Проснувшись, Лун увидел над собой лицо Нирана.

– Мы нашли хианцев, – сказал тот.

Лун резко сел и ударился головой о скамью, торчавшую из стены. Он уснул на полу каюты, свернувшись между Нефритой и Звоном. Судя по проникавшему в узкие окна свету, приближался рассвет. Ежевика и Толк еще спали в обнимку неподалеку. На другой стороне каюты под одеялом лежал Сумрак, а Лоза зевнула и перевернулась. Корень, Огонек и несколько воинов Опаловой Ночи кучей спали у двери.

– Где Утес? – спросила Нефрита, уже на ногах и в крылатом облике.

– Спит на крыше, – указал Ниран.

Звон застонал и сел. Лун едва успел поймать его голову, прежде чем она ударилась о скамью.

– Спасибо, – прохрипел Звон и с трудом встал.

Лун поднялся, чувствуя скованность в спине и жжение в горле из-за сухого воздуха. Ниран перешел к делу:

– Их корабль в той стороне, в дальнем конце руин. Поток и Искра перед рассветом залезли на мачты и заметили его.

– Давайте-ка поздороваемся, – прошипела Нефрита.

Вскоре, когда солнце едва показалось из-за горизонта, Лун устроился на задней части цветка. За ним были Звон, Сумрак, державший Лозу, и большинство воинов. Утес спрятался от посторонних глаз внизу, а Нефрита забралась повыше, чтобы лучше видеть. Они оставили Потока и двух воинов Малахиты на ветряном корабле с арборами и земными. Хотя не было ни запаха, ни ощущения, что корабль кто-то преследует, осторожность никогда не помешает.

Кстати об осторожности: кетель последовал за ними, хотя и не выражал намерения участвовать в битве. Он принял чешуйчатый облик и прятался под следующим цветком, наблюдая и выжидая.

Лун выглянул из-за ближайшего волнистого края, пытаясь что-нибудь разглядеть. Очертания летающей лодки хианцев были едва различимы в дальнем конце сооружения. В окнах кают не горел свет, а на палубе никто не двигался.

Лун поднялся немного повыше. В рассветных лучах руины казались даже больше, чем они думали, с десятками огромных цветов, образующих лес вокруг открытой центральной площадки. Это немного напоминало причальные стебли болотного порта, и Лун задался вопросом, не был ли тот построен в подражание этому странному месту. В нескольких сотнях шагов внизу была дамба, похожая на ту, что протянулась над заливом, она вела к большому зданию, похожему на кучу куполов и сфер. Оно явно стояло заброшенным уже долгое время, на белом камне виднелись царапины и неровные отверстия. Его украшали полосы резных знаков, на барельефах еще проступали потускневшие краски, а к большому круглому дверному проему у основания вели ступени. По бокам простирались платформы, поддерживающие заросли растительности, в том числе несколько высоких деревьев с длинными, изящно изогнутыми ветвями, на которых не было ничего, кроме редких листьев.

Не похоже, что здание было построено из того же материала, что и цветы. Оно выглядело так, будто после предтеч пришел кто-то другой и воткнул его. Именно это и происходило с древними руинами повсюду, где бывал Лун – приходил кто-то новый, что-то добавлял и использовал их для других целей. Так что, возможно, зрелище было даже слегка обнадеживающим.

Пригнувшийся позади Луна Звон прошептал:

– Насколько большое это место?

Лун оторвал взгляд от руин. Далеко внизу тусклый утренний свет постепенно открывал пейзаж с сочной зеленой травой, прорезанной глубокими скалистыми ущельями и облаками тумана. Как будто равнина упала с высоты и раскололась, и потоки воды пробивались сквозь трещины. На западе поднималась невысокая гряда синих холмов. Лун никогда не видел такого большого летающего острова.

– Так значит, мы действительно на облачной стене, – тихо протянул он.

– Мне тоже не хотелось в это верить, – пробормотала сверху Нефрита. – Приготовьтесь. Возле огненных орудий никого нет.

Она прыгнула в воздух и расправила крылья. Лун вскарабкался по цветку вслед за ней. Позади него хлопали крылья и скребли когти – раксура вылетали по направлению к лодке хианцев.

Нефрита приземлилась на крышу каюты, ближайшей к балкону с огнестрелом, по левому борту над кормой. Лун опустился на крышу следующей. Пока воины садились, Нефрита жестом указала на огненные орудия по обеим сторонам кормы.

– Вы двое спуститесь на балконы и позаботьтесь, чтобы ни один хианец и близко не подобрался к огнестрелам.

Эрика отправилась на левый борт, а Шафрана жестом приказала Огоньку идти на правый.

Сумрак опустился рядом с Луном и поставил Лозу. Нефрита прыгнула у них над головами на крышу следующей каюты. Лоза приняла форму арборы, как всегда неохотно. Она выглядела обычной арборой, разве что чешуя более рельефная и матово-черная, как у консорта или владыки сквернов.

Лун прыгнул за Нефритой и последовал за ней к рулевой рубке. Елея жестом приказала Корню занять позицию у единственного оставшегося огненного орудия на носу. Второе представляло собой дымящуюся дыру в верхней части корпуса, а части платформы свисали с лиан, удерживающих внешние стены лодки. Лун повернулся к Нефрите, но вдруг понял, что Корень все еще сидит на крыше каюты, будто надеясь, что Елея отправит охранять огнестрел кого-то другого. Звон и Шафрана наблюдали за дверями на корме и ничего не заметили.

«Он хочет пойти внутрь вместе с нами и убивать хианцев», – сочувственно подумал Лун.

Но здесь не место спорам или неподчинению приказам Нефриты и Елеи. Если хианцы доберутся хотя бы до одного большого огнестрела, то смогут убивать всех на подлете. Елея зашипела на Корня, но он не отреагировал. Когда Лун попытался встретиться с ним взглядом, Корень нехотя развернулся и спрыгнул на платформу с орудием.

Лун и Елея расстроенно переглянулись. Нефрита, висевшая вниз головой, чтобы заглянуть в окна рулевой рубки, ничего не заметила или притворилась, что не заметила.

– Пусто, – прошептала она, выпрямляясь.

Она подала сигнал воинам на корме, а затем спрыгнула вниз, на лестницу, ведущую к люку. Лун обернулся – убедиться, что Сумрак и Лоза пока останутся на крыше каюты. Сумрак тряхнул шипами в знак подтверждения.

Когда проблема с огненным оружием была решена, Утес сделал круг над лодкой, затем опустился совсем низко, сменил обличье прямо в воздухе и легко приземлился на крышу рулевой рубки. Елея с другими воинами слезли вниз и вошли в люк на корме. Лун последовал за Нефритой к лестнице.

Едва она открыла люк, сделанный из того же серо-зеленого мха, что и остальная часть лодки, но усиленный металлом, он прыгнул внутрь вслед за ней. Прошлой ночью у Луна не было возможности рассмотреть детали, но он успел заметить, насколько лучше вооружена эта лодка по сравнению с лодкой Каллумкала.

Внутри коридор сразу сворачивал к рулевой рубке и лестнице вниз. Из шаров на потолке все еще лился свет, и Лун не слышал шорохов движения. Нефрита понюхала воздух и удивленно приподняла шип.

– Ты это чувствуешь?

Лун снова принюхался, более внимательно. Воздух был очень сухой и неподвижный, и почти ничем не пах, но на этот раз Лун учуял. Кровь, горелая плоть, мерзкий запах посмертных телесных выделений. Их было слишком много, вряд ли они с Утесом убили столько хианцев.

– Это странно, – прошептал он.

Почти бесшумно в люк позади них шагнул Утес.

– Что-то не так с днищем лодки, – спокойно произнес он.

– Что значит «не так»?

Нефрита начала спускаться, цепляясь когтями ног за ступени.

– Значит, что куда-то подевался его кусок, – пояснил Утес. – Там, где мы намазали пасту из жуков, – сказал он Луну.

Нефрита озадаченно взглянула на них, но решила не спрашивать.

– Похоже, что кто-то откусил кусок лодки? – спросил Лун, задаваясь вопросом, не были ли насекомые-ящерицы опаснее, чем казались, и не съели ли они весь мох. А может, привлекли кого-то покрупнее.

– Края ровные, – ответил Утес. – Я думаю…

Нефрита шикнула, чтобы все вели себя тихо. Она добралась до подножия лестницы. Впереди коридор поворачивал вглубь лодки. Запах смерти стал сильнее, а вонь горелой плоти смешалась с паленым мхом. Следуя по изгибу, Лун увидел впереди дверной проем. Нефрита прижалась к стене и осторожно заглянула внутрь, затем жестом подозвала Луна и Утеса.

Лун посмотрел поверх ее плеча в спальное помещение с мягкими полками вместо кроватей. На полу распростерлись трое хианцев, мертвые и с ужасными ожогами. Судя по положению тел, двоих застали врасплох, а третий пытался выбежать из каюты.

Нефрита посмотрела на Луна, нахмурив чешуйчатый лоб. Утес вышел вперед, чтобы посмотреть самому. Хианцы были убиты кишским оружием – ничто иное не могло бы этого сделать.

– Это не мы, – сказал Лун.

Нефрита слегка покачала головой.

– Значит, или кто-то напал на лодку после того, как она попала сюда, или они подрались друг с другом. – Она отошла от двери и двинулась дальше по коридору. – Мало нам было тайн. Пошли.

Лун вместе с Утесом последовал за ней, старательно прислушиваясь и напрягая все органы чувств. Вообразить хианцев, обратившихся друг против друга, было трудно, но еще труднее представить, что живущие здесь существа обладают точно таким же оружием, как кишцы. Может, хианцев так поразил внезапный перенос корабля к облачной стене, что они сошли с ума? Нет, этого не может быть, думал Лун. Наверняка это как-то связано с Вендоин. Возможно, какая-то часть команды оказалась здесь не по своей воле и воспользовалась случаем напасть на своих тюремщиков.

Они останавливались у каждой каюты вдоль коридора, тихо ломая замки, если двери были заперты. Обнаружились и другие мертвые хианцы, все были убиты огненным оружием.

– Надо найти Вендоин, – сказал Утес.

Лун согласился с ним. Не было ни криков, ни сигналов тревоги, а значит, воины, обыскивающие корму, тоже не встретили никого живого.

– Если мы найдем оружие, я с радостью оставлю эту лодку гнить здесь.

Коридор заканчивался перекрестком с новой лестницей, и широкий проход вел к рулевой рубке. У стены бесформенной кучей лежало еще одно тело. Нефрита перевернула его ногой. Хотя часть лица была обожжена, Лун испытал неприятный укол узнавания.

– Думаю, это Бемадин, – сказал он.

Нефрита согласно пошевелила шипом и нахмурилась.

– Если повезет, следующая будет Вендоин.

Она пошла по проходу к рулевой рубке.

Внизу они обнаружили более роскошные каюты, по всей видимости, предназначавшиеся для предводителей хианцев. Там были толстые плетеные циновки, легкие шелковые пологи над кроватями и блюда из тонкой глазурованной керамики с блестящей металлической каймой. Лун, Нефрита и Утес разделились, чтобы обыскать помещения, и заглядывали в каждый контейнер и кладовку, поначалу пребывая в уверенности, что предмет где-то здесь.

Но его не было.

Лун развернул бумажный свиток и обнаружил пустой лист, а затем вспомнил, что хианцы видят недоступные раксура цвета. Он ненадолго принял земной облик и пробежал более чувствительными мягкими пальцами по бумаге, почувствовав слабые следы, оставленные пером на спрессованном растительном волокне.

– Сюда, – сказал Утес с другой стороны коридора.

Там была каморка для хранения устройств, которые земные обитатели использовали для навигации. Утес стоял перед открытым шкафом, где хранились карты, одни на деревянных панелях, другие на тканевых свитках, а самые свежие были нарисованы на плотной бумаге. Утес быстро обыскал все шкафы, открыл все сумки и коробки, даже те, в которые древнее оружие поместиться никак не могло. Камень, о котором говорила Ежевика, лежал в контейнере с мягкой подкладкой. Лун провел по нему рукой, но не нашел никаких швов – ничего указывающего на то, что его можно открыть.

– Нашел вот это, – Утес вытащил из шкафа деревянную коробку. Она была нужного размера, но пустая, с разбитой крышкой. Утес обнюхал ее и покачал головой. – Не могу понять.

– Он может быть еще на борту, – сказал Лун, но все начинало выглядеть так, будто те, кто убил хианцев, тоже искали этот объект. И хотя кто-то и мог бесшумно появиться ночью откуда ни возьмись, гораздо более вероятно, что хианцы привели врагов за собой.

Нефрита спустилась из рулевой рубки, ее шипы подрагивали от разочарования.

– Там его тоже нет.

Они вернулись на нижний уровень, проверить каюты вдоль изгибающегося коридора, и нашли еще несколько мертвых хианцев, но ни следа Вендоин. Шипя от досады, Нефрита начала спускаться к корме.

Этот коридор был шире и шел по прямой через весь корабль. Нефрита в один прыжок оказалась на первом перекрестке и наклонила голову, прислушиваясь. Поравнявшись с ней, Лун услышал тихие голоса воинов.

– Елея, вы что-нибудь нашли? – окликнула Нефрита.

На лестнице послышалось движение, затем появилась голова Шафраны.

– Мы только что нашли забаррикадированную дверь. Внутри кто-то живой.

У подножия лестницы обнаружилось пересечение двух более широких коридоров и большая дверь, которая, судя по воспоминаниям Луна о лодке Каллумкала, должна вести в общую комнату. Прикрепленные крест-накрест металлические прутья не давали ей открыться. В отличие от запертой двери, которую Лун выбил, чтобы освободить Каллумкала, эту, похоже, укрепляли в спешке.

Елея стояла у двери, а Ловкач и Шафрана наблюдали за другими коридорами. Присев на корточки, Звон ковырял когтями мох внизу.

– Мы нашли мертвых хианцев, они тут повсюду.

Нефрита согласно шевельнула шипами.

– Как и мы. А Вендоин?

– Пока нет. Мы обнаружили тела в кладовых, будто хианцев силой отвели туда и затем убили огненным оружием. Банки и коробки сдвинуты, словно кто-то унес часть припасов. На уровень выше в одной каюте лежат десять хианцев, все со сломанными шеями или размозженными головами…

– Ну, – перебил его Лун, – это мы. Наверное. Когда освобождали арборов и земных.

Шафрана дернула шипами, но больше никак не отреагировала. Она уже видела Луна и Утеса в бою. Ловкач повернулся и уставился на них, но быстро отвел взгляд, встретившись глазами с Утесом. Нефрита нетерпеливо тряхнула шипами, и Елея продолжила:

– Это единственная запертая каюта, которую мы нашли.

Она посмотрела на Звона.

Он выпрямился и доложил:

– По-прежнему только дыхание, никакого движения.

Лун сел на корточки рядом со Звоном и помог подковырнуть еще один участок мха.

– Если ночью они заперлись сами, а потом выпили отравленную Ежевикой воду, то могут до сих пор лежать без сознания.

Или хианцы внутри притаились в засаде с огненным оружием, о чем не было необходимости упоминать.

Нефрита решительно взмахнула хвостом.

– Елея, Шафрана, сорвите прутья. Не вставайте перед дверью.

Лун поднял Звона и оттеснил в сторону. Елея и Шафрана вырвали первый прут, затем второй. Все приготовились, и Нефрита шагнула вперед. Звон беспокойно ерзал, а Лун затаил дыхание, его нервы едва не звенели от напряжения. Если хоть один хианец в сознании и целится из огнестрела в дверь… В этот момент Нефрита вломилась внутрь, а Елея и Шафрана бросились за ней.

Что-то загремело, но характерного свиста и стука огненного оружия не было. Лун отодвинул Шафрану и заглянул внутрь.

Это была большая общая каюта с маленьким квадратным очагом для заговоренного на тепло мха. Нефрита приземлилась на дальнюю стену, а Елея встала в развороченном дверном проеме. Несколько хианцев распростерлись на полу, а один на мягкой скамье, все были без сознания. На первый взгляд никто не был ранен, но некоторых сильно стошнило. Лун поискал источник воды и обнаружил его на дальней стене – с потолка спускалась тонкая медная трубка, заканчивавшаяся изогнутым краном с рычагом.

Нефрита спрыгнула со стены и когтями ноги перевернула одного хианца.

– Изнутри дверь тоже была укреплена, – сказала Елея и потрогала сломанный табурет, засунутый в дверь.

Звон высунулся из-за плеча Луна.

– Значит, хианцы забаррикадировались здесь, а тот, кто застрелил остальных, заблокировал дверь снаружи, чтобы они не могли выйти? А потом оставил их здесь?

– Милые создания, – коротко прокомментировала Шафрана.

Лун огляделся, но здесь негде было что-то спрятать. Ни контейнеров, ни шкафов, а в легкой одежде хианцев не было потайных карманов. Из-за невозможности найти древнее оружие у него заныли задние зубы. Объект отсутствовал не просто так, и причина точно никому не понравится.

Нефрита пнула ногой следующее бесчувственное тело.

– Свяжите их. И соберите все огнестрелы. Мы возьмем несколько штук на ветряной корабль, а остальные бросим за борт.

– Так куда делись те, кто это сделал? – спросил Звон.

– Кажется, у меня есть предположение на этот счет, – сказал Утес.

Пока воины продолжали искать объект, Нефрита и Лун последовали за Утесом на дно лодки, обнаружив единственную тесную лестницу, ведущую вниз. Корпус там изгибался, и кают не было, только отсеки и стеллажи для хранения, в основном заполненные канистрами со мхом и принадлежностями для его выращивания. В воздухе стоял тяжелый, едкий запах.

Затем коридор закончился узкой винтовой лестницей, и Лун уловил запах воздуха снаружи, пропитанного смертью. Вверх по лестнице медленно поднимался ветерок. Утес присел на корточки.

– Это здесь, – сказал он и начал спускаться по лестнице.

Внизу лежала еще одна мертвая хианка с ранами от огненного оружия в груди и на лице. Огонь почти полностью сжег твердую пластину у нее на коже.

Утес уже прошел мимо нее и стоял у открытого участка в полу.

– Прошлой ночью его тут не было.

Лун подошел к краю. В дыре виднелся изогнутый стебель ближайшего «цветка», а нижнюю часть руин скрывал наползающий туман. Лун присел на корточки и просунул в отверстие голову.

– Осторожно, – сказала Нефрита.

Лун почувствовал на гребнях ее ладонь, готовую втащить его внутрь.

– Там ничего нет, – сказал он.

Он видел корпус в обе стороны до места, где тот расширялся, образуя секцию летающей лодки, которой там больше не было. Утес прав, это то самое место, куда они нанесли пасту из жуков, но борт никто не выел. Лун вернулся и посмотрел на Утеса.

– Так значит, здесь была отдельная часть лодки?

Утес кивнул.

– Видимо, так. И пропавшие хианцы на ней.

– Как такое могло произойти? – озадаченно спросила Нефрита. – Куски лодки не летают сами по себе, если на них нет движителя… – Она замолчала. – Разве что движитель там был.

Луна внезапно осенило.

– Маленькая летающая лодка на острове, та, которую украла королева-полукровка. Может, она тоже была частью большой лодки. Наверное, Каллумкал оставил ее там для Келлимдара и остальных, когда отправился в Киш-Жандеру за помощью.

Нефрита оскалилась.

– Никто не говорил нам, что эти проклятые штуки разбираются на части. – Она опустила шипы. – Нужно найти то оружие. Если его здесь нет, а, скорее всего, его нет, Дранам, по крайней мере, сможет выследить маленькую лодку. Она сделана из того же мха, что и эта.

Задумчиво глядя в туманное пространство внизу, Утес добавил:

– Что ж, они хотя бы оставили в живых нескольких хианцев, которые могут рассказать, что произошло.

Когда пленные хианцы начали просыпаться, Нефрита отправила Огонька, Ловкача и Шафрану на ветряной корабль рассказать обо всем Диаре и Нирану. Сумрак и Лоза спустились внутрь лодки, чтобы помогать искать оружие, хотя казалось все более маловероятным, что оно еще здесь. Но, как выразился Звон, «мы должны обыскать каждый клочок лодки. Если вдруг хианцы не забрали его с собой, мы будем чувствовать себя ужасно глупо».

Когда Лун и Нефрита поднялись на палубу, прилетели воины с Ежевикой, Каламом и Делином. Поставив Делина, Шафрана доложила Нефрите:

– Ветряной корабль следует за нами, и другие земные создания пытаются по мху выследить хианцев.

Лун с радостью отметил, что Ежевика и Делин выглядят лучше, чем прошлой ночью. Глаза Ежевики снова стали ясными, а чешуя яркой. Лицо Делина казалось уже не таким осунувшимся, и он зашагал по палубе к Звону почти так же энергично, как раньше.

Калам, похоже, был в ярости.

– Они рассказали, что вы нашли, – сказал он. – Утес прав, у некоторых крупных воздушных судов есть маленькие части, которыми можно управлять независимо. Дранам все равно может выследить их с помощью мха, так что, если движитель на этом корабле не поврежден, я не представляю, почему они взяли маленькую лодку.

– Хианцы, которых мы нашли живыми, забаррикадировались в каюте, поэтому мы считаем, что остальным пришлось из-за этого взять маленькую лодку и удрать, – объяснила Нефрита. – Нам понадобится твоя помощь, чтобы поговорить с ними и узнать, что произошло.

– Оружия здесь нет? – спросил Делин. – Вы уверены?

– Мы еще обыскиваем трюм, – ответила Нефрита, – но, скорее всего, они забрали его с собой.

Нефрита первой прошла через люк вниз по лестнице. Оказавшись рядом с Каламом, Лун спросил:

– Каллумкалу лучше?

Раксура так поспешно улетели с ветряного корабля на рассвете, что он не успел это узнать.

– Пока нет, – ответил Калам. – Ивар-эдель и Толк сказали утром, что прошло еще слишком мало времени, чтобы яд прекратил действовать. – Ответ был оптимистичный, но Калам, похоже, сам в это не верил. – По крайней мере, теперь он с нами, а не во власти лживой предательницы, и о нем заботятся, – добавил он.

Лун попытался найти ободряющие слова, которые не звучали бы так, будто он совершенно оторван от реальности. Ивар-эдель, Толк и Лоза очень хорошие целители, но ни у кого из них не было опыта работы с жандерами.

Они дошли до помещения с пленными хианцами. Вход охраняла Елея. Внутри к стене небрежно привалился Утес, а хианцы сгрудились в дальнем углу каюты. Один из них, крупный, лежал на полу, прижимая к груди раненую руку. Когда вошли Лун и Нефрита, пленники тревожно заерзали. В воздухе ощущался запах рвоты, а некоторые хианцы опирались на стену, как будто были не в силах стоять прямо. Нефрита посмотрела на здоровяка с поврежденной рукой и спросила Утеса:

– Что-то случилось?

– Идиоты пытались напасть на меня, – ответил тот.

Нефрита повернулась к Ежевике и Делину.

– Вы что-нибудь о них знаете? – спросила она на языке раксура.

Когда сначала Ежевика, а затем Делин заглянули внутрь, хианцы как будто удивились, увидев их. Один повернулся к другой и сказал на кедайском:

– Это же пленники.

Ежевика прислонилась к косяку и задумчиво оглядела их.

– Этот, маленький, мужского пола, подавал еду Вендоин, – указала она. – А вон та, женского, иногда сторожила нашу клетку.

Делин кивнул.

– Я видел их только мельком, когда меня приводили в рулевую рубку поговорить с Вендоин. – Он указал на одну пленницу. – Ее зовут Винат, иногда она командовала остальными охранниками.

Нефрита дернула шипами в знак согласия и перешла на альтанский.

– Где Вендоин? – спросила она хианцев.

Они уставились на нее с тем же непроницаемым видом, из-за которого было так трудно читать чувства Вендоин. Лун с Утесом раздраженно переглянулись.

Затем в дверь мимо Ежевики и Делина протиснулся Калам.

– Ты меня знаешь? – спросил он Винат. Он слегка дрожал. Хианцы могли посчитать это признаком страха или нервного напряжения, но Лун знал Калама достаточно, чтобы увидеть гнев. – Каллумкал, которого вы держали в плену, мой отец. Вы отравили наших спутников и убили пятерых из них.

Взгляд Винат обратился к огнестрелу, висевшему за спиной у Калама, затем к Ежевике и Делину, но она не произнесла ни слова.

Калам сжал кулаки.

– Где Вендоин? Где украденное оружие древних?

– Почему ты с этими животными? – спросила Винат на кедайском.

Лун нисколько не удивился, а шипы Нефриты выразили скучающее раздражение. Калам вздрогнул, будто его на мгновение охватило желание вцепиться Винат в глотку. Он повернулся к Нефрите и сказал на чистом альтанском:

– Если они не отвечают, нужно их убить.

Нефрита наклонила голову, притворяясь, что обдумывает предложение, но Лун видел в положении ее шипов неуверенность. Он не считал это верным решением. Хианцы ожидают, что раксура будут жестоки и убьют их, и потому у них нет стимула говорить. Повинуясь внезапному импульсу, Лун сказал на альтанском:

– Вы знаете, что они заперли вас здесь?

Хианцы в недоумении уставились на него.

– Снаружи на двери закрепили металлические прутья, – продолжил он. – Из этой каюты есть другой выход? Я его не вижу. Я также не вижу, как отсюда можно было бы управлять лодкой. Похоже, они не могли заставить вас выйти, и поэтому забрали маленькую лодку и бросили вас умирать.

Утес вышел, вернулся с одним из погнутых прутьев и бросил его на пол.

– Кто оставил вас здесь? – спросила Нефрита. – Вендоин? Мы знаем, что это не Бемадин. Мы нашли ее мертвой в коридоре под рулевой рубкой.

Двое хианцев вздрогнули. Лун заметил, что маленький хианец смотрит в угол и не реагирует.

– Вы убили Бемадин? – спросил Лун.

Винат тихо и презрительно фыркнула, но хианец как будто весь сжался.

– Если пообещаете отпустить нас, я отвечу.

Винат села прямо и сказала на кедайском:

– Бесполезно. Эти звери все равно убьют нас.

– Другие обратились против нас и многих убили, зачем их защищать? – ответил хианец на том же языке. Взмахом руки он указал на погнутый прут. – Они хотели заморить нас здесь голодом и заставить пить отравленную воду.

Винат откинулась к стене. Трудно сказать, подействовал ли на нее этот аргумент. Хианка, казавшаяся самой больной, слегка пошевелилась.

– Теперь мы им ничего не должны, – сказала она. – Ты главная. Спасай тех, кто остался, а не тех, кто нас бросил.

– Она права, – заметил наблюдавший за ними Делин. Он сильно похудел, и на заострившемся лице расчетливость проявлялась сильнее. – Вендоин бросила вас в этом странном месте. Она знала, что какая-то сила, скрытая в руинах, перенесет ее лодку к облачным стенам?

Ответом ему было полное изумление.

У двери Звон прошептал на раксурском:

– Они не знают, где находятся.

Хианцы зашевелились, а Елея толкнула его, чтобы замолчал.

– Да, – сказал Делин в ответ на молчаливое изумление хианцев. – Внезапная темнота – это магия, которая перенесла корабль на скопление летающих островов, называемое облачными стенами. Корабль наших друзей тоже перенесся, и мы не имеем никакого представления, как вернуться и может ли вообще летающее судно спуститься отсюда.

Винат поколебалась, явно не веря ни единому слову.

– Это правда, – добавил Калам. – И нам плевать на вас или на то, куда вы отправитесь и что будете делать. Нам нужна только Вендоин.

– Лавинат предала Вендоин и Бемадин, – сказал маленький хианец.

Винат повернулась к нему, как будто собираясь остановить, но затем привалилась к стене, осознав, что слова произнесены и их не вернуть назад.

– Лавинат убила Бемадин, – продолжил хианец.

Не то чтобы слова оказались очень полезными. Лун помнил Лавинат по ссоре на носу лодки, но толком не понимал, что значит «она предала Вендоин».

Нефрита обратилась к Ежевике и Делину за объяснениями, озадаченно нахмурив лоб.

– Это вторая предводительница хианцев, – сказала Ежевика на раксурском. – Не думаю, что она находилась здесь все время. Мне показалось, что ее не было с Бемадин, когда они нагнали нас в океане.

Делин кивнул.

– Я согласен. Возможно, она была на корабле хианцев, который мы встретили в портовом городе, когда бросили первый корабль.

Нефрита кивнула молодому хианцу.

– Продолжай.

– После того как все потемнело, Вендоин и Бемадин пытались решить, что делать. – Он посмотрел на Утеса и Луна и приподнял плечи, выражая настороженность и страх. – Они боялись, что вы вернетесь. Они хотели искать какое-то место, но Лавинат сказала, что нужно дождаться утра. Я пошел спать в каюту Бемадин. Затем я услышал выстрелы и вышел. Я нашел ее…

Он посмотрел на остальных.

– Свита Лавинат двигалась по кораблю, убивая всех на своем пути, – сказала Винат. – Мы успели добраться сюда и забаррикадировали дверь.

– Вендоин нет на корабле, – сказала Нефрита. – Может, она тоже предала вас.

– Зачем? – спросил хианец. – Она была нашей предводительницей, мы следовали за ней.

Нефрита скептически оглядела его.

– Тогда из-за чего весь сыр-бор?

Он снова поколебался. Лун посмотрел на Нефриту и дождался ободряющего движения шипов.

– Мы знаем об оружии, – сказал он. – Мы знаем, что Вендоин собиралась убить всех сквернов, раксура, жандеров и представителей других родственных видов отсюда и до восточного моря.

Все хианцы посмотрели на Винат.

– Сначала речь шла только о сквернах. Все было затеяно ради того, чтобы уничтожить сквернов, там нам сказали. А затем скверны явились, Алдоан вынесла оружие на палубу, ее забрали и… оно убило Алдоан, ученую, которая собиралась помочь Вендоин, и все ее семью. Бемадин и Вендоин испугались, что оружие убивает и хианцев. Мы не видели других причин смерти Алдоан. Целительница осмотрела тело, и на нем не было ран, нанесенных сквернами. Она обнаружила мозговое кровотечение, но череп был цел. Ничто другое не могло вызвать кровотечение. – Винат уставилась в стену, ее тело упрямо напряглось. – Это все, что я знаю.

Делин задумчиво накручивал бороду на пальцы.

– Целительница жива?

– Мы не знаем, – сказала другая хианка. – Но она была сторонницей Бемадин, а не Лавинат.

– Бемадин разозлилась на Лавинат, – добавил маленький хианец.

Остальные уставились на него, скорее удивленно, чем рассерженно.

– Бемадин пришла к ней ночью перед тем… – Хианец тревожно взглянул на Луна и Утеса. – Перед тем как все это произошло, до того, как мы достигли моря. Она сказала, что Лавинат лишилась рассудка, но не объяснила почему. Это все, что я знаю.

Нефрита подождала, но больше никто не заговорил. Она жестом велела Ежевике и Делину отступить и вышла в коридор, увлекая с собой Калама. Они отошли на несколько шагов, чтобы не подслушали хианцы. Лун и Утес последовали за ними.

– «Почему» – хороший вопрос, – тихо сказал Лун.

– Если у Лавинат и Вендоин возникли разногласия, когда или как использовать оружие, и дело дошло до насилия, это может пойти нам на пользу, – вставил Делин, когда Звон подошел поближе, чтобы послушать.

– Пока не может, – возразила Нефрита. – Сначала нужно их найти.

– Ветряной корабль здесь, Нефрита! – крикнул с лестницы Огонек.

– Пора идти, – нетерпеливо прорычал Утес. – Мы не можем болтаться здесь, пока не разберемся с проблемой.

– Знаю. – Нефрита наклонила голову к Каламу. – Что делать с ними?

Калам не колебался.

– Оставьте их. Мне нужна Вендоин. Но надо забрать летательные ранцы и сломать огненное оружие. Рорра знает, как сделать это быстро.

– Иди с Огоньком и скажи Рорре, чтобы приступала, – сказала Нефрита, и Калам поспешил к лестнице.

Когда они с Огоньком скрылись из виду, Нефрита повернулась к Ежевике и Делину.

– Что, на ваш взгляд, нужно делать?

Нефрита создала у Калама впечатление, будто решение принимает он, но Лун знал, что она всего лишь спрашивает мнение. Калам не единственный пострадал из-за хианцев.

Звон стоял с Ежевикой и Делином, наблюдая, а его шипы неуверенно подрагивали. Остальные воины продолжали охранять хианцев у двери. Только Елея наклонила голову, прислушиваясь.

Делин взглянул на Ежевику.

– Не убивайте их, по крайней мере, из-за меня. Я не представляю, как можно будет отобрать оружие у Вендоин, не убив ее и, возможно, тех, кто с ней. Иначе никак. Но с этими хианцами – другое дело.

Ежевика смотрела на палубу, сжимая когти на ногах.

– Моя ярость уже утихла, что не облегчает задачу. – Она подняла голову. – Значит, мы должны сделать, как сказал Калам, и оставить их тут.

Нефрита встретилась взглядом с Утесом.

– Ну?

Тот посмотрел на Луна, вопросительно выгнув брови. Луну не хотелось оставлять хианцев в живых. Вот только он представил, как убивает маленького хианца, и понял, что этого не произойдет. По хианским стандартам тот, возможно, считался зрелым, но слишком многое в нем выглядело как у птенца. А оставить в живых только его одного еще хуже. Похоже, Винат – единственная толковая в этой группе, и без нее все погибнут. Они все равно могут погибнуть, но это станет расплатой за то, что последовали за Вендоин.

– Оставим их здесь.

Утес пожал плечами.

– Мне нужна Вендоин.

Нефрита повела шипами в знак согласия.

– Хорошо.

Лун почувствовал, что обязан спросить:

– А как же Корень?

Он не был уверен, что у воина есть право голоса в таких вопросах.

– Он не в том состоянии, чтобы выражать свое мнение о чем-либо, – прошипела Нефрита со смесью раздражения и смирения. – Поэтому я поставила его караулить на палубе. – Пошли.

Вскоре после этого ветряной корабль отправился в путь, следуя в направлении, которое Дранам сумела определить по образцам мха. Лун слышал, как она сказала Рорре:

– Какое облегчение. Я немного боялась, что в этом странном месте ничего не получится.

Пока все ждали результатов работы Дранам, состоялся спор о том, как лучше преследовать маленькую летающую лодку. Утес хотел полететь вперед и попытаться догнать ее. Лун согласился с ним. Ночь была долгой, но у лодки не могло быть больше нескольких часов форы.

Однако Нефрита не желала и слышать об этом.

– Только не здесь. Мы ничего не знаем об этом месте.

Ниран поддержал ее.

– Там может быть что угодно. А мы наконец вернули всех пропавших. Надо держаться вместе.

Утес скрестил руки на груди. Большинству выражение его лица показалось бы непроницаемым, но Лун прочел в нем упрямство.

– Мы не знаем, как далеко им нужно лететь. Если они доберутся туда раньше нас и используют ту штуковину, мы узнаем об этом, только когда упадем замертво.

Ниран поморщился, глядя на палубу, где молодые островитяне разбирали огнестрелы, принесенные с летающей лодки. Действует ли то оружие на жителей Золотых островов, еще никто не знал.

– Хианцы не умеют им пользоваться, – вынужден был заметить Лун. – И не уверен, что понимают последствия.

Очевидно, хианская ученая в речном городе была важной частью плана Вендоин. Отсутствие доступа к ее работам уже сбило Вендоин с толку. Вероятно, именно это, а не какое-то изменение настроя Вендоин, привело к тому, что власть захватила Лавинат.

– Нефрита права, – произнесла Рорра, до сих пор молча слушавшая. – Одно дело, когда вы с Луном пересекаете границы Киша и отправляетесь далеко на юг. Но мы уже видели руины предтеч и знаем, что предтечи и строители фундаментов боролись с чем-то ужасным. И это до сих пор может быть заперто где-то здесь.

Утес долго смотрел на нее, а Рорра гневно смотрела в ответ. На этот раз Лун понимал, что она сердится, это не просто привычный хмурый вид.

– Ладно, – наконец согласился Утес.

Рорра с легким самодовольством вскинула подбородок.

– Не мог бы ты попросить кетеля убраться подальше от кормового люка, чтобы мы могли поставить там оружие?

– Конечно.

Утес пошел за ней вслед.

Нефрита проводила их хмурым взглядом.

– Что это было?

– Она ему нравится, – отозвался Лун.

Утес подчинился бы Нефрите, но сначала долго спорил бы и ворчал. Обычно он прислушивался к мнению земных обитателей, но только что отнесся к опасениям Рорры за его безопасность с таким же вниманием, с каким отнесся бы к словам королевы. Его королевы.

– Это точно, – кивнул Звон.

Нефрита в недоумении смотрела на них. Ниран покачал головой и направился к двери в рулевую рубку.

– Только не говорите деду, а то напишет об этом монографию.

– Но Утес же не станет спать с земной обитательницей, – сказала Нефрита, когда Ниран ушел.

Лун фыркнул.

– Что? – повернулась к нему Нефрита.

– Ничего.

Звон продолжал обдумывать положение.

– Как же… то есть, а что делать, если органы несовместимы?

– Всегда есть обходные пути, – сказал ему Лун.

Нефрита все еще смотрела на Луна, хмуря чешуйчатый лоб. Лун не понимал, вызвано ли это оскорблением чувств раксура или тем фактом, что Утес консорт, пусть и праотец. Он вздохнул.

– Утес провел вне дома столько циклов, и ты думаешь, что он никогда этого не делал?

Нефрита посмотрела на палубу, туда, где только что находились Утес и Рорра.

– Жемчужине мы этого рассказывать не станем. Никому не станем. Что бы ни произошло на этом ветряном корабле, это останется на корабле.

Нефрита отправилась на крышу каюты, чтобы сменить Елею. Лун подумал, что она также хотела как можно лучше разглядеть это странное место, чтобы получить представление о возможной опасности. Именно поэтому он сам находился сейчас на носовой палубе.

По мере того как ветряной корабль удалялся от руин, становилось все более очевидным, что сооружение стоит на высоких тонких колоннах, торчавших из озера. Над водой все еще висел туман, а значит, низко над землей не было сильного движения воздуха. «По крайней мере, с водой проблем не будет», – подумал Лун. Его беспокоило отсутствие дичи. Они даже не могли начать поиски пути вниз, пока не вернут оружие древних, и понятия не имели, как долго придется здесь торчать.

Он услышал за спиной тихий скрежет когтей по палубе, повернулся и увидел Корня.

С поникшими шипами тот смотрел вслед удаляющейся кишской лодке.

– Как ты? – спросил Лун. У него не было возможности поговорить с Корнем с тех пор, как они с Утесом улетели на поиски хианцев. А может, и со смерти Песни.

– Нормально.

Корень с отсутствующим видом провел когтями по палубе. На толстом растительном волокне остались тонкие царапины.

– А выглядишь неважно.

Лун не слишком хорошо это умел. Он терпеть не мог говорить о собственных проблемах и никогда не испытывал желания заставлять людей говорить о своих. У Утеса это получалось лучше, но он сидел на корме, угрожающе глядя на кетеля. Поборов сдержанность, Лун спросил:

– Что случилось?

Корень помолчал, и ветер играл с его гребнями.

– Такое чувство, что кроме меня о Песне никто и не вспоминает, – неохотно, будто давясь словами, произнес он.

Лун удивленно повернулся к нему.

– Это неправда.

Шипы Корня дрогнули.

– Я знаю, это потому, что вы заняты. Но никто не говорит о ней, кроме Эрики, и то потому, что она чувствует себя виноватой.

Лун почувствовал, что это необходимо прояснить.

– То есть мы о ней не думаем, потому что не говорим, а Эрика говорит, но это значит, что ей все равно?

– Я не тупой, – сердито уставился на него Корень.

– Я знаю. – Лун выдохнул, стараясь придумать, как лучше поступить. Нефрита говорила, что поведение Корня в лучшем случае ненадежно. Но ему необязательно было приходить сюда и слоняться вокруг в ожидании, что Лун начнет разговор. А значит, Корень хотел поговорить, если только Лун сумеет найти нужные слова. – Если мы не говорим о ней, это не значит, что не думаем. Нефрита и Елея… Ты знаешь, как они относились к Песне. Они доверяли ей как…

У Нефриты имелись и другие любимцы, но Песня сопровождала ее в самых сложных путешествиях. Королевы всегда ближе с воительницами, чем с воинами, и Нефрита доверяла Песне, не сомневалась в ней – большая редкость с ее стороны. И Елея чувствовала то же самое.

Вот почему Нефрита и Елея так разозлились, когда Песня бросила вызов Нефрите на острове с городом строителей фундаментов. И Лун знал, насколько Нефрита чувствовала себя виноватой в смерти Песни и как отреагирует Жемчужина, когда они вернутся домой и Нефрите придется рассказать ей, как умерла Песня. Не в бою со сквернами, а в ловушке, расставленной земными обитателями.

– Просто Нефрита не может показывать чувства, как и Елея. Только не здесь.

Корень отвернулся, будто ему было невыносимо это слышать. Он отошел на шаг от ограждения.

– Мне пора. Моя очередь караулить.

– Корень! – окликнул его Лун, но тот притворился, что не слышит, запрыгнул на крышу каюты и исчез.

Из дверей вышел Сумрак и встал у ограждения рядом с Луном.

– С ним все хорошо? – спросил он.

– Нет.

Лун выдохнул, чувствуя раздражение, в основном на себя самого. У него ничего не вышло, но он не представлял, что сказать, чтобы облегчить жизнь Корню или кому-либо еще. Сумрак был в земной форме, поэтому Лун сменил облик, чтобы избавиться от чешуи и крыльев. На кожу и одежду тут же накинулся сырой холодный воздух.

– Он считает, что мы забыли Песню.

Сумрак сочувственно поморщился.

– Вы же не можете провести для нее церемонию, пока не вернетесь домой. Арборы будут в ярости. – Он слегка покачал головой, глядя вдаль. – Не думаю, что такие молодые воины вообще понимают, что королевы чувствуют к воинам и арборам. Просто еще не прожили достаточно долго, чтобы ощутить и понять эту связь. А Песня ведь была из рода Нефриты? Она так похожа… была похожа на Елею. Нефрита и Елея не могут сейчас проявлять слабость, как бы ни были расстроены. Они должны быть сильными, показывать нам, что все идет как надо или хотя бы под контролем. Даже если это не так. Особенно если не так.

Лун жалел, что не смог сказать всего этого Корню. Хотя и не был уверен, что это помогло бы.

– А ты сам как? – Он махнул головой в сторону кормы, где прятался кетель под бдительным взглядом Утеса. – После того… После прошлой ночи.

Сумрак смущенно пожал плечами.

– Не очень. – Он взглянул на палубу. – Думаю, мы не можем просто приказать ему убраться, поскольку Малахита заключила союз с королевой-полукровкой.

– Говорить ему убраться бесполезно, – признал Лун. – И убить его трудно, когда он просто стоит и смотрит на тебя. И все время говорит. – Он поколебался, а затем спросил: – Что ты думаешь об этом союзе, о том, что делает Малахита?

Он хотел спросить, что Сумрак думает об Отраде, видели ли они с Лозой ее своими глазами. В Опаловой Ночи были и другие полукровки, спасенные дети арборов, захваченных сквернами вместе с Вечером, отцом Луна и Сумрака. Луна интересовало, почувствовал ли Сумрак особую связь с Отрадой или нет, однако спрашивать об этом казалось полной глупостью. Сумрак был консортом раксура в гораздо большей степени, чем сам Лун.

Судя по лицу Сумрака, он обдумывал намного более трудный вопрос.

– Я не знаю. Не то чтобы я хотел, чтобы другие полускверны… Если они действительно объединятся с нами и помогут… – Он тяжело оперся на поручень. – Лоза считает, что это может пойти на пользу.

– Но ты не хочешь быть рядом со сквернами, – предположил Лун.

Учитывая, что случилось с Сумраком, когда его захватила стая сквернов на северо-западе Пределов, это казалось вполне естественным.

– Не хочу. – Он взглянул на Луна безо всякой надежды. – Это слабость?

Консорты и должны быть слабыми и нежными и нуждаться в постоянной заботе, но Лун и Сумрак были иными, и ничто не могло этого изменить. И «слабость» – не совсем подходящее слово. То, что пытался сказать Сумрак, выразить гораздо труднее. Это значило «поддаваться чувствам, которые ты должен испытывать, по мнению других, по отношению к тому, что вообще не должно было с тобой произойти», хотя на самом деле ты чувствуешь совершенно иное. Для этого не было слова ни в языке раксура, ни в альтанском, ни в кедайском и ни в каком другом известном Луну языке.

– Это не слабость, – сказал он.

Ветряной корабль летел над равниной с ущельями, и сквозь свист ветра слышался шум водопадов. Скалы покрывала густая темно-зеленая растительность, и нигде не было видно других руин. Сумрак слегка вздрогнул.

– Я рад, что у нас есть Дранам. По крайней мере, мы знаем, куда летим.

Лун кивнул. Но на самом деле это было не так. Они знали лишь направление.