Лун и Утес летели дальше, но облачная стена на горизонте почти не менялась, не считая игры света и теней. Лесистые холмы внизу постепенно расширялись, становясь похожими на застывшие волны зеленого моря.

Внезапно Утес резко развернулся и начал снижаться. Так резко, что у Луна сжалось сердце от тревоги. Утес утверждал, что оправился от травмы, но он часто лгал.

Лун последовал за ним, уже лихорадочно перебирая в голове запасные варианты, и приземлился на каменистую почву рядом, пока Утес переходил в земной облик.

– Что случилось? – выпалил Лун. – Что не так?

Вместо ответа Утес забрался на ближайший скальный выступ. С вершины на них сердито кричали птицы, которых они вспугнули из кроны высокого дерева с бахромчатыми листьями. Утес втянул носом воздух.

– Скверны и смерть. С наветренной стороны.

Лун сложил крылья и тоже вскочил на уступ.

– Я пока ничего не чую.

– Запах идет с юга.

Утес перешел в крылатую форму и взмыл вверх, задевая крыльями ветви. Лун отряхнул мох с гребней и последовал за ним.

После напряженного полета Лун наконец уловил запах. Утес был прав – в чистом воздухе витало зловоние сквернов, с каждой минутой становясь гуще. Но вместе с ним нарастал сладковато-кислый смрад разложения – настолько сильный, что почти перебивал запах сквернов. И это странно. Обычно все было наоборот: скверны пожирали почти все, что убивали, и останки редко пахли так сильно.

Небо было ясным, лишь на западе клубились дождевые тучи. Лун уловил запах дыма еще до того, как увидел его тонкие струйки. Они приближались к поселению земных созданий. Или к тому, что от него осталось.

Наконец он разглядел город, раскинувшийся на крутых холмах над мелкой извилистой рекой. К нему вели два торговых тракта, приподнятых на двадцать-тридцать шагов над землей и опирающихся на массивные каменные блоки с резьбой – такие Лун часто видел в восточных землях. Значит, с незапамятных времен это место было важным торговым узлом.

Они приземлились под прикрытием леса и дальше пошли пешком, обратившись в земную форму. Раздражающе медленно, зато безопасно. Выбравшись на приподнятую мощеную дорогу, они уже могли перейти на бег, не продираясь сквозь заросли. Воздух был пропитан смрадом гниения и сквернов, а над головой кружили падальщики.

Через две излучины реки дорога привела к поселению. Высокие округлые холмы в долине были усеяны приземистыми постройками, а между ними теснились шатры и легкие деревянные конструкции. В тени деревьев вверх вились лестницы. На шестах у дороги и речных причалов висели флаги и символы, некоторые из которых были знакомы Луну из путешествия по восточным землям и указывали путникам, какие товары можно здесь найти.

Ветер донес взволнованные голоса, и Лун увидел сновавших между палатками и поднимающихся по лестницам земных созданий. В основном невысоких, безволосых, с тусклой зеленоватой кожей. Их было слишком много для места, пережившего нападение сквернов. «Что-то не сходится», – подумал Лун.

Тут Утес остановился и на что-то уставился. Подойдя ближе, Лун увидел в пыли на древних камнях мостовой черную чешуйчатую руку. Сначала он решил, что это раксура, но чешуя и когти были другими.

– Рука владыки сквернов, – сказал он.

Утес нахмурился.

– Верно. – Он посмотрел вверх и снова втянул носом воздух. – Пошли.

Чуть дальше они нашли крыло дакти, тело владыки, ноги и руки кетеля – гниющие, покрытые запекшейся кровью, засиженные насекомыми и ящерицами. Невозможно было сказать, кто их убил. У земных обитателей имелось оружие, но оно обычно взрывало врагов или сжигало, а Лун не чувствовал запаха горелой плоти. Оружие кишцев явно тут ни при чем.

– Примерно день назад. – Утес оценил время смерти по запаху останков и роящимся насекомым. – Вчера утром. Должно быть, это стая, летевшая впереди нас.

Не заметив останков сквернов-полукровок, Лун испытал облегчение. Видеть расчлененных сквернов было странно, но не ужасно. Но ему не хотелось увидеть тела полусквернов-полураксура, как бы он ни был на них зол.

Они спустились с дороги по пандусу. Оказалось, куски сквернов валялись не только на старой дороге. Земные создания собирали их в кучи на окраине города, готовясь сжечь. Многие земные шатались от усталости, а другие разносили кувшины с водой для работающих. Все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на двух ошеломленных путников.

– Как… Что… – только и мог выдавить Лун.

Утес молча покачал головой и направился прочь от сложенных погребальных костров к ближайшим шатрам.

Лун последовал за ним, отмечая признаки произошедшей битвы. Некоторые шатры ближе к центру свалились, а один сгорел дотла, превратившись в дымящуюся груду обугленного полотна и сломанных шестов. Повсюду царил хаос – разбитая посуда, раздавленные повозки, бродящие по улицам растерянные стадники, раненые земные обитатели. На холмах тоже были видны поврежденные постройки – зелень и деревья мешали разглядеть детали, но на ближайшем холме Лун заметил обрушившуюся террасу, а на другом обвалились кирпичи и черепица, перегородив лестницу.

Однако большинство земных созданий выжили, а скверны мертвы. На холмах были установлены кишские огнестрелы, но скверны не обгорели. Именно это и выглядело очень странно.

С обычным для него безразличием к поселениям земных созданий Утес прокладывал себе путь мимо шатров, направляясь к площади. Там собралось больше земных – как зеленокожих, так и тощих сизых существ, выглядевших так, будто носят скелеты поверх тела. Они явно были расстроены, говорили на повышенных тонах на непонятном Луну языке и время от времени причитали. Причина была очевидна – на утоптанной земле площади лежали тела земных созданий, накрытые одеялами для защиты от птиц-падальщиков и ящериц.

Утес остановился рядом с зеленокожей земной обитательницей и спросил на кедайском:

– Что здесь произошло?

Она подняла на него взгляд. Ее голова была узкой и почти прямоугольной, а большие глаза не имели век.

– Скверны напали вчера перед закатом, но затем начали умирать прямо в небе. И падали. – Она указала на лежащие рядами тела. – Но когда мы вышли из укрытий, то обнаружили всех торговцев-жандеров мертвыми, хотя и без единой раны. Виатлы считают, что будут следующими. – Она провела рукой по лицу, показывая изнеможение и гнев. – Они в панике.

Жандеры, пораженно подумал Лун. И раньше все это казалось странным, а теперь окончательно запуталось.

Утес шагнул к трупам, и Лун не сдержал предостерегающего шипения. Утес проигнорировал его. Он опустился на колени рядом с первым телом и откинул покрывало.

На темной коже жандерки не было видно повреждений, запавшие и помутневшие после смерти глаза открыты. Скелетообразные виатлы и остальные замолчали, наблюдая за Утесом. Лун следил за ними, но было ясно, что они надеются получить от незнакомца ответы.

Утес наклонился, чтобы внимательно осмотреть тело, понюхать, проверить рот и глаза. Затем он покачал головой, накрыл жандерку покрывалом и поднялся.

– Скажите виатлам, что если этого не случилось до сих пор, то уже не случится.

По толпе зеленокожих земных созданий прошел взволнованный ропот.

– Это болезнь? – спросил один.

– Нет, думаю, это сделали скверны, – ответил Утес.

Один земной повернулся, чтобы передать его слова виатлам, но те встретили новость с замешательством. Некоторые запричитали от облегчения, в то время как другие, вполне понятно, не спешили доверять словам случайного человека с торгового тракта.

Утес вернулся к Луну.

– Ты знаешь, в чем тут дело? – спросил Лун на языке раксура.

– Нет. Но от паники лучше не станет. – Утес оглядел площадь. – Нужно выяснить, побывали ли здесь хианцы.

Он был прав. Слишком подозрительное совпадение, что это загадочное событие произошло, по всей видимости, на пути следования хианцев.

– Кто-то должен был видеть их летающую лодку, – предположил Лун.

– С чего ты взял? – нахмурился Утес.

Лун вздохнул. Его ужасно раздражало, что Утес путешествовал по всему востоку, но так многого не замечал.

– Торговые флаги, – сказал он. – Их два вида – одни внизу, у земли, другие на высоких шестах. Те, что на шестах, предназначены для летающих лодок.

Караван-сарай, занимающийся торговыми флагами, пребывал в таком же хаосе, как и весь город. Он был вырублен в основании ближайшего к речным причалам холма, с той стороны, что выходила к воде. Внизу располагались загоны для вьючных животных и шатры, а к входу вела широкая лестница. Большие окна и балкон смотрели на реку, внутри толпились торговцы и местные, сидевшие на тростниковых циновках и пытавшиеся заглушить страх хмельными напитками и разговорами. В воздухе витал запах страха, торговцы были встревоженными и подозрительными – куда более, чем местные снаружи, занятые уборкой тел и успокоением виатлов.

Из обрывков разговоров Лун выяснил, что зеленокожих аборигенов называют бикуру. Этот город служил важной остановкой для торговцев – ближайшие крупные поселения находились далеко, а местность между ними почти не была заселена.

Расспросы о владельце караван-сарая привели Луна и Утеса к подножию холма, где огромный рухнувший кетель раздавил палатки зернового рынка. Хозяйка как раз помогала расчищать завалы и охотно отвлеклась, чтобы ответить на вопросы.

– В последнем поселении мы встретили хианских торговцев, – сказал Утес. – Где-то в этих краях они собирались встретиться с летающей лодкой. Вы видели такую лодку перед нападением сквернов?

– Торговцы к нам не заходили, – ответила хозяйка. – Но кишская летающая лодка была. Она скрылась, как только появились скверны.

Одно земное создание, похожее на стройных прибрежных обитателей из Тан-Сереста, возразило:

– Нет, лодка осталась. Я застрял под рухнувшей палаткой и видел ее, когда выбрался. Мы все смотрели в небо, проверяя, нет ли там сквернов.

Хозяйка развела руками – этот жест заменял ей пожимание плечами.

– Почты для лодки не было, значит, она ждала пассажиров или товары.

– Почты? – переспросил Лун.

– Сообщений для кораблей. – Она указала на флагштоки, возвышающиеся у причалов. – Их оставляют под флагами.

Лун прикрыл глаза от солнца. Теперь он разглядел под флагами корзины с веревками для подъема и спуска.

– Лодку преследовали скверны? – спросил Утес.

Лун толкнул его в спину – вопрос звучал слишком прямолинейно. Утес проигнорировал его.

– Преследовали? – Прибрежный развел руками. – Возможно. Но лодка не подавала сигналов тревоги. Она остановилась, будто хотела высадить или принять пассажиров. Я не видел, как она улетела.

– Лодка сражалась со сквернами, используя огнестрелы?

– Мы такого не видели, – сказала хозяйка караван-сарая, мотнув головой в сторону кетеля. – Но в итоге оружие и не понадобилось.

Лун отвел Утеса в сторону и спросил на раксурском:

– Почему они не стреляли?

– Какое-то оружие точно пустили в ход, – ответил Утес. – Скверны просто так с неба не падают.

– А жандеры… – Лун запнулся. Его осенила ужасная догадка. После похищения Каллумкала у хианцев были причины бояться жандеров. – Ты ведь не думаешь… Это та самая штука. Вот на что она способна. Поэтому Вендоин так хотела ее заполучить.

По лицу Утеса было видно, что он уже пришел к тому же выводу.

– Логично. Скверны знали, что это оружие, но только со слов хианцев. Они не представляли, какое именно.

– Вендоин заявила, что рассказать нам правду было бы жестоко. – Когда Лун осознал все последствия, внутри у него похолодело. – Если оружие делает такое со сквернами, то же самое будет и с раксура.

Утес стиснул зубы, сдерживая рычание, которое напугало бы земных существ.

– Это многое объясняет.

– Мы сами виноваты. – Лун опустил взгляд, делая вид, что вытирает глаза, чтобы выиграть время. Не помогло. Песня, Магрим, Келлимдар, трое других с солнцехода, не пережившие отравления… И теперь хианцы убили безобидных жандерских торговцев, просто боясь погони. – Мы вытащили эту мерзкую штуку из города. Теперь они могут делать с ней что угодно.

Утес сочувственно взъерошил Луну волосы.

– Хватит, – сказал он.

Лун дернулся, сдерживая невольное желание поправить отсутствующие в этом облике шипы.

– Мы отстаем всего на день, но не знаем, летят ли они еще на юг. И зачем остановились здесь.

Утес молчал, и Лун поднял взгляд. Выражение лица Утеса балансировало между покорностью судьбе и мрачной усмешкой.

– Мне все равно больше нечем заняться.

За руинами палатки раздался вопль на альтанском:

– Но как погибли жандеры? Зачем было их убивать?

Прибрежный покачал головой, и его гребень задрожал.

– И кто следующий?

Утес повернулся к хозяйке караван-сарая.

– Здесь есть другие кишцы, кроме жандеров? Например, хианцы?

Следуя указаниям хозяйки караван-сарая, они поднялись по лестнице, петлявшей вверх по холму мимо каменных домов, переплетенных ветвей низкорослых деревьев и цветущих кустарников. Здесь было меньше суеты – большинство обитателей попрятались в надежных каменных строениях. Щебетали стайки ярких птиц, будто ничего не случилось.

Лун с Утесом обогнули открытую террасу, где упавшие лапы дакти опрокинули горшки с растениями, и продолжили подъем. Арочные входы домов были увиты зеленью. На одной арке красовался символ, о котором говорила хозяйка караван-сарая. За ним был квадратный дверной проем в грубой каменной стене, прикрытый ветвями склоненного дерева. Приблизившись, Лун услышал шорох внутри и осторожно остановился у порога.

– Есть кто дома?

Навстречу вышла низкорослая бикуру, в ее больших глазах читалось любопытство.

– Мы ищем ученую хианку, – сказал Утес.

Она беспомощно развела руками.

– Все умерли.

Этого Лун не ожидал. Он взглянул на Утеса и спросил:

– Их убили скверны?

– Они просто умерли, – ответила бикуру и пригласила их в дом.

Прохладный каменный вестибюль вел в просторную комнату. Высеченные в скале окна пропускали освежающий ветерок сквозь зелень снаружи. Деревянную мебель и плетеный ковер сдвинули, чтобы освободить место для четырех тел.

Все четверо были хианцами, из них трое детей, судя по размеру. Ни разорванной одежды, ни крови – казалось, они просто рухнули замертво, точь-в-точь как жандеры.

В дальнем углу комнаты сидела худая белокурая женщина с сизой кожей и костистыми выступами на руках. Она дрожала и всхлипывала.

– Мы пришли к ученой, – сказал Утес. – Что здесь произошло? Это были скверны?

– Не знаю. – Она подняла на них серые глаза. По-кедайски она говорила куда лучше, чем бикуру. – Когда появились скверны, она была снаружи… Но никаких ран нет! А дети были здесь.

Лун не знал, что спросить.

– Она ждала гостей с летающей лодки? Других хианцев?

Женщина закрыла лицо руками, всхлипнула и выбежала из комнаты.

Утес тихо зашипел.

– Пойдем лучше отсюда, – сказал Лун на раксурском под взглядами всех присутствующих.

Утес мрачно кивнул. Но когда они повернули к выходу, одна бикуру спросила:

– Зачем вы пришли?

Лун решил сказать полуправду, как когда-то Утес в болотном городе:

– Мы ищем хианцев с летающей лодки. Думали, что они хотели встретиться с местной ученой.

Бикуру вышла с ними в прихожую.

– После гибели сквернов кишский корабль улетел. Там были устройства для полетов вверх-вниз. Как в Кише. Вы видели?

Она явно имела в виду летательные ранцы.

– С ремнями? – уточнил Лун.

– Да. Некоторые спустились с корабля. Я не видела, но Иле-рес говорила, что они унесли записи нашей ученой. – Бикуру изучающе смотрела на них. – Вы знаете зачем?

– Нет, – честно признался Лун.

– Они и у нас кое-что украли, – добавил Утес. – Они воры.

Похоже, бикуру им поверила.

– Записи ученой в основном хранятся в скриптории ярусом ниже.

– О чем они? – спросил Утес, подняв брови.

– О предках. Предках всех кишцев. У них был город где-то там, у моря. – Она неопределенно махнула рукой на юг. – Под облачной стеной, как говорят поэты.

– Записи на кедайском? – спросил Лун без особой надежды.

На кедайском говорили преимущественно торговцы, он был составлен из других кишских языков. Вряд ли такой язык будут использовать ученые.

Бикуру явно удивилась вопросу.

– Нет. Сама я записи не видела, но ученая предпочитала киш-кенар, писала на высоком исра или кенаре.

Изнутри раздался новый вопль, и бикуру поспешно распрощалась.

Спускаясь по тропе, Утес задумчиво хмыкнул.

– Теперь мы знаем, зачем они сюда прилетали. Но получили искомое или нет?

Похоже, у хианцев не было времени разбирать бумаги после гибели ученой и ее семьи. Если нужные записи находились в скриптории, они об этом не догадались.

– Надеюсь, ты читаешь на высоком исра или кенаре? – поинтересовался Утес. – Лично я – нет.

– Нет. – Лун сомневался, что они разобрались бы в записях, даже если бы умели читать на этих языках. Такая задача по плечу лишь наставнику или таким экспертам, как Делин и Каллумкал… Он резко остановился. – Думаешь, поэтому они похитили Делина и Каллумкала? Вендоин знала, что заберет бумаги ученой и понадобится помощь для расшифровки?

Утес не остановился, и Луну пришлось бежать за ним вприпрыжку.

– Либо поэтому, либо она не хотела, чтобы Делин и Каллумкал были с нами, когда мы выйдем на след летающей лодки и найдем это место. Хватит терять время – пора в воздух.

– Но сперва надо кое-что сделать. Я оставлю письмо, – сказал Лун.

По пути из города они зашли в караван-сарай. Утес написал сообщение, а Лун добавил к нему немного следящего мха, чтобы растениевод Калама смог найти это место. Помощник хозяйки завернул послание в водонепроницаемую ткань, написал имена «Ниран и Диара» и поднял на шест вместе с флагом, означавшим срочность.

После этого они пошли к тракту. Покидая город, Лун оглядел лес – нет ли там отбившихся стадников, или придется охотиться на диких травоедов. На приподнятой каменной дороге стояла одинокая фигура, пристально смотрящая в их сторону. Лун замер.

– Это кетель.

– Наш кетель, – через мгновение подтвердил Утес.

Лун успел разглядеть набедренную повязку и заплетенные в косы волосы. Нельзя было менять облик на глазах у всего потрясенного города, поэтому он подавил желание перейти в крылатую форму и двинулся к тракту.

– Никакой он не наш. Мне кетель не нужен.

Но когда они подошли к ведущему на дорогу пандусу, кетель исчез. Лун вскочил на ближайшую опору, всматриваясь в песчаные холмы и высокие деревья с бахромчатыми листьями.

– Сюда, Лун!

Утес разглядывал что-то на истертых камнях дороги.

Лун нехотя спрыгнул вниз.

В пыли была нацарапана стрелка, указывающая на юг.

Они летели до самого заката, минуя холмы с огромными зонтичными деревьями, под сенью которых копошились маленькие существа, вероятно млекопитающие. Приземлившись, Лун обнаружил, что это растения, медленно уползающие от непрошеных гостей. Между деревьями мерцали лужицы и ручьи с фосфоресцирующими водорослями, и там ему удалось поймать немного рыбы.

Утес ел, а Лун в задумчивости стоял на мелководье, глядя на сияющую траву между когтями ног, пока растения-бродяги не сочли его безобидными и не решили вернуться. Тоска по выводку причиняла ему буквально физическую боль.

Внезапно его спинные шипы непроизвольно приподнялись – что-то изменилось в привычной картине теней под огромными деревьями. Он наклонил голову, прислушиваясь. Утес за его спиной резко встал.

И тут Лун учуял запах и подавил рык.

– Выходи! – рявкнул Утес.

Повисла тишина, а потом в тени кто-то шевельнулся. Из темноты, ступая по мерцающей траве, вышел кетель.

– Прекрати преследовать нас, или мы тебя убьем, – зашипел Лун.

– Без меня вы бы уже погибли в летучем лесу, – ответил кетель, и, к досаде Луна, в этом был резон.

Утес сделал шаг вперед. Кетель опустил голову, но не попятился.

– Что тебе нужно на самом деле? – спросил Утес с раздраженным рычанием.

– Я уже сказал – хочу помочь вам.

В угасающем свете трудно было разобрать выражение его лица. Владыки вообще редко использовали мимику для общения друг с другом, только для того, чтобы обмануть и заманить в ловушку земных созданий. Этот кетель, не имевший дел с земными, мог вести себя иначе, но его глубоко посаженные глаза тонули в тени.

– Где остальные из твоей стаи? – прошипел Утес.

– Больше никого нет, – ответил кетель. – Я давно отослал всех дакти обратно. Доложить ей, что я следую за вами.

«Она» – несомненно, королева-полукровка.

– Где она сейчас? – спросил Лун.

Кетель поднял лицо к закатному небу, и Лун на мгновение сжался в ожидании, что тот скажет «здесь». Но кетель сказал лишь:

– На равнине, ближе к морю. С остальными.

Утес задумчиво посмотрел на него.

– И чем она занимается? С какой целью отправила тебя вперед?

Кетель опустил голову и упрямо сжал губы.

– Владыки запретили тебе говорить нам, – догадался Лун.

Кетель презрительно фыркнул.

– Владыки…

Лун с недоумением повернулся к Утесу. Тот посмотрел на него с таким же выражением.

– Я знаю, что в твоей стае есть владыки. Я видел их на острове.

– Владыки совсем еще юнцы. Она…

Кетель резко повернулся к ним. Лун зашипел и отпрянул. От рыка Утеса ближайшее дерево задрожало и сбросило облако пушистых семян.

Кетель поспешно отступил.

– Она убила прародительницу.

Королева-полукровка уже говорила это, и Лун ему поверил. Но точно не знал, действует ли кетель по собственной воле, без внутреннего голоса, указывающего, что говорить.

– У тебя в голове нет голоса, который заставляет тебя говорить?

– Нет, – ответил кетель, но в его тоне чувствовалось едва сдерживаемое раздражение.

– С каких пор? – спросил Утес. – С тех пор как она убила прародительницу?

– Давно.

Кетель наблюдал за ними, словно пытаясь оценить реакцию. Лун изо всех сил старался не дергать чешуей. Утес так пристально смотрел на кетеля, что тот в конце концов отвел взгляд.

– Вы рассказываете истории? – вдруг спросил кетель.

Лун дернулся от облегчения. Утес вскинул голову.

– Что-что?

Кетель осторожно покосился на него.

– Тот консорт рассказывал истории.

Утес резко выдохнул, и Лун с опозданием понял, что имел в виду кетель.

– Мы не хотим слышать, каким образом консорт, которого ваша стая схватила и заставила спариваться с прародительницей, коротал время под пытками.

Кетель снова отвернулся. Будь на его месте раксура, Лун сказал бы, что он разочарован.

– Я просто подумал, что у вас есть истории.

Утес надолго погрузился в размышления.

– Расскажи нам свою историю, и мы расскажем тебе одну из наших, – наконец сказал он.

Лун стиснул зубы.

– Под «мы» ты, конечно же, имеешь в виду себя.

Утес проигнорировал его слова.

– Расскажи о ней. О твоей королеве.

Кетель, казалось, боролся с собой, эмоции едва проглядывали сквозь стоическую маску. Лун уже и раньше подозревал, что тот молод, хотя и не представлял, как стареют кетели. Теперь же был уверен в этом.

– Я был слишком мал. Но она не позволила другим убить меня. Я был на ее стороне. Остались только мы и дакти, которые родились вместе с ней. И еще несколько других дакти – слишком маленьких или слишком странных. И наш консорт. Он называл ее Отрадой.

– Он дал ей имя.

Голос Утеса не выдавал никаких чувств.

По спине Луна побежали мурашки.

Кетель замешкался, словно не зная, как реагировать.

– Потом консорт умер, и она сказала, что когда-нибудь станет достаточно крупной, чтобы убить прародительницу. Прародительница ее не боялась, потому что ее защищали владыки. Но прародительница забыла обо мне, а я тоже вырос крупным. Я убил владык, а она убила прародительницу. Помогли дакти, которые были на нашей стороне.

Лун отвел взгляд, наблюдая, как переливающиеся водоросли колышутся в течении.

– А что случилось с остальными? – спросил Утес.

– Некоторых мы убили, но остальные теперь наши друзья. – Кетель наклонился к ним с явной надеждой. – Теперь ваш черед рассказывать.

Утес потер лицо. Затем развернулся, отошел на несколько шагов и сел на толстый корень дерева.

Кетель настороженно посмотрел на Луна и уселся на переливающуюся траву. Лун отошел чуть дальше вдоль ручья, заняв удобную для атаки позицию – на случай, если кетель бросится на Утеса. Присев на корточки на берегу, он услышал слова Утеса:

– Это история о Радости и Соболе, о том времени, когда они отправились торговать с облачным народом в дальние восточные долины…

Позже Лун и Утес устроились на отдых в чашеобразной кроне зонтичного дерева. Высокое и труднодоступное место не позволило бы хищнику подобраться незамеченным – от любой попытки приблизиться затряслось бы все дерево.

Укрывшись загнутыми внутрь листьями, они остались в земном облике. Лун свернулся калачиком под рукой Утеса, и тот ничего не сказал. Уткнувшись лицом в грудь Утеса, Лун пробормотал:

– Нельзя верить ни единому его слову. Это даже не полукровка, а проклятый кетель.

Утес хмыкнул в знак согласия.

– Это уже третья стая сквернов, уничтоженная за создание гибридов с раксура, – сказал он наконец. – Плюс еще парочка, если считать те, что погибли из-за чужих гибридов.

– Я заметил. – Лун отслеживал присутствие кетеля по запаху и звукам – тот спал у ручья, в тридцати шагах от их дерева. – А ведь скверны уже могли бы и догадаться прекратить эти эксперименты.

– Думаю, уже поздновато. – Утес почесал грудь. Насекомые их не беспокоили, но пыльцы было предостаточно. – Лоза, Сумрак и другие из Опаловой Ночи говорили, что не слышали сквернов. Сумрак не слышал и то существо в городе предтеч, которое разговаривало со сквернами.

Лун уловил ход его мыслей.

– Значит, некоторые полукровки не слышат прародительницу, даже если воспитаны сквернами, и она не может их контролировать. А прародительницы так привыкли к абсолютной власти, что понимают это слишком поздно.

– А когда королева-полукровка забрала того кетеля-детеныша, что-то произошло, – добавил Утес. – Прародительница потеряла над ним власть.

Отрада, подумал Лун. У породившего ее консорта не было особого выбора, но вряд ли прародительница заставила бы его дать потомству имя.

– Не называй его детенышем, – проворчал он. И без того проблем хватало. Утес промолчал, и после паузы Лун добавил: – Королева-полукровка, вероятно, в большей степени королева, чем скверн. Похоже, произошло примерно то же, что сделала Малахита, уничтожая стаю, напавшую на восточную колонию. Она взяла под контроль прародительницу.

Утес раздраженно вздохнул.

– Спи давай.

Нефрита стояла в трюме ветряного корабля, глядя, как островитяне готовят ужин из сухих фруктов и зерна. Садилось солнце, и Нефрите надо было поспать, хотя желания она не испытывала ни малейшего. Напряжение было настолько велико, что она с трудом удерживала шипы ровно.

Почти все, кроме воинов в карауле, уже спали. По крайней мере, она надеялась, что спали. С тех пор как Малахита улетела с Отрадой и ее стаей, все постоянно беспокоились о Пределах. Может, даже больше, чем за Луна и Утеса. Но на Пределы Нефрита не злилась за то, что те рванули в неизвестность, зная, что за ними следуют скверны, а это добавляло эмоциям особый оттенок.

Малахита оставила на корабле пятерых воинов: Огонька, Шафрану, Вспышку, Искру и Ловкача. Утром Нефрита отправила всех на охоту и заставила всех воинов как следует подкрепиться. Важно быть сытыми и отдохнувшими на случай встречи с хианцами или сквернами. Теперь надо было последовать собственному совету, хотя шансов заснуть было мало. Нефрита поморщилась, признавая это.

Диара предупредила, что, судя по картам, где-то рядом торговый город земных созданий, поэтому даже быстрый облет ветряного корабля для успокоения нервов не удался. Дранам сообщила, что следящий мох снова разделился – значит, Лун и Утес оставили новое сообщение. Осталось надеяться, что Калам быстро его найдет: ее нервы не выдержат ожидания.

Из коридора вошла Лоза, кутавшаяся в шаль, но бодрая.

– Есть новости? – спросила Нефрита.

– Вижу накатывающее на берег море и снова чувствую, что надо поторопиться. – Лоза устало покачала головой. – Но не пойму, пророчество это или здравый смысл. – Ради островитян они говорили на альтанском, хотя те больше интересовались приготовлением еды и не слушали, возможно потому, что Лоза с Нефритой вот уже несколько дней говорили об одном и том же. – И все еще ничего о Пределах.

«Может, это и к лучшему, – подумала Нефрита. – Значит, у Малахиты еще есть время расправиться со сквернами».

– Заварю чай. Хочешь? – спросила Лоза.

– Тебе бы отдохнуть, – сказала Нефрита, хотя и знала, что наставники никогда не слушают подобных советов, сколько ни тверди. Прямо как дикие консорты и праотцы.

– Тебе тоже. – Лоза зевнула. – А мне нужно бодрствовать, чтобы получать бесполезные видения.

– Знаешь, Толк тоже видел море, когда мы были у города строителей фундаментов, и у Толка не получалось…

В дверях появился Поток.

– Нефрита? Впереди что-то не так. Рорра просит тебя подойти.

Нефрита зашипела и стремительно выскочила на палубу, опережая Потока.

Ветер доносил запахи бегущей воды, зелени, дыма костров и еще чего-то мерзкого. Гниющей плоти, поняла Нефрита и поежилась. В кострах горели трупы. Она подошла к ограждению и увидела, что корабль приближается к поселению земных созданий, стоящему на нескольких высоких холмах или курганах, расположенных между излучиной реки и двумя приподнятыми каменными торговыми трактами. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая облака, окутывающие огромные летучие острова на юге, во все оттенки золотого.

Костры мерцали в основном на окраинах города, но располагались ровными рядами. В окнах и дверных проемах на холмах и в палатках внизу сверкали огни. У речных причалов были привязаны лодки и баржи. Нефрита глубоко втянула носом воздух. Возможно, легкий смрад сквернов и присутствовал, но слишком слабый – либо он доносится издалека, либо скрыт резким запахом дыма.

Она добралась до рубки, где обнаружила Рорру и Нирана. Диара стояла на носу, направив подзорную трубу на город.

– Это было нападение сквернов? – спросил ее Ниран. – Ты их чуешь?

– Кое-что чую. Но сейчас их здесь нет, – ответила Нефрита, сосредоточившись на запахах. – И, если они здесь были, я не понимаю, почему столько земных созданий еще живы.

Лицо Рорры напряглось от тревоги.

– Может быть, Лун и Утес прогнали сквернов?

Нефрита представила, как они вдвоем сражаются против целой стаи сквернов, и подавила тревожное рычание. Вдруг они бились со сквернами и одного раксура схватили, именно поэтому мох снова показал разделение…

Диара повернулась к ним.

– Скоро узнаем. У караван-сарая вон там есть торговые флаги и вроде бы почтовые шесты. Мы видели такие в Кише, – объяснила она Нефрите. – Сообщения привязывают к верхушкам шестов, чтобы летающие лодки легко могли их забрать. Если консорты оставили нам сообщение, оно может быть там.

– Да, удобная система, – добавила Рорра.

– Если мы проживем достаточно долго, чтобы вернуться домой, я порекомендую ее для портов на востоке, – сказал Ниран.

– Мой брат – оптимист, – вздохнула Диара.

Нефрита обернулась на какой-то слабый звук. Лоза последовала за ней в рубку. Наставница оперлась одной рукой о стену, и угасающий солнечный свет превращал ее глаза в белые сверкающие колодцы. Нет, это был не свет – просто наставницу посетило видение.

– Лоза? Что ты видишь? – тихо спросила Нефрита.

Лоза медленно выдохнула.

– Быстро, – прошипела она. Затем она встряхнулась и моргнула, ее глаза снова стали светло-карими. – Надо спешить. Мы должны добраться до берега, прежде чем… прежде чем что-то случится. – Она поморщилась. – Я не знаю, что именно.

Ниран повернул руль, и ветряной корабль направился к почтовым шестам.