Предстоял долгий перелет на холоде, и поэтому сперва наскоро сделали кое-какие приготовления. Нефрита велела всем подкрепиться, и они поели сушеных фруктов и рыбной пасты из корабельных запасов. Лун закончил раньше воинов и отправился искать свой заплечный мешок, хранившийся где-то в спальной каюте. Он взял немного еды, нож, бурдюк с водой, огниво и пару дополнительных одеял. Рорра подготовила для воинов малые огнестрелы.

Пришел Калам со стопкой одежды.

– Пожалуйста, возьми это, Лун. Это тебе, остальным и Нефрите, когда она примет меньшую форму.

– Уверен? – спросил Лун Калама, усевшегося на пол рядом. – Тебе самому не понадобится?

– Нам одежда нужна больше для вида, – отмахнулся Калам. – С помощью нескольких котелков Толк согрел каюты островитян. Они говорят, одежды и одеял достаточно, чтобы согреться.

Что ж, если раксура придется провести ночь на одном из тех ледяных островов, лишняя одежда не помешает. Лун взял протянутую стопку, передал воинам и спросил:

– Как Каллумкал?

– Мне кажется, ему лучше. – Калам кривовато улыбнулся. – Я знаю, что постоянно так говорю, но он самостоятельно пил воду и сжал мою руку. Ивар-эдель считает, что яд может выветриться.

– Отлично.

Они посмотрели друг на друга, а потом Калам сжал Луну руку.

– Берегите себя.

– Постараемся, – ответил Лун.

Сказать больше было нечего.

Калам вышел, но явились Звон, Эрика и Шафрана, чтобы заняться собственными приготовлениями. За Нефритой следовала Ежевика.

– Я могла бы вам пригодиться. Теперь я знаю про хианцев все. И…

– Нет, – отрезала Нефрита и взяла Ежевику за плечи. – Неизвестно, что там обнаружится, и я не хочу рисковать тобой. Хватит и того, что придется нести Толка, но нам могут потребоваться оба наставника.

Ежевика огорченно поникла. Потом в каюту ввалился Корень.

– Почему не я? – требовательно произнес он. – Я лучше летаю, чем Звон, и побывал в большем количестве мест, чем они, – махнул он в сторону Эрики и Шафраны.

Эрика, натягивавшая позаимствованную у жандеров куртку, обернулась и возмущенно посмотрела на Корня. Выражение лица Шафраны уже было близко к убийственному.

Звон был скорее потрясен, чем обижен, а Ежевика зарычала. Лун невольно зашипел, слишком растерявшись, чтобы сделать что-то еще. Лучше бы Корень не разговаривал так с Нефритой.

Та пристально смотрела на Корня, и ее шипы уже начали разворачиваться и подниматься.

– Вини в этом собственное поведение, – жестко произнесла она. – Мне не нужен воин, который не подчиняется.

– Я должен быть там, – оскалился Корень. – Я хочу…

Шипы Нефриты качнулись, и внезапно она схватила Корня за горло и прижала к стене у двери. Он обратился в земную форму и смотрел на нее округлившимися глазами.

Шафрана и Эрика испуганно отшатнулись, Ежевика вздрогнула, а Звон растерянно пискнул. Не обращая на них внимания, Нефрита заявила ровным тоном:

– Ты должен хорошенько подумать о своем поведении, Корень. Я не собираюсь это терпеть.

Спустя долгий миг Корень опустил взгляд и прошептал:

– Я сожалею.

Нефрита ослабила хватку и отступила.

– Иди сожалей где-нибудь в другом месте.

Корень выскользнул из каюты. Шафрана отвернулась и занялась сборами, а Звон и Эрика растерянно переглянулись. Лун сдержал вспышку ярости – они сражаются за всех раксура в восточных Пределах и не только, а Корень этого не понимает. Возможно, он слишком многого не понимал, а смерть Песни использовал как оправдание, чтобы и не пытаться.

Так или иначе, на это сейчас нет времени.

– Ты как? – спросил он Нефриту.

Она опустила шипы.

– Все хорошо. Можем лететь.

Они полетели в указанном Дранам направлении. Лун, как один из сильнейших, держался позади группы, следя, чтобы у воинов не возникало проблем из-за порывов сильного ветра. Он также хотел присмотреть за кетелем, который следовал за ними на расстоянии. Лун не оставил бы его на лодке с земными обитателями и Ежевикой, когда тех охраняют одни только воины.

– Надеюсь, хианцы там просто остановились. Возможно, у них выдохся мох или они заблудились и ищут дорогу, – сказал ему Звон перед вылетом.

– Скорее всего, – кивнул в ответ Лун, проверяя, как закреплена поклажа.

Звон вздохнул, и его плечи поникли.

– Но ты так не считаешь.

Да, Лун так не считал.

Нефрита в последний раз переговорила с Нираном, Роррой и Делином.

– Если это случится, если мы их не остановим, вы сразу же об этом узнаете, – сказала она.

Она имела в виду, что все оставшиеся на борту раксура и все жандеры погибнут. Лун старался об этом не думать. Сама мысль заставляла его ежеминутно прислушиваться к ощущениям и гадать, оно это или еще нет. Так и свихнуться недолго.

Делин шагнул вперед, взял руки Нефриты в свои, сжимая мягкокожими пальцами ее когти, и поднял взгляд.

– Если это случится, мы не остановимся, – сказал он. – Мы отберем у них то оружие и найдем способ его уничтожить.

Ниран угрюмо кивнул, но Рорра сказала:

– Этого не случится. Вы с ними справитесь.

Лун надеялся, что она права.

Резкий ветер сразу сдувал с чешуи Луна все тепло, исходившее от яркого солнца. Сумрак нес Лозу, а Эрика – Толка. Лун надеялся, что они не слишком страдают от холода – тому, кого переносят, всегда несладко, особенно в плохую погоду.

Заледеневшие островки под ними теперь были разбросаны свободнее, но общий рисунок по-прежнему сохранял форму спирали – конечно, если Луну не чудился узор в случайном расположении. Но если он все же есть, хианцы могли следовать по нему к своей неведомой цели.

Чем дальше они летели, тем острова располагались чаще и ближе друг к другу. Те, что покрупнее, были так же окружены льдом, но виднелись и черные каменистые склоны. Они выглядели холодными и совсем не гостеприимными, но в критической ситуации можно приземлиться и на них.

В конце дня Утес неожиданно свернул в сторону. Он заметил, понял Лун, и его сердце забилось чаще. Нефрита подала знак воинам следовать за Утесом, и они начали спускаться к скоплению островков. Лун сделал круг, пытаясь понять, что увидел Утес. Он не заметил маленькой летающей лодки, но далеко впереди, на воде, разглядел серый контур крупного предмета.

Все уже собрались на островке. Воины расселись на острых ледяных выступах, а Утес обратился в земную форму и вместе с Нефритой остановился на самом пологом склоне. Лун по сложной траектории опустился на камни и вскарабкался наверх, чтобы присоединиться к ним.

– Нам нельзя сидеть здесь до темноты, – сказала Нефрита Утесу, пока Лун стряхивал ледяные брызги с крыльев. – Нужно подойти ближе и посмотреть, с чем мы имеем дело.

Утес щурился от ветра. Поверх собственной одежды на нем была куртка, которая, как опознал Лун, принадлежала Рорре.

– Если будем держаться невысоко и перелетать с острова на остров, у нас больше шансов оставаться незамеченными.

У воды что-то хрустнуло, и Лун вздрогнул, но это оказался кетель в земном обличье. Он забрался на камни прямо под склоном и выжидал.

Нефрита вздохнула.

– Тебя и… этого хианцы, скорее всего, заметят, – сказала она Утесу. – Вам придется подняться выше, до уровня облаков, и ждать там, пока мы не подадим сигнал.

Утес поморщился, но не возразил.

– Земные обитатели никогда не смотрят ввысь, – вставил кетель.

Все взгляды обратились к нему. Лун посмотрел на Утеса, тот вздохнул и стер со лба кристаллики льда. Нефрита зашипела.

– Ладно, идем.

С другой стороны острова ударила большая волна, и на них обрушился дождь ледяных брызг.

Ежевика, укутанная в одну из запасных курток Калама, стояла на носу и пыталась уговорить ветряной корабль идти побыстрее. После долгих дней заключения на летающей лодке ей трудно было оставаться в каюте. Она до сих пор просыпалась в панике, думая, что опять в клетке. Несмотря на то, что плетеные стены ничем не напоминали моховые в летающей лодке и пахло здесь только раксура, знакомыми земными обитателями и странным компаньоном-кетелем, она все же чувствовала себя неуютно. Ежевика надеялась с этим справиться, но пока ей было лучше на палубе, даже на резком холодном ветру у незнакомого ледяного моря.

Погрузившись в свои мысли, Ежевика не сразу заметила, что рядом Корень. Бросив на него взгляд, она не обрадовалась его присутствию. Она все еще злилась из-за того, как он говорил с Нефритой.

Одно дело – попытаться изменить мнение королевы о чем-то, это долг арборов. Но воину бросить вызов королеве, да еще в такое время…

Ежевика понимала, что он горюет о Песне. Но ее оплакивали и все остальные.

– Злишься на меня? – спросил он так, будто до его тупой головы наконец дошло, как Ежевика зла.

– Да, – резко отозвалась она. – Друзья гибнут, Корень, иногда это все равно что лишиться руки. Всегда болит и никогда не забывается. – Можно подумать, кто-то из них забыл о Лепестке, Раковине, Ветке и других, погибших при нападении сквернов на восточную колонию. – Но двор прежде всего. Мы сражаемся за все дворы в Пределах и жителей восточных земель, и за жандеров в Кише, хотя никто из них и не знает об этом. Если ты этого не понимаешь, значит, ты просто никчемный, можешь убираться отсюда и жить в одиночестве.

– Им все равно, потому что Песня спорила с Нефритой, – после долгого молчания сказал Корень. – Вы с Толком забыли ее, потому что…

Ежевика с рычанием обернулась к нему. Его шипы вздыбились. Она вызывающе шагнула вперед.

– Дважды подумай, прежде чем говорить.

Драка между ними стала бы катастрофой. Ежевике даже думать не хотелось, что после этого будет с Нефритой – ей придется отвечать за случившееся перед Жемчужиной. Утес больше никогда не заговорит с Ежевикой. Весь двор огорчится, и ей ни за что не позволят завести выводок с Луном. Но Ежевика много дней была беспомощна, отравлена и напугана, и если Корень тронет ее – будет бой, и она намерена его выиграть.

Оба содрогнулись от тяжелого удара по палубе.

– Что здесь происходит? – раздался чей-то голос.

Корень отшатнулся, а Ежевика испуганно зашипела. Это оказались Искра, воительница из Опаловой Ночи, и Огонек, любимец Сумрака. Искра подступила к Корню. Она была крупнее него, ростом с Елею, и с мускулистыми плечами – в роду Опаловой Ночи, кажется, все такие.

Корень оскалился на нее, но его шипы дрогнули в готовности опуститься.

– Тебя не касается. Мы не из вашего двора.

Искра наклонила голову набок.

– Нет, это меня касается. Увидев воина, угрожающего арборе, никто не будет просто стоять и смотреть.

Огонек взял Ежевику за руку и потянул в сторону.

– Мы прошли все Три мира, догоняя земных, укравших ее, а ты собирался ее ударить? – произнес он.

Корень отступил на шаг, и его шипы опустились.

– Я не ударил бы!

Огонек недоверчиво зашипел.

– С виду так не казалось.

Ежевика стиснула зубы, сдерживая волну эмоций. Ей хотелось свернуться клубком в уголке и заплакать. Она знала, что это ее вина, она не должна была позволять этому спору зайти так далеко. Она, здравомыслящая арбора, подвела свой двор.

– Это я виновата, – выдохнула она.

– Нет, не ты, – сказал Огонек.

Искра подняла шипы, требуя тишины. Ежевика задержала дыхание. В отсутствие королевы главной становилась самая крупная женщина-воин, так что Искра имела полное право выбить дух из Корня за угрозы арборе. Ежевика лишилась самообладания и потеряла контроль. Теперь ей оставалось только попытаться отговорить Искру.

Но Искра не вступила в драку.

– Ступай внутрь, отдохни, – сказала она, пристально глядя на Корня.

Ежевика с облегчением перевела дух. К счастью для Корня, все воины из Опаловой Ночи выглядели довольно спокойными.

Корень, наконец начавший понимать, что зашел слишком далеко, шагнул к двери. Но потом возразил:

– Я стою на страже.

– И блестяще исполняешь эту задачу, – заметил Огонек. Он бросил взгляд на воду. – Ты даже не смотрел… – Стойте, что это?

Ежевика обернулась, следуя за взглядом Огонька. Зрение арборов не такое острое вдаль, как у воинов, но она уловила какое-то движение. На одном из каменистых маленьких островков был кто-то живой. Там кто-то стоял.

Корень запрыгнул на ограждение.

– Это один из наших, они ранены…

– Нет! – Искра ухватила его за гребни и удержала от прыжка с лодки. – Когда они вылетели, ветер нес их на запад. Это кто-то другой.

– Ты права. – Огонек прыгнул на ограждение и, прищурившись, всмотрелся сквозь ветер. – Похоже на земного обитателя.

Ежевика метнулась к рулевой рубке.

– Ниран! Диара!

Ежевика ожидала у ограждения, напоминая себе не скрести когтями по палубе. Ветер сдувал ее гребни назад – Диара останавливала солнцеход. Впереди, совсем недалеко, Искра и Огонек все еще кружили над островом, рассматривая стоящего там земного. Вспышка осталась на самой высокой мачте и наблюдала – на случай, если это ловушка. Искра приказала Корню караулить на корме, и он повиновался. Вероятно, несостоявшаяся драка немного привела его в чувство.

Ежевика решила, что присутствие земного – подвох, но когда ветряной корабль подошел поближе, узнала стоящую на камнях фигуру. Либо это уловка, либо у нее галлюцинации.

Подошла Рорра с подзорной трубой и начала рассматривать остров.

– Это Вендоин, – выдохнула Ежевика.

Рорра с мрачным видом опустила трубу.

– Да. И она не вооружена.

Несмотря на ветер, Ежевика уловила след специфического запаха Рорры и постаралась не обращать на него внимания. Верный признак, что Рорра взволнована. И единственный, поскольку ее лицо оставалось непроницаемым.

Островок представлял собой просто скалу, омываемую наполненными льдом волнами. Там ничего не спрятать. На Вендоин была только легкая рубаха, какие предпочитали носить хианцы, не скрыть даже самого маленького огнестрела.

Подошел Ниран и остановился позади них, хмуро наблюдая за происходящим.

– Может быть, маленький моховой корабль затонул, и выживших вынесло на берег?

Рорра покачала головой.

– Течение для этого неподходящее. И Дранам увидела бы, что корабль изменил курс.

Искра, вероятно уверившись, что это не какая-то хитрость, спланировала на остров, подхватила Вендоин, взмыла в воздух, и Огонек вслед за ней.

Рорра с Нираном отступили от ограждения, чтобы дать им место приземлиться.

– Ежевика, пожалуйста, иди в главную каюту, – сказал Ниран. – Предупреди остальных, что мы приведем ее туда. Я не хочу напугать Калама.

Все, кто не управлял ветряным кораблем или не заботился о Каллумкале, собрались в главной каюте, ожидая возвращения воинов с потерпевшей кораблекрушение Вендоин. Ежевика одним прыжком достигла люка и бросилась вниз по лестнице. Уже в дверях она приняла земной облик.

Укутанный в несколько слоев одежды Делин сидел на скамье. Калам расхаживал перед очагом. На всех островитянах была дополнительная одежда, хотя Ежевике каюта показалась теплой. Все выжидающе обернулись к ней.

– Это Вендоин, – сообщила она.

Калам стиснул зубы. На плече у него по-прежнему висел маленький огнестрел – разумная предосторожность для земного обитателя в незнакомом месте.

– Калам, ты же не… – начала Ежевика.

Но она не могла подобрать слова, чтобы не прозвучали оскорбительно или снисходительно.

– Хочу услышать, что она скажет, – скрестив руки на груди, произнес Калам.

– Мне случалось слушать ее целыми днями. Могу заверить, что это будет сплошное разочарование, – заметил со своей скамьи Делин.

Один островитянин фыркнул, все заерзали, и напряжение спало. Плечи Ежевики немного расслабились.

На лестнице послышались легкие шаги раксура и тяжелая поступь башмаков Рорры. Наконец Искра втащила в комнату Вендоин, отпустила ее и отряхнула с шипов лед. Чуть покачнувшись, Вендоин отпрянула от Искры. Ниран и Рорра вошли вслед за ней.

Вендоин обвела всех собравшихся взглядом, никак не отреагировав на Ежевику и Делина. Ее серая кожа между похожих на камень пластин брони стала синеватой – видимо, реакция на холод. Легкая рубаха была порвана и в грязи.

– Значит, вы следовали за нами. Я… – заговорила она, но при виде Калама слова словно застряли у нее в горле.

В комнате стало тихо. Рорра пристально смотрела на Вендоин, будто считывая выражение лица, которое Ежевика разгадать не могла. Скрипнула палуба, и Ежевика ощутила, что ветряной корабль пришел в движение. Он сражался с ветром, чтобы следовать прежним курсом.

Слабый звук и движение как будто разрушили чары, и Калам произнес:

– Мой отец еще жив, несмотря на то, что ты с ним сделала.

Вендоин вздохнула.

– Я не собиралась…

– Мне все равно, – перебил ее Калам с легкой дрожью в голосе. – Почему ты оказалась на том острове? Где остальные хианцы?

Вендоин взглянула на Нирана и Рорру, обойдя вниманием Ежевику. Как обычно. Ежевика сумела не закатить глаза и не зашипеть.

– Очевидно, раксура не бросают своих, и мы тоже, – произнес Ниран. – Без них нам не удалось бы последовать за вами сюда. – Он указал на других островитян. – Меня зовут Ниран, остальные – моя семья, а Делин-Эвран-линдел – наш дед.

Взгляд Вендоин остановился на Делине.

– Не поверите, но меня изгнали с моего же корабля.

– Мы тебе верим, – сказала Рорра, все еще внимательно наблюдая за Вендоин. Ее самоконтроль был почти как у королевы, и Ежевика обнаружила, что признательна ей за это. – Мы нашли его и останки команды, – добавила Рорра. – У тебя, похоже, вошло в привычку покидать корабли, когда они в беде.

– Я их не убивала, – по-прежнему бесстрастно ответила Вендоин.

Ежевика ощутила, как в груди бьется едва сдерживаемый рык.

– Я сказала выжившим, что удивляться этому не стоит. Вы, хианцы, не такие, как кишцы. Нецивилизованные, – произнесла она, специально для Вендоин на кедайском с хианским акцентом. Ей хотелось, чтобы в голосе звучала ирония, но он был хриплым от гнева.

Вендоин обернулась к ней.

– Как давно ты знаешь этот язык?

– Ежевика здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, – сказала Рорра. – Твои компаньоны выбросили тебя на остров из-за твоего обаяния или просто больше не нуждались в тебе?

Вендоин опять оглянулась, словно оценивая всех. Льдинки сыпались к ее ногам, собираясь на сплетенном из травы коврике.

– Твое дело, говорить нам или нет, – сказала Рорра. – Мы отслеживаем путь вашего мха, и остальные уже догнали вашу шлюпку.

Вендоин чуть шевельнулась – вероятно, земные обитатели этого не заметили. На взгляд Ежевики, это был жест облегчения.

– Я отказалась сотрудничать с Лавинат. Полагаю, Ежевика рассказывала о ней.

– Да. Продолжай, – сказала Рорра.

– Забирая то оружие у… у вас с солнцехода, я не понимала, на что оно способно. Насколько несовершенно.

– Даже фрагментарные записи, оставленные строителями фундаментов, говорят о том, что оружие несовершенно и восстановлению не подлежит. Они оставили его для предтеч в надежде, что те смогут извлечь из него какую-то пользу. А раз оно так и осталось внутри, предтечи так и не пришли за ним. Мы не дураки, и будь так любезна, не обращайся с нами как с детьми. Вы знали, что оружие несовершенно, и вас это не волновало.

– Я не думала, что оно убьет жандеров. – Голос Вендоин звучал жестко, но Ежевике показалось, что она услышала слабую дрожь. – Хотя я предполагала, что такое возможно, – признала Вендоин.

Рорра бросила угрюмый взгляд на Калама. Он, похоже, не мог поверить.

– Возможно? – повторил он. – Сколько других видов, сколько еще народов Киша оно убивает?

– Оно убивает хианцев, – сказала Ежевика. В этом она была уверена. – Оружие убило Алдоан, хианскую ученую и ее семью. Вот почему ты испугалась.

Вендоин отвела взгляд, но на шее у нее напряглись мышцы.

– Лавинат настаивала, что Алдоин погибла, потому что держала оружие. Оно не должно было находиться в руках живого существа и сработало из-за близкого присутствия сквернов. Она утверждала, что это скверны убили ученую. Мы с Бемандин не были в этом убеждены, зато многие из команды Лавинат на борту ее поддерживали. И поэтому мы сочли за лучшее притвориться, что приняли это объяснение, по крайней мере до тех пор, пока не получим больше информации. Мы и представить себе не могли…

Она остановилась, не договорив.

– Вы и представить не могли, что она вас предаст, – заключил Калам. – Если бы отец был в сознании, он сказал бы то же самое о тебе.

Миг спустя Вендоин продолжила, словно Калам ничего и не говорил:

– Мы верили, что это оружие уничтожит сквернов на востоке. Если бы оно сработало, мы могли бы покинуть Хиа-Исеру и вернуться в Хиа-Маджору. Могли бы вернуться домой. Такова была наша единственная цель. – Она отвернулась, вперив взгляд в стену. – Ради этого я и остальные много работали, с тех пор в погребенных под Хиа-Исерой руинах строителей фундаментов обнаружили камни с сообщениями об оружии, задолго до того, как я присоединилась к Каллумкалу в Кедмаре. Лавинат тоже над этим работала. Предав нас, она призналась в сокрытии обнаруженных предупреждений о том, что оружие может нанести ужасный ущерб.

– И все же решилась его использовать? – недоверчиво спросил Делин. – Она потеряла рассудок?

– Она верит, что уничтожение сквернов того стоит. – Вендоин поморщилась. – Верит в то, что часть нашего народа, оставшийся в Хиа-Исере, в укрытых толстым камнем городах, выживет. Верит, что ради этого стоит жертвовать теми, кто живет в других частях Киша и на востоке или будут застигнуты вне убежища.

Ежевика встретилась взглядом с Каламом, и тот, не веря своим ушам, покачал головой. Островитяне растерянно переговаривались. Ниран явно был потрясен.

– Как вы узнали, куда отвезти оружие? – жестко и прагматично спросила Рорра.

– У Лавинат была карта, обнаруженная на одном из камней с посланиями, которую она утаивала от нас.

– Карта привела вас к руинам на побережье, – произнес Ниран.

– Лавинат попыталась использовать оружие, и в итоге… мы переместились сюда. – Вендоин опять огляделась. – Существование этого места стало неожиданностью.

Рорра поморщилась.

– А откуда Лавинат знает, в каком направлении идти сейчас?

– Она сказала, что оружие указывает, куда идти.

По спине Ежевики пробежал холодок.

– Это правда? – спросил Ниран. – Или бред?

– Я не знаю, – ответила Вендоин. – Когда я сказала, что не стану ей помогать, она бросила меня на этих скалах.

Рорра пристально смотрела на Вендоин.

– Если ты больше ничем не можешь помочь, что нам с тобой делать?

Ежевика подумала, что это еще один стимул, чтобы заставить Вендоин сказать больше, но Калам сейчас же ответил:

– Отнесем ее обратно на остров.

– Нет, – сказала Вендоин. – Лавинат позволила мне просмотреть письмена, которые принесла с собой, а ей не удалось расшифровать. Некоторые я сумела разобрать, но утаила это от нее. – Она встретилась взглядом с Роррой. – Я могу сказать вам, как обезвредить оружие.