День X настал.

Сегодня утром я одеваюсь медленно, в голове роятся тысячи мыслей. Надев форму, я несколько раз собираю и разбираю вещи, которые планирую взять с собой, чтобы убедиться, что я ничего не забыла. На всякий случай я подготовила небольшую дорожную сумку, положив туда припасы, принесенные Наоми и Лионом, шарф, перчатки, куртку, тетрадь и ручку. Не думаю, что мне все это понадобится на одну ночь, но мало ли что случится.

Десять раз проверив, все ли я взяла, сажусь на кровать и жду.

Матушка зовет меня завтракать. Я притворяюсь, что не голодна, и ем без особого желания.

Она ничего мне не говорит, но я знаю, она наблюдает за каждым моим действием.

Вернувшись в комнату, я съедаю яблоко и кусочек хлеба, чтобы заставить урчащий желудок замолчать, и снова жду – до обеда.

Во время еды сцена повторяется. Но теперь я наконец-то в полной мере осознаю, что собираюсь сделать ночью, и меня бросает в жар. Напряжение нарастает. К счастью, Матушка касается моего лба, чтобы проверить, нет ли у меня температуры. Ей кажется, что градус чуть выше обычного, и она советует полежать до вечера.

Это я и делаю.

Но отдохнуть мне не удается.

Впервые я боюсь наступления вечера. Что я буду делать, если окажется, что незнакомка ошиблась, а Матушка с Крёстной застанут меня у ворот? Как объяснить им, что я делаю на улице, если уже несколько дней я вроде как болею? Страхи Наоми передаются и мне. Целый день я переживаю и в конце концов успокаиваюсь. На случай, если Матушка мне что-то скажет, у меня есть оправдание: она тоже подходила к воротам. Покидать приют не так опасно, как она уверяет.

Часы бьют шесть вечера. Я поправляю прическу, выпуская вперед две белые пряди, прячу сумку под кровать и выхожу из комнаты.

В коридоре ко мне подбегает несколько воспитанников. Они ждали меня. Их глаза сияют. Улыбки теплые. Руки нежно обхватывают мою талию. Пока Братья и Сестры обнимают меня, я с ностальгией разглядываю их лица. Как-никак, это наше последнее Рождество вместе.

Когда подходит очередь Наоми и Лиона, которые тоже ждут меня, я сама подаюсь вперед, чтобы обнять их. Меня окутывают ароматы их духов. У Наоми – апельсин и ваниль, у Лиона – мед и специи. Когда я отстраняюсь, замечаю, что глаза Наоми блестят. Я вспоминаю, что она сказала мне, когда мы говорили под яблоней пару недель назад. Она думает о моем уходе. Не о сегодняшнем.

Я дарю ей добрую улыбку, по крайней мере пытаюсь, но уголки моих губ дрожат.

Лион замечает наш короткий бессловесный диалог, и, хотя он ничего не говорит, я чувствую, он все понимает.

– Пойдем? – предлагаю я.

Взявшись за руки, втроем мы возвращаемся в большой зал.

Здесь начинается третий этап моего плана.

Большой зал не узнать.

Три дня назад, когда я зашла сюда, ища двух моих друзей, украшения висели здесь всего в нескольких местах, но сейчас зал сверкает огнями. Я никогда не видела, чтобы он был украшен настолько хорошо, как сегодня.

Столы покрыты белыми и красными скатертями, а стулья увиты гирляндами и разноцветными шарами. На фоне играет нежная музыка, из кухни доносятся приятные запахи, а я тем временем любуюсь золотистыми серединками столов. Они выделяются среди рождественских украшений и посуды, которую мы достаем всего раз в год. Фарфор сияет в свете люстр. Но больше всего мне нравятся звезды, свисающие с потолка. Прозрачных нитей, на которые они крепятся, невидно, что выглядит как настоящее волшебство, особенно когда эти звезды вращаются вокруг своей оси.

За моей спиной раздаются крики. Только теперь я замечаю, что в углу комнаты стоят около дюжины люлек. У мини-воспитанников тоже есть право на рождественское веселье.

В изумлении я продолжаю осматриваться. Стены и окна украшены снеговиками и эльфами из блесток. С облегчением я отмечаю, что из-за искусственного снега, который вчера приклеил на стекла Лион, практически невозможно рассмотреть, что происходит на улице. Ему пришлось потратить на это целый день, зато получилось и впрямь потрясающе.

Лион отпускает мою руку и быстро уходит. Прежде чем я успеваю понять, почему он это сделал, замечаю, что он подходит к удлинителю, а затем вставляет его в розетку. В тот же миг зал озаряет яркая вспышка, и все воспитанники издают ликующие крики.

Следом мое внимание привлекает она – огромная рождественская елка, сверкающая разноцветными огнями. Мы с Наоми подходим к ней, будто загипнотизированные. Я узнаю большинство шаров, которые на ней висят. Мы сами раскрашивали их в начале года. Каждый год в январе мы делаем шары для нашей ёлки. На чердаке приюта полно рождественских украшений, оставшихся с прошлых лет, потому что нам с Братьями и Сестрами жалко их выбрасывать – к большому огорчению Матушки.

Мой шар висит в центре. Он раскрашен с переходом от синего к розовому. Поверх тонкой кисточкой я вывела крошечных фей. Я касаюсь шара кончиками пальцев. В тот же миг раздается звук колокольчиков, что заставляет меня улыбнуться. Гирлянды вокруг развешаны в хаотичном порядке, но в этом есть свое очарование. Серебряные нити дополняют картину, растворяясь среди грушек. На макушке елки, под самым потолком, покоится золотая звезда.

«Воспитанники впервые украшают её без меня», – невольно отмечаю я.

Я сжимаю руку Наоми. Лион предлагает нам сесть. Я выбираю место подальше от концов стола, которые предназначены для Матушки и Пишон. Пока они присоединяются к нам, воспитанники бегают вокруг и смеются. Мы с Наоми и Лионом говорим обо всем и ни о чем. Разговор и атмосфера кажутся приятными до тех пор, пока я не замечаю фигуры вдали.

Пишон, как всегда, во всем черном с головы до пят. Единственное, что в ней изменилось, это прическа: волосы зачёсаны назад. Так она выглядит моложе. Матушка со своим привычным строгим пучком, но в этот раз она решила надеть алое платье, которое ей очень идет. Изумрудное ожерелье подчеркивает её глаза. Я никогда не видела её такой нарядной, как сегодня вечером.

– Дети мои дорогие, я желаю вам хорошо провести этот праздничный вечер, – говорит она мягким голосом, очаровательно улыбаясь.

Воспитанники подходят к ней с Крёстной. Она обнимает и целует всех подряд.

Мы с друзьями остаемся на наших местах. Наоми и Лион уже поняли, что к нам, старшим, относятся иначе, чем к другим Братьям и Сестрам. Лион не особо переживает из-за этого, но я не уверена, что то же самое можно сказать о Наоми.

Когда я замечаю, что она не перестает смотреть на Бетти, которую обнимает Матушка, я отвлекаю её, указав на рождественские ясли, стоящие перед нами. Мы находим себе развлечение: придумываем истории для персонажей, пока не объявляют начало ужина. Воспитанники и взрослые садятся рядом с нами, и мы наконец принимаемся за фуа-гра и имбирные пряники.

Следом идут тосты с копченым лососем, гребешки, кусочки индейки с сыром и картошкой по-деревенски, а затем мороженое. Время летит. Я могла бы наслаждаться праздником, как в прошлые годы. Однако в горле встает ком при мысли о том, что я собираюсь сделать. Я так сильно переживаю, что не могу прикоснуться к еде. Так прикидываться больной даже проще.

Лион докладывает мне, что Пишон и Матушка смотрят на меня. Он даже подсказывает мне, когда лучше действовать. Я делаю вид, что кашляю или сморкаюсь, когда он касается ногой моего колена. Наоми поддерживает разговор за троих, а я лишь мягко улыбаюсь.

В четверть двенадцатого она помогает мне перейти к следующему этапу моего плана:

– А что, если мы поиграем в прятки? – предлагает она, пытаясь произнести это как можно более беспечно.

Воспитанники радостно вскрикивают, отчего младенцы начинают плакать громче. Я довольна тем, что мне удалось предугадать их реакцию. Пишон подходит к мини-воспитанникам, а Матушка направляется в сторону кухни. Я знаю, там она прячет подарки. Пока нас не будет, она положит их под ёлку. Она делает так каждый год.

– Кто вода? – спрашивает Рой с воодушевлением.

– Давайте я, – предлагает Бетти, широко улыбаясь. – Я начну считать в зале.

Все вскакивают с мест и спешно покидают большой зал. Наоми и Лион уходят вместе с ними, а я подхожу к Матушке. Я прокручиваю в голове с тысячу возможных сценариев. Замечая, что я иду в её сторону, она скрещивает руки на груди и ждет меня. Оказавшись перед ней, я делаю глубокий вдох.

– Матушка, – обращаюсь я к ней первая.

– Что случилось, Майя?

У неё суровый вид, а руки в этом положении будто воздвигает стену между нами.

Я сглатываю, пытаясь набраться смелости.

– Я… нехорошо сегодня себя чувствую. Хотела узнать, могу ли я пойти спать.

Моя просьба, кажется, удивляет её.

– Не хочешь дождаться, пока мы будем открывать подарки? – спрашивает она почти разочарованно.

На этот раз удивляюсь я.

– Не думала, что у меня будет подарок в этом году.

Фрида не получила подарок на свое последнее Рождество. То же самое было и с другими Старшими, насколько я помню. Один из них тогда сказал, что Матушка ничего не дарит старшим, чтобы подготовить нас к тому, что ждет снаружи. Символично, что мы ничего не получаем.

– Не глупи! – говорит Матушка, а затем заходит на кухню. – Постой здесь.

Пока я жду её возвращения, во мне борются смешанные чувства. Я рада, что она подумала обо мне, но в то же время мне стыдно. Я впервые ей лгу, и эта ложь оставляет неприятный привкус во рту.

«Завтра утром я вернусь в свою комнату, и все будет хорошо», – думаю я, пытаясь себя успокоить.

Матушка возвращается с двумя пакетами в руках: один побольше, другой поменьше. Она протягивает их мне, и мы обмениваемся смущенными взглядами.

– Я…

Я собираюсь уже раскрыть первый пакет, когда она останавливает меня.

– Открой его в комнате и отдохни. Ты неважно выглядишь.

Она поворачивается было, чтобы вернуться на кухню, но я удерживаю её за руку. Матушка останавливается. Пока она не отругала меня, я спешу выразить ей мою благодарность:

– Спасибо.

На что Матушка сухо отвечает:

– Не за что.

Она делает шаг вперед, и мои пальцы соскальзывают, отпуская её вопреки моему желанию. Я стою на месте ещё несколько секунд, но Матушка не оборачивается. Она исчезает на кухне.

– Счастливого Рождества, – шепчу я, хотя она меня уже не слышит.

Я выхожу из зала с подарками, которые не ожидала получить. Руки чешутся поскорее развернуть упаковку.

По пути я встречаю Пишон, которая меняет подгузник одной из моих мини-Сестер. Крёстная едва поднимает на меня глаза, когда я покидаю комнату. Сегодня вечером она ко мне безразлична. Отлично, мне нечего её опасаться.

Наоми с Лионом ждут меня снаружи. Завидев, что я приближаюсь к ним с подарками в руках, они улыбаются.

– Тебе достался подарок, – замечает парень.

– Я сама удивлена, поверь мне.

– Что это? – спрашивает Наоми, заинтересованно.

– Не знаю. Матушка попросила открыть его в комнате. Он не особо тяжелый. Даже не догадываюсь, что это может быть.

– В любом случае, ты знаешь, что находится в пакетике поменьше, – говорит Лион с улыбкой.

Да, я знаю, что там. Набор конфет. Матушка раздает их нам на Рождество. Из пакетика исходит приятный запах шоколада, ванили и вишни.

– Будет, что взять с собой, чтобы перекусить ночью, – шучу я.

Стоит мне напомнить об уходе, как их лица хмурятся.

Наоми смотрит на меня, поджав губы. Она встает передо мной и опускает руки мне на плечи.

– Пообещай мне, что вернешься, – говорит она твердо. – Что ты будешь осторожна и что объявишься здесь до рассвета.

Я улыбаюсь ей.

– Обещаю. Все будет хорошо.

Я целую в щеку Наоми, затем Лиона. Парень не отступает, вопреки моим опасениям, но, когда я отстраняюсь, замечаю, что его щеки порозовели.

– Счастливого Рождества вам, – говорю я.

Я снова улыбаюсь им и спешу пройти по коридору. Часы показывают без пяти двенадцать.

Мне нельзя опаздывать.

Прежде чем зайти в комнату, мыслями я возвращаюсь к ярким моментам сегодняшнего вечера. Все выглядели счастливыми. В голове мелькают лица Наоми, Лиона, Крестной и Матушки. Затем я вспоминаю о подарке.

Оказавшись в комнате, я осторожно закрываю дверь, затем сгребаю все вещи в дорожную сумку.

Открою подарок, когда будет пара свободных минут.

Когда до меня доносится первый боевой клич Бетти, я понимаю: начинается игра в прятки. Я тем временем открываю окно. Из-за ледяного воздуха, врывающегося в комнату, я покрываюсь мурашками, хотя на этот раз я подготовилась как следует: шапка, перчатки, носки и пальто, воротник которого поднят до подбородка.

Волосы щекочут мне лицо, пока я жду.

Когда до полночи остается две минуты, я перекидываю ноги через раму. И спрыгиваю.

Коснувшись ногами земли, принимаюсь отсчитывать про себя оставшиеся секунды. Когда проходит минута, я перехожу на бег, оставляя на снегу десятки следов. Звуки шагов отдаются в голове.

Ровно к полуночи я наконец добираюсь до ворот.

Подняв глаза к небу, я жду, пока скроются последние звезды. Я думала, мне придется долго ждать, настолько, что я успею замерзнуть, но, к моему большому удивлению, они исчезают одна за другой.

Постепенно все звезды, мерцающие на небосводе, пропадают, оставляя за собой потухшее ночное полотно.

Захватывающее зрелище. Когда тьма заволакивает всё вокруг.

Я поднимаю руку и касаюсь прутьев ворот. Затем перевожу взгляд на туман, танцующий по ту сторону, и шепчу:

– Серафина.