Лун ждал, что появятся земные с оружием и потащат его в запертую клетку или просто посадят здесь на цепь. Но никто не приходил, и в конце концов он заснул.

Он всю ночь просыпался и опять засыпал, а поздним утром его окончательно разбудил запах еды, доносившийся из соседней комнаты. Он поел, взял книгу по кишской истории и пошел еще немного осмотреться.

Лун избегал комнат верхнего уровня, где приглушенные шорохи и голоса выдавали присутствие Сейлинель и еще двух или трех земных обитателей. Ветер сменил направление, так что Лун нашел решетку на другой стороне башни и прикрепил в незаметном месте еще кусочек повязки. Он не знал, можно ли отследить раксура по запаху в городе такого размера – даже с помощью одежды, пропитанной потом и мочой. Но он помнил, как остры чувства Утеса. Если Утес еще жив.

Он обнаружил комнату с решетчатыми окнами, выходящими на рынок. За ними тянулся каньон, образованный зданиями с куполами, – очевидно, главная улица. Вокруг очередного неглубокого бассейна в полу были расставлены скамьи с мягкими подушками и кушетки, но Лун взял подушку и уселся в углу широкого подоконника.

Дневной свет над городом понемногу тускнел. Лун дремал, читал книгу и посматривал на мосты и дорожки. Народ сновал на рынок и обратно. Внутри Лун мало что мог рассмотреть, лишь мелькали рулоны блестящей ткани или высокие сосуды и большие горшки.

Он пытался сосредоточиться на чтении и не думать о том, где остальные и что стало с Пределами. В книге не было карт, зато имелись описания главных городов Киша и связей между ними, и он понял, что из Киш-Карада можно выстроить приблизительный маршрут до Пределов – на случай, если придется бежать самому. Или если Сейлинель сдержит слово и отпустит его.

Закат наконец омыл купола золотом, на улицах и мостах начинали загораться огни. В комнате и прилегающем к ней коридоре засветились висячие бронзовые лампы. За день по меньшей мере трое земных подходили к двери поглазеть на Луна и удалялись, возможно, чтобы доложить Сейлинель. Следующей зашла Вата.

– Прошу прощения, но Сейлинель хочет поговорить с тобой.

Лун выпрямился, свернул книгу и бросил последний взгляд на рынок. На этот раз его внимание привлекло затишье в потоке движения на пешеходной дорожке нижнего уровня. На освещенной угасающим светом площадке стояла одинокая фигура в свободной одежде, похожей на ту, что носят земные торговцы из южных засушливых земель. На шарфе, обернутом вокруг головы, виднелись золотые узоры, совсем как на том, которым Ниран завязывал волосы на ветряном корабле. Большинство земных обитателей с позиции Луна не смогли бы рассмотреть столько деталей на таком расстоянии, и стоящий там не увидит Луна.

Лун положил книгу на скамью и встал. Он был взволнован и ослабел, почти как когда очнулся здесь в первый раз. Болезненно кольнула надежда. Возможно, это ошибка или галлюцинация. За этот вечер он видел больше видов земных, снующих по пешеходной дорожке, чем когда-либо в жизни в одном месте. И некоторые из них размерами походили на окрыленных, даже носили головные шарфы, как жители Золотых островов. Возможно, это был необычно высокий островитянин.

Глубоко вздохнув, Лун придал лицу равнодушное выражение и спустился с окна, чтобы идти к Сейлинель.

Вата провела его в комнату на верхнем уровне галереи, где другая земная обитательница помогала Сейлинель облачиться в одеяние из огромного количества парчи. Сейлинель отослала помощницу и обернулась к зеркалу из полированного металла, чтобы зачесать назад торчащие как перья волосы.

– Меня вызвали на собрание представителей, и будет лучше, если ты пойдешь со мной, – сказала она. – Если хианцы сегодня выдвинут обвинения, Гатин потребуется задать тебе дополнительные вопросы.

Лун медлил, он до сих пор думал о фигуре, застывшей в ожидании возле рынка. Возможно, если сейчас он выйдет из дома, его могут заметить. Неплохая идея.

– Значит, ты мне веришь?

– Мой долг в этом споре – выяснить правду о случившемся, и я намерена этого добиться. – Она обернулась и ткнула в него пальцем. – А для твоего народа приемлемо появляться в публичном месте в подобном виде?

Лун осмотрел себя. Он был одет примерно так же, как другие земные обитатели в доме, так что это его не волновало. Она хотела слышать правду, и он ответил:

– Мой народ будет очень разгневан тем, что земные обитатели удерживают консорта в плену, так что совершенно неважно, во что я одет.

Брови Сейлинель дернулись, и Лун принял это за раздражение.

– Хорошо, я разберусь с этим, когда…

Остальное Лун не услышал. Где-то в доме раздались крики, хруст дерева и скрежет металла. Он наклонил голову, оборачиваясь на шум, и попробовал воздух на вкус.

– Там что-то случилось.

Сейлинель и Вата смотрели на него с удивлением. Они явно этого не услышали.

– Что такое? – спросила Сейлинель.

Направление сквозняка изменилось. Где-то открылась дверь. В воздухе появился привкус металла. Это Утес, и он врывается в дом… Но это бессмыслица. Если бы это был Утес, он увидел бы Луна, сидящего на окне с книгой. Он мог подождать до глубокой ночи, а потом подобраться ближе и поговорить. Нет никакого смысла атаковать место, откуда Лун, возможно, может выйти сам. Разве что если с Утесом Нефрита и она просто обезумела…

Потом он уловил едкий запах кишского огненного оружия. Зарычав, он метнулся из комнаты в галерею. Нижний зал под галереей был пуст, но где-то дальше раздавались встревоженные крики и рев огнестрела.

Сейлинель и Вата подбежали к перилам и остановились рядом с Луном. Судя по реакции, теперь они услышали крики.

– Это хианцы, – сказал Лун. Хианцы, которые вознамерились скрыть свою роль в смертях у Кедмара, узнали, что здесь есть выживший раксура, и пришли разобраться с ним. – Если ты не можешь сражаться с ними при помощи магии, то должна позволить мне сменить облик.

– Беги, Вата, прячься! – рявкнула Сейлинель. Вата бросилась бежать по галерее, и Сейлинель сказала Луну: – Следуй за ней. Она покажет тебе место, где…

– Ты должна позволить мне сменить облик, или они всех убьют, – повторил Лун.

При мысли о том, что он снова будет гореть в огне этого оружия, в груди встал холодный комок страха.

– Они не посмеют… – нетерпеливо заговорила она.

Деревянные диски ударили в балюстраду, и Лун метнулся к стене, потащив за собой Сейлинель. Огонь омыл каменное ограждение, и она закричала, а Лун сдержался.

– Они целились в тебя, – прорычал он. – Теперь ты веришь…

Сейлинель потянула шнурок на шее и вытащила его из-под воротника. На нем висел отполированный красный камешек. Воздух вокруг Луна словно застыл – казалось, камень занял все пространство вокруг. Сейлинель разорвала шнурок и бросила камень на пол, а потом растоптала.

Лун ощутил свободу, как будто вдруг спали цепи. Он сменил облик, обвил Сейлинель рукой за талию, подпрыгнул и зацепился за край ближайшей колонны. Сейлинель не вскрикнула, но он почувствовал, как напряглось ее тело.

– Держись за гребень на шее, – сказал ей Лун.

Осмотрев зал внизу, он отметил расположение находившихся там хианцев. По крайней мере половина из них была с огнестрелами, и трое, видевшие прыжок Луна, направили оружие на него. Пальцы Сейлинель вцепились в его воротниковые гребни, и Лун успел прыгнуть за миг до того, как в колонну ударили деревянные диски.

Он ухватился за цепь большой висячей лампы и перемахнул на балюстраду на дальней стороне. Едва он отпустил цепь, как по хрусту понял, что лампа сорвалась с потолка, и вместе с ней на пол осыпалась половина мозаичных плиток.

– Давай к лестнице на западе, – выдохнула Сейлинель.

Град осыпающихся с потолка плиток не помешал хианцам перебежать на другую сторону зала, целясь в Луна. Двое бросились по изогнутой лестнице на галерею, чтобы перехватить его. Он перелетел через балюстраду, отскочил от столба и приземлился у основания колонны на противоположной стороне. Пока хианцы не успели развернуть оружие в его сторону, он обогнул колонну и понесся по коридору.

Лун уже бывал здесь и, не нуждаясь в указаниях, которые нашептывала ему Сейлинель, промчался через залы к коридору в другой секции купола. Широкую лестницу перекрывали тяжелые металлические ворота, но Сейлинель приложила ладонь к замку, и они открылись. Лун сразу прыгнул на следующую лестничную площадку. Оттуда он увидел просторный коридор, ведущий в тускло освещенный зал с плиточным полом. Там не было слышно никакого движения, были только сухие и чистые запахи, без едкой примеси мха огнестрелов.

– Куда ведет коридор? – спросил Лун у Сейлинель.

– В архивы коллоквиума.

Сейлинель задыхалась от страха, и Лун чувствовал биение ее пульса, но она продолжала крепко сжимать его воротниковые гребни.

Лун спрыгнул с лестницы, пошатнулся и оперся о стену, чтобы не упасть. Сейлинель оторвалась от него. Он решил, что она сбежит – у них все еще было мало поводов доверять друг другу, во всяком случае, он ей не доверял. Но Сейлинель бросила испуганный взгляд на лестницу и шепотом спросила:

– Ты ранен?

Лун опустил взгляд на грудь. Из-под черной чешуи сочилась кровь, тонкая новая кожа под ней разорвалась от слишком быстрых передвижений. Ноги были слабыми и нетвердыми, а крылья отяжелели, словно он летел весь день и всю ночь. Луну хотелось только одного – вернуться к земному облику и лечь на холодный каменный пол. Но сейчас не выйдет.

– Где ближайший выход?

Они оказались перед пятью арками, за которыми тянулись темные коридоры. Лун не чуял воздух улицы, и это тревожило.

– Сюда, это вход для публики и самый верный шанс спастись. – Сейлинель направилась к одной из арок, Лун оторвался от стены и двинулся вслед за ней. – Вероятно, хианцы вошли через частный вход со стороны, выходящей на водоем. Они не могли бы пронести оружие через главный вход, мимо караульных, – добавила Сейлинель.

Достаточно яркий свет, лившийся из-под арки, нарушил ночное зрение Луна. Свет исходил от маленьких бронзовых сфер, стоявших на высоких каменных полках с деревянными ящиками. По слабому травяному запаху Лун догадался, что в ящиках хранятся кишские книги. По узкому желобку на полу бежал ручеек, и Лун поджал когти на ногах, чтобы не стучали по плитам. Быстрее и безопаснее было бы нести Сейлинель, прыгая через зал поверху полок. А лучше даже по тяжелым каменным опорам и аркам, смутно видимым в глубине. Но бок и грудь у Луна болели, и он чувствовал, как натягивается и рвется кожа под чешуей. Надо было беречь остатки сил.

– Они идиоты, если думают, что смерть кого-то из нас им поможет. Это только убедит Конклав в вине хианцев. – Она помедлила на следующем перекрестке, потом повернула направо, и Лун понял, что нижняя часть купола гораздо больше верхней, где жила Сейлинель. – Если только они не хотят именно этого, – добавила она. – Но зачем…

Сейлинель не закончила вопрос, явно разговаривая скорее с собой, чем с ним. Но она полагала, что в этом заинтересованы все хианцы, а Лун знал, что это не так.

– Когда мы догнали хианцев, которые забрали оружие, большинство из них были мертвы, убиты группировкой заговорщиков на собственной лодке.

Сейлинель изумленно остановилась и обернулась.

– Что?! Ты этого не рассказывал.

Лун потянул ее за собой.

– Ты не спрашивала.

Она пошла дальше по коридору.

– Что за группировка?

– Вендоин похитила Каллумкала и остальных. Завладеть оружием – таков был ее план. Она хотела убивать сквернов, и ее не волновало, что при этом погибнет часть жандеров. Она хотела, чтобы хианцы вернулись в Хиа-Маджору. Лавинат возглавила другую группировку. Она больше стремилась уничтожить жандеров, чем сквернов. Потом Вендоин поняла, что оружие уничтожит и жандеров, и хианцев, и другие виды, происходящие от строителей фундаментов. И нам кажется, что она начала сомневаться. Тогда Лавинат забрала у нее оружие и убила половину хианской команды. Это Лавинат доставила оружие в руины и привела в действие. – Они подошли к широкому поперечному коридору, и Лун придержал Сейлинель за руку. – В какую сторону?

– Сюда. – Она указала на коридор, ответвлявшийся от основного. В той стороне поверх бесконечных полок Лун заметил проблеск яркого света. – Откуда ты знаешь?

– Я там был. Пытался остановить Лавинат, и она опалила меня из огнестрела. И я не знаю, что было потом. – Горло Луна сжалось при мысли о том, кто тогда выжил или не выжил. Если возле рынка он увидел не Утеса… – Там были и другие раксура. Вероятно, они пытались отключить оружие, и в результате руины упали.

– Почему ты не рассказал мне об этом? – гневным шепотом спросила Сейлинель. – Если бы…

– А ты мне поверила бы? Гатин собирается говорить за меня, а она даже не считает меня мыслящим существом!

Она не ответила, и к тому времени как они добрались до конца коридора, Лун решил, что беседа окончена. Он услышал слабый топот быстрых шагов, и, кажется, скрип открываемой двери, но где-то в отдалении.

– Я не знаю, поверила бы я тебе или нет, – наконец признала Сейлинель.

Лун не знал, что на это ответить, и промолчал.

– А Лавинат беспокоилась о собственном выживании? – добавила Сейлинель. – Или о тех, кто был с ней?

– Сомневаюсь. Мне кажется, у нее даже мыслей об этом не было.

Задумавшись, Сейлинель взмахнула рукой.

– Получается… смысл нападения не в том, чтобы убить тебя и меня. А в том, чтобы мы были убиты хианцами.

Вероятно, она права. Некоторые хианцы хотят, чтобы жандеры напали на них – либо для того, чтобы иметь повод начать войну, либо по какой-то иной, менее очевидной причине. А другие хианцы этого не хотят. Убийство важной кишской персоны вроде Сейлинель могло вызвать жесткую реакцию Киш-Карада и жандеров Кедмара и лишить других хианцев выбора.

Они приближались к месту, где все еще виднелись отблески закатного света. Коридор выходил на широкий балкон, с которого широкая лестница вела в зал внизу. По дальней стене тянулись три широких окна, все наглухо закрытые гранеными кристаллами, откуда и проникал последний дневной свет. Вода из желобков на полу залов с полками сбегала с края балкона миниатюрными водопадами. Шум падающей воды заглушал звуки осторожных движений.

– Главный вход там, внизу, – еще сильнее понизив голос, сказала Сейлинель.

Лун уловил запах воздуха с улицы.

– Там открыта дверь.

Должно быть, хианцы добрались туда первыми.

– Главный вход всегда держат открытым. Это символично, и кто угодно может в любое время войти в архив.

Но все равно оставалась вероятность, что туда добрались хианцы. Лун протянул Сейлинель руку.

– Пойдем быстрее.

Ему хотелось лишь забиться в угол и свернуться клубком. Просто выйду отсюда, отведу ее туда, где ей помогут, и спрячусь где-нибудь, пообещал он себе.

Сейлинель потянулась к его руке и застыла.

– Кто-то творит заклинания.

Лун зашипел, вспоминая об обрушении в шахте, которое заблокировало спуск внутри причала.

– Берегись этих заклинаний. С их помощью хианцы могут запереть нас здесь.

Сейлинель обернулась к нему.

– У хианцев нет таких магических способностей.

– Хианцы много лгут, – усмехнулся Лун.

Над головой что-то треснуло, и гулкий звук раскатился зловещим эхом. Лун схватил Сейлинель за талию и прыгнул на балюстраду. Внизу он мельком заметил большой холл у подножия лестницы, большие овальные бассейны с фонтанами по обеим сторонам и тяжелую кованую железную дверь, открытую как раз настолько, чтобы прошел широкоплечий земной. Раздался крик, и Лун прыгнул, ощутив толчок воздуха от чего-то тяжелого. Он увернулся и понял, что сейчас упадет.

В последний момент он оттолкнул Сейлинель, чтобы не придавить ее, а потом ударился об пол, и все померкло.

Он очнулся, лежа на краю фонтана и судорожно хватая ртом воздух. Сквозь одежду Лун почувствовал влажную прохладу на земной коже и понял, что бесконтрольно сменил облик.

Лун перекатился на спину. В воздухе висела дымка каменной пыли, а вокруг валялись обломки арки. Рядом с ним стояла Сейлинель, из пореза на ее щеке текла кровь, а рукав был разодран. Перед ней стояли пятеро хианцев с огнестрелами.

– Ты ведь знаешь меня, Авинан, и понимаешь – по какой бы причине ты это ни делала, можно разобраться и… – пыталась убеждать их Сейлинель.

– Мы не заинтересованы разбираться, – сказала Авинан.

Она не смотрела на Луна, но ее оружие было направлено в его сторону.

– Слишком поздно! – произнесла Сейлинель. – Мне известен ваш план, и я отправила служителей предупредить Конклав. Вы можете убить нас, да хоть и себя, и все это будет напрасно.

– Это ложь, и не очень складная, – ответила Авинан, сняла одну руку с огненного оружия и махнула кому-то на балконе над ними. – Виниат, кончай с этими тварями!

Лун невольно втянул голову в плечи. Сейлинель стояла с ним рядом, яростно сжав кулаки. Но ничего не произошло.

Лун что-то учуял. Запах растревоженного морского обитателя, смешанный с запахом знакомого раксура и медным привкусом чужой крови. Должно быть, он издал какой-то звук, поскольку Сейлинель озадаченно на него посмотрела. Кто-то на балконе только что перерезал горло Виниат, но еще ничего не закончилось.

Хианцы не отводили оружия от Луна и Сейлинель, но Авинан обернулась и подняла взгляд к балкону.

– Виниат, что…

Единственным предупреждением были изменения в воздухе и шорох царапающих по плитке когтей. Лун притянул к себе Сейлинель, перекатился по полу, нырнул вместе с ней в бассейн и услышал, как по воде ударили диски огнестрелов. Потом на хианцев обрушилось что-то большое и темное. Приподняв голову, Лун увидел хианку, устоявшую на ногах и поднимающую оружие… И тут с лестницы метнулась Нефрита. Хианка рухнула бесформенной грудой – вместе с оружием Нефрита оторвала ей руку и половину плеча.

Остальные хианцы были раздавлены огромным чешуйчатым телом Утеса. Лун откатился от Сейлинель. Она села, отплевываясь и кашляя, как раз в тот момент, когда Утес обратился в земную форму. Она замерла в изумлении.

Утес окинул взглядом распростертых хианцев. Он по-прежнему носил поверх одежды шаль из засушливых земель, а на шее был небрежно повязан шарф Нирана. Утес пинком оттолкнул огнестрел от потянувшейся за ним слабой руки.

– Есть причина оставлять их в живых?

– Да, – прохрипел Лун, подобрался к краю фонтана и махнул рукой в сторону Сейлинель, с трудом поднимавшейся на ноги.

– Ей нужны свидетели для…

Нефрита ухватила его за руку и вытащила из бассейна.

– Ты ранен! – прорычала она.

– Знаю, – ответил Лун. – Я боялся, что все вы погибли.

– И я думала, что погиб ты.

Шипы Нефриты яростно вздыбились.

Лун так ослабел, что ей пришлось подхватить его и прижать к груди. Это помешает ей убить кого-нибудь раньше, чем он расскажет, что случилось. Лун схватился за ее воротниковые гребни, чтобы она его не выпустила.

– Остальные выбрались? Звон, Сумрак и…

– С остальными все хорошо.

Нефрита посмотрела на него, и Лун не мог определить ее эмоции по выражению лица, по крайней мере, в нынешнем состоянии.

По лестнице спустилась Рорра с маленьким огнестрелом в руках. Она остановилась в том месте, где могла наблюдать за дверью и прикрывать Утесу спину.

– Если мы уходим, то нам пора.

– Не уходим, – ответил Лун, увидев, кто идет вслед за Роррой.

Это был Калам, который мог все рассказать Сейлинель гораздо лучше, чем Лун.

– Где Каллумкал?

– В Кедмаре, – ответил Калам, сбегая вниз по ступенькам. – Его взяли с собой Ниран и Диара, а мы пошли сюда, искать тебя. – Он перевел взгляд с Луна на шагнувшую из фонтана Сейлинель, с ее волос и платья на плиты текла вода. – Ты цел? А это кто?

– Это Сейлинель, представительница какого-то там Конклава, – сказал Лун. – Сейлинель, это Нефрита, королева-сестра из двора Тумана Индиго, Утес, наш праотец, капитан Рорра и Калам, сын Каллумкала.

Сейлинель кивнула, окинула всех взглядом и выделила Нефриту как лидера.

– Благодарю за то, что вы прибыли так вовремя.

Нефрита пристально смотрела на нее поверх головы Луна.

– Это она держала тебя в плену? – спросила она на кедайском.

Лун покрепче ухватился за нее.

– Я чуть не умер. Она привела для меня целителей. – Взгляд Нефриты метнулся к нему. На ее лице по-прежнему отражался ледяной гнев, но она, по крайней мере, слушала. – Он принял облик раксура. – С помощью кишской магии она не давала мне сменить облик. Но разрушила магию, когда появились хианцы, чтобы мы могли сбежать. – И он добавил: – Не убивай ее.

Взгляд Нефриты снова вернулся к Сейлинель. Это был взгляд хищника, пристальный и беспощадный. Лун сомневался, что Сейлинель понимает, в какой опасности оказалась.

– Думаю, теперь все легко разрешится, если вы останетесь здесь и вместе со мной расскажете все Конклаву, – сказала Сейлинель. – Заседание состоится уже скоро, когда из Кедмара прибудет корабль жандеров. К утру вы уже будете на пути домой, и мы разоблачим ложь хианцев перед всей империей Киш.

Утес посмотрел на Рорру, а та на Калама. Калам с надеждой обернулся к Нефрите. Ее шипы дрогнули от попытки сдержаться.

– Никакой магии, чтобы не давать нам менять облик. Если попытаешься использовать ее против кого-то из нас, я это пойму. Мне не требуется менять облик, чтобы убить тебя, – произнесла она.

– А мы с Каламом сохраним оружие, – добавила Рорра.

– Я согласна, – кивнула Сейлинель.

Лун был впечатлен. Сейлинель разобралась с возмущенной и гневной толпой, прибежавшей из-за нападения на архив, приказала вооруженным кишцам увести хианцев, успокоила слуг и накинула сухую одежду, пока ожидала целителя для Луна, а потом проводила всех к месту собрания. Утес отогнал целителя и забрал у него сумку с припасами. Никто не возражал.

Они перемещались в небольшом и странном моховом фургоне размером с пару соединенных больших повозок. Он был оснащен мягкими скамьями и креслами, а внешние стены почти целиком состояли из больших решетчатых окон, пропускавших ночную прохладу. Фонари с обоих концов освещали повозке путь, но вместо того, чтобы летать, фургон двигался по узкому мосту, извивающемуся над городом. Очевидно, таких фургонов здесь было много, но этот на сегодня был закреплен за Сейлинель. Транспортом управляла Вата, стоявшая впереди у рулевого рычага.

Лун сел в мягкое кресло, и Утес начал перевязывать его кровоточащие раны. Нефрита, Калам и Рорра находились в передней части, с Сейлинель, и сейчас разговор вела Рорра. Нефрита приняла облик арборы, потому что так выглядела менее устрашающе, а без крыльев труднее было опознать в ней раксура или намеренно выдать за скверна. Она постоянно оглядывалась на Луна, и ему казалось, что это не обычное беспокойство, дело в чем-то большем.

– Что не так? – спросил он Утеса. – Кто-то умер?

Нефрита сказала, что все выбрались, но не сообщила, что произошло дальше.

– Ты же умер, – поморщившись, сказал Утес.

Он порылся в сумке с припасами для лечения и достал еще кусок чистой ткани.

– Но теперь жив, как видишь. – Лун понизил голос, хотя и говорил на языке раксура. – А что с нашим кетелем?

– От него мы и узнали, где тебя искать. Я нашел его в руинах, и он видел, как тебя забрали кишцы. Он ушел от нас на следующее утро. Думаю, отправился в Пределы, чтобы найти королеву сквернов.

Какое облегчение! По крайней мере, Лун его не убил.

– А что происходит в Пределах? У наставников были видения?

– Не было, пока мы не покинули ветряной корабль.

Утес опустился на корточки и критически оглядел Луна. Отсутствие видений – даже и к лучшему – это значило, что в Пределах, возможно, все не так уж плохо.

Они проехали над узкой долиной, поросшей деревьями, тут и там горели огни, указывая на дома и дорожки. Со дна доносилось журчание и поднимался запах бегущей по камням воды. Долина отделяла часть города, все купола и высокие здания остались на другой стороне.

– Но, если ветряной корабль улетел в Кедмар, как вы сюда попали? – спросил Лун.

Из-за того, что Киш защищался от сквернов, раксура было столь же опасно путешествовать по этой стране. Вот почему Лун никогда не рисковал приближаться к границам и внешним торговым путям империи.

– Летели по ночам, а днем прятались, огибали все поселения. – Прищурившись, Утес посмотрел вдаль. – Добрались сюда примерно четыре ночи назад. А кажется, будто мы здесь дольше.

Путь сквозь странный, огромный и многолюдный земной город, с Утесом в земном облике и Нефритой в обличье арборы, наверняка вывел из равновесия даже Рорру и Калама. Лун понимал, насколько это может нервировать.

– Где остальные?

Лун надеялся, что они скрываются где-то за пределами города, чтобы не нарваться на новые проблемы.

– Елею и трех воинов Нефрита послала в Пределы, рассказать королевам о том, что случилось. Остальные на ветряном корабле. Ниран и Диара пытаются позвать на помощь жандеров в Кедмаре. – Сведя брови, Утес посмотрел на Нефриту. – Звон хотел пойти с нами, но Нефрита ему не позволила. Да все хотели пойти.

Вполне разумные решения, но Лун не понимал, почему Нефрита не взяла Звона. Его странная способность чуять магию земных могла пригодиться, и он хорошо с ними ладил.

– До вчерашнего дня я почти не приходил в сознание. Ты учуял мой запах?

– Да, в конце концов. – Утес потер глаза и зевнул. – Я уловил его утром и шел по следу, пока не выяснил, из какого купола он доносится, а потом отправил Калама на оговоренное место встречи за Нефритой и Роррой.

– Вот бы здесь был ветряной корабль. Делин очень помог бы нам на Конклаве.

Луна все еще беспокоила необходимость рассказывать обо всем перед сборищем не верящих им земных.

Утес неопределенно хмыкнул.

– Что бы там ни было, мы уйдем.

Лун ожидал увидеть нечто впечатляющее, но мост свернул к куполу, затмевавшему размерами все остальные. Он был по меньшей мере так же велик, как крона древа-колонии Тумана Индиго, хотя далеко не так высок. Многочисленные фонари, освещавшие все вокруг, словно днем, выхватывая исполинские изваяния десятков разных видов, не то взбиравшихся на стены города, не то строивших его. В куполе зияли два больших входа для летающих лодок, с мостами и переходами, ведущими к дверям на нижних уровнях. Был даже один мост для водных лодок, заканчивавшийся у большой гавани с причалами. Лун изогнул шею, чтобы посмотреть вниз, и увидел, что к куполу ведет много наземных дорог, а перед ним раскинулась площадь, окруженная деревьями и небольшими строениями.

Они въехали по мосту в одно из больших отверстий и остановились. Лун поднялся, и Утес взял его за руку, чтобы поддержать.

Внутри купола на верхнем уровне зала стояли у причалов несколько кишских летающих лодок, к причалам подходили мостки. Огромное пространство с мозаичным полом освещалось фонарями в виде цветов, размещенными на высоких столбах. По стенам купола к трапам вились спиральные лестницы, а более крупный лестничный колодец в полу вел вниз.

Моховой фургон ожидали несколько земных обитателей, и среди них Гатин. Под фонарем Лун заметил группу хианцев, но что-то в их позах выдавало настороженность и готовность обороняться. У них не было огнестрелов, в отличие от кишцев поблизости.

Лун с Утесом вышли из фургона вслед за остальными. Гатин тут же бросилась к Сейлинель.

– Ты не ранена? Когда мы узнали…

Сейлинель мягко отстранилась.

– Я цела и невредима. Идем, ты должна это услышать.

Лун прислонился к плечу Утеса и зевнул. Огромное облегчение от того, что он теперь не один, выжало его досуха, он не чувствовал ничего, кроме изнеможения, но продолжал посматривать на Нефриту, которая стояла неподалеку, сжимая и разжимая когти.

– Мне так хочется отсюда выбраться, – сказал он.

Утес приобнял его.

– А мне так хочется есть. Как ты думаешь, здешний народ продает еду?

Гатин уже несколько раз оглядывалась на них так, что Луну хотелось ощетинить отсутствующие шипы. И не он один обратил на это внимание. Понизив голос, Рорра сказала Каламу:

– Надо настаивать на встрече с представителями жандеров. Если придется остаться здесь и отвечать на вопросы Конклава, потребуется тот, кто наладит контакт с остальными.

– Не могу поверить, что до такого дойдет, – ответил Калам, но беспокойно посматривал на хианцев, как будто ожидал нападения.

Лун начал прикидывать, что делать дальше. Вряд ли он сейчас способен летать, но мог бы схватиться за воротниковые гребни Утеса. Тогда они с Нефритой возьмут Калама и Рорру.

Рорра обернулась к Утесу.

– Ты не думаешь, что лучше уйти? – тихо спросила она.

– Может быть, – ответил Утес, не спуская глаз с земных обитателей.

Рорра кивнула.

– Не хочешь спросить у Нефриты?

Утес пожал плечами, и Рорра возмущенно подтолкнула его. Лун не успел спросить, в чем дело – Сейлинель развернулась и пошла к ним, а за ней явно нехотя следовала Гатин. Когда они приблизились, Нефрита, дернув шипами, произнесла:

– Итак?

Сейлинель не дрогнула под ее пронзительным взглядом.

– Мне сообщили причину, по которой Конклав вызвал сюда твоего консорта, – сказала она. – Получено донесение о движении сквернов у восточных границ Киша.

Лун не ожидал такого услышать. Возможно, королева-полукровка ошиблась, и скверны направились не в Пределы, а к Кишу. Но в этом не было смысла. Ведь это раксура скверны винили в гибели стаи, которая следовала за экспедицией Каллумкала в сел-Селатру.

– Хм, – буркнул Утес.

Калам и Рорра встревоженно переглянулись, и Рорра вытащила из-за пазухи свернутую тканевую карту.

Не отреагировала только Нефрита, во всяком случае, внешне.

– Нас это никак не касается.

– Нам кажется, туда их загнали раксура, – по-прежнему спокойно ответила Сейлинель.

Нефрита непонимающе нахмурилась. Но это не делало ее менее устрашающей.

– Ты о чем?

– Патрулирующие границы Киш-Накатела корабли заметили сквернов, напавших на маленькое селение. Патруль приблизился, чтобы помочь, но тут увидели еще одну группу ярко окрашенных сквернов. – Она взглянула на Луна и остальных. Все в оцепенении уставились на нее. – Эти ярко окрашенные скверны оттеснили другую стаю прямо на глазах патруля и погнали дальше на юго-восток. Мне сообщали и о других встречах с этой группой или подобными, прогонявшими сквернов к границе Киша.

– Ярко окрашенные скверны, – ровным голосом повторила Нефрита.

Лун понял это как твердое намерение не реагировать. Но, во всяком случае, если раксура загнали сквернов так далеко на юг, это значило, оружие из города строителей фундаментов не повлияло на Пределы.

Сейлинель повернула руку ладонью вверх.

– Конечно, как только об этом стало известно в Киш-Караде, наши ученые, исследователи крылатых хищников, определили, что это, скорее всего, были раксура.

– Почему раксура направили сквернов на Киш? – спросила Гатин.

Рорра растерянно поморгала и пробормотала:

– Она серьезно?

Лун зашипел себе под нос. Он терпеть не мог Гатин. Все ее вопросы явно предназначались для того, чтобы спровоцировать их и вынудить говорить, а он ненавидел такое. Нет хуже способа общения с королевой раксура, которая и без того уже зла.

Нефрита угрожающе наклонила голову. Пока дела не пошли совсем плохо, Калам возмущено вставил:

– Раксура не приводили сквернов. Раксура наверняка знали, что границы Киша защищены. Они гнали сквернов туда, где установлено оружие против них.

Гатин обернулась к нему.

– Как раксура узнали об обороне наших границ?

Калам скрестил руки на груди.

– Никогда не слышал, что это секрет.

Гатин пристально смотрела на него.

– Для жандеров, возможно, и нет.

Рорра вздернула брови.

– Всем известно, что оружие размещается на открытой местности вдоль торговых трактов. Его может увидеть каждый.

Особенно если твои воины вовлекут команду кишской летающей лодки в разговор о том, где размещено оружие и как работает – вдруг эти сведения пригодятся, подумал Лун. Он был уверен, что те раксура позаимствовали идею у Малахиты. Потом ему пришло в голову: а может, это и была Малахита?

– Кстати, – начала Сейлинель, хмуро глядя на Гатин, и обернулась к Нефрите. – Мы хотели бы попросить тебя о помощи. Ты королева, с тобой твой консорт, поэтому ты лучше всего донесешь нашу мысль. Если бы ты поговорила с раксура, живущими у границы…

– Причем большинство из них, скорее всего, наша родня, – пробормотал себе под нос Утес, к счастью, на языке раксура.

Чем больше Лун думал, тем вероятнее это выглядело. Не объясняло, правда, зачем раксура это делали, но к счастью, означало, что Туман Индиго и колонии на востоке Пределов в безопасности.

Нефрита по-прежнему не выказывала никакой реакции.

– Что насчет хианцев?

– Они вас не побеспокоят, – ответила Сейлинель, бросив взгляд на стоявшую в другом конце зала группу. – Хианская фракция, неважно, сепаратисты они или нет, напала на представителя Конклава и публичный архив. У них нет объяснений, которые позволили бы считать, что виноваты вы.

– Что насчет наших объяснений? – спросила Нефрита. – Твои люди нам верят?

Сейлинель выжидающе посмотрела на Гатин, и та сказала:

– Поверят ко времени вашего возвращения.

Нефрита шевельнула шипом.

– Дай мне подумать.

Сейлинель кивнула и отошла, увлекая за собой Гатин. Нефрита выждала, пока они не присоединились к группе наблюдателей, потом отвернулась и зашипела.

– Проще будет бежать через границу, – не повышая голоса, сказала она.

Лун очень надеялся, что ее план именно таков.

– Особенно если мы узнаем, кто там дрался со сквернами.

– Может быть, Малахита? – шепотом спросила Рорра.

– Я на это надеюсь, – сказала Нефрита, но ее лицо было мрачным.

– Может, мне стоит остаться здесь и убедиться, что Гатин скажет Конклаву правду? – нехотя предложил Калам.

Рорра не колебалась ни мгновения.

– Нет. Я тебя здесь одного не брошу.

Нефрита поддержала ее, хлестнув хвостом.

– Ты останешься с нами, пока я не верну тебя Каллумкалу.

Калам не возражал. Лун подозревал, что ему тоже не особо хотелось торчать здесь и спорить с Конклавом или с кем-то еще.

– Но все же, как и сказала Рорра, нужно поговорить с представителем жандеров, – произнес он.

Нефрита с Роррой переглянулись.

– Я об этом договорюсь.

Утес промолчал. Нефрита бросила на него почти настороженный взгляд.

– Есть возражения?

– Нет, – сказал Утес.

Нефрита обернулась к Сейлинель – сообщить ей, что они уходят.

Большая летающая лодка, готовившаяся отбыть к границе, как лодка Лавинат, была оснащена четырьмя постами с оружием, по два на носу и корме. Нефрита и Калам остались с Сейлинель, чтобы переговорить с представителем жандеров, а Лун, Утес и Рорра с Ватой, нервной помощницей Сейлинель, пошли на лодку. Одно Луна точно радовало – больше не придется разговаривать с Гатин.

Следуя за Ватой, они поднялись на борт по трапу, протянутому от огибавшей купол пешеходной дорожки, и пересекли палубу под недружелюбными взглядами кишской команды. Жандеров среди них Лун не заметил. У большинства была серо-синяя кожа и гребни на голове, как у Сейлинель, и длинные густые волосы, замысловато заплетенные. В основном они носили одежду из кусков окрашенной кожи, с тяжелыми поясами, короткими юбками и ремнями для оружия и летательных ранцев.

Вата провела их на лодку в сопровождении трех членов команды. Они напоминали охрану, только не были вооружены, в отличие от Рорры, но держались очень настороженно.

– Судя по виду, это корабль солкийцев? – спросила Рорра.

– Да, – признала Вата, бросив осторожный взгляд на Утеса и Луна. – Эта команда патрулирует западные границы. У них большой опыт… встреч со сквернами.

Рорра нахмурилась.

– Тогда им известно, что раксура и скверны – не одно и то же.

Вата уклончиво отмахнулась, что не обнадеживало. Лун сдержал шипение. Может, он давно не общался с подобными земными, но было трудно не реагировать на враждебность.

Изнутри лодка отличалась от остальных более широкими коридорами и высокими потоками. В центре находилось открытое помещение, от которого по спирали вверх поднималась дорожка к разветвляющимся коридорам. Гостей провели на два уровня вверх, к блоку из четырех соединенных между собой кают с низкими кроватями в центре каждой. Моховые стены скрывались под темно-синей и золотистой тканью, а пол был гладкий, словно вымощен плитами. В большой ванной были на разной высоте установлены тазы, как будто предназначались для существ разных видов. Но главное, в двух внешних каютах имелись большие окна, и хрусталь на них поднимался и сдвигался в сторону. Больше всего здесь Луну понравилась возможность быстро сбежать.

Лун свалился на первую же кровать.

– Я предпочел бы никогда больше не бывать в этих лодках, – сказал Утес.

– Судя по виду, лодка предназначена для личных поездок членов Конклава, – критически озираясь, заметила Рорра. Земные, которые поприветствовали Вату, хотели предложить Рорре и Каламу отдельную каюту, будто эти двое искали возможность сбежать от раксура. Рорра проигнорировала предложение. – Полетим быстро, может, даже быстрее, чем на ветряном корабле Нирана и Диары.

– И отлично, значит, мы наконец с этим покончим, – сказал Утес и потянулся.

Из-за двери послышался кашель.

– Если вам что-то нужно, скажите, – произнесла Вата на кедайском.

– Может, еды и чая? – отозвался Лун, вспомнив, что остальные целый день его разыскивали. – Как ты приносила мне в доме Сейлинель.

Вата, похоже, с облегчением восприняла банальную просьбу.

– Сколько?

Лун взглянул на Утеса.

– Много.

Вата поспешно удалилась. Рорра плюхнулась на кровать и снова развернула тканевую карту. Лун подобрался ближе и смотрел через ее плечо, как она прикидывает расстояние на пальцах. Вязь надписей на ткани была на незнакомом языке, и Лун решил, что Рорра, вероятно, отслеживала маршрут с тех пор, как впервые покинула Кедмар с Каллумкалом.

– Вопрос в том, столкнулась ли Малахита со сквернами на пути в Пределы и остановилась для нападения или преследовала их из Пределов? Или это были совсем другие раксура и скверны?

Утес сел с другой стороны от Рорры.

– Кажется, для первого варианта слишком много воинов. Ставлю на второй.

Он наклонился и прикусил Рорре ухо.

Рорра улыбнулась, отвлеченно глядя на карту. Лун решил не мешать им беседовать, или чем они там будут заниматься, слез с кровати и пошел к двери во внутреннюю каюту.

Из окна он увидел Нефриту и Калама с Сейлинель, Гатин и жандерами. Все вроде было спокойно, и Калам настойчиво указывал на хианцев. Так заманчиво было постоять у окна, наблюдая за происходящим в порту, но гораздо приятнее было снова принять горизонтальное положение, и Лун рухнул на кровать.

В следующий раз он очнулся уже ближе к вечеру. Сквозь окно лился свет, а за спиной ощущалось тепло Утеса.

Лун сел. Утес зарычал во сне, но не проснулся. Лодка двигалась, Лун встал и тихонько подошел к окну. Небо было усыпано облаками, а от ветра пахло пылью и далеким дождем. Они плыли над цветущей равниной с заплатками посевных полей и садов. Вдалеке за деревьями виднелись верхушки конических крыш маленького селения.

Утес перевернулся и зарылся лицом в подушку, значит, просыпаться в ближайшее время не собирался. Лун пошел в следующую каюту, где обнаружил спящего на кровати Калама и Рорру, которая сидела на полу и чистила разобранное моховое оружие. Она сняла башмаки и скрестила ноги так, что обрубок на конце правой ноги поддерживал остатки ласты на левой.

– Где Нефрита? – спросил ее Лун.

– Спит в передней каюте. – Рорра посмотрела на него и нахмурилась. – С тобой все в порядке? Ты спал как убитый.

– Конечно.

Местами Лун до сих пор ощущал боль, ожоги стягивали мышцы на груди, но за последние пару дней он стал чувствовать себя значительно лучше. Он потянулся и поморщился – спине это не понравилось.

Лун вошел в переднюю каюту, где на кровати, свернувшись, спала Нефрита в облике арборы, с расслабленными во сне шипами. Его первым порывом было лечь рядом, но у двери были сложены пустые тарелки, а на низком столике еще стоял графин с остатками чая. Лун осушил его и поставил рядом с остальными пустыми посудинами. Неожиданно Нефрита рывком села в постели, ощетинив шипы, и тут же приняв крылатую форму.

Она посмотрела на Луна так, словно он ей приснился, а потом снова рухнула на постель, закрыв лицо руками. Лун сел рядом.

– С тобой все хорошо? – спросил он.

С виду было не очень.

– Да. Просто устала от разговоров с земными.

Она обвила его рукой за талию, но Лун чувствовал напряжение ее мышц.

Он приник к ее теплу. Им надо было о многом поговорить – о том, что случилось в руинах предтеч, и где теперь ветряной корабль, и насколько вероятно, что Малахита преследует сквернов на кишской границе. Но запах Нефриты дурманил Луна, и ему хотелось только уткнуться лицом в ее шею. Она не реагировала, лишь сильнее стиснула его.

От двери послышались кашель и неловкое шевеление. Видимо, Вата ожидала в коридоре, пока они не очнутся.

– Прошу прощения, – сказала она. – Сейлинель хотела бы поговорить с вами.

Потребовалось некоторое время на сборы, поскольку Утес и Калам с трудом просыпались и всем нужно было зайти в ванную, но Вата дала понять, что дело не срочное. Они не захватили с ветряного корабля вещи Луна, поэтому он был в той же одежде, в которой покинул дом Сейлинель. Утес по-прежнему поверх собственной одежды носил наряд земных обитателей из засушливых земель. Рорра извинилась за запах, но у нее не было времени для стирки. Лун чуть было не сказал ей, что можно не беспокоиться, поскольку в основном от нее пахнет Утесом.

Вата провела их вверх по спиральной лестнице, а потом дальше по коридору в рулевую рубку. Там были большие окна с хорошим видом на нос. Вероятно, два передних огненных орудия размещались прямо над рубкой. Две двери выходили на главную палубу, и дул приветливый и прохладный ветерок, насыщенный запахами листвы и глины. Они летели над деревьями и садами, рассыпанными вокруг очередного маленького селения, но вдалеке блестела река, а за ней поднимались густые джунгли.

В задней части каюты три члена команды управляли лодкой с помощью системы сложно устроенных рулевых рычагов. Перед ними стояли Сейлинель и высокая, плотная и мускулистая солкийка. Сейлинель официально поприветствовала вошедших, а потом сказала:

– Это капитан Тиест. Она уже сражалась со сквернами, в основном у границ Карада.

– Много циклов назад, – холодно ответила Тиест и кивнула Нефрите. – Эти двое самцов тоже раксура?

Шипы Нефриты, до сих пор занимавшие нейтральное положение, раздраженно дрогнули. Рорра возмущенно фыркнула.

– Они консорты, – сообщила на кедайском Нефрита ледяным тоном.

– Я могу увидеть их в другом облике? – спросила Тиест.

Молчание исходило от Нефриты волной холода, а шипы начали подниматься. Сейлинель нахмурилась.

– Не уверена, что это дозволяется, – сказала она.

– Нефрита, – произнес Лун на языке раксура. – Она пытается тебя спровоцировать и хочет посмотреть, поддашься ли ты.

– Знаю, – на том же языке резко отозвалась Нефрита.

– Я понимаю, что подобная просьба может показаться грубой, – заговорил Калам, явно указывая на это Тиест. – Однако это может пойти на пользу. Ведь слухи о сходстве раксура и владык сквернов – сильное преувеличение.

– Согласна, – добавила Рорра.

Утес не реагировал.

– Я здесь просто не помещусь, – сказал он на кедайском.

Губы Тиест изогнулись, словно она сочла его слова неудачной шуткой.

– Он праотец рода, – пояснила Сейлинель, – и в другой форме… очень крупный.

Положение становилось все более нелепым, и Лун разрывался между желанием сменить облик и, возможно, разозлить Нефриту еще сильнее или просто стоять и наблюдать, как нарастает напряженность. Он сожалел, что не сменил облик раньше, пока между Нефритой и солкийским капитаном не разгорелась эта битва характеров.

– Если не хочешь, Лун, ты не обязан, – наконец сказала Нефрита на языке раксура.

Лун превратился, развернул шипы и частично расправил крылья, а потом сложил.

Тиест поморгала, хотя Лун точно не понял, произвел ли на нее впечатление.

– Ясно. Благодарю, – сказала она.

– Теперь, когда дело сделано, мы можем двигаться дальше? – нетерпеливо произнесла Сейлинель и обернулась к Нефрите. – Мы хотели поговорить с тобой о хианцах, о том, что они делали в парящих руинах и что стало причиной гибели жандеров.

Нефрита бросила взгляд на Луна и сказала на языке раксура:

– Иди на палубу.

Ее взгляд метнулся к Утесу, но она ничего не добавила. Лицо Утеса было непроницаемым.

Лун не хотел, чтобы они выглядели перед Тиест еще хуже, поэтому принял земную форму и вышел на палубу. Утес направился вслед за ним, а миг спустя к ним присоединился Калам. Они оперлись на ограждение и стояли под ярким солнцем. Дежуривший у огненного орудия на носу солкиец рассматривал их с настороженной враждебностью.

– Рорра меня прогнала, – обиженно сообщил Калам. – Сказала, что я слишком эмоциональный. Не знаю, что такого они могли сказать, чего я не слышал. А я был с вами почти все время.

– Такое постоянно случается.

Лун постарался, чтобы это звучало не слишком мрачно. Нефрита была напряжена больше, чем можно было ожидать в сложившейся ситуации, и он, кажется, начинал догадываться, в чем проблема.

Лун понимал, что принял не самое разумное решение, пробравшись в глубину руин вместе с кетелем, и в результате едва не сгорел, пытаясь остановить хианцев. Но это не значило, что он вдруг утратил способность позаботиться о себе. Они с Нефритой давно пришли к соглашению, что Лун не будет притворяться кем-то другим. Кажется, она перестала ему доверять.

Опиравшийся на ограждение Утес лишь вздохнул.