кронами. От хорошего ухода и обрезки деревья стали намного выше, чем когда он Лун впервые сюда попал.

Воины и арборы Тумана Индиго, кажется, чувствовали себя вполне уютно рядом с Сумраком, даже когда он был в крылатой форме. Вероятно, сыграло свою роль то, что арборы Опаловой Ночи весело плескались и играли с ним рядом, а также то, что они с Огоньком постоянно затевали шутливую борьбу, и Сумрак делал вид, что проигрывает. Лун присел у края пруда, отклоняя все приглашения присоединиться. Когда Сумрак, встряхивая шипы и брызгаясь, поднялся на поверхность, Лун подхватил его, вытащил из пруда и увлек за деревья, где никто не услышит.

Сумрак шлепнулся на холмик под фруктовым деревом, все еще отряхивая шипы.

– Что такое?

– Ты знаешь, что произошло между Утесом и Нефритой? – спросил Лун, усевшись на плеть дыни, чтобы оказаться на уровне его глаз.

Сумрак покосился на тяжелую ветку над головой.

– Может быть, но тебе мне не следует рассказывать, – неохотно признал он.

Лун нетерпеливо махнул хвостом, распугав устроившуюся на нем стайку летучих ящериц.

– Вот как?

– Не должен и не стану, – пояснил Сумрак. – Если они сами не заговорят об этом.

– Ты же наполовину мой брат по выводку, ты обязан рассказать, – разочарованно протянул Лун.

– С чего это ты взял? – удивленно взмахнул шипами Сумрак. Лун сердито посмотрел на него. Ненадолго растерявшись, Сумрак добавил: – Ты хочешь заставить меня рассказать?

Сумрака растила Малахита, и запугать его было просто невозможно.

– Если угадаю, ты подтвердишь, что я прав? – попытался Лун.

– Нет, – фыркнул Сумрак.

Лун позволил Сумраку вернуться к пруду и принялся за Звона, который ничего не знал, но хотя бы хотел помочь.

Лун нашел его на балконе, выходившем в приветственный зал, где Звон обложился перьями, чернильными камнями и бумагой. Он сообщил, что намеревается писать отчет о путешествии, чтобы поделиться с Делином, который сейчас где-то пишет свой и поделится со Звоном. Лун понятия не имел, для чего им требуются две разных версии, но кажется, это занятие радовало обоих.

Лун рассказал о своих подозрениях относительно Утеса и Нефриты, и Звон раздраженно махнул рукой.

– Я тоже это заметил. И положение ухудшается. Но я не знаю, в чем дело. Они тебе не сказали?

Лун поник от разочарования.

– Утес не скажет. – И раздраженно добавил: – А Сумрак знает. Почему не знаешь ты?

Вопрос был риторический, но Звон задумался и поднял брови.

– Должно быть, в руинах что-то случилось, да? Мы с Лозой все время были в рулевой рубке гигантского корабля. Но Сумрак остался помогать Рорре, а воины пошли к Нефрите.

И точно. Лун выпрямился, решив, что наконец близок к ответу.

– Ежевика тоже не знает, и она была на ветряном корабле. Поток знает, но он не скажет, и он был с Нефритой. Выходит, все, кто пошел с ней, могут знать.

– Выходит так. – Звон решительно вытер перо и убрал в футляр. – Корень был с Нефритой.

Лун мрачно улыбнулся.

– Давай-ка его найдем.

Всем воинам, кто был в путешествии, приказали отдыхать и в ближайшие несколько дней не покидать двор, а это значило и то, что Корень не в патруле и не охраняет охотников. Они нашли его с третьей попытки, в компании нескольких молодых воинов у стены зала учителей – он наблюдал, как арборы чистят коренья для следующей трапезы.

Все оживленно болтали, но при виде Луна со Звоном Корень сейчас же принял виноватый вид, и Лун понял, что они на верном пути. Он жестом подозвал Корня, и тот неохотно встал и подошел к арочному проему. Лун взял его за руку и потянул дальше по коридору, в комнату, которая сейчас служила хранилищем для корзин с очистками.

– Нам надо поговорить.

– Я знаю, что был плохим воином и срывал злость на всех, – поспешно произнес Корень.

Он наконец хоть немного пришел в себя. Уже хорошо. Возможно, помогли ритуальные проводы Песни.

– Хорошо. Но нам нужно поговорить еще кое о чем.

– Что произошло в руинах после того, как ты добрался туда с Сумраком и Роррой? – спросил Звон.

Казалось, Корень удивился и растерялся, но все же заговорил.

– Знаете, Вендоин сказала, что там, внизу, есть каменная плита и если ее разрушить, это отключит оружие.

Звон нетерпеливо махнул ему, чтобы продолжал.

– У Рорры был огнестрел, а Нефрита помогала ей целиться в эту плиту. Хианцы внизу услышали их и сказали Нефрите, что, если она не прекратит, они убьют тебя. Она не прекратила, ну, они и убили. Вернее, мы так думали.

Звон в ужасе обернулся к Луну.

– Это правда?

– Я не выдумываю, – возмутился Корень.

– Мы знаем, успокойся, – сказал ему Звон.

Лун прислонился к стене, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях об этом моменте. Большая часть была затуманена болью. Хианцы что-то говорили, но слов припомнить он не мог.

– Я не помню. К тому времени я уже обгорел. Мы с кетелем выбили оружие из его ложа, но оно все-таки включилось.

– Значит, это произошло после. – Звон пристально смотрел на него. – Лавинат опять опалила тебя из огнестрела?

– Возможно. Я не уверен. – Он начинал понимать, что случилось, вернее, почему Нефрита так себя вела. Да, Утес прав, все сложно. – Утес пытался остановить Нефриту? – спросил он Корня.

– Нет, никто не пытался. – Корень растерянно поднял плечи. – Мы не знали, что делать. Все происходило так быстро, и не было времени на размышления. Я был не в себе из-за смерти Песни, но хианцы намеревались убить всех в Пределах, и, чтобы им помешать, Нефрите пришлось пожертвовать тобой. – Он поднял на Луна испуганный взгляд. – Ты сердишься из-за того, что мы не…

– Нет.

Повинуясь порыву, Лун оттолкнулся от стены и обнял его. Порыв, похоже, был верным, поскольку Корень обхватил Луна и уткнулся лицом в его плечо. Все это объясняло слова Малахиты, Сумрака и Лозы. Нефрита рассказала Малахите и Жемчужине, что случилось. Сумрак не хотел, чтобы Малахита вмешивалась в отношения Нефриты и Луна, и Малахита уступила ему, но попыталась дать Луну понять, что если он хочет покинуть двор Тумана Индиго, она поможет. И это была впечатляющая демонстрация сдержанности с ее стороны. Наверное, Малахита была… А Нефрита чувствовала себя… Лун положил подбородок на голову Корня. Страшно подумать, через что пришлось пройти Нефрите. Лун попытался представить, что чувствовал бы на ее месте, и воображение ему отказало. Он не представлял, что был бы таким сильным и сделал правильный выбор.

– Жаль, что я не выяснил это раньше, – сказал он Звону.

Тот криво улыбнулся.

– Мне тоже. Сразу после того, как это случилось. Я был… – Он махнул рукой. – Я был расстроен, а потом мы узнали, что есть шанс найти тебя живым. Тогда Нефрита отправила Елею и остальных обратно в Пределы, а сама ушла с Утесом, Роррой и Каламом. Все как обезумели.

Лун по-прежнему был потрясен. Он думал, Нефрита зла на него за то, что он попал в плен, а она на самом деле винила себя в его смерти.

– Утес должен понимать, что у нее не было выбора.

Еще погруженный в раздумья Звон неспешно кивнул.

– Конечно, должен, но… Знать, что выбора не было, и жить с этим – не одно и то же.

Тут он прав. Корень, все еще цеплявшийся за Луна, кивнул.

– Утесу и Нефрите нужно поговорить, – сказал Лун, переведя дух. – И мне с Нефритой.

Лун застал Нефриту в приветственном зале – она наблюдала, как Ежевика, Крестец и группа арборов беседуют с Нираном, Диарой и другими островитянами. Она стояла чуть в стороне, и тревога и беспокойство, исходившие от нее, могли выглядеть явным сигналом «что-то не так», если бы все не были так увлечены. Поскольку сборище было шумное, никто не заметил, как Лун шагнул к ней и произнес:

– Нам нужно поговорить.

Нефрита бросила на него взгляд.

– Не сейчас. Я должна…

– Сейчас, – напирал Лун.

Это стало последней каплей. Нефрита обернулась к нему, и ее шипы начали подниматься.

– Или что?

Лун скрестил руки на груди. Как бывший наставник, Звон очень помог ему, предложив варианты действий на случай, если Нефрита будет сопротивляться.

– Или я попрошу Малахиту и Жемчужину устроить разбирательство, с Душой в качестве свидетеля.

Застигнутая врасплох и до глубины души потрясенная Нефрита сделала шаг назад.

– Ты этого не сделаешь.

Звон отметил, что королевы и королевы-матери консортов и королев не так часто собираются вместе, чтобы поучаствовать в подобных мероприятиях, так что грех хотя бы не пригрозить.

– Сделаю.

Нефрита оскалилась.

– Лун…

– Им понравится. Ты знаешь, как они любят помогать в таких случаях.

Это, разумеется, было чистым сарказмом. Участие в эмоциональных разборках – ночной кошмар для Жемчужины, она даст очень много плохих советов. Малахита ничуть не лучше, хотя стоически все выдержит и будет судить в сотню раз суровее.

– Я рассказала им, что случилось, – проворчала Нефрита.

– Ты не рассказала мне, – возразил Лун.

Нефрита зарычала, схватила его за руку и потащила по коридору за бассейном с фонтаном. Они остановились в незанятой опочивальне.

Балкон там выходил на лестничный колодец, который вел к рабочим помещениям арборов, вероятно заброшенным, поскольку вокруг было слишком шумно. Лун сел у чаши холодного очага и смотрел, как Нефрита шагает взад-вперед и хлещет хвостом. Сделав несколько кругов по опочивальне, она немного успокоилась, села и посмотрела на Луна.

– Ну, говори.

– Ты должна поговорить с Утесом. Что бы, по-твоему, он ни думал, ты ошибаешься, – сказал Лун.

Она удивилась, и Лун спросил себя, что еще она ожидала услышать.

– Он рассказал тебе, что случилось, – сказала она.

– Нет. Нам со Звоном пришлось вытаскивать это из Корня.

Нефрита отвела взгляд, стараясь, чтобы шипы не выдали ее огорчения.

– Я не злюсь на тебя. У тебя не было выбора. Я поступил бы так же, если бы был там, а ты в плену у хианцев.

– В самом деле? – усмехнулась она.

– Да.

Это была ложь. Лун попытался бы найти способ перехитрить хианцев, а оружие тем временем дотянулось бы до Пределов, до Тумана Индиго. Он спас бы Нефриту – лишь для того, чтобы вернуться к древу-колонии, полному трупов. А если бы принял правильное решение, то наверняка сбежал бы, чтобы больше никогда не видеть раксура, но он был привязан к своему выводку, а значит, и ко двору. Не говоря уже о том, что неизвестно, чем это обернулось бы.

– Речь шла о Пределах, Нефрита. Не уверен, что это до конца понятно всем остальным. Если бы ты этого не сделала, я бы страшно разозлился. И все равно погиб бы, потому что Лавинат убила бы всех нас.

Нефрита молча смотрела, как по полу ползет крошечный красный жучок.

– Я и сама этого не понимала, – наконец сказала она. – Я была в ярости, когда мы обнаружили ваше первое послание и поняли, что вы с Утесом идете дальше на юг. Мы не знали, движетесь ли вы в правильном направлении, зато знали, что вокруг полно сквернов и за вами следует, по меньшей мере, один кетель. – Она шевельнула шипами. – Но вы нашли хианцев и вернули арборов, и я не собиралась возмущаться. Потом тебя схватила Лавинат, и тогда я поняла, что должна выбирать между тобой и Пределами. – Она на миг зажмурилась. – Вот почему консорты всегда должны быть под защитой, вот почему они остаются в колониях – чтобы королевам не приходилось принимать такие решения.

– Но ты приняла правильное решение, – сказал Лун, вложив в эти слова всю возможную убедительность.

Нефрита негромко зашипела.

– Представляешь, что я чувствовала бы, если бы ты не стоял сейчас здесь и не говорил этого?

– Да, но я здесь.

Нефрита потянулась к нему, схватила за руку, привлекла к себе и стиснула так, что хрустнули ребра, но нежно укусила чуть ниже уха. В ответ он намного крепче прикусил ее чешую над воротниковыми гребнями. Извернувшись, Нефрита повалила его на спину, и с разговором на некоторое время было покончено.

Нефрита всем весом лежала на нем.

– Это было трудно, – чуть приподнявшись, сказала она. – Я не хотела бы повторить еще раз. – И, увидев, как поднялись его брови, добавила: – Ты ведь понимаешь, я не про секс.

Лун перекатился и приподнялся на локте. Он хотел прояснить еще кое-что, сейчас для этого самое время. Хотел разобраться со всем, что могло стоять между ними и разделять.

– Ты хочешь, чтобы я оставался при дворе и был нормальным консортом.

– Нет. Нормальный – это не про тебя. – Нефрита вздохнула. – Я хочу, чтобы ты был жив. Но после всего, что мы сделали, мне кажется нелепым не посещать другие дворы, Опаловую Ночь, например…

– И Делина на Золотых островах, – добавил Лун. – Каллумкал сказал, что приедет в гости, а потом повезет нас в Кедмар.

– Ненавижу Киш, – проворчала Нефрита и, поразмыслив мгновение, улыбнулась. – Может, после того как ты заведешь выводок с Ежевикой.

Лун подумал о пятерых маленьких арборах или воинах, таких же любознательных и упорных, как Ежевика. Дел у него будет более чем достаточно.

– Поговоришь с Утесом?

Нефрита вздохнула и встала.

– Да.

Лун нашел Утеса на уровне консортов и потащил вниз, к Нефрите. Тащить оказалось легче, чем можно было бы ожидать – Утес почти не сопротивлялся, и Лун понял, что он сам стремится к этому разговору.

Стоял ранний вечер. Лун поискал Звона и обнаружил его на большой садовой платформе, рядом с группой арборов и окрыленных из обоих дворов, а также островитян. С платформы открывался прекрасный вид на бегущий из дупла водопад, но достаточно далеко, так что не долетали брызги. Делин сидел поблизости и энергично делал наброски, а Ежевика рассказывала историю путешествия.

– Получилось? – спросил Звон, с надеждой глядя на Луна.

Лун опустился на влажную траву рядом с ним. Между деревьями фруктового сада в нижней части платформы искрились светлячки.

– Сейчас она разговаривает с Утесом. – Он сжал руку Звона. – Спасибо за помощь.

Звон склонился к нему и куснул в плечо.

Вскоре Нефрита с Утесом тоже вышли, и все сидели на траве до тех пор, пока зеленый свет не начал угасать, а Жемчужина не прислала Набата сказать, чтобы все заходили внутрь.