На следующее утро я пошла за моими вещами в спальню девочек. Пока я молча собирала их, воспитанники смотрели на меня, недоумевая, почему я это делаю. Их лица были грустными, но никто не спросил меня, что происходит. Они и так все поняли. Затем, сжимая в руках стопки одежды, тетрадей для письма и пакетики с мелками, украденными на уроках, я спустилась по лестнице в мою новую комнату и все это там разложила.

Накануне я размышляла. Долго. Первые несколько часов я думала о том, чтобы попросить прощения у Матушки, но в итоге решила этого не делать. Вероятно, мне будет не хватать компании моих Братьев и Сестер, и все же у моей новой комнаты есть важное стратегическое преимущество: отсюда отлично видно ворота. Уже несколько часов я прокручиваю в голове воспоминания о том, как среди тумана появилась темная фигура, в потом она помахала мне рукой. Этот человек знал, что я наблюдаю за ним с Матушкой. И дал мне это понять. Но если бы он сказал об этом Матушке, думаю, она с самого утра уже бы стояла у меня под дверью, чего не произошло.

На протяжение всего дня я периодически думаю об этом.

Даже во время уроков Крёстной.

Даже в перерыве, который я провожу в кабинете Матушки.

Но решение уже принято.

В полночь я отправлюсь к воротам.

Я жду.

Весь день.

Я жду.

Я ем на ходу, стараясь не встречаться взглядом с воспитанниками, а затем около девяти часов вечера возвращаюсь в комнату.

Я жду. Осталось чуть меньше.

Чтобы чем-то себя занять, я пишу новый рассказ и рисую в одном из моих блокнотов. Время будто растягивается, пока я путешествую по стране чудес, где животные разговаривают, а люди красят розы. Я задаюсь вопросом, не схожу ли я с ума, когда перечитываю свою историю. Добавляю еще несколько штрихов магии здесь и там, сердечки и заколдованные шляпы, и тут понимаю, что на улице уже стемнело, а значит, двенадцать часов близко.

Я оставляю тетрадь, спрыгиваю с кровати и быстро обуваюсь. Потом надеваю самое теплое пальто, перчатки тоскливого серого цвета и опять сажусь. Мне остается только ждать. Снова.

Как я выяснила, Матушка выходит ровно в полночь. В те редкие случаи, когда мне удавалось её застать, она появлялась на улице в это время. Если через минуту я её не увижу, то можно будет попытаться вылезти через окно. Поскольку моя комната на первом этаже, прыжок будет недолгим, а толстый слой снега внизу смягчит падение. Я уже представила эту сцену. Все должно пройти хорошо.

Когда раздается первый удар часов, оповещающий о наступлении полуночи, я делаю глубокий вдох. Выглядываю из окна и жду, пока стрелка отмерит минуту после двенадцати. Я ненавижу ждать. Но у меня нет выбора.

Когда приходит время, я приоткрываю окно, стараясь быть как можно тише. В комнату проникает леденящий холод. Я кладу тапочку между двумя створками, чтобы они не закрылись и мне не пришлось всю ночь провести на улице. Иначе вернусь я настоящим куском льда. Стараясь не думать об этом, я лезу в окно. Деревянные края мокрые, мне трудно удержаться. Я несколько раз чуть не поскальзываюсь и не падаю назад. Пытаясь сохранить равновесие, сажусь на деревянную раму и, наконец, спрыгиваю наружу. Почувствовав твердую землю под ногами, я расплываюсь в улыбке.

«Я впервые делаю что-то запрещенное», – осознаю я.

«Сейчас не время радоваться, – тут же напоминаю я себе. – Матушка может застать меня врасплох, если вдруг решит раскрыть ставни в своем кабинете. Мне стоит поспешить».

Лунный свет указывает мне путь к воротам. Я иду по двору, закутавшись от макушки до пят. Под ногами скрипит снег. Изо рта вырывается пар, челюсть сводит от холода.

Чем ближе я подхожу к воротам, тем сильнее у меня сбивается дыхание. Оказавшись рядом, я несколько минут стою перед ними, рассматривая дымку, с тревожным свистом скользящую по земле. Ее гипнотические движения почти что заставляют меня забыть, зачем я здесь.

Очнись, Майя. Тебе надо спешить.

Собравшись с духом, я приближаюсь к воротам. Оказавшись в двух метрах от них, я понимаю, насколько внушителен их размер. Я впервые нахожусь так близко к решетке.

Теперь я чувствую кожей ледяное дыхание дымки, слышу ее шепот. Я немного напугана. Я думала, что моего присутствия будет достаточно, чтобы разогнать туман, но это не так. Не происходит ровным счетом ничего. Вспоминаю, что, подходя к воротам, Матушка касалась их кончиками пальцев. Возможно, мне стоит сделать так же.

Сердце бьется с неистовой силой. Я делаю шаг вперед. Затем второй. Я считаю каждый шаг, за шесть достигаю ворот. Я не даю себе времени на раздумья и сразу же касаюсь решетки. На мою перчатку падает лунный свет. Раздается глухой грохот. Я делаю шаг назад, пораженная. Затем туман расходится по сторонам, постепенно открывая совершенно другой пейзаж, который я никогда еще не видела.

Появляются очертания города. Прищурившись, я замечаю, что дома старые, построенные из дерева. Их украшают тысячи разноцветных огней. Я вижу магазины, чувствую приятные запахи и слышу оживленные разговоры. Вдалеке возвышается лес, расцвеченный теми же цветными фонарями. Я настолько зачарована увиденным, что с горящими глазами хватаюсь за решетку. Мое желание уйти отсюда, покинуть приют, только усиливается, когда до меня доносятся запахи и смех. Мне не удается увидеть людей, живущих снаружи, но мне достаточно и того, что я уже рассмотрела, чтобы заинтересоваться их миром.

Я любуюсь этой чудесной картиной еще несколько минут. И тут в конце улицы, на краю леса, появляется фигура в капюшоне. Она медленно приближается ко мне. Я не вижу ничего, кроме неё. Дыхание сбивается. Это тот самый человек, который разговаривал с Матушкой, в этом я не сомневаюсь. Когда темная фигура оказывается рядом, я отступаю, чтобы она не смогла до меня дотянуться. В полной тишине она поднимает голову. Хотя её волосы скрыты капюшоном, я замечаю несколько каштановых прядей, спадающих на лоб и прикрывающих голубые глаза. Её губы, полные, красные, как яблоко в карамели, растягиваются в улыбке. Незнакомка красива.

– Кто вы? – спрашиваю я какое-то время спустя.

– Я живу по ту сторону ворот, – произносит она мелодичным голосом. – Теперь моя очередь задать тебе вопрос, малышка. Кто ты?

– Я… Меня зовут Майя, – отвечаю я немного робко.

Правильно ли я делаю, что называю ей свое имя? Она ведь может рассказать Матушке, что мы виделись, когда снова встретит её.

Вопреки моим ожиданиям, женщина, кажется, не злится на меня.

– Майя, какое красивое имя! – восхищается она. – Была у меня одна знакомая Майя. Такая же красивая, как ты. Но скажи мне, малышка Майя… Что ты здесь делаешь? Я впервые вижу, чтобы кто-то, кроме Серафины, встречал меня тут.

– Серафина? – спрашиваю я удивленно.

– Вот я дура… Как вы её тут называете? Ах да, Матушка. Верно?

Это открытие ошарашивает меня. Я не знала имени Матушки. Никто в приюте не должен его знать.

– Вы с ней знакомы? – спрашиваю я.

– Я знаю Серафину, сколько себя помню, – произносит незнакомка с ностальгией в голосе. – У нас с ней есть кое-какие дела, поэтому мы часто видимся.

Её улыбка становится шире. Всё ещё в шоке от её признания, я решаю воспользоваться тем, что она здесь, и расспросить больше о внешнем мире.

– Что вы делаете за пределами приюта?

– Это скорее мне нужно спросить тебя, что ты делаешь в таком мрачном месте, – говорит женщина с сочувствующим выражением лица. – Я всё время повторяю Серафине, что ей надо вытащить вас оттуда. Дети должны видеть мир, гулять по улицам, заводить друзей…

– Там, по ту сторону, есть другие дети? – продолжаю я.

Я чувствую себя невероятно глупо.

– Все дети в Литлвуде родом из внешнего мира, малышка, – говорит женщина. – Я хочу освободить вас, но Серафина считает, что эти решетки защищают вас. От чего? Я не знаю, но я так хочу вам помочь…

– Я и сама хочу уйти, – шепчу я себе под нос.

– Ты хочешь покинуть это место? – спрашивает женщина с состраданием в голосе.

– Да. Это одно из моих заветных желаний.

Похоже, незнакомка понимает, что я чувствую.

– Я не могу заставить тебя покинуть приют, тем более без разрешения Серафины. Но я могла бы забрать тебя отсюда на одну ночь, чтобы показать мир снаружи.

– Вы можете это сделать? – восклицаю я изумленно.

– Только если ты сама этого очень сильно хочешь.

– Я хочу, да!

Кажется, мой энтузиазм ей нравится.

– В таком случае слушай меня внимательно. В ночь перед Рождеством, когда на небе не будет звезд, подойди к воротам и произнеси имя Серафины. В этот момент я смогу тебя забрать отсюда.

– Почему я должна произнести имя Матушки? – спрашиваю я, недоумевая.

Женщина снова улыбается мне.

– Каждое имя имеет значение, Майя. Никогда не забывай об этом.

– Вы ей ничего не скажете? И Крёстной тоже?

Женщина бросает на меня взгляд, полный нежности.

– Я ничего им не скажу. Обещаю.

Она разворачивается и идет обратно, а дымка тем временем чертит между нами границу.