Чтобы установить ловушку, требовалось время, а Душу постоянно отговаривали от участия в этом процессе. Наконец арборы закончили приготовления, и теперь Вьюн и Шалфей вместе с Душой ждали в лагере сквернов-полукровок.
Отрада послала трех дакти с посланием прародительнице. Когда все трое вернулись, Душа отметила, что все в лагере вздохнули с облегчением. Остальные дакти, большой неуклюжий кетель, маячивший в глубине лагеря, и даже владыки боялись, что гонцы не вернутся живыми.
– Они другие, – тихо сказала Душа Вьюну.
Малахита и Жемчужина уже ушли с остальными ставить ловушку. День кончался, но до ночи было еще далеко, и они надеялись, что прародительница окажется излишне самоуверенной. Вьюн качнул шипами и заметил:
– Это нервирует.
– Здесь все нервирует, – добавил Шалфей.
Душа не могла не согласиться.
Отрада переговорила с дакти, потом подошла к Душе и воинам, и они встали.
– Готово. Она придет на встречу. Так что пора идти. Я тебя понесу, – сказала Отрада.
– Ясно. – Душа постаралась, чтобы шипы занимали нейтральное положение, а голос был твердым. Другого способа через это пройти нет. Она чувствовала напряжение воинов за своей спиной. – Мы ведь так и решили.
– Но ты должна быть в мягкокожем облике, – добавила Отрада. – Это будет выглядеть лучше.
Душа удивленно смотрела на королеву.
– Зачем?
– Я могла тебя заставить. – Отрада почесала кожу под чешуей, как будто смутилась. – Будет лучше, если прародительница так подумает.
– А ты можешь меня заставить? – спросила Душа, стараясь не выпустить когти.
Если Отрада на такое способна, это было бы как кошмарное повторение атаки сквернов на старую колонию Тумана Индиго.
– Владык я могу заставлять изменить облик. А больше никого, – призналась Отрада. – Но прародительница этого не знает.
Душа не хотела, чтобы скверна хоть как-то прикасалась к ее земной коже, но смысл в этом был. И она сменила облик, приняв земную форму. На ней была потрепанная одежда – простая рубаха и штаны из золотисто-коричневой ткани с едва заметной узорчатой каймой и пара медных браслетов. Дакти вытаращились на нее, как будто ничего подобного в жизни не видели. Душа оскалилась.
– Большинство из них до сих пор не видели арбор, по крайней мере так близко, – сказала Отрада. Она посмотрела на дакти и добавила: – Теперь увидели и больше удивляться не будут.
Дакти поняли намек и зашевелились, теперь все они смотрели в разные стороны. Душа сделала шаг вперед и позволила Отраде взять себя на руки. Вьюн и Шалфей последовали за ними, но, когда скверна и Душа пересекли границу Пределов, остались ждать под прикрытием ветвей последнего дерева-горы.
Для встречи выбрали пятачок, расположенный у края болот, но еще видимый от стены высоких деревьев. Пустой участок низины был окружен разбросанными тут и там большими камнями и покрыт плотным ковром трав и цветов. Судя по форме и расположению каменных глыб, Душа решила, что это фундамент руин. Контур полосы открытой воды поблизости был уж слишком ровным, хотя и смягчен водными растениями, густо разросшимися по краям.
Один кетель свернулся на нижней части холма позади Души, а двое других отступили в стороны, чтобы наблюдать.
Душа уже очень давно не покидала Пределы. Солнце приятно грело земную кожу головы и голых рук, но из-за открытого неба над головой Душа чувствовала себя незащищенной как никогда раньше.
Отрада некоторое время разговаривала, или, может быть, советовалась с дакти, а потом стала нервно шагать по кругу. Дакти рассыпались по всем руинам, и некоторые заняли позиции позади Души, словно чтобы не дать ей сбежать. Но один сел рядом, и его чешуя царапнула мох.
Он был из той группы, которая, как казалось, всегда оставалась рядом с королевой сквернов.
– Если прикоснешься ко мне, я заставлю траву под тобой прожечь тебя через чешую, – покосившись на дакти, сказала Душа.
И добавила про себя: «Потом вырву тебе лицо».
Дакти поднял руки, почти полностью втянув когти.
– Не буду касаться. – Голос звучал более хрипло и грубо, чем у окрыленных в чешуйчатой форме, словно горло не было предназначено для разговора. – Ты наставница.
– Да. А ты кто?
Он сменил облик. Душа уже видела дакти в земной форме, обычно мертвых. Их можно было спутать с раксура. Обычно они были покрыты грязью и язвами, что на расстоянии маскировало бледность земной кожи и делало похожими на арборов, только более светлокожих. Волосы у них были темные и прямые, как у владык, без каких-либо вариаций цветов и текстур, обычных для семей раксура. Лица выглядели как незаконченная кем-то резьба, а глаза пустые и темные.
Но у этого была медная кожа и кудрявые светлые волосы, узкое лицо и карие, как у Почки, глаза. Из одежды он носил только обернутый вокруг бедер кусок ткани, подобный килтам, которые арборы надевают для работы вне дерева, но не слишком хорошо вытканный и без каких-либо украшений. Душа постаралась скрыть изумление, хотя не заморгать было трудно.
– Ты полукровка, – сказала она.
Для нее это стало неожиданностью. Лоза в земном облике не отличалась от других арбор, а ее чешуйчатая форма сочетала черты сквернов и раксура. Но в чешуйчатой форме этого дакти ничего необычного не было.
– Как ты догадалась? – спросил дакти. Душа оскалилась в полной уверенности, что он поймет ее мимику. Нахмурившись, дакти опустил взгляд. – Я хотел сказать, на кого я похож? На тебя, наставницу?
Теперь Душа поняла.
– На арбора. – Она поколебалась. – Ты видел мало раксура?
– Вблизи мало, – ответил он. – Наш консорт, ваш консорт. Ваши воины. Синяя королева, золотая королева. Большая черно-зеленая королева. – При упоминании Малахиты он заметно вздрогнул. – Арборов – не видел, только совсем издалека. – Он опять отвел взгляд. – И тебя.
Королева сквернов пыталась забрать Луна в сел-Селатре. Малахита об этом рассказывала, но до сих пор это выглядело чем-то нереальным. В груди у Души рос комок гнева, такой мощный, что казалось, он исходит от самого ее тела, от ее связи с двором.
– Вы пытались забрать нашего консорта, – сквозь зубы выговорила она.
Дакти отпрянул и уставился на нее.
– Это была ошибка. Я ей говорил. Теперь она знает, – сказал он и добавил: – Она боялась, что без помощи мы не выживем.
Если Малахита чувствовала хоть десятую часть того, что сейчас Душа, непонятно, как она оставила королеву-полукровку в живых.
– Больше не совершайте таких ошибок, – сказала она.
– Раксура всегда злые, – отозвался дакти и попробовал чуть улыбнуться.
– Потому что существуют скверны, – сказала Душа.
Дакти молча посмотрел на нее и вздохнул.
– Я Первый.
Душа попыталась сообразить, к чему это, и не сумела.
– Что-что?
– Мое имя, – пояснил он. – Я – Первый, рожден первым. – Он поднял к ней взгляд. – Было тяжело, пока не появилась Отрада.
Душа сделала вдох, собираясь ответить – и слова разбежались. Видение поразило ее как удар в лицо.
Придя в себя, она увидела теплый солнечный свет и взволнованных дакти вокруг. Отрада стояла перед ней на коленях и указывала на встревоженного Первого, все еще сидевшего рядом с Душой.
– Что ты сделал? Скажи, – потребовала она.
– Он не виноват, – тяжело дыша, сказала Душа. – Я… я видела… У меня было видение.
Она сомневалась, что скверны знают что-либо о предвидении наставников. Никто из полукровок стаи, похоже, не унаследовал подобных способностей.
Они падали, и что-то огромное падало вместе с ними. Лед горел, огонь прожигал чешую, и ничто не могло его остановить.
– Грядет что-то жуткое. И там Толк. – Она ясно чувствовала его присутствие в видении. – И Нефрита тоже, и Утес, и Лун.
Дакти засуетились. Шипы Отрады яростно вздыбились.
– Кто еще? – спросил Первый. – Кто еще там был?
– Были воины, другие… – Яркое видение угасало. Она покачала головой. – Я не знаю, не знаю.
Отрада пристально смотрела на Первого. Он в ужасе сдвинул брови, отвечая на ее взгляд.
За спиной Отрады с глухим стуком приземлился дакти. Она вскочила и обернулась, остальные вздрогнули.
Новоприбывший дакти указал на восток. Отрада обернулась к остальным.
– Идут, – прошипела она.
Дакти рассыпались по местам, а Первый снова обратился в чешуйчатую форму. Душа чуть было не сменила облик с ним вместе, но вовремя сумела остановиться.
Отрада отошла, и Душа заметила в синем небе темные фигуры, летящие прямо к ним. Она вздрогнула и утерла лицо. Кожа вспотела, но холод пробирал до костей. Зато для прародительницы смятение Души будет выглядеть правдоподобно.
На другой стороне руин приземлились два кетеля. Потом куча дакти и владык. А потом на землю перед Отрадой опустилась громадная темная фигура.
Ужас стиснул Душу, как зубы хищника. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Это точно была прародительница, хотя Душа никогда их прежде не видела. Она была крупнее Малахиты, по меньшей мере на голову выше и шире – самая огромная прародительница, о каких Душа когда-либо слышала. В крылатой форме чешуя у нее была черной, как у владык, но более мягкой, а кожистые крылья отведены назад.
«Не забывай, ты должна притворяться запуганной пленницей», – напомнила себе Душа. В этом смысле проблем не было. Но внутри ее росли растерянность и желание убежать – или броситься на прародительницу и вцепиться ей в горло. Тут Душе приходилось себя сдерживать.
Прародительница, казалось, не замечала никого, кроме королевы сквернов, но Душа знала, что она осведомлена о каждом движении. Без каких-либо жестов с ее стороны один кетель неожиданно развернулся и погрузился в озеро. Он рассек его, обшаривая застойную воду, вылез и отряхнулся, рассыпая обрывки водорослей и лиан. Душа не поднимала глаз. Малахита предупреждала, что скверны будут опасаться обмана. Рядом с Душой испуганно дернулся Первый.
Кетель занял сторожевую позицию. Прародительница заговорила на языке раксура:
– Мелкое отродье знает, где колония. – Она остановила взгляд на Душе, словно до сих пор не замечала ее. – У мелкого отродья есть пленница.
Скверны всегда говорили на языке своих жертв, и от взгляда прародительницы у Души побежали мурашки по коже.
– Доказательство, что я не лгу, – сказала Отрада. Кетель за спиной Души беспокойно заерзал. Отрада добавила: – Не подходи ближе.
Прародительница сосредоточилась на Отраде.
– Глупо забирать арбору. Они поймут, что вы близко.
– Они знают, что близко вы, – отозвалась Отрада. – Вы заняли все поля.
На мгновение все затихли. Душа понимала, что прародительница пытается влиять на сознание Отрады, как владыки проделывают это с земными обитателями и невезучими раксура. Отрада не отвела глаз, лишь скучающе зашипела.
– Удовлетворена?
Прародительница отступила, как будто ее оттолкнули.
– Отродье.
Шевельнув шипами, Отрада издала звук, который можно было принять за смешок.
– Так назвала меня мать перед тем, как я убила ее.
Душа прикусила щеку и мысленно произнесла: «Осторожнее! Нельзя допустить, чтобы разум прародительницы проник в ловушку». Первый в отчаянии вонзил когти в мох, и Душа ему очень сочувствовала.
Прародительнице, очевидно, надоело играть.
– Расскажи, где эта колония.
Отрада тряхнула гривой гребней.
– Ты не выслушала, чего я хочу. Сперва согласись.
– Я с отродьем не торгуюсь.
Отрада смотрела на прародительницу, и ее шипы трепетали. Она резко обернулась.
– Мы уходим.
Первый потянулся к руке Души. Она невольно отпрянула.
Прародительница никак не показала гнев.
– Ты играешь с нами, как с жертвой, – зарычала Отрада. – Я хочу получить то, что мне необходимо. Ты даешь это мне, иначе я не дам тебе то, что есть у меня.
Молчание затянулось. Двое владык приблизились и встали по бокам, дакти с кетелем подались ближе. Кетель за спиной у Души тоже поднялся, и она очень убедительно вздрогнула, хотя испытала скорее облегчение. Наконец-то скверн заманили в нужную позицию.
– Тогда говори, – произнесла прародительница.
Отрада, казалось, приободрилась.
– Дерево. Когда все они умрут, мне нужно дерево. И живой консорт.
– Нет.
Отрада убедительно сделала вид, что оскорблена.
– Нет? Почему?
– Хочешь завести потомство – делай это со своими владыками.
«Где она? – подумала Душа. – Чего она ждет…»
И в тот же миг поняла, что один владыка валяется на земле, а рядом с прародительницей стоит Малахита.
Первый и другие дакти рядом с Душой заверещали от неподдельного ужаса, а кетель отпрянул. У Души перехватило дыхание. «Я же знала, что она здесь – и забыла. Она всех нас заставила забыть». Душа сосредоточилась на последних моментах, запечатленных в памяти, как поступала с неожиданными видениями. Она поняла, что видела, как Малахита выходит из-за камней, загораживавших озеро. Как потом проходит между не замечающих ее дакти Отрады, приближается к владыке прародительницы и перерезает ему горло.
Отрада вздрогнула и присела на корточки. Остальные владыки в страхе отскочили. Кетель Отрады приблизился к кетелю прародительницы, но держась на расстоянии прыжка от Малахиты.
– Мы тебя знаем, Малахита из Опаловой Ночи, – прорычала прародительница. – Ты пришла, чтобы присоединиться к нам?
Ощетинив шипы, Малахита с грацией хищника свернула влево, обходя задыхающегося владыку.
– Всегда одинаковые предложения, и всегда одни и те же ошибки.
Прародительница отступила, собираясь с духом.
– Глупо было приходить сюда в одиночку.
Малахита остановилась.
– Скажи это себе.
Она небрежно оскалилась.
Прародительница приготовилась к прыжку.
– Мы знаем, что это отродье помогает вам. Мы ожидали ловушки. Другие идут на подмогу, и вы не убьете всех нас.
– Вопрос в том, был ли здесь вчера этот холм, – беззаботно продолжила Малахита.
Ничего не ответив, прародительница попробовала обернуться, и Малахита рванула вперед.
Противоположная сторона холма неожиданно взорвалась. Посыпалась дождем почва, укрывавшийся внутри кетель поднялся и набросился на кетеля прародительницы. Блеснув золотом, вырвалась из земли Жемчужина, а за ней взвилась туча воинов Тумана Индиго и Опаловой Ночи. Полускверны набросились на вражеских дакти и кетелей, и все смешалось в рычащий клубок клыков и когтей.
Под покровом ночи арборы прокрались сюда, чтобы изменить место встречи – удалили дерн и выкопали укрытия с продухами для воинов, Жемчужины и кетеля, а потом снова накрыли все травой. Малахита, вероятно, тоже пряталась где-то неподалеку, но Душа не была в этом уверена.
По приказу Жемчужины Душе следовало держаться в стороне от битвы, но она бросилась в самый центр – жажда крови заглушила голос рассудка. Дакти гнался за Малахитой, и Душа в полпрыжка настигла его. Он вцепился ей в грудь, она вывернулась и более мощными когтями разорвала ему горло. Она выпрямилась и стряхнула с себя изуродованное тело.
Над головой промелькнула золотистая фигура, воины рычащими клубками схватились с дакти. Кетели дрались в воздухе, а потом, сцепившись, скатились на край озерца. Малахита и прародительница яростной неразберихой чешуи и когтей прокатились с вершины холма через кучу дакти. Отрада боролась с владыкой, но Жемчужина ударила сверху, отшвырнула владыку от королевы-полукровки и снесла ему голову.
Высвободившись, Отрада пошатнулась, а потом прыгнула на спину прародительницы. Но та была слишком крупной и сильной. Она перекатилась, подмяла Отраду под себя и вместе с Малахитой, прокатилась дальше, оставив Отраду без сознания, распластанной в смятой траве. Душа подскочила к ней, чтобы охранять от враждебных дакти.
Прародительница оторвалась от Малахиты, и они остановились друг перед другом. Чешуя Малахиты была исполосована когтями, и потоки ее крови смешались с кровью прародительницы.
– Заканчивай, – произнесла она, скаля окровавленные клыки.
– Я как раз собираюсь, – прорычала в ответ прародительница.
Душа присела и округлившимися глазами смотрела на них.
– Я не с тобой разговариваю, – сказала Малахита, и в этот момент Жемчужина прыгнула прародительнице на голову.
Отрада неуверенно поднялась, но тут на нее прыгнул владыка. Душа бросилась ей на помощь, но отлетела в сторону – в нее врезался дакти. Душа извернулась и впилась ему в горло. Сзади ее ухватил владыка, и она вонзила в его руку когти. Она была слишком разъярена, чтобы испугаться.
На них обрушился рой дакти из стаи полусквернов. Душа вгрызлась в руку владыки, испытывая странное ощущение от того, что полускверны высвобождают ее гребни из когтей владыки. Он с рычанием вырвался. Душа, шатаясь, встала и увидела, что Жемчужина глубоко вонзила когти ноги в шею прародительницы, а Малахита раздирает ей живот и грудь. Прародительница попыталась разинуть пасть, но Малахита опередила ее и вцепилась зубами в лицо.
Дакти схватил Душу за руку, и она едва не разорвала его, прежде чем поняла, что это Первый. Он указывал на восток.
– Смотри! Вон там!
Прищурившись, Душа посмотрела вдаль. Там по небу неслись десяток кетелей и туча дакти.
– Жемчужина! – закричала она. Нужно уходить, прародительница умирает и…
Кетели больше не летели по небу. Они падали.
Снова подступило видение: откуда-то с юго-востока над равниной стеной льда катились холодные волны, разрушая все на своем пути. Душа уже ощущала их тяжесть частью сознания, которая определяла направление, позволяла менять облик и контролировала способности наставника.
– Жемчужина, Жемчужина, надо уходить! Что-то надвигается!
Прародительница отбросила Малахиту и отскочила. Ей что-то кричали другие скверны, и она посмотрела на восток, где на небе появилось что-то темное. Тишина разлилась как вода и накрыла всех остальных. Скверны, полускверны и раксура – все смотрели на восток.
– Что это? – прорычала Жемчужина, приземлившись рядом с Душой.
– Смерть. – Душа отогнала видение. – Надо бежать, еще немного, и будет поздно.
Жемчужина схватила Душу и взлетела.
– За мной! К деревьям!
Все ближайшие воины были из Тумана Индиго. Они подобрали раненых и умирающих и рванули прочь, прыгая в воздух. Флора, Аура и Песок опустились рядом с Жемчужиной. Воины Опаловой Ночи выжидали, глядя на Малахиту.
Малахита встала, но прародительница зарычала и отпрыгнула. Она приземлилась далеко за холмом, а потом взлетела. Все ее владыки, дакти и кетель понеслись вслед за ней.
Растерянные и колеблющиеся полускверны остались. Отрада с трудом встала, с ее бока капала кровь. Увидев ее рану, Первый взвыл от испуга, но королева прикрикнула на него и подпрыгнула. Первый и остальная стая сквернов-полукровок взметнулись за ней.
Малахита шагнула вперед, словно собралась догонять прародительницу.
– Малахита, прикажи своим воинам бежать к лесу, если не хочешь, чтобы все погибли! – взревела Жемчужина так громко, что у Души зазвенело в ушах.
Малахита наконец-то услышала, обернулась, качнула шипами, и все воины Опаловой Ночи дружно поднялись в воздух. Жемчужина рванула за ними, так резко и с такой силой, что у Души перехватило дыхание. Она оглянулась.
Над болотами к ним неслась волна смерти. Вдалеке облаком мечущихся черных точек поднялась в небо еще одна стая сквернов, но они замедляли ход и камнем падали вниз.
– Поспеши, – прошептала Душа, – быстрее. – Она ощутила в груди хлопки крыльев Жемчужины – раксура ворвались под зеленый покров дерева-горы. Полет стал неровным, Жемчужина уворачивалась от ветвей и летела дальше. Вокруг роились воины, дакти-полускверны и кетель.
А потом волна боли накрыла Душу, и она увидела…
…красный свет на залитой огнем темно-серой поверхности, которая разрушалась и падала…
Душа судорожно вдохнула.
– Остановилось, остановилось, – выговорила она.
– Ты уверена? – прозвучал в ухе голос Жемчужины.
Волна остановилась, смерть осталась позади, на равнине.
– Да. У них получилось. – Она ясно увидела отшатнувшихся от отверстия Нефриту, Елею и еще какую-то странную земную обитательницу.
Жемчужина дернулась, меняя курс, и призвала воинов остановиться. Ей ответили Флора, Песок и остальные, а за ними – незнакомые голоса воинов Опаловой Ночи.
Жемчужина приземлилась, Душа подняла голову и увидела, что они сидят на широкой ветке чахлого дерева-горы. Трели птичьих песен, гул насекомых и прочих живых существ, заглушенные безумным полетом, понемногу начали возвращаться. Боль терзала ноги, руки и спину Души, но уже угасала. Воины их двора разместились на ветвях вверху и внизу, а рядом с Жемчужиной сидели Отрада и Первый. Воины Опаловой Ночи, дакти-полускверны и кетель смешались с остальной группой.
Чуть приподнявшись, Жемчужина спросила:
– Флора? Кто-нибудь ранен?
На соседней ветке поднялась Флора. Ее гребни беспокойно покачивались, когти глубоко вцепились в кору.
– Аура, Песок, Весна, Дрейф, Виток, Светлый… С кем Ясность? Я знаю, что она была ранена…
– Виток мертв, – хриплым от потрясения голосом доложила Аура.
Жемчужина зашипела, и Душа вздрогнула. Высота спрыгнула с верхней ветки, и там началась перекличка воинов Опаловой Ночи. А над ними щебетали дакти и гудел кетель.
Малахита приземлилась на дальний конец ветки, где сидела Отрада. Королева сквернов вздрогнула, и Первый свалился на нижнюю ветку.
– Что это было? – спросила Жемчужина.
– Я не знаю.
Шипы Малахиты не шелохнулись.
– Знаешь, – зарычала Жемчужина.
Отрада переводила взгляд с Жемчужины на Малахиту и обратно, и ее шипы дергались.
– У меня есть предположение, – признала Малахита. – Я должна кое-что посмотреть. – Она прыгнула на верхнюю ветку и взлетела наверх сквозь крону дерева-горы.
– Ненавижу тебя, – пробормотала Жемчужина и устремилась за ней.
Они понеслись сквозь завесу листвы в верхней части кроны, и Душа зажмурилась, а потом заморгала от яркого света. Сверкая чешуей, Малахита приземлилась на корявом обрубке ветки, выступавшем из зеленого моря кроны дерева-горы. Жемчужина опустилась у основания той же ветки, чуть ниже. Над ними изгибался голубой небесный свод, а внизу открывался вид на болотные земли.
Малахита пристально посмотрела на восток, и Душа последовала за ее взглядом. Внизу запоздало появилась Отрада.
По всей заболоченной местности темные силуэты сквернов поднимались в воздух и улетали, поодиночке и группами. Они двигались медленно, словно их мучила боль. Словно суставы и внутренности болели, как и у Души. Это не было организованное отступление, они разлетались в разные стороны, одни на восток, другие на северо-восток, а некоторые на юг, вдоль границ Пределов. Это было бегство.
– Некоторые скверны мертвы, – сказала Душа. – Возможно, многие.
Видение до сих пор продолжалось, и она различала тела, разбросанные в заросших водорослями озерах и зарослях тростника. Она нахмурилась – перед ней появился случайный образ, чье-то тело, лежащее на другом поле, на сухой, почти пожелтевшей траве…
– Но не прародительница, – произнесла Малахита. – Она улетела.
– Это всего лишь одна прародительница, – сказала Жемчужина. – Я уверена, мы найдем для тебя на болотах несколько мертвых…
Малахита с шипением обернулась к ней.
– Именно она собрала вместе остальных. Думаешь, она не винит нас в том, что произошло? Она соберется с силами, и теперь, когда другие прародительницы мертвы, у нее будет еще больше подчиненных. И все повторится.
Жемчужина зашипела.
– Она права, – сказала сидящая внизу Отрада. – Не хочется, чтобы она была права, но это так.
Горло Жемчужины дернулось в беззвучном рыке.
– Хочешь погнаться за ней? – ровным тоном спросила она.
– Да.
– А если эта волна повторится? Что бы это ни было.
Душа уцепилась за последнее видение, детали уже рассыпались как пыль, и она старалась собрать все воедино. Но ощущение завершенности присутствовало.
– Не думаю, что это случится. Я обсужу это с другими наставниками, но… Мне кажется, все кончено.
– Оставь пока видения при себе, Душа, – сказала Жемчужина, но голос звучал скорее раздраженно, чем гневно, то есть как обычно.
Потрясенная тем, что только что произошло, Душа с облегчением ее обняла.
Жемчужина с отсутствующим видом погладила Душу по голове.
– Я не могу тебе запретить. Признаю, что в подобных безумных подвигах ты преуспела, – сказала она Малахите.
Малахита продолжала смотреть на восток.
– Мне не требуется твое разрешение для погони. Но, пожалуй, я хочу, чтобы ты подсказала, когда остановиться.
В воздухе повисло молчание, только ветер шелестел листьями и слышался далекий крик облачного странника. Отрада поднялась довольно высоко и смотрела на них скорее заинтересованно, чем с опаской. Душа подозревала, что прародительницы так друг с другом не разговаривают. Она была ошеломлена тем, как Малахита говорила с Жемчужиной.
Жемчужина с шипением испустила вздох, полный раздражения и усталости.
– Сначала вернемся в колонию. У нас раненые.
Нефрита не могла выносить рядом с собой никого, кроме Елеи.
Шторм, вызванный обрушением руин, отбросил ветряной корабль от того места, где упали останки порта. День кончался, тучи рассеялись, и палубу грело солнце, а на горизонте поднимался столб дыма. Нефрита стояла у ограждения, и Елея крепко сжимала ее запястье, словно думала, что должна привязать Нефриту к палубе. Может, и стоило бы – Нефрита могла бы улететь, если бы мышцы спины так не болели после тяжелого пути на ветряной корабль. Она приняла облик арборы, но еще ощущала, как вжимаются в спину шипы.
Вот что произошло с Жемчужиной, думала Нефрита. Все переживания, почерпнутые от связей Жемчужины со всем двором, даже собственная боль от утраты Дождя, не могли с этим сравниться. Нефрита вдруг стала слишком хорошо понимать Малахиту.
Воины были измучены и пострадали при полете среди обломков, и оба наставника тоже были не в лучшем состоянии. Она слышала из нижних кают сдавленные стоны. И Нефрите следовало самой о них позаботиться, а не сваливать это на Ежевику, арбору и охотницу, которая вообще не должна была оказаться в подобной ситуации.
Но она не могла заставить себя оторваться от ограждения. Она вернется в Пределы и увидит свой выводок, и когда трое младенцев-консортов вырастут, быть может, у них будут глаза как у Луна.
Она услышала осторожные шаги за спиной.
– Елея, не могла бы ты сказать Нефрите, что Утес собирается лететь вперед? – раздался голос Делина.
На мгновение это выбило Нефриту из колеи. Она обернулась.
– Утес ранен.
Ему ведь пришлось прокладывать для них путь сквозь рушащийся проход.
Встревоженный Делин нахмурился.
– Рорра почистила раны и перевязала ему руки. Он сказал, что в полете они ему не нужны.
Он не должен лететь один, решила Нефрита. Ей надо с ним. Она сейчас не способна летать, но он может ее понести. Нет, нельзя оставлять воинов и арборов. Не успела она придумать, кого послать с Утесом, кто не слишком сильно ранен и утомлен, как ощутила дрожь корабля, и с кормы сорвался темный силуэт Утеса. Накренившись, он поймал ветер, захлопал крыльями, набирая высоту, и понесся к далекому столбу дыма.
Нефрита собралась зарычать, но раздумала на вдохе. Если Утес решил лететь вперед – пускай. Ее взгляд упал на Елею в земной форме. Рукава позаимствованной у кишцев куртки были порваны, а руки покрыты ранами и синяками. Щеки у Елеи ввалились, и на виске темнел синяк.
– Тебе нужно выпить чая, Елея, – сказала Нефрита.
Та серьезно кивнула.
– Как и тебе.
Делин поднял руку, и к ним поспешил молодой островитянин с двумя чашками. Делин принял их и передал Нефрите и Елее. Нефрита выпила свою, почти не замечая, что это чай островитян, причем уже остывший. Не стоило даже начинать говорить – теперь она не сможет остановиться. Она протянула Делину пустую чашку и спросила:
– Кто там, внизу?
Возможно, Делин и не слышал стон, но, похоже, понял, о чем она.
– Звон в плохом состоянии. И Сумрак. Остальные… тоже не особенно хорошо себя чувствуют.
Нефрита дернула шипами в знак признательности и поморщилась от боли в мышцах. Но заставила себя говорить.
– Я спущусь туда.
Может, Сумрак и не обрадуется ее присутствию, но уж Звон точно. Пока кто-нибудь не скажет ему о том, что случилось в руинах.
Она оттолкнулась от ограждения и пошла за Делином, Елея последовала за ними.
Спать Нефрита не собиралась, но, должно быть, в какой-то момент заснула, а проснулась оттого, что над ней склонилась Елея. Нефрита лежала на полу каюты нижней палубы. Оставленные наставниками фонари начали угасать, и в воздухе уже пахло рассветом. Синяки на лице Елеи чуть потускнели, но глаза светились, и при взгляде на ее лицо у Нефриты сжалось сердце. Елея потянула ее за руку.
– Утес вернулся! Идем!
Нефрита вскочила и пошла за ней. Спина до сих пор ныла, а скудная пища неприятно булькала в животе. Но на ветряном корабле поднялась суета, уже много часов она не слышала столько голосов и топота.
Она вышла на палубу и увидела Диару, которая держала фонарь, освещавший собравшихся в круг раксура, островитян, Рорру и Калама. В центре круга стоял Утес, а перед ним бесформенной грудой на палубе лежал кетель. Нефрита уловила болезненную надежду на лице Звона, и из головы пропали все мысли.
Бледную кожу кетеля покрывали темные синяки, свежие ожоги и кровавые раны. Нефрита выступила вперед, и он поднял на нее взгляд.
– Земные забрали консорта, – резко и хрипло сказал он.
– Он жив? – с трудом выговорила Нефрита.
– Он не знает, – пояснил Утес. Его одежда была порвана, покрыта пылью и измазана кровью в тех местах, где он прижимал к себе кетеля. – Он очнулся и увидел Луна рядом с собой на куче обломков, но тут появилась кишская летающая лодка. Кетель уполз в траву, спрятался под куском стены и прикинулся мертвым. И увидел, как земные на летательных ранцах спустились с лодки и унесли Луна и по меньшей мере троих хианцев. Я поискал там и обнаружил мертвых хианцев. Видимо, на лодку забрали всех, кто был еще жив.
Шипы воинов затрепетали, Ежевика стиснула руку Звона, а Сумрак уткнулся лицом в плечо Огонька. Нефрита боялась заговорить.
– А он видел, в какую сторону ушла та летающая лодка? – спросила Елея.
– На северо-восток, – ответил Утес.
Диара резко кивнула.
– Если я верно рассчитала наше местоположение, мы сейчас на окраине Киш-Жандеры. Север – территория Киш-Маджоры, а на северо-востоке лежит город Киш-Карад.
Калам судорожно вздохнул.
– Столица империи.
Нефрита наконец обрела голос.
– Дайте кетелю воды. Утес, Рорра, Калам, нужно составить план.