Стужа пряталась в маленькой комнате, примыкавшей к залу королев – в той, где консорты ждали, пока придет пора выйти и поприветствовать царственных окрыленных гостей. Все шло по плану, пока из верхнего коридора не спустился Уголек.
Он остановился, удивленно глядя на нее.
– Стужа, что ты тут делаешь?
– Жду королев, – сердито ответила Стужа.
Она с опозданием поняла, что Уголек наверняка использовал эту комнату как короткий тайный путь из своей опочивальни на уровне консортов в покои Жемчужины. Ей следовало подумать об этом раньше. Для приема он был одет в темно-синюю рубаху без рукавов и штаны из самой лучшей шелковистой ткани, какую могли изготовить в Тумане Индиго, с браслетами на руках и ногах и золотыми цепочками с солнечными камнями, вплетенными в волосы.
– Зачем?
Он с подозрением прищурился.
Стужа заерзала. В отличие от Луна, Уголек не был первым консортом, но грубость по отношению к нему определенно попадала в категорию поступков, которые мог бы совершить незрелый птенец, а не королева-дочь, готовая к ответственности. И он всегда был милым, ей не хотелось грубить. Но она знала, что он прикажет вернуться в ясли.
– Нефриты здесь нет, как и других королев-сестер или дочерей, – неохотно ответила она.
Уголек скрестил руки на груди.
– Ты собиралась вот так просто принять участие во встрече, где королевы заключают союз для защиты Пределов?
В такой формулировке звучало и впрямь не очень.
– Я не собиралась врываться к ним. Я хотела подождать, пока Жемчужина выйдет, и спросить ее. – Она хотела сделать это прямо перед тем, как явятся другие королевы, чтобы было слишком поздно отсылать ее, не поднимая переполох. Глядя на неодобрительное выражение лица Уголька, Стужа решила не вдаваться в подробности. – Жемчужина не может встречать их в одиночестве. Мы будем плохо выглядеть.
– Здесь Селадонна, – указал Уголек.
Стужа знала, в этом и заключался изъян в ее тщательно продуманных рассуждениях.
– Она здесь не живет, – сказала она. – Она дочь королевы Малахиты, а не Жемчужины.
Стужа и сама не приходилась Жемчужине дочерью. Кровные узы с Луном крепче связывали Селадонну со двором Тумана Индиго, чем Стужу. Но все раксура из двора Медного Неба мертвы, и Стужа станет королевой-дочерью Тумана Индиго.
– А я здесь живу, – добавила она.
Уголек некоторое время изучал ее.
– Ты же знаешь, что устраивать сюрпризы Жемчужине – не самая удачная мысль.
Стужа не знала. Она редко видела Жемчужину, за исключением моментов, когда та приходила в ясли навестить новые выводки.
– Я люблю сюрпризы, – возразила Стужа.
– А взрослые королевы обычно не любят, – ответил Уголек.
Смирившись, Стужа мрачно тряхнула шипами. Может, идея и правда не слишком удачная.
– Ты должна спросить ее, можешь ли присутствовать, – внезапно добавил Уголек. – Пойдем.
Он взял ее за руку и повел в зал королев. Учителя Мечта и Бусинка стояли у камина, критически оглядывая разложенные подушки и чайный сервиз. Они были слишком заняты, чтобы заметить Стужу и Уголька. И это к лучшему, поскольку шипы Стужи начали нервно подрагивать, и если бы они это увидели, то обязательно рассказали бы Реке, и никто не поверил бы, что Стужа достаточно повзрослела и может стать настоящей королевой-дочерью.
Уголек провел ее в покои Жемчужины. Там находилось несколько воинов и учительница Злата, искуснее всех создававшая украшения. Она копалась в куче драгоценных камней в серебряных оправах, выбирая, что надеть Жемчужине, пока та лежала у очага, свернувшись на подушке. Все разом обратили взгляды к Угольку и Стуже.
То мгновение, когда Стужа впервые увидела Жемчужину, навсегда запечатлелось в ее памяти: Лун велел им бежать, и Стужа понимала, что скверны сейчас убьют его, как вдруг с неба рухнули Жемчужина и Нефрита и спасли всех. Но, глядя на нее здесь, в собственных покоях, в окружении воинов и арборов, Стужа вспомнила, как ее приводили в покои королевы-матери, чтобы послушать, как арборы читают вслух истории, и к ней вернулись запахи родного двора и всех, кого она больше никогда не увидит. Она не могла пошевелиться, просто стояла и держалась за Уголька. Он мягко толкнул ее вперед.
Стужа собралась с духом.
– Правящая королева, я… – голос стал тонким и писклявым, и Стужа усилием воли сделала его ниже. – Я хотела бы присутствовать на встрече вместе с тобой. Нефриты здесь нет. Я хочу быть… вместо королевы-дочери.
Она сдалась и застыла с несчастным видом. Заготовленная речь в голове звучала гораздо лучше, и Стужа не понимала, как так получилось.
Все посмотрели на Жемчужину. Ее шипы раздраженно дрогнули, и Стужа решила, что это недобрый знак. Жемчужина взглянула поверх головы Стужи на Уголька, затем на Стужу. Шипы юной королевы напряглись, и она приготовилась к худшему.
– Своим поведением ты не всегда заслуживала такой милости, – произнесла Жемчужина.
Шипы Стужи поникли. Затем Жемчужина добавила:
– Но Почка говорила мне, что ты стала разумнее. Если будешь вести себя тихо и говорить, только когда к тебе обратятся, можешь присутствовать.
Так что вскоре Стужа сидела на подушке рядом с Селадонной вместе с Крестцом, Душой, Бубенчиком и Набатом, и все они наблюдали за Жемчужиной, ожидая появления других королев. Гребешки Стужи были еще мокрые: как только Жемчужина дала позволение остаться, Злата потащила Стужу к бассейну в задней части покоев Жемчужины и заставила вымыться с головы до ног. Помня, что следует вести себя как можно лучше, Стужа даже не стала возражать, что она и так чистая. Она надела все свои украшения еще в яслях, но Злата заставила ее снять два браслета и быстро отполировала медные диски ожерелья. Затем Злата обняла Стужу и прошептала:
– Ты впервые будешь присутствовать на официальном приеме! Это так волнующе!
Стужа начала понимать, как ей повезло столкнуться с Угольком. Гораздо лучше, когда дают искомое добровольно, а не пытаться взять самой. Как только явятся другие королевы, придется пересесть к арборам, но Селадонна разрешила ей находиться рядом, пока не прибудут гости.
От полированных синих камней на поясе и ожерелье Селадонны и ее темно-зеленой чешуи отражался свет. С ней были три воина, ожидавших в дальнем конце зала с Флорой и воинами Тумана Индиго. Сходство Селадонны с Луном успокаивало, тем более что Стужа уже видела ее в яслях, когда Уголек показывал новый королевский выводок.
– Я была гораздо старше тебя, когда впервые попала на официальный прием, – заметила Селадонна.
Стужа постаралась не выдать, насколько ей это польстило.
– Во время войны со сквернами?
– Нет. – Шипы Селадонны весело дрогнули. – Речь шла о торговле фруктами. – Она посмотрела на Стужу и осторожно произнесла: – Война со сквернами случилась, когда я была намного моложе.
– Лун рассказывал. Они явились и убили всех. Это произошло и с нами, – сказала Стужа.
– Но больше никогда не случится, – сжала ее руку Селадонна.
Шипы Стужи дрогнули, а в горле внезапно пересохло. «Этого больше никогда, никогда не случится», – яростно думала она. Теперь она выросла и может сражаться, если скверны появятся в яслях. Она прислонилась к теплой и надежной Селадонне и снова подумала: «Больше никогда».
– Не забудь поговорить о припасах, – указал Жемчужине Крестец.
Она наклонила голову.
– Уж как-нибудь соображу, мне напоминают об этом при каждом вздохе.
Вошел Виток, что-то прошептал Флоре, и та сообщила Жемчужине:
– Другие королевы вот-вот прибудут.
Стужа переместилась к арборам и вскоре уже едва сдерживала желание зевнуть. После церемонии приветствий королевы поговорили о припасах, как хотел Крестец, и о том, сколько воинов каждый двор отправит защищать Пределы. Стужа никогда раньше не видела этих королев, за исключением Зефиры из Закатных Вод, несколько раз прилетавшей с визитами по торговым делам. Это была старшая королева-сестра, крепко сложенная, с янтарной чешуей, пронизанной зеленой паутиной. Рядом с ней сидела Вспышка из Океанской Зимы, с зеленой чешуей, покрытой серебряной сеткой. Самой устрашающей, но и самой молодой была Буря из Изумрудных Сумерек, ровесница Нефриты, с голубой чешуей и золотой паутинкой.
– Если стая сквернов действительно намерена напасть, нужно встретить ее за границами Пределов, – сказала Жемчужина.
Вспышка и Зефира удивленно дернули шипами.
– Согласна, – произнесла Селадонна.
Буря наклонила к ней голову. Стужа знала почему: даже она понимала, что Селадонна и Жемчужина договорились об этом раньше.
– А я нет, – заявила Буря. – Это значило бы отказаться от преимущества.
– Наше преимущество – это и их преимущество, – возразила Жемчужина. – Мы не сможем остановить их в Пределах. Слишком велик шанс, что они обойдут нас и доберутся до колонии.
Шипы Бури дрогнули.
– Они не знают территорию Пределов так, как мы.
– Опаловая Ночь не знает восточных границ, – вставила Селадонна. – А Изумрудные Сумерки знают?
Кончик хвоста Бури скрутился в иронии.
– Мы знаем их лучше, чем скверны, которые никогда там не бывали.
– У кого из вас когда-нибудь отбирали колонию скверны? – вдруг спросила Жемчужина.
Слова повисли во внезапной тишине. Шипы всех королев застыли. У Стужи перехватило горло.
Голос Жемчужины был жестким и холодным.
– Однажды я стояла в комнате, полной мертвых арборов и воинов. И больше такого не допущу. Туман Индиго встретит сквернов за границами Пределов.
Селадонна и Буря скрестили взгляды. Она не нравится Селадонне, внезапно поняла Стужа. Королевы и другие окрыленные порой без всяких причин не любят друг друга, но здесь дело было в чем-то другом.
– В этом Туман Индиго и Опаловая Ночь едины, – сказала Селадонна.
Спокойствие Бури было пронизано презрением.
– Туман Индиго и Опаловая Ночь, похоже, едины и в других вопросах.
– Неужели? – медленно наклонила голову Селадонна.
Жемчужину, похоже, все это больше забавляло, чем сердило. Она вопросительно подняла шипы.
– Да, будь так любезна, объяснись. Мы всегда с величайшим интересом ждем заявлений Изумрудных Сумерек.
Крестец спрятал лицо в ладонях.
– Когда Туман Индиго вернулся в Пределы, он разослал весть о новой уловке сквернов – похищении арборов и консортов ради потомства, – ответила Буря. Ее взгляд вновь обратился к Селадонне. – Опаловая Ночь спасла и держит у себя результат этих действий, однако поделилась этим фактом только с Туманом Индиго.
Стужа потянулась к Бубенчику и прошептала:
– Об этом никто не должен был знать.
– Мы знаем, – мрачно шепнул Бубенчик и сжал ее руку.
– Тупые воины не могут держать язык за зубами, – пробормотал Набат.
Душа ткнула его в бок и прошипела:
– Замолчи!
Жемчужина взглянула на Селадонну, иронично приподняв шипы. «Она знала, что так случится, и предупреждала, но Селадонна не верила», – подумала Стужа и поразилась тому, насколько уверена в своей правоте.
Селадонна сидела молча, пока чешуя Стужи не зачесалась от нетерпения. Затем она обнажила клыки и сказала:
– Двора Изумрудных Сумерек это не касается.
Стужа с большим трудом поборола желание вскочить и оскалить клыки в лицо Буре.
Буря прищурилась от ярости.
– С тех пор как скверны нападают на восточные Пределы, это меня касается.
Жемчужина снова тряхнула шипами в знак столь вежливого согласия, что Стужа заподозрила в этом жесте нечто совсем иное.
– У Изумрудных Сумерек столько забот. Должно быть, справляться с ними – настоящее испытание.
Буря перевела гневный взгляд с Селадонны на Жемчужину.
Вспышка подалась вперед.
– Погодите, что произошло?
– Общеизвестно, что восточная колония Опаловой Ночи подверглась нападению, и Малахита вернулась сюда с выжившими, чтобы захватить контроль над материнской колонией после того, как уничтожила стаю сквернов, – сказала Жемчужина полным яда голосом. – Но скверны проделали «уловку», как это называют Изумрудные Сумерки, со своими пленниками, и Малахита забрала детей.
Вспышка переглянулась с Зефирой и спросила:
– Но это же не повлияло на королевские родословные ни Тумана Индиго, ни Опаловой Ночи?
– Не повлияло, – ответила Селадонна, не сводя глаз с Бури.
Вспышка снова откинулась назад, наморщив лоб.
– Странно это слышать, – произнесла Зефира. – Но Изумрудные Сумерки и впрямь намекают, что это стало причиной нападения сквернов?
Буря выглядела так, будто хотела бы это сказать, но не могла подтвердить.
– Надо было это обсудить, а Опаловая Ночь и Туман Индиго ничем не выдали, что собираются рассказать нам.
– Это никого не касается, – отрезала Селадонна.
– Ну, если Изумрудные Сумерки хотят обсудить, надо обсудить, – возразила Жемчужина. – Давайте отложим любые решения о том, как отражать атаку сквернов, или какие приготовления необходимо сделать арборам, или где разместить наших воинов…
Шипы Бури задрожали, и, увидев ее лицо, обращенное к Жемчужине, Стужа едва не зашипела.
Зефира с улыбкой наклонила голову.
– Справедливое замечание. – Когда Жемчужина и Буря наклонили головы в ее сторону, она продолжила: – Возможно, лучше вернуться к обсуждению вопроса, стоит ли встречать сквернов за границами Пределов или нет.
Стужа очень внимательно слушала и не осознавала, что звук, доносившийся из зала приемов, стал слишком громким. Душа и Бубенчик беспокойно дергались. Крестец прислушивался, хмурясь и склонив голову набок, а Набат наполовину обернулся, будто собираясь встать.
В этот момент в зал влетела Аура и приземлилась на пол. На лице Флоры отобразился ужас – это было неслыханное нарушение этикета. Но Аура приняла земную форму и выпалила:
– Прости что прерываю, Жемчужина, но здесь Малахита.
Селадонна выглядела ошеломленной, но полной надежды, а шипы Жемчужины взволнованно дрогнули.
– В зале приемов вместе со своими воинами?
– Да, то есть, я думаю, она прямо за…
В зал влетела громадная темная тень. Аура поспешно убралась с дороги, и Малахита вышла вперед.
Стужа уставилась на нее. Формально ее представили Малахите, когда королева Опаловой Ночи останавливалась здесь на пути к Нефрите и Луну, но сейчас королева повергла Стужу в шок. Эта Малахита ничем не походила на ту, которая сидела в яслях с птенцами, свернувшимися на руках, и малышами-арборами, играющими с ее хвостом.
Жемчужина встала вместе с другими королевами. Ее шипы выдавали напряжение.
– Какие новости о Нефрите? Она с тобой? – спросила она.
– Нет, но я оставила ее в добром здравии.
Шипы Жемчужины с облегчением качнулись, а Стужа подпрыгнула от радости.
Если с Нефритой все в порядке, значит, и с остальными тоже.
Но Малахита продолжила:
– Я вернулась, поскольку скверны собираются в болотных землях на востоке и готовятся лететь сюда. Пока там пять или шесть стай.
Бубенчик ахнул, а другие арборы зарычали. Стужа почувствовала, как поднимающийся в груди рык подавляет первую волну паники.
– Ты лично видела этих сквернов? – спросила потрясенная Вспышка. – Пророчества не обманули?
– Да, я…
Взгляд Малахиты упал на Бурю, и она умолкла.
Селадонна смотрела то на Малахиту, то на Бурю, и ее шипы тревожно дрожали.
– Малахита… – начала она.
– Изумрудным Сумеркам здесь не место, – произнесла Малахита.
Буря ощетинилась.
– Мы главный двор восточных Пределов. Защита этих территорий всегда выпадала…
Малахита сделала шаг вперед и вдруг нависла прямо над Бурей. Стужа глядела на нее во все глаза. Она даже не увидела движения Малахиты. Воины Опаловой Ночи напряглись и вопросительно смотрели на Селадонну, ожидая приказов. Воины Изумрудных Сумерек нервно дергались. Остальные воины из Закатных Вод, Океанской Зимы и Тумана Индиго смотрели на Флору. Та выглядела потрясенной.
– Возвращайся и скажи своей королеве-матери, пусть пришлет другую дочь, – прорычала Малахита. – Своим присутствием ты оскорбляешь меня и этот двор.
– Ты мной не командуешь, – огрызнулась Буря, но Стужа видела, что она с трудом удерживает шипы поднятыми. Это был не страх или не только страх. Малахита как-то заставила Бурю отступить…
Малахита обнажила впечатляющий ряд клыков, и сердце Стужи заколотилось.
Жемчужина оттолкнула Бурю и встала перед Малахитой.
– Не здесь. Не сейчас! – рявкнула она, подняв шипы.
Внутри у Стужи все сжалось, из горла едва не вырвался тревожный писк. Бубенчик схватил ее за руку, собираясь увести подальше от опасности. Шипы воинов Тумана Индиго дрожали. Беззвучно рыча, Флора подняла руку, приказывая им не вмешиваться. Крестец, Набат и Душа приняли боевую стойку, готовясь защитить Жемчужину.
Малахита смотрела на Жемчужину достаточно долго, чтобы у Стужи кончился воздух в легких. Королева Опаловой Ночи не нависла над Жемчужиной, как над Бурей, но она все равно была выше ростом и шире в плечах, и в целом сильнее.
Затем Малахита резко отвернулась к стене.
Все, кроме Жемчужины, вздрогнули. Она наклонила голову к Буре и оскалилась. Буря оскалилась в ответ, но тут же отошла и встала рядом с Зефирой. Селадонна сделала шаг в сторону, ее шипы трепетали, сбрасывая напряжение.
– Изумрудные Сумерки останутся, – объявила Жемчужина.
Малахита повернулась к ней.
– У нас всего несколько дней на подготовку, может, чуть больше. Вы собираетесь встретить их в открытом бою?
Крестец с шипением выдохнул от облегчения, а Душа и Набат опустились обратно на подушки. Бубенчик пожал запястье Стужи и расслабился. Стужа вновь обрела способность дышать.
– Да, таковы были мои намерения, – ответила Жемчужина, будто ничего не произошло. Она неспешно прошла к своей подушке и уселась, обернув хвост вокруг ног. – Мы как раз это обсуждали.
Зефира и Вспышка тоже сели, а затем уселась Буря, демонстративно державшая шипы в нейтральном положении, но все же щелкавшая кончиком хвоста. Один из воинов Опаловой Ночи принес подушку для Малахиты и положил ее рядом с Селадонной. Селадонна села, и Малахита заняла свое место так же неспешно, как Жемчужина.
Жемчужина взглянула на Флору. Та набрала воздуха в грудь и переместилась к очагу. Она налила чашку чая и поставила перед Малахитой, а затем отошла к другим воинам. Шалфей и Дрейф смотрели на нее с восхищением.
– Если на подготовку лишь несколько дней, я не представляю, как мы сможем встретить их в Пределах, – сказала Зефира, по-прежнему почти невозмутимая. – Быстрее собрать воинов на границе.
– Двор Океанской Зимы согласен, – объявила Вспышка.
Все смотрели на Бурю. Та дернула шипами, но сказала:
– Присутствие сквернов на болотах убедительно говорит в пользу быстрых действий. Если другие королевы согласны, двор Изумрудных Сумерек поддержит этот план.
Малахита сжала когти, но больше никак не отреагировала.
Стужа почувствовала, как арборы затаили дыхание, но вместо того чтобы снова провоцировать Бурю, Жемчужина просто повернулась к Крестцу.
– У нас есть охотничье укрытие недалеко от границы, которое можно использовать как промежуточный пункт сбора, если подготовить достаточно быстро.
– Это возможно, – сказал Крестец. Он говорил спокойно и ровно, но Стужа видела, как быстро бьется пульс на его горле. – С тридцатью арборами мы выроем больше убежищ и подготовим их для воинов. Неподалеку есть и другие подходящие платформы.
Зефира устроилась поудобнее.
– Нам нужно несколько таких пунктов на определенном расстоянии друг от друга. У вас есть карта?
Флора кивнула Витку, и он бросился за картой. Стужа увидела, как Вьюн глубоко вздохнул и привалился к Шалфею, недоверчиво качавшему головой. Душа потерла лицо и потянулась к забытому чайнику, чтобы наполнить чашки арборов. Бубенчик одной рукой обнял Стужу, и ей пришлось побороть желание забраться к нему на колени – тогда Жемчужина никогда не будет считать ее достаточно взрослой, чтобы присутствовать на встречах, по крайней мере до тех пор, пока Стужа не станет старше Нефриты.
Селадонна осторожно наблюдала за Малахитой, и спустя мгновение та взяла чашку и отпила. Селадонна сжала запястье другой ее руки.
Стужа пыталась следить за происходящим на встрече, но ей стало скучно, все разговоры были только о том, сколько воинов куда и когда отправить и какие приготовления сделать арборам.
Наконец обсуждения закончились. Зефира, Вспышка и Буря немедленно отправились к своим дворам, передать сигнал тревоги и приготовить воинов. Как только они покинули зал королев, Малахита повернулась к Жемчужине.
– Мне нужно многое рассказать тебе и Селадонне с глазу на глаз.
Жемчужина утвердительно тряхнула шипами.
– Пойдемте в мою опочивальню. Там нас никто не подслушает.
– Возможно ли подать какую-нибудь еду… – начала Селадонна.
– Конечно.
Жемчужина жестом отдала приказ арборам и встала.
Когда Селадонна увела Малахиту, а воины Опаловой Ночи последовали за Флорой, Набат наклонился к Бубенчику и прошептал:
– Удачная мысль насчет еды. Не знаю, что все это значит, но вряд ли долгий перелет прибавил им сил.
Бубенчик мрачно кивнул, жестом подозвал Витка и попросил передать запрос в зал учителей. Когда арборы встали, Стужа подошла к Жемчужине, стоявшей у очага. Та с отсутствующим видом и подрагивающими шипами смотрела на карту. Стужа обхватила ладонью широкое запястье Жемчужины. Королева посмотрела на нее сверху вниз, вопросительно приподняв брови и шипы.
– Я думала, ты будешь драться с Малахитой, – сказала Стужа.
Жемчужина пренебрежительно дернула шипами.
– Мы не подруги, но наши родословные соединились в королевском выводке Нефриты и Луна. Мы не можем драться.
Пусть так, но по реакции остальных Стужа поняла, что могло случиться нечто ужасное.
– С Бурей ты тоже не можешь драться из-за Уголька.
– Как бы мне ни хотелось, – согласилась Жемчужина.
Душа подошла к ним, Стужа взяла за руку и ее.
– Ты должна быть внизу, руководить приготовлениями, – все еще глядя в карту, произнесла Жемчужина.
– Сейчас, – сказала Душа. – Что сделала Буря? Почему Малахита так отреагировала?
Теперь, когда Душа заговорила об этом, Стужа тоже задумалась. Буря была вне себя из-за появления Сумрака и Лозы в Тумане Индиго, хотя это ее не касается, но Малахита не присутствовала, когда Буря это сказала.
Шипы Жемчужины раздраженно приподнялись.
– Буря забрала Луна в Опаловую Ночь, когда Малахита захотела вернуть его. Перед официальным приемом произошел какой-то инцидент, и Оникса, королева-сестра Малахиты, приказала Буре покинуть двор по просьбе своего консорта. Все это было проделано в спешке, пока Малахита не узнала об этом и не усугубила ситуацию. Так что, полагаю, с тех пор она затаила обиду.
Душа шумно выдохнула.
– Очень плохо, Жемчужина.
Та наклонила голову набок.
– Забавно, но ты права, сейчас дворы не могут позволить себе ссоры.
– Когда тебя выгоняют, это плохо, – вставила Стужа.
Ее немного удивило, что взрослые королевы могут сделать что-то такое, от чего у них будут неприятности. И не в виде выговора от арборов, а серьезные неприятности вроде драки с другой королевой.
– Подозреваю, что из Опаловой Ночи вышвыривают не так уж редко. – Жемчужина легонько подтолкнула Стужу. – А теперь иди с Душой и Бубенчиком. Пора тебе возвращаться в ясли.
Теперь с Луном и Утесом летел кетель. Лун пытался не думать о том, что сказала бы Нефрита об их умении принимать решения и выживать. Хуже того, он с ней согласился бы.
Лодка хианцев была уже близко, и они летели до поздней ночи, останавливаясь лишь на короткий отдых. Кетель легко поспевал за ними, но Лун уже однажды следовал за кетелем и не удивился. Не похоже, чтобы владык или прародительниц сильно заботило благополучие кетелей. Вероятно, они убивали тех, кто отставал, и кормили ими остальную стаю. Однажды Лун видел гнездо сквернов, сооруженное из части скелета кетеля, и сейчас впервые задумался, как это могло повлиять на мыслящее существо. Он очень сомневался, что это было сделано с таким же почтением, с каким раксура укладывали своих мертвых в дупло на древе-колонии, чтобы со временем они вросли в него.
По крайней мере, он получил пищу для размышлений на время долгого пути. Местность внизу становилась более плоской, холмы превратились в длинные возвышенности и неглубокие долины с рощицами высоких деревьев и прочей зелени у извилистых ручьев. Густая листва почти скрывала блеск струящейся воды. Ветер стал едва заметно прохладнее, но уже доносил слабый отдаленный запах моря.
На следующее утро, когда небо только начало светлеть, Утес внезапно вышел из потока ветра и начал боком падать на землю. От неожиданности Лун едва не запутался в собственных крыльях, решив, что Утес потерял сознание. Но, придя в себя, он увидел, что Утес остановил падение одним коротким взмахом и аккуратно приземлился возле большой кущи деревьев.
Лун опустился рядом с ним, а Утес принял земную форму.
– Что такое? – спросил Лун. Оказавшись на земле, он осознал, что деревья с увитыми гигантскими лианами фиолетово-серыми стволами как будто движутся сами по себе и наблюдают за ними маленькими круглыми пятнышками, похожими на глаза. Лун принюхался, но не учуял ни следа резкого мускусного запаха хищника. Тем не менее обычно Утес не стал бы останавливаться в подобном месте. – С тобой все в порядке?
Утес мотнул головой на юг, а кетель рухнул в высокую траву в сорока шагах от них и принял земное обличье.
– Я заметил впереди летающую лодку. Не хотел, чтобы они нас увидели. Если у них есть подзорные трубы, они могут разглядеть нас даже с такого расстояния.
Лун удивленно зашипел. После долгих поисков они, возможно, наконец достигли цели.
– Ты можешь сказать, хианцы это или нет?
Кетель приблизился, бросая опасливые взгляды на древовидное существо. Оно, похоже, выращивало грибы и другую растительность на собственных ветвях. Лун все равно не выпускал его из виду, просто на случай, если оно решит возразить против их присутствия.
Утес раздраженно фыркнул.
– Пока нет. Нам придется держаться подальше и попытаться нагнать их после наступления темноты.
– Я сказал вам правду, – многозначительно произнес кетель.
Утес внимательно посмотрел на него.
– Так и есть. Давай поглядим, чем ты сможешь заслужить следующую историю.
Ежевика почти не помнила, что произошло дальше. Она пришла в себя на мягкой скамье в каюте Делина, укутанная в одеяла, а сам Делин сидел рядом на табурете.
– Толк? – спросила она.
– С ним все хорошо, – ответил Делин. – Его защитил корпус, и ему досталось не так сильно, как тебе.
Ежевика зажмурилась и вспомнила, что уже спрашивала об этом. Несколько раз. Открыв глаза, она рывком села. Делин едва не свалился с табурета от изумления.
– Тебе лучше?
– Да. – Ежевика провела рукой по волосам. Кожа чесалась от пота, и, судя по тому, как неприятно липла к телу рубаха, было ясно, что она пролежала без движения довольно долго, как минимум день. Может, даже больше двух дней. Ежевика вспомнила о сквернах. – Алдоан догадалась, как использовать оружие и убить сквернов? Оно убило всех? И теперь оно у сквернов? Я чувствую, что мы стоим, а куда направлялись, ты узнал?
Делин закрыл лицо ладонями.
– Ох, Ежевика. Я боялся, что мы потеряли тебя.
Ежевика внимательнее присмотрелась к нему и осознала, как он измотан. Она вспомнила, что Делин – не странного вида арбор, который не может менять обличье. Он земной обитатель, и с возрастом сил у него не прибавляется. Она притянула его к себе в неуклюжих объятьях.
– Прости, что напугала.
– Можно подумать, это твоя вина. – Делин отстранился, вытирая глаза рукавом. – Алдоан мертва. Все скверны убиты или сбежали. Вендоин с несколькими хианцами на летательных ранцах спустилась и забрала объект и тело Алдоан, но ученую, с которой они хотели встретиться, не привезла. Они не знают, почему оружие сработало. Они нашли его в руках Алдоан, и на ее теле не было никаких повреждений. Мы летели три дня на большой скорости и остановились здесь сегодня после обеда. Они попросили меня помочь разобраться в оружии и сказали, что, если я этого не сделаю, покалечат тебя и Толка. Я согласился.
– Правильно. – Ежевика обдумала услышанное. Алдоан, которой, похоже, было неуютно в роли похитительницы, каким-то образом включила оружие и погибла из-за этого. – Мы рядом с городом строителей фундаментов, где предположительно находится другая часть оружия?
– Видимо, так. Но никто не приходил, чтобы отвести меня туда. – Делин поднял руки. – Я рад этой передышке, есть время подумать, как выбраться отсюда.
Ежевика повела плечами, перевоплотилась, чтобы убедиться, что у нее получится, а затем снова приняла земную форму.
– Нужно вернуться к изначальному плану.
Делин кивнул.
– Которому из них?
– Тому, о котором я тебе не рассказывала. – Она резко вздохнула. Тому, который может оказаться смертельным, по крайней мере для нее. – Где ты отвлекаешь целительницу, а я пробираюсь в ее каюту и нахожу яд.
– Что-что ты им пообещала? – переспросила Малахиту Жемчужина. – Ты сошла с ума?
Уголек с трудом умудрился не вздрогнуть. Устроившаяся у очага Селадонна только моргнула. Сидевшая на корточках на меховой подстилке рядом с ним Душа почти беззвучно выдохнула – вероятно, это было подавленное шипение. Бубенчик дернулся, а Набат замер. Во вздохе Крестца слышалось скорее раздражение, чем что-либо еще.
Малахита не пошевелила ни единым шипом.
– Я ценю твою прямоту, – сказала она.
– Шутить пытаешься? – поинтересовалась Жемчужина.
В покоях Жемчужины находились только две правящие королевы, Селадонна и арборы. Флора и Вьюн непринужденно прохаживались за дверью, чтобы никто не мог подойти ближе и подслушать. Уголька немного пугала мысль о личной встрече в покоях Жемчужины с такой выдающейся королевой, и он мог только порадоваться, что утром арборы успели проветрить одеяла, уложить подушки и переставить чайник и чашки самым наилучшим образом. Малахита принесла страшные новости: Песня мертва, а Ежевику и Толка захватили земные обитатели.
– Ты пообещала полусквернам дом в Пределах, – продолжила Жемчужина. – И как, скажи на милость, я должна убедить других королев согласиться на это?
– Я пока не пообещала, но сделаю это, – сказала Малахита.
Она была неподвижна, как статуя над залом королев, но Уголька это не успокаивало. Ее неподвижность казалась непредсказуемой, как неподвижность хищника, который может напасть в любое мгновение. Тот факт, что Жемчужину это нисколько не смущало, не добавлял оптимизма.
– До сих пор ты неплохо управлялась с другими королевами, – добавила Малахита.
Жемчужина наклонила голову, явно заподозрив издевку.
– Одно дело собраться вместе, чтобы отразить атаку сквернов. Было бы глупо с их стороны отказаться действовать.
Селадонна подалась вперед.
– Нам понадобится помощь королевы-полукровки. Если узнаем, какая из прародительниц ведет остальных, это может спасти множество жизней.
– Не нужно объяснять мне ваш безумный план. – Шипы Жемчужины едва не дребезжали от раздражения. Она повернулась к Малахите. – Ты же понимаешь, что я не подхожу для той роли, которую ты мне назначила. Другие королевы не любят меня почти так же сильно, как я не люблю их.
– Ты точно подходишь для этой роли лучше, чем я.
На этот раз Малахита шевельнула шипом, и Уголек с изумлением прочел в этом движении веселье.
– Даже камень подходит лучше, чем ты. – Жемчужина обернула хвост вокруг себя, обдумывая проблему. – Надо сначала поговорить с Зефирой. У Двора Закатных Вод самые близкие родственные связи с нами, и она неглупа.
– Ты не любишь ее меньше, чем остальных, – заметила Малахита.
Уголек прикусил губу, чтобы не выдать лицом своих чувств. Арборы хорошо контролировали свою реакцию, хотя Угольку и показалось, что он слышал подозрительно резкий вздох Набата. Вся эта ситуация ужасала. Малахита видела стаи сквернов, собирающиеся на болотах у границ Пределов. Это происходило в реальности, а не в видении. Решение, принятое здесь Жемчужиной и Малахитой, могло спасти или погубить множество дворов в восточной части Пределов. Так много зависело от сотрудничества двух королев, известных тем, что они не сотрудничают ни с кем, включая собственных родственников.
Это предвещало катастрофу, однако Жемчужина и Малахита, похоже, прекрасно ладили.
Жемчужина прищурилась.
– Мне может понадобиться что-нибудь для укрепления нашего союза. Зефира намекнула, что хотела бы снова соединиться с нами узами крови, чтобы укрепить предыдущие. А наши королевские птенцы и выводок Медного Неба слишком малы, не способны даже решить, что им съесть на ужин, не говоря уж о выборе будущей пары.
Уголек тихонько кашлянул, и Жемчужина щелкнула когтями в его сторону.
– У Закатных Вод есть две свободные королевы-дочери. И еще второстепенная линия, где минимум два консорта только что достигли зрелости, и, возможно, еще один на подходе.
Малахита указала когтем на Селадонну, и та сказала:
– У нас в Опаловой Ночи есть несколько свободных консортов и королев, включая меня саму и королеву-дочь из рода Ониксы. Можно начать торг.
– Привилегия будет распространяться только на Двор Закатных Вод, – сказала Малахита. Жемчужина равнодушно махнула шипами в знак согласия. Все решилось, и Уголек задышал немного свободнее, как вдруг Малахита произнесла: – Я знаю, что ты не хотела присутствия Сумрака и Лозы в Тумане Индиго, и только благодаря вмешательству твоего консорта им позволили войти.
Уголек замер. Малахита даже не взглянула в его сторону, но он внезапно почувствовал себя травоедом в окружении хищников. Душа с шипением втянула воздух, а Крестец, Бубенчик и Набат застыли. Во взгляде Селадонны, обращенном к Малахите, смешались раздражение и смятение.
Одна Жемчужина осталась невозмутимой.
– Я знаю, что ты знаешь. Я не хотела видеть в своем дворе и последнего консорта из твоего рода, и погляди, к чему это привело.
Крестец засипел и накрыл лицо руками. Все остальные по-прежнему не шевелились.
Малахита снова слегка приподняла один шип. Угол его наклона вроде бы указывал на веселье, но она не сводила глаз с Жемчужины. Наконец та раздраженно зашипела.
– Я не люблю сюрпризы. Крестец подтвердит – это тот, который стонет себе под нос. В следующий раз, когда захочешь так резко изменить жизнь раксура в Пределах, пришли сначала воинов с письмом и дай мне время подумать.
Тишина все тянулась.
– Договорились, – наконец ответила Малахита.
Уголек сделал столь необходимый вдох и увидел, как Душа с облегчением зажмурилась. Как ни в чем не бывало Малахита продолжила:
– Ты сможешь разобраться с королевой-полукровкой?
– Ну, мне не привыкать принимать решения, противоречащие моему же здравому смыслу. – Жемчужина щелкнула когтями. – Но все будет напрасно, если твой безумный план не сработает.
– Это не мой безумный план, а королевы-полукровки, – произнесла Малахита с явной иронией.
– Не сомневаюсь, что она так считает, – фыркнула Жемчужина.