Душа ожидала в приветственном зале, стараясь не шагать взад-вперед. Вместе с Жемчужиной и Малахитой она собиралась вести переговоры с новой союзницей, королевой сквернов, и пыталась делать вид, что не боится ее. Малахита дала понять, что большая часть стаи – скверны, подчинившиеся королеве-полукровке.
Разделенный сон и видения о нападении сквернов – уже достаточно плохо. Душа сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это другое.
– Ты как, наставница? – спросила ее Селадонна.
Королева-дочь из Опаловой Ночи и три ее воина ожидали в нескольких шагах от Души. Флора только что прибыла вместе с Вьюном, Шалфеем и воинами Малахиты. Селадонна собиралась держаться в сторонке, поскольку оставлять двор без присутствия королевы не стоило, особенно в таких обстоятельствах.
Никто не излучал такого запаха страха, как Душа, и от этого ей было еще хуже.
– Со мной все хорошо, спасибо, – отозвалась она. – Просто я… я однажды побывала в плену у сквернов, когда они атаковали наш двор на востоке. Меня спас Лун.
Шипы Селадонны сочувственно дрогнули.
– Я не слышала эту историю. Расскажешь, когда вернемся?
Почему-то легче было представить Малахиту королевой-матерью Луна, чем то, что эта рассудительная и серьезная королева-дочь из одного выводка с ним.
– Расскажу, – рассеянно качнула шипами Душа.
Она ощутила движение и подняла взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть Жемчужину и Малахиту, сорвавшихся с террасы зала королев. Очевидно, они разрешили вопрос первенства, просто явившись одновременно, хотя Душа отчего-то была не уверена, что Малахиту это волнует.
– Они хорошо ладят, – неуверенно сказала она, сомневаясь, что Селадонна и остальные из Опаловой Ночи понимают, какая это неожиданность для Тумана Индиго.
– Никто так не разговаривал с Малахитой, особенно другая правящая королева, – понизила голос Селадонна. – Она этим наслаждается.
Обе королевы приземлились в приветственном зале раньше, чем Душа успела осмыслить сказанное.
– Давайте уже начнем этот балаган, – сказала Жемчужина.
И они полетели в холодном и сыром воздухе. Душа цеплялась за Вьюна. Путь был долгим, но она давно не путешествовала через Пределы, и потому не огорчалась. Ласковые зеленые лучи солнца пробивались сквозь толстый покров древесного купола, а платформы, образованные ветками огромных деревьев, были покрыты пышной травой, цветами и лианами. На многих деревьях-горах росли рощицы деревьев поменьше или растекались заболоченные озерца из воды, изливавшейся из корней. Душа мельком видела десяток разных травоедов и хищников, обитающих на платформах, в том числе серо-зеленую древесную жабу, ростом больше самой Души и слишком робкую, чтобы приближаться к древу-колонии.
Некоторые деревья-горы были странных форм, изгибались или обвивали другие деревья, а с иных спадали настолько огромные завесы мха, что могли перекрыть всю главную садовую платформу Тумана Индиго. Душа рада была отвлечься, но Вьюн сказал ей на ухо:
– Мы почти на месте. Чуешь их запах?
Вдохнув еще раз, она уловила пронизывавшую воздух вонь сквернов. Словно к запахам зелени и цветов примешалась горькая нотка гнили. Душа постаралась не реагировать, но, видимо, напряглась, потому что Вьюн стиснул ее покрепче.
Жемчужина подала знак приземляться, и они начали спускаться на платформу, сильно заросшую лианами и лиловыми древесными папоротниками.
– Это один из наших сторожевых постов, – сказал Вьюн. – Ну, один из сторожевых постов Опаловой Ночи, но мы союзники.
Душа уловила движение и поняла, что под ковром папоротников укрываются воины и несколько арборов, ожидавшие приземления королев. Пустоты под спадавшими на платформу огромными ветвями образовывали два укрытия. Душа жадно смотрела, стараясь подмечать и запоминать все детали. Отлично укрытый лагерь. Цветика, Река и другие учителя будут рады подробно узнать о его устройстве.
Жемчужина и Малахита спустились на остатки сломанной ветки, и воины последовали за ними. К тому времени как они приземлились, воительница из Опаловой Ночи уже докладывала королевам. Душа уловила лишь последнюю часть, когда Вьюн поставил ее: «…их больше, возможно, еще одна стая».
Малахита кивнула Жемчужине.
– Я должна увидеть сама.
Шипы Жемчужины дрогнули в неохотном согласии.
Стиснув зубы, Душа набралась храбрости и сказала:
– Мне нужно на них посмотреть – вдруг придет видение.
Малахита обернулась к Жемчужине. Та, раздумывая, пошевелила шипами.
– Что ж, тогда иди, – сказала она. – Остальные пусть ждут нас здесь.
Прошло много времени, прежде чем Душа начала замечать блики более яркого света среди ветвей и платформ впереди.
– Они еще не близко, – сказала ей Жемчужина, но нужно остерегаться разведчиков-дакти.
Они приближались к границе Пределов, и Душа обнаружила, что стала крепче цепляться за воротниковые гребни Жемчужины. Путешествие в объятьях королевы было для нее в новинку. Это было почти так же, как с Луном, чья легкость и неожиданная сила в полете всегда удивляли. И совсем не то, что полет с воинами. А Жемчужина была крупнее Луна, с более крепким телом.
Наконец Малахита спустилась на ветвь молодого древа-горы у края болотных земель. Жемчужина, сложив крылья, приземлилась рядом. Она не сразу отпустила Душу, и та поняла, что цепляется за нее как младенец. «Ты же взрослая, ты наставница и можешь с этим справиться», – сказала она себе, пытаясь усмирить нервы.
– Вон они, – прошептала Жемчужина.
Душа потянулась, чтобы посмотреть. Она боялась того, что увидит, но обнаружила только солнечный свет на высокой болотной траве. Блики скользили по участкам открытой воды меж зарослей камыша и по редким купам широколистных деревьев. Она уже видела границу Пределов, когда они прибыли сюда в первый раз, оставив старую разрушенную колонию и погибших друзей.
Флора описывала западную границу Пределов как постепенный переход от леса деревьев-гор к каменистым равнинам. Но здесь, на восточной границе, переход был резким, болота сменялись полями невысокой густой травы, усыпанной крошечными белыми цветами и кишащей прозрачными ящерками и насекомыми. Потом луга сразу исчезали перед деревьями-горами. Стоять в траве лицом к лесу было все равно что смотреть на непроницаемую стену гигантской скалы.
Душа боялась, что сквернов на болотных угодьях будет так же много, как разноцветных водных птиц. К ее радости, вокруг было пусто. Потом вдалеке показалась темная фигура. И еще одна, и еще. Кетели, поняла Душа, и по коже под шипами пробежал холодок.
Она насчитала по меньшей мере двенадцать. Большая часть кетелей собралась у невысоких холмов за болотами.
– Это древние руины? – осторожно спросила Душа.
Холмы в болотистой местности выглядели неестественно.
– Возможно, – прошептала Жемчужина и добавила: – Кетелей стало больше.
Малахита не выразила согласия, но спустя мгновение сказала:
– Нам пора.
Жемчужина развернулась и, расправив крылья, сорвалась с ветки. Душа вздрогнула от жара ее чешуи.
Они вернулись к воинам, и Жемчужина снова передала Душу Вьюну.
– Все стало хуже? – спросил тот по пути к лагерю королевы сквернов. – Судя по лицу Жемчужины – да.
– Мы заметили больше кетелей, – отозвалась Душа.
Она надеялась, что это вызовет видение, но пока ничего не происходило. И все же ее не покидало предчувствие.
Стая королевы сквернов разбила лагерь на высокой платформе дерева-горы. Над ней нависала древесная крона, и огромные ветви, изгибаясь, создавали ощущение пещеры или просторного зеленого зала.
Платформа была вычищена до травянистой поверхности, скверны выстроили укрытия из плетеных листьев и молодых деревьев, а также вырыли во мхе и грязи ямы для очагов. У края платформы валялись в куче кости нескольких травоедов, или, может, пушистых прыгунов. Дакти наблюдали из укрытий за приближением раксура. Душа посмотрела на крону и заметила двух кетелей, которые сторожили лагерь, сидя на верхних ветках. Она подавила рвущийся из груди рык.
Вьюн и остальные опустились на ветку перед платформой.
– Странно, – сказал он Флоре. – Выглядит как настоящий лагерь.
– Верно, – согласилась она, складывая крылья, и критически посмотрела на лагерь. – Я не знала, что они так умеют.
Высота наклонилась к Вьюну и Флоре.
– Пришлось показывать дакти, как строить укрытия и охотиться на травоедов, но я удивлена, что они прислушались к нам.
– Хорошо, что пришлось вам, а не нам, – пробормотал Вьюн на ухо Душе.
Малахита с Жемчужиной выжидали, сидя чуть дальше на той же ветке. Малахита была невозмутима, как каменная стена, а Жемчужина нервно подергивала шипами. Из самого большого укрытия вынырнула какая-то фигура, и Душа сначала решила, что это владыка. Но когда она вышла на открытое пространство и приблизилась, стало ясно, что это королева-полукровка.
Малахита и Жемчужина сорвались с ветки и спустились на платформу. Жемчужина качнула шипами, подавая остальным знак лететь за ними. Приземлившись, Вьюн поставил Душу на ноги и успокаивающе сжал ей запястье. Душа сделала глубокий вдох, напомнила себе, что она наставница, выступила вперед, и сырая трава скользнула по ее чешуе. Душа остановилась чуть позади и правее Жемчужины.
Королева сквернов Отрада приблизилась к ним, за ней следовал дакти.
– Их сегодня больше, – без вступления объявила она. – Вы видели?
Она говорила на языке раксура, но не так бегло, как другие скверны. Как Делин, только чуть неуверенно, словно припоминая слова.
Это потому, что у стаи нет прародительницы, решила Душа. Способность осваивать язык жертв у сквернов исходила обычно от прародительниц или владык. Надо бы обсудить это с Толком. Если только он жив, вспомнила она. Если Нефрита найдет его и Ежевику.
– Мы их видели, – отозвалась Малахита.
Взгляд Жемчужины скользнул мимо дакти к двум владыкам, оставшимся у большого укрытия. Судя по наклону шипов, она также была прекрасно осведомлена о кетелях в ветвях наверху.
– Нужно обсудить твою стратегию, – сказала она Малахите.
Дакти подтолкнул Отраду.
– Мы знаем, как заставить прародительницу прийти к нам, – сказала она. – Только прежде, чем это сделать, мы хотим от вас еще кое-что.
Шипы Жемчужины дернулись так, что воины разбежались бы, будь этот жест направлен на них. Малахита лишь склонила голову набок.
– И чего же? – спросила она.
Дакти опустил голову, и Душа могла поклясться, что он нервничает. Отрада медлила, с опаской наблюдая за обеими королевами. Наконец, процарапав когтями по траве и мху, она произнесла:
– У нас был консорт.
Душа непроизвольно прикусила губу. Жемчужина почти беззвучно зашипела, а кончик хвоста Малахиты едва заметно хлестнул.
– И ты говоришь это нам, – сказала она с язвительной и холодной усмешкой.
Отрада нахмурилась.
– Он был моим отцом. Он дал мне имя. Я могу говорить о нем.
Душа заставила себя выдохнуть. Жемчужина хлестнула хвостом.
– Говори, – сказала Малахита.
– Когда он был жив, он говорил, что когда-нибудь мы уйдем жить в другое место, только мы и еще несколько других, добрых. Может быть, в большое дерево. – И она добавила, словно оправдываясь: – Я не знала, что это значит, пока мы не пришли сюда.
Душе пришлось стиснуть зубы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Больно было слышать о том, как давно мертвый консорт строил планы побега со своим птенцом-королевой. Она подумала, способна ли Малахита определить, из какого он был двора, но не представляла, как можно было похитить его из Пределов. Должно быть, это восточный двор, один их тех, что хранят предания о старом дворе своих предков и о покинутом древе-колонии на западе.
– Но нам надо учиться охотиться на травоедов и выращивать всякое, как делают земные обитатели. – Дакти рискнул бросить взгляд на королев, а потом почесал за ухом, явно выражая сдержанное сомнение. Отрада посмотрела Малахите прямо в глаза. – Если вы нас научите, я помогу вам осуществить план. Я могу приманить самую могущественную прародительницу.
Душа ощутила исходящую от Жемчужины волну сомнений. Малахита ничем не выдала своих чувств.
– Как? – спросила она.
Отрада расправила плечи, ее шипы шевелились, но Душа точно не знала, что это значит.
– У меня есть секретные сведения, и прародительница придет за ними. И тогда мы ее убьем. Ее стая и остальные растеряются, и их будет легко убить.
Жемчужина с сомнением зашипела.
– Ты думаешь, это получится?
Дакти поднял голову и посмотрел на нее.
– У нас получилось.
Жемчужина обратила на него пристальный взгляд, дакти съежился и отступил на шаг.
Кончик хвоста Малахиты описал маленький круг.
– Разве в таком случае стаю не возглавит другая прародительница?
Душа тоже задавалась этим вопросом. Проблема в том, что им очень мало известно о том, как стаи сквернов объединяются или враждуют между собой. Стаи делились знаниями – возможно, через родственные связи между владыками. Или тем способом, которым владыки узнают, что один из них был убит, и могут найти его тело, если голову не отрезать и не закопать. Но Душа никогда не слышала, чтобы две стаи объединялись. Сама идея объединения стай сквернов ради единой цели была новой и ужасающей.
– Ни одна из остальных не обладает такой же силой, – сказала Отрада. – Одни попытаются захватить власть, а другие будут против, и они передерутся.
Жемчужина и Малахита переглянулись. Наблюдая за их единением, Душа поняла, что прежде никогда не видела двух правящих королев, действующих согласованно, как сейчас.
Шипы Жемчужины вопросительно шевельнулись, и Малахита качнула одним шипом в ответ. Душа даже не была уверена, что это значит, но Жемчужина зашипела и спросила Отраду:
– Что за секретные сведения?
– Разве я не могу просто сказать им, что они есть? – возмутилась Отрада.
Раздраженно дернув шипами, Жемчужина снова посмотрела на Малахиту. Душа безошибочно прочла этот взгляд: «Я больше не могу. Продолжай сама, иначе я ее прикончу».
– Отправь сообщение, – сказала Малахита Отраде, спокойная как скала. – Передай, что ты знаешь, где находится еще одна колония раксура, маленькая, плохо охраняемая и близко к границе. Ты не поведешь туда прародительницу, но расскажешь при встрече, где это место.
Жемчужина задумчиво шевельнула шипами.
– А если прародительница спросит, почему она хочет встретиться, а не просто указать направление?
Малахита наклонила голову набок и взглянула на Жемчужину.
– Потому что она хочет кое-что взамен.
– Большое дерево, но не такое, как это, а лучше, – вставила Отрада. Дакти подтолкнул ее, но трудно было сказать, к чему он призывал – замолчать или настаивать насчет дерева. – С внутренним содержимым, – добавила Отрада.
Жемчужина и Малахита проигнорировали ее слова.
– В это скверны не поверят, – сказала Жемчужина.
Теперь взглядами обменялись Отрада и дакти.
– Верно. Они нас не понимают, – произнес дакти.
Так и есть. Сквернам никогда не понять желания полусквернов обрести постоянный дом. Душа и сама сомневалась, что верит, и не знала, прихоть это или настоящая цель королевы-полукровки. Это выглядело неправдоподобно, и арбору тревожило, что влияние сквернов может быть направлено против дворов в Пределах, даже если сознательно королева-полукровка такого не замышляет. Но наставники Опаловой Ночи говорили, что в отсутствие прародительницы скверны не могут таким образом направлять внимание на раксура, даже если захотят.
Лицо Отрады оставалось раздраженным.
– Тогда что мне сказать?
– Скажи им, что хочешь получить консорта, – сказала ей Малахита. – В качестве трофея, после того как они убьют всех раксура.
Душа вздрогнула и почувствовала, как вздыбились шипы, как бы она ни старалась сдержаться. Воины невольно зашевелились. От самой этой мысли, пусть даже она и была частью хитрого плана, в груди билась ярость.
Отрада насупилась, словно подозревала ловушку. Она покосилась на воинов.
– Это просто уловка. На самом деле мы хотим большое дерево.
Зарычав себе под нос, Жемчужина дернула шипами в сторону Малахиты.
– В западных Пределах есть старые заброшенные деревья-колонии, принадлежащие Опаловой Ночи, – сказала Малахита Отраде. – Я отдам вам одно, и вас научат в нем жить. Но если тронете хоть одного раксура, окрыленного или арбора, или же убьете и съедите хоть одно разумное существо, земного обитателя, болотного, небесного или еще какого, если я узнаю, что вы мне лгали – тогда я убью вас, всех до единого.
Интонация Малахиты не изменилась, но Душа ощутила, что воздух стал чуть прохладнее. Она судорожно вздохнула. Малахита это сказала. Душе не почудилось.
Отрада недоверчиво смотрела на них. Дакти чуть отступил, подтолкнул Отраду и сказал:
– Здесь хорошее дерево.
– Его вы не получите, – зарычала Жемчужина. – Или на западе, или ничего.
Отрада легонько шлепнула дакти по голове.
– Мы возьмем дерево на западе.
Молчание Малахиты так затянулось, что Душа ощутила под шипами нервную дрожь. Эта хищная неподвижность, кажется, подействовала на всех, кроме Жемчужины. Отрада выглядела обеспокоенной, а дакти опять съежился.
– Что такое? – наконец произнесла Жемчужина, и Душа вздрогнула.
– Нужно кое-что еще. – Малахита обернулась к Жемчужине. – Если она скажет, что ей известно, где тот двор, это лишь слова. А скверны уже знают, что она помогла уничтожить стаю у сел-Селатры. Нужно что-то более убедительное.
Жемчужина зашипела и несильно хлестнула хвостом, но признала:
– Да, ты права.
Отрада сделала вдох, собираясь возразить, но тут дакти вставил:
– Верно. Ты же знаешь, какого они мнения о нас. Они заподозрят.
Отрада возмущенно молчала.
– Ей нужен пленник, – произнесла Малахита.
Душа мысленно зашипела. Малахита права, скверны никогда не поверят в это без каких-либо доказательств.
– Им стану я, – не раздумывая сказала Душа.
Жемчужина подхватила ее за гребни и увлекла к краю платформы, где их не могли услышать скверны. Душа не возражала, потому что спор с Жемчужиной обычно дополнялся рычанием и угрозами, исполнять которые королева не собиралась, так что лучше было обсудить все наедине.
– Это не может быть королева, скверны не так глупы, – пояснила Душа. – И не воин, потому что им не нужны воины. Это должна быть арбора.
Она не стала даже говорить, что это не должен быть консорт. Хорошо, что Лун не здесь, а с Нефритой, он обязательно вызвался бы.
– Душа…
Жемчужина положила руки ей на плечи, словно собиралась встряхнуть. Она и хотела встряхнуть.
Душа сжала ее запястья.
– Ты же знаешь, так лучше всего. Просто злишься, потому что не можешь найти причины не делать этого.
– Я не могу рисковать главной наставницей ради глупого плана, – прошипела Жемчужина.
– Он не глупый, – возразила Душа. – Все может получиться. И мы спасем много жизней, если скверны запаникуют и начнут драться между собой или улетят. Малахита права, Отраде нужен пленник, прародительница клюнет, и все получится. – Она встретилась с Жемчужиной взглядом. – Я глава наставников и беру на себя этот риск. – Как бы ни было трудно, Душа понимала, что просить кого-то другого было бы тяжелее. – Я справлюсь, поверь, – добавила она. – Я уже была пленницей.
Жемчужина зарычала.
– Если тебя убьют…
Душа сделала то, что могли сделать в такой ситуации только арборы или птенцы. Она шагнула вперед и приникла к груди Жемчужины.
– Не сердись.
Жемчужина перестала рычать.
– Прекрати, – миг спустя сказала она.
Ветряной корабль пришел в движение, и прохладный ветер стал еще холоднее. Лун отдыхал и вел наблюдение сверху, стоя на носу.
Равнину, как и прежде, пересекали расщелины, но невысокие холмы как будто перемещались на восток. Лун присмотрелся и понял, что они на самом деле движутся, и это не холмы, а чудовищных размеров создания с мягко закругленными спинами. Их ноги, толстые как стволы деревьев-гор, неторопливо и тяжело топали. Вскоре Звон заметил стаю бескрылых птиц, которые тем не менее летали, скользя по воздуху, как рыбы в воде.
Для земных обитателей здесь было довольно холодно, и островитянам пришлось одеться теплее. Сумрак пришел посидеть на палубе с Луном и принес одежду, одолженную островитянами. Он дал Луну рубаху из очень мягкой синей ткани из волокон мелководных растений, обитающих в море у Золотых островов. Звон тоже надел подобную, только желтую, неокрашенную. Лун пока не замерз, но одежда еще хранила следы запахов Золотых островов – горечь специй пряных блюд, ароматы соли и солнца, которыми пахли ветры Желтого моря.
Он уже сменил одежду на запасную, захваченную с собой – штаны и рубаху из темной шелковистой ткани, сотканной арборами Тумана Индиго. Уходя, Лун оставил одежду с Нефритой и остальными – она была слишком хороша для того, чтобы вливаться в таком виде в толпу земных обитателей в торговых портах и селениях, где они с Утесом могли остановиться. Но у рубахи, которую принес Сумрак, рукава были длинные, а штаны доходили до самых лодыжек, и значит, лучше защищали от холода. Лун натянул через голову позаимствованную у островитян рубаху поверх своей.
К ним присоединились Ежевика и Делин. Ежевика удобно устроилась между Луном и Звоном, а Делин сел рядом и стал делать наброски пейзажа в блокноте. Он был так же рад видеть свои бумаги, бережно сохраненные вместе со всеми вещами с солнцехода, как Нирана, Диару и остальную команду с Золотых островов.
Вслед за ними вышли Рорра и Ниран с Каламом и сели поблизости, на прогретой солнцем палубе. Они явно хотели помочь Каламу отдохнуть и отвлечься от тревожного наблюдения за отцом. Состояние жандера трудно определить с виду, но глаза у Калама были запавшие, и он выглядел усталым. Лун подумал, что, наверное, он всю ночь не спал, сидя рядом с Каллумкалом. Неловко было смотреть, как Рорра и Ниран, не отличавшиеся веселым нравом, старались подбодрить Калама.
Возможно, это и заставило Ежевику выскользнуть из-под руки Луна, чтобы сменить тему.
– Нам известно, почему скверны напали на Пределы именно сейчас? – спросила она. – Конечно, они всегда нас ненавидели, но почему выбрали это время?
– Королева-полукровка сказала Малахите, что скверны винят нас в том, что случилось с теми стаями, которые пытались скрещиваться с раксура, – пояснил Звон.
Ежевика зарычала от возмущения.
– Это же не наша вина.
– Да, не ваша. Но случившееся определенно связано с их недостаточным пониманием раксура, – сказал Делин и посмотрел вниз на кетеля, который переместился ближе к средней части ветряного корабля. Откинувшись на стену каюты, он запрокинул голову, прикрыл глаза и явно наслаждался солнцем. – Вот скажите, скверны контролируют размножение, как это делают раксура?
Его слова вызвали изумление у Рорры и Калама.
– А раксура так делают? – спросила Рорра.
– Арборы спариваются для размножения только после тщательного рассмотрения родословных и с учетом того, какие черты хотят видеть в потомстве, выбирая, кого хотят породить – арборов или воинов. Они стараются предугадать, кто потребуется двору в ближайшие двадцать-сорок циклов, поскольку сроки взросления у арборов и окрыленных различаются. Выводки не появляются на свет без тщательного планирования.
– Он прав, – вздохнул Ниран. – Когда я был там, учителя очень много говорили о родословных и будущих выводках. В мельчайших подробностях.
Лун никогда не думал об этом в подобных терминах, но знал, что дворы раксура поступают именно так. Туман Индиго производил потомство ради выживания. Опаловая Ночь – для войны.
– Иногда получается совсем не так, как планировали, как бы хорошо все ни было учтено, – кисло заметил Звон.
Ежевика кивнула.
– На какое-то время у нас оказалось слишком много арборов и недостаточно воинов. – Она подняла взгляд на Луна. – Или консортов. – Спустя мгновение, с сомнением и понизив голос, она добавила: – Я знаю, ты не всерьез сказал, что…
– Всерьез, – сказал Лун. – Если ты захочешь. – Он не мог припомнить, не Ежевика ли говорила, что хочет завести выводок в этом цикле. – Если ты не желаешь птенцов…
– Я хочу.
Ежевика радостно подпрыгнула и стиснула его руку.
– Не уверена, что поняла правильно… – медленно произнесла Рорра.
Калам выглядел озадаченным и растерянным.
Делин улыбнулся.
– Секс, не предназначенный для производства потомства – другое дело, только ради удовольствия участвующих.
– Это соответствует тому, что я наблюдал, – добавил Ниран.
Рорра и Калам обернулись и уставились на него. Ниран постарался сохранить отсутствующее выражение лица.
– Я не понимаю, – произнес Лун. Звон сделал вдох, собираясь заговорить, но остановился и удивленно посмотрел на него. – Нет, я все это знаю, – поспешно пояснил Лун, – но не понимаю, какое все это имеет отношение к сквернам.
– Верно. – Звон обернулся к Делину. – Лично я не уверен, что скверны, как и мы, планируют размножение. И вряд ли кто-нибудь это знает. Нам известно, что прародительница совокупляется с владыками, но дакти и кетели не могут произвести потомство. Во всяком случае, так всегда считали наставники. – Он нахмурился. – Если скверны не обмениваются владыками между стаями… Нет, они должны, иначе никак. Думаю, стоит спросить у нашего кетеля.
Ниран поморщился.
– Не уверен, что хотел бы при этом присутствовать. Дедушка, куда ты клонишь?
– Итак, контроль деторождения у сквернов – если они вообще его практикуют – должен быть достаточно прост, – продолжал Делин. – В то время как у раксура это сложное ткачество, где размещение каждой нити тщательно просчитывается как королевами, так и арборами, и при необходимости вплетаются разумно выбранные нити из других дворов.
– Получился бы прекрасный рисунок, если бы ты больше понимал в ткачестве, – заинтересованно произнесла Ежевика.
– Я видел, как это делается, – возразил Делин и указал в направлении стоявшего у ограждения Сумрака, который слушал почти так же растерянно, как и Лун. – Скверны и раксура – два разных вида с общими предками. Но раксура – знатоки в размножении с целью закрепления полезных черт на благо всего двора, – пожал плечами он. – Если раксура найдут способ манипулировать размножением сквернов ради появления новых наследственных линий, они смогут обратить владык и прародительниц в нечто иное, больше похожее на сквернорожденную королеву или на Сумрака. Они могли бы дать кетелям и дакти возможность независимо мыслить и позволить развиваться естественно. Тогда, предоставленные самим себе, они станут похожими на арборов и смогут что-то создавать без необходимости разрушать или красть. Без необходимости убивать и пожирать друг друга во времена, когда нет иной добычи, или когда прародительница решит сократить численность стаи. Править ими будут не прародительницы с абсолютным контролем, а существа, более похожие на королев и консортов раксура, для которых важнее всего благополучие каждого члена стаи.
Сумрак яростно зашипел. Лун рывком обернулся, сменив облик прямо в движении.
У каюты стоял кетель, приблизившийся совершенно беззвучно. Он смотрел на Делина, но без хищного блеска во взгляде, который мог вынудить Луна вцепиться кетелю в горло.
– Как? – спросил он. – Как это сделать?
Все напряглись. Боковым зрением Лун видел, что Калам коснулся перевязи с огнестрелом на плече, как будто хотел удостовериться, что оружие на месте. Рорра положила обе руки на палубу в готовности оттолкнуться и встать. Ниран старался не смотреть на стоящую в рулевой рубке Диару, которая взялась за хранившийся там огнестрел. Сумрак сменил облик и вцепился в ограждение, собираясь наброситься.
Потом Лун заметил Утеса – тот сидел на самом краешке крыши рулевой рубки. Лун сомневался, что кетель собирается напасть, но рад был увидеть Утеса поблизости.
Лишь Делин, казалось, не беспокоился.
– Не знаю. Это только теория. Конечно, потребовалась бы кооперация множества сквернов, – ответил он, задумчиво глядя на кетеля.
Кетель принял этот ответ, хмуря широкий лоб и не обращая внимания на реакцию окружающих.
– Но не прародительниц, – сказал он.
Лун даже не знал, что более странно – такой интерес кетеля к этой возможности или его уныние при рассмотрении практической стороны.
Делин поднял брови.
– Думаешь, ни одна прародительница на это не согласится?
– Да. – Кетель медленно и неохотно кивнул. Потом, словно защищаясь, добавил: – Мы изменились. Кетелям и дакти так лучше.
Лун заставил шипы опуститься. Он переглянулся со Звоном, вдруг поняв – Делин видел, что кетель приблизился, чтобы послушать, и в последние несколько мгновений говорил исключительно для него.
Сумрак все еще был готов к атаке. Лун сменил облик на земной и сказал ему:
– Подойди сюда, Сумрак.
Сумрак хлестнул хвостом, но куда лучше Луна знал, как подобает вести себя воспитанным раксура, и был слишком вежлив, чтобы не подчиниться, когда его подзывает старший консорт. Он нехотя сменил облик и слез с ограждения, по-прежнему враждебно наблюдая за кетелем. Звон чуть подвинулся, давая Сумраку место сесть рядом с Луном.
Кетель наблюдал с любопытством, но молчал.
Ниран осторожно обернулся к Делину.
– Дедушка, но как все это связано с нападением сквернов на Пределы?
– Просто я считаю, что нападение вызвано не слухами об оружии из древнего города. Возможно, спусковым крючком послужила дошедшая до остальных сквернов весть об уничтожении гонявшейся за ним стаи. Но скверны, видимо, уже какое-то время винят раксура в своем упадке. Мне кажется, скверны нечасто обмениваются информацией, и новости между стаями распространяются очень медленно. Но если я заметил, что у раксура имеется потенциал, чтобы вывести сквернов из-под контроля прародительниц, то наверняка и прародительницы это заметили.
– Какова бы ни была причина, сейчас нам следует беспокоиться о древнем оружии, – заметила Рорра, все еще с опаской наблюдая за кетелем.
– Куда его несут? – спросил кетель.
Лун взглянул на Утеса, и тот пожал плечами, равнодушно продолжая смотреть на равнину. Лун решил, что Утес не имеет никаких конкретных возражений против того, чтобы поделиться с кетелем информацией. Лун и сам не видел на это причин.
– Мы не знаем, – ответил он. – И не уверены, что они знают. Ученая, которая, возможно, помогла бы им это прояснить, погибла в том торговом городе у реки.
Кетель не ответил, но пошел к ограждению, морщась от носившегося над палубой холодного ветра.
Звон, явно до сих пор встревоженный участием кетеля в разговоре, понурил плечи.
– У хианцев должны быть какие-то соображения, – сказал он. – Не случайно они удрали. Но если нам повезет, они ошибаются.
– Может быть, Вендоин разговаривала с Каллумкалом больше, чем с тобой или Ежевикой, – заметил Калам. – Когда он очнется, а я уверен, что он очнется, то расскажет нам больше.
Видя на лице Калама надежду, Лун старался показать, что считает это возможным. Но он заметил, как Рорра отвела взгляд, и ее черты исказила тревога.
Лун обрадовался, когда из люка на нижней палубе появились Толк и Лоза. До тех пор, пока не увидел их лица.
Звон расправил плечи.
– Что случилось? – нахмурившись, спросил он.
– У нас с Лозой было видение, – сказал Толк и бросил взгляд на Лозу. – Не совместное, но все-таки…
Лоза выглядела расстроенной.
– Некоторые подробности различаются, но общая картина одна и та же. Металлические строения в холодном море, таком холодном, что оно покрывается льдом, как вершина высокой горы. Во всяком случае, мне кажется, что я видела именно это.
– Ты и раньше такое видел, – сказал Звон Толку. – Дома, при совместном видении с Душой и Чертополохом. Так ведь?
Толк кивнул.
– Тогда я подумал, что это город. Но теперь могу сказать, что это огромное судно, водный корабль вроде солнцехода, только гораздо больше.
Лоза вздохнула.
– В тех ранних видениях присутствовал образ каменного города в облаках. Теперь мы думаем, что это был город строителей фундаментов внутри скалы. А ощущение мощного притяжения, должно быть, исходило от древнего оружия.
– Возможно, этот водный корабль где-то поблизости. – Толк указал на равнины внизу, под ветряным кораблем. Вдали скользила по ветру еще одна стая бескрылых птиц. – Наверное, туда хианцы и направляются.
Лун поднялся и подошел к ограждению. Уже заметно похолодало, и на каменистой равнине поблескивали в солнечном свете клочки замерзшей травы.
Похоже, ветряной корабль приближался к холодному морю из видений наставников.
В конце дня они заметили другие руины – стоящее ребром на каменном основании огромное разомкнутое металлическое кольцо с потрепанной непогодой резьбой на остатках граней. Оно было таким высоким, что ветряной корабль, пролетая, мог задеть его корпусом.
Перегнувшись через ограждение, Лун разглядел отпавший кусок металлического кольца – его серповидный контур еще выступал над травой.
– Ты уверен, что они летели не туда? – спросила Диара, указывая на кольцо. – Выглядит довольно странно.
Рорра навела подзорную трубу на руины.
– Там нет никаких признаков корабля, – отозвалась она, но без особой уверенности. Она отвернулась от ограждения. – Лучше пусть Дранам снова проверит мох.
Звон подошел и встал рядом с Луном, всматриваясь в конструкции у основания сломанного кольца.
– Не похоже, что это выстроено предтечами. Скорее напоминает строение, поставленное посреди их руин.
Но Дранам доложила, что мох все еще показывает движение, и ветряной корабль полетел дальше. До вечера они видели вдалеке еще четыре подобных руины, но мох говорил, что хианцы прошли мимо.
Они провели холодную ночь и прикончили разделанное мясо, заготовленное воинами Опаловой Ночи и хранившееся в трюме. Оно было не такое вкусное, как свежее, но холод уберег его от гниения. Утес вынес кетелю на палубу его порцию. А Ежевика и некоторые земные создания из корабельной команды построили для него укрытие за кормовым баком, используя одеяла и непромокаемую ткань, пропитанную смолой дерева-горы. Кетель, похоже, смутился, но без колебаний забрался внутрь.
Рассветный свет понемногу стал ярче, и Лун бросил первый взгляд на холодное море.
Оно уходило вдаль от берега, укрытого снегом. Невысокие волны несли на берег куски льда и уже выстроили вдоль всей кромки воды белую стену, такую высокую, что трудно было сказать, вся ли она ледяная, или под ней лежит что-то еще. Вода омывала небольшие, затянутые льдом островки, окружавшие берег спиральным узором, который не выглядел природным. Лун размышлял о том, что скрыто подо льдом и снегом, может, те островки – опоры разрушенной дамбы или фундамент давно исчезнувших сооружений.
Ледяной ветер на носу корабля сдул волосы Луна назад и похитил из его легких воздух. Раксура даже без чешуи были не так восприимчивы к холоду, как земные мягкокожие обитатели, но Лун был рад рубахе островитян, натянутой поверх остальной одежды. Он привык и к снегу, и ко льду в долинах и на склонах высоких гор, но не на равнине, и эта странность пугала. Здесь не ощущалось запаха соли в воздухе, значит, море пресноводное.
Он услышал, как когти Нефриты царапают по палубе у него за спиной. Она обняла Луна, и он ощутил ее тепло.
– Будь осторожен, – сказала Нефрита, – не подхвати легочную болезнь.
– Думаю, это наименьшая из наших проблем, – понизив голос, ответил Лун.
Из люка выбрался Ниран, завернутый в одеяло. Он с ужасом оглядел холодные синие воды, пробормотал проклятие, а потом отвернулся и двинулся к рулевой рубке.
– Диара!
Они собрались прямо перед открытой стеной рулевой рубки и смотрели, как Дранам пытается извлечь изо мха больше информации. Звон сел на палубу, чтобы придерживать карту, которую рисовала Диара. Калама и Дранам беспокоил разве что ветер, но обитатели Золотых островов мерзли, даже укутавшись во всю запасную одежду. Он выглядели так жалко, что Поток, отступив назад, раскинул крылья, чтобы создать преграду для ветра. Делин уже дважды пытался выйти на палубу, но был бесцеремонно отправлен обратно ближайшими островитянами.
Подошедшая к Луну Лоза оступилась, и он обвил ее рукой за плечи. Рорра дрожала, ее лицо сводило от холода, и Лун вспомнил, что она всегда носила больше одежды, чем киш-жандеры. Она встала рядом с Утесом и прислонилась к нему.
– Я хотела окончательно убедиться, прежде чем сообщать вам, – сказала Дранам, – но хианская лодка замедляет ход. Мне кажется, мы всего в нескольких часах пути от них, точнее сказать не могу.
Нефрита присела на корточки, чтобы посмотреть, и на сей раз Дранам не пыталась незаметно отстраниться. Нефрита постучала когтем по точке, которую Диара отметила на почти пустой карте.
– Можете показать мне, насколько это далеко? В сравнении с расстоянием, которое мы прошли.
Диара склонилась над картой.
– Примерно столько же, как от руин вот до этой точки, где был большой водопад.
– Мы можем туда добраться, – сказал пристально наблюдавший за ними Утес.
Нефрита кивнула и встала.
– Думаю, пора лететь вперед.