Как только с моих губ срывается имя Матушки, во дворе раздается оглушительный скрежет. Это происходит внезапно, и звук настолько громкий, что я отступаю на несколько шагов, испугавшись. Сердце бешено колотится в груди, меня охватывает паника. Глаза расширяются, во рту появляется горький привкус. Если бы я могла себя контролировать, я бы в ту же секунду развернулась, но мои ноги будто приросли к земле.

Не в силах собраться с мыслями, я застываю на месте. Это неприятное ощущение, с которым мне еще никогда не приходилось сталкиваться, и оно пугает меня. Я беспомощно наблюдаю за тем, как открываются ворота. Их петли скрипят и трясутся. Земля повсюду вокруг меня дрожит. Скрежет становится настолько громким, что мне приходится закрыть уши руками. Он звучит зловеще. Кажется, он никогда не закончится и вот-вот разорвет мои барабанные перепонки. Стоит мне об этом подумать, как шум прекращается. Я расслабляюсь, сердце начинает биться в привычном темпе. Дыхание успокаивается.

– Что со мной было?..

По лбу стекает холодный пот. Я тут же напрягаюсь. Этот шум мог привлечь внимание тех, кто находится внутри…

Я поворачиваюсь в сторону приюта, готовая в любой момент увидеть, как Матушка с Пишон на лету откроют входную дверь и побегут ко мне. Я прекрасно представляю напряжение и ярость, с которыми они будут на меня смотреть. Однако я жду и жду, но ничего не происходит. Не могу поверить, что они не слышали этот грохот.

Немного успокоившись, я снова поворачиваюсь к воротам. Туман за ними движется свирепо, словно потоки пара. Как только ворота открываются, он ударяет мне в лицо, а потом исчезает. Я закрываю глаза, чтобы защитить их от жгучего холода, и снова распахиваю их, когда перестаю его ощущать. Стоит туману рассеяться, как вдалеке начинают один за другим появляться разноцветные огни. Я не могу оторвать глаз от этих маленьких светящихся точек. Нос щекочет навязчивый сладкий аромат. Я узнаю запах шоколада, пряностей и фруктов. Живот урчит. Страх полностью исчезает. Внезапно меня одолевает голод. Во рту скапливается слюна. Сейчас хочется лишь одного: добраться до города и открыть для себя его чудеса.

Я делаю первый шаг вперед, и в голове тут же вспыхивает главное правило этого места.

Не выходить за пределы приюта. Никогда.

Оно звучит как предупреждение. Чужой голос предостерегает меня.

Однако я впервые в жизни решаю не обращать на него внимания.

Правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли?

В конце концов я решительно выхожу за ворота.

В тот самый момент, когда я принимаю решение, мощный поток воздуха словно обволакивает меня с головы до ног. Ощущение такое, словно невидимая рука заставляет меня покинуть это место. Я скольжу по снегу, пока решетка не оказывается позади. Как только оказываюсь по ту сторону, ворота закрываются, звонко щелкнув.

По звуку я понимаю, что замок задвигается сам по себе. Я тянусь к воротам, надеясь помешать им закрыться окончательно, но тут снова появляется туман. На этот раз он гораздо более густой. Когда он касается моих рук, покрытых перчатками, по ним будто пробегает ток. Туман ледяной. Мне приходится отступить, чтобы он не пробрался мне под одежду и не искусал кожу.

В мгновение ока ворота исчезают за белой стеной.

И приют вместе с ними.

На меня резко накатывает беспокойство. Незнакомка сказала мне, как покинуть Литлвуд, но не объяснила, как вернуться.

До рассвета мне придется найти её. Я пообещала Наоми и Лиону.

Набравшись решимости, я поворачиваюсь и рассматриваю пейзаж, простирающийся впереди. Извилистая дорожка, выложенная желтой плиткой, ведет к огромному городу, освещенному тысячами огней. На переднем плане возвышаются массивные дома, украшенные сверкающими гирляндами, которые мигают в такт рождественской песни. Вдали мерцают елки, гигантские снеговики и огромные фигуры в виде имбирных пряников и подарков. Все расцвечено красками, пропитано радостью и теплом.

Увиденное поражает меня.

Шаг за шагом я приближаюсь к домам, украшенным к Рождеству. По мере того как подхожу к городу, воздух становится все теплее, а ароматы – приятнее.

Примерно через минуту я добираюсь до первых магазинов. Витрины блестят. Огни, блестки, марионетки, движущиеся мягкие игрушки и украшения в форме конфет. Я в восторге. Здесь столько всего, что глаза разбегаются. В крошечных деревнях, вокруг которых ездят поезда, рождаются настоящие истории. С потолка падает искусственный снег, заполняя витрину волшебством. Я невольно улыбаюсь, когда пингвины в костюмах начинают танцевать под ритм рождественской песни «Да здравствует ветер».

Из соседнего здания доносится другая мелодия, более оживленная и праздничная. Это кафе, и, кажется, там заняты все столики. За широким окном, прикрытым занавесками, мелькают тени. Я вдыхаю аромат горячего шоколада и печенья мадлен, которые только что вынули из духовки. За стеклом люди празднуют и веселятся.

То, как они танцуют и двигаются, вызывает желание присоединиться к ним. Но я не должна быть здесь. Я уже решила, что сегодня вечером буду как можно меньше пересекаться с жителями города. Чтобы никто из них потом не рассказал Матушке или Крёстной о том, что я была здесь.

Несмотря ни на что, я улыбаюсь. Не могу поверить, что такое чудесное место находится так близко к Литлвуду.

Я перевожу взгляд на маленькие продуктовые лавки, которые выстроились вдоль главной улицы.

Фонарные столбы, которые освещают их, украшены искусственным снегом и пестрыми цветочными гирляндами. Подойдя к первой лавке, я удивляюсь, завидев, сколько нуги лежит на столе. Тут все виды: мягкая и твердая, черная и белая, с миндалем и фисташками, с арахисом и кунжутом, в шоколаде и с цукатами…

Сама того не замечая, я протягиваю руку, готовая схватить любую сладость. От увиденного у меня текут слюнки, по телу пробегает дрожь. Вмиг я прихожу в себя и собираюсь уже было спросить у продавца, могу ли я взять кусочек нуги, как понимаю, что в палатке никого нет.

Мне кажется это странным, но, в конце концов, он мог просто ненадолго отойти. Может быть, он даже отдыхает в кафе, которое я видела.

Я перехожу к следующей палатке – со сладкой ватой, вишневыми пирогами, кремом, ананасами и морковью. Людей тут тоже нет.

На соседнем прилавке разложены яблоки в карамели и алые леденцы разных форм: в виде детских пустышек, мишек, спиралек или рождественских елок. Продавца здесь тоже нет.

На всех палатках, чтобы привлечь внимание покупателя, красными чернилами написана одна и та же фраза: «Ешьте что хотите».

Мне прекрасно известно, что нужно платить, чтобы попробовать эти сладости.

Матушка всегда нам так говорила. Еда, одежда, книги и школьные принадлежности не бесплатны. Я не дикарка и не собираюсь брать что-то с прилавков, даже если мне очень хочется. К тому же эта ситуация напоминает мне один из последних написанных мной рассказов. Моя героиня, девочка, мечтающая о приключениях и волшебстве, провалилась в нору. Там она чудесным образом нашла бутылочку, на которой было написано: «Выпей меня». Как только она это сделала, проглотив первую каплю, то начала уменьшаться.

Даже если это и звучит всего лишь как выдумка, я заложила туда особую мораль, и она мешает мне брать что-либо с прилавков. Я не хочу пострадать из-за простого желания поесть.

Разочарованная, я покидаю этот маленький рынок.

Проходя по главной улице, я на всякий случай поднимаю воротник пальто, скрывая лицо, но вокруг никого нет. Сколько бы я ни крутила головой по сторонам, ни всматривалась в дома или узкие темные переулки, я не замечаю ни души. Даже силуэты людей, которые ели и танцевали в кафе, исчезли. Я пытаюсь убедить себя, что это нормально, ведь уже поздно. И все же это Рождественский вечер – я думала, что на улице будут люди.

Проходит пара минут, и меня начинает одолевать скука. В этом вымершем городе мне нечего делать, кроме как гулять и любоваться огнями.

Все равно лучше, чем сидеть взаперти в комнате…

Однако я разочарована. Покидая Литлвуд, я рассчитывала пережить настоящее приключение, а вместо этого, уставшая, брожу среди домов и магазинов, похожих друг на друга. Украшения на них одинаковые, и витрины мне уже кажутся не такими красочными, какими я посчитала их, войдя в город.

Чем дальше я иду, тем меньше в этом месте ощущается дух Рождества. Музыки больше не слышно. Повсюду царит мертвая тишина. Фонари на столбах горят уже не так ярко. Свет становится молочным, более тусклым. Я не позволяю себе ничего есть, хотя сладкий запах манит все сильнее – настолько, что мне приходится начать дышать ртом, глотая свежий воздух, чтобы не обращать внимания на урчащий живот.

Раздается громкий бой часов. Я считаю удары.

Один…

Два…

Три…

Четыре…

Всего их двенадцать. Только сейчас наступила полночь.

Я хмурюсь.

Прошло больше времени, с тех пор как я тут оказалась…

Но я верно посчитала удары. На пустой площади я замечаю башню с огромными часами, утопленными в стену. Стрелки показывают, что сейчас действительно полночь.

Не понимаю.

Я вышла из приюта в полночь. С учетом времени, которое я потратила на прогулку, сейчас должно быть больше часа ночи…

Справа от меня раздается непонятный шум. Обернувшись на звук, я замечаю, что витрины всех магазинов погасли. Украшения на домах больше не горят, но главная улица по-прежнему залита светом.

Фонари на столбах мигают. Слышится треск электричества. Я догадываюсь, что скоро они погаснут. Начинаю нервничать, я собираюсь вернуться на главную улицу до того момента, как меня накроет тьма.

Но тут я замечаю еще кое-что, что останавливает меня. Лес. Еще несколько секунд назад его здесь не было. Вспоминаю, что прошлым вечером видела его сквозь ворота. Деревья запряжены в сбрую из растопленного льда, который стекает с ветвей, словно сверкающие каскады воды. На каждой ветке, как на рождественской елке, горят фонарики и висят небольшие пакеты, но отсюда я не могу понять, что в них находится. Я направляюсь в сторону леса, следуя за уличными огнями, но вдруг что-то, вероятно, шестое чувство, заставляет меня обернуться и посмотреть на город.

Вокруг меня происходит нечто ужасное. На моих глазах тени вырастают, выползая из-под экипажей, припаркованных вдоль тротуаров, рождественских украшений и витрин магазинов. Они одновременно похожи на людей и на зверей, что пугает меня. Они увеличиваются и медленно скользят по земле. От страха стынет кровь и перехватывает дыхание. Пока тени вылезают из своих укрытий, то тут, то там раздаются зловещие звуки. Клацанье зубов. Шепот. Пугающий смех.

Это звуки из моих кошмаров.

Я отступаю на несколько шагов, чувствуя, как страх пробирается мне под кожу. Пытаюсь убедить себя, что все это не по-настоящему, что я сплю и совсем скоро проснусь в кровати в приюте. Я знаю, что не сплю, и всё же у меня просто разыгралась фантазия.

Тени продолжают ползти ко мне. У них гигантские конечности и острые когти, нагоняющие ужас; я не знаю, что они делают здесь и почему появились, и не понимаю, что происходит.

Но я знаю, что им нужна я.

Мне нельзя здесь больше оставаться.

Ни секунды не раздумывая, я бросаюсь бежать, будто от этого зависит моя жизнь. Я направляюсь к лесу – единственному месту, которое кажется мне безопасным.

Я мчусь так быстро, как только могу. Не могу перестать думать о пугающих тенях. Звук моих шагов и хруст снега тонет в их смехе. Мне не удается понять, преследуют ли они меня. Я знаю, это глупая затея – идти в незнакомый лес глубокой ночью.

Но у меня нет других вариантов.

Я не могу вернуться тем же путем.

Тени не дадут мне пройти.

Через пару секунд я пересекаю границу между городом и лесом. Деревья приветствуют меня, вытягивая сверкающие ветви вдоль моего пути, будто хотят облегчить мне задачу. Их свет ведет меня по протоптанным тропинкам, покрытым мхом и снегом. Я тяжело дышу. Несколько раз чуть не поскальзываюсь, но не позволяю себе сдаться. Я слышу их за моей спиной. Они ищут меня.

Эти существа.

Я думала, что с легкостью смогу оторваться от них, ведь я бегаю быстрее всех в приюте, но все будто складывается против меня.

Вокруг поднимается ветер, поднимая снежинки и листья, которые путаются в волосах. Он приносит с собой грозные тучи, и они затягивают небо.

Огни на ветках начинают мигать и опасно покачиваться. У меня над головой взрываются лампочки.

Начинается буря.

Я бегу.

Изо всех сил.

Так, что уже не чувствую ни ног, ни горящих легких.

В конце концов тени находят меня. Смех слышится всё ближе и ближе. Их очертания повсюду. В голове болью отдаются крики.

И не только они меня пугают.

В этой части бушует буря. Она свищет между ветвями деревьев, между листьями и сверкающими гирляндами, яростно закручивая снег.

Порывы ветра стирают за мной следы и уносят мой запах, но также они мешают понять, где находятся мои преследователи. Они могут быть как в сотне метров, так и в нескольких сантиметрах. Вполне вероятно, что тени ждут, когда у меня кончатся силы, чтобы потом внезапно появиться и наброситься на меня. От этой мысли бросает в дрожь. Я отгоняю её, чтобы сосредоточиться на другом: нужно осмотреть окрестности.

Я заставляю себя дышать медленнее и прислушиваюсь к звукам леса. До меня доносятся запахи грибов, земли, свежего перегноя и живительного сока деревьев. Я забралась в самую чащу. Этот лес – лабиринт из снега и льда. Сомневаюсь, что смогу найти дорогу назад. Перед собой я вижу едва ли дальше пяти метров. Я хочу есть и пить. Мне холодно. Страшно. Но мне остается лишь одно: бросить все свои силы на то, чтобы выжить этой ночью.

Я настолько погружена в мысли, что не сразу замечаю на пути ветку, которую сюда, должно быть, принес ветер.

Я напарываюсь на нее и чувствую острую боль, пронзающую правую щеку. В нос ударяет металлический запах. У меня идет кровь, но нет времени задерживаться из-за этого. Поэтому я просто зачерпываю немного снега и прикладываю его к оцарапанной коже. Затем снова бросаюсь бежать. Я продвигаюсь вглубь леса, темного, влажного, густого. Торчащие в разные стороны стволы, мох и лед под ногами – все источает неприятный плесневый запах. Иногда я поскальзываюсь и падаю на землю.

Но всегда поднимаюсь.

Легкие горят, ребра болят, щека ноет. Подавляя стоны боли, я передвигаю ноги, онемевшие от холода.

Я не могу здесь больше оставаться, мне нужно вернуться в приют.

В голове всплывает предостережение Наоми. Если бы я только её послушала…

Капли крови окрашивают снег, оставляя за мной след. Кусочек, который я приложила к щеке, уже тает.

Когда я собираюсь зачерпнуть свежую горстку снега, в лесу внезапно воцаряется тишина. Ветер стихает. Снег исчезает. Весь лес будто задерживает дыхание. Обездвиженный, он замолкает, словно попал в ловушку зимы, которая собирается остаться здесь навечно.

Я прислушиваюсь, но никаких звуков нет.

«Не останавливайся, – подсказывают мне инстинкты. – Продолжай двигаться».

Это я и делаю, пока не оказываюсь перед стеной из растений. Заросли терна и дикие лианы не дают мне пройти. Сотни сплетенных между собой стеблей, белых как снег, усеянных блестящими шипами, шевелятся и шипят. Я собираюсь повернуть назад или пойти в другом направлении, но тут понимаю, что окружена.

За пару мгновений ветви терна, двигаясь с сумасшедшей скоростью, берут меня в кольцо. Эта стена из растений – бесформенная, липкая, опасная масса.

Попытавшись пройти сквозь неё, я понимаю, что это была ужасная ошибка.

Едва я касаюсь острых лиан, как перчатки рвутся и шипы вонзаются мне в кожу. Стена принимает это за агрессию и отправляет ветви терна на поиски моих ног. Черная липкая лиана обвивается вокруг лодыжек и поднимается по голеням, из-за чего я спотыкаюсь и падаю. Я растягиваюсь на земле, и на меня обрушивается удар. Шипы вонзаются мне в ноги, заставляя вскрикнуть от боли.

В ответ я слышу шепот. За ним – ужасающие звуки над головой. В свете гирлянд появляются Тени. Вблизи я замечаю, что у них нет лиц: ни глаз, ни рта. Они даже не касаются земли, а только парят над ней. Зато у них есть огромные когти, от которых исходит тошнотворный запах гнили.

Одна из них приближается ко мне.

Лампочки над моей головой взрываются одна за другой.

У меня вырывается крик ужаса. Чтобы заставить замолчать, существо дает мне хлесткую пощечину. Я ударяюсь головой о влажную землю и погружаюсь во тьму.

Последнее, что я слышу, – это дьявольский смех.