Вечером мы быстро поднимаемся по лестнице. Мне нужно успеть сотворить мелки для друзей до того, как Тени придут с проверкой.

Времени на то, чтобы нарисовать полноценный ужин, нет – довольствуемся тем, что есть.

В тесной камере, где мы вчетвером едва помещаемся, я наспех рисую несколько белых мелков. Они мгновенно превращаются в настоящие, падая мне в руки.

– Держите, – шепчу я, протягивая их Грогу, Бэйби и Феникс. – Это ваши. А эти, – я указываю на оставшиеся, – для ваших соседей или для других детей, которым можно доверять. Объясните им, что с ними делать, договорились?

Феникс и Бэйби кивают, а затем исчезают с горстью волшебных мелков. Мне ненавистна мысль, что я решаю, кто будет спасен, а кто – обречен. Будь моя воля, раздала бы их всем, но пока моей маленькой хитрости лучше оставаться в тайне – пока я не продумаю, как вывести всех отсюда.

А до тех пор придётся чем-то жертвовать.

Моё сердце разрывается при мысли об этом, но я должна смириться.

– Встретимся у щели после обхода? – предлагаю я Грогу.

Переживаю, что он откажется, но на этот раз Грог не возвращает мне мелок, как прежде. Он кивает, а затем уходит.

Тишину разрезает вой сирены. Решетки всех камер захлопываются, и вскоре воцаряется гробовая тишина.

Появляются Тени, как обычно. Они подлетают по одной к каждой камере, волоча по полу чёрные плащи. Существо, проверяющее мой палец, ничем не отличается от своих сородичей. Оно холодное, опасное, как и все Тени. Коснувшись мелка, оно недовольно шипит и улетает вниз, к первому этажу. Через несколько минут Тень возвращается, когтистыми лапами сжимая поднос с едой. С Грогом происходит всё то же самое. И еще с десятком детей, сидящих в камерах на других этажах.

Как только Тени исчезают, я прячу мелок и замираю, выжидая. Подозреваю, что мои друзья тоже.

Мы ждем.

Крика.

Того, что покажет, кого заберут на этот раз – мальчика или девочку.

Но его нет.

Я уже было радуюсь, что сегодня никого не выбрали, но тут замечаю, как Тени ныряют вниз, сжимая кого-то в когтях. Должно быть, ребенок потерял сознание, когда понял, что его час настал. Разглядеть его лицо мне не удается из-за Теней, летящих рядом.

Удары сердца постепенно становятся тише. В недоумении я сажусь на кровать.

– Кто бы это ни был, он ушел достойно, – раздается голос Грога.

Его голос звучит почти восхищенно.

– Завтра узнаем, кого забрали.

– Ага. Завтра.

Загораются ночные лампы. Красный свет пропадает, уступая место пугающему полумраку. Слышу, как над нашими камерами шипят Тени. Представляю, как они скользят по стенам, следя за тем, чтобы все соблюдали гробовую тишину. Придвинувшись к отверстию между нашими камерами, я продолжаю разговор с соседом.

– Ты так и не сказал толком, что думаешь о моём плане, – шепчу я так, чтобы Тени не услышали нас.

– То, что ты задумала, возможно осуществить, если Её не будет рядом, – соглашается он. – Но, Бланш, ты ничего не сказала про Теней… Они всегда здесь, что бы ни случилось, стерегут нас.

– Знаю… Но должно же быть какое-то решение. С помощью мелков я могу заставить их исчез…

Я резко замолкаю. Мысли несутся с бешеной скоростью. Тени – духи, способные менять свою форму. Они стражи и шпионы. Тени могут касаться нас и переносить предметы только с помощью Её магии. Это Она создала их. В остальное время, без Неё, они безвредны.

– Бланш? – зовет Грог обеспокоенно.

Моё молчание его тревожит.

– Подожди!

Я скорее хватаю мелки. Рисую простой маленький камешек. Сжимаю его в ладони и на несколько секунд задумываюсь.

Должно сработать.

Подкравшись к решётке, я прячась в полумраке камеры. Снаружи ночные лампы выхватывают из темноты силуэты Теней. Они то появляются, то исчезают, растворяясь во тьме. Ни единого серебристого отблеска. Она либо спит, либо считает, что, сидя в камерах, мы не рискнем что-либо сделать. Или же – ещё хуже – Она пирует. Эта мысль заставляет меня содрогнуться.

Стараясь выбросить из головы сцену, где Она пожирает одного из нас, я швыряю сквозь прутья камешек. В темноте мне не удается разглядеть, куда он попадает, но Тени реагируют мгновенно. Несколько существ срываются с мест и летят в ту сторону. Пользуясь моментом, я внимательно наблюдаю за ними, чтобы проверить свою теорию.

Пролетая участки, освещенные лампами, существа становятся полупрозрачными, будто растворяются, а потом снова обретают форму в другом месте, избегая света.

Я продолжаю следить за Тенями, пока те не решат, что тревога ложная. Они возвращаются на свои места: устраиваются вдоль стен и у потолка Фабрики.

А я на цыпочках бегу обратно к кровати.

– Грог, – выдыхаю я в щель.

– Что? – шепчет он. – Я уже думал, ты не вернешься.

– Нужно было проверить кое-что. Слушай, кажется, я поняла, как избавиться от Теней. Просто нужно заставить их исчезнуть.

Он вздыхает.

– Да? И как ты это сделаешь, гений?

Удивлена, что он сам не догадался.

– С помощью света. Очень яркого света.

Мы с Грогом проговорили всю ночь.

Поэтому к рассвету остались совсем без сил.

Но я счастлива. Впервые я почувствовала, что он действительно верит мне и хочет придерживаться моего плана.

Осталось обсудить детали, но мне, несомненно, хотелось бы ещё услышать мнение Бэйби и Феникс.

Бэйби опаздывает. Заметив, что она спускается по лестнице, я сразу понимаю: что-то не так.

Мы с Грогом бросаемся к ней. Её глаза покраснели от слез. Сердце сжимается от её вида. Я обнимаю девочку и спрашиваю, что случилось.

Бэйби молчит. Она не может выговорить ни слова. От горя она потеряла дар речи. Мы с Грогом успокаиваем её как можем. Говорим, что как только придет Феникс, мы поделимся важной новостью – той, что изменит нашу жизнь. Но из глаз Бэйби вдруг брызжут слезы.

Я крепче прижимаю её к себе и теперь чувствую каждую волну дрожи, пробегающей по её телу. Я ни разу не видела, чтобы Бэйби теряла самообладание. Я почти уже и забыла, что она гораздо младше меня. Если Бэйби прячет эмоции, то только оттого, что не хочет пугать «потерянных детей» – так она их называет.

Мне хочется её поддержать, сказать, что все будет хорошо. Ведь именно она поддерживала меня, когда я узнала о Фриде. Но не могу. Её горе слишком велико, и мне кажется, я никак не смогу ей помочь забыть его.

Я поглаживаю её по голове, пока она, прерывисто всхлипывая, не произносит:

– Это была Феникс, – говорит она, заикаясь. – Её… забрали.

На мгновение я замираю, пытаясь осознать услышанное. Грог громко ругается, хватаясь за голову. Бэйби продолжает рыдать, уткнувшись мне в грудь. Феникс. Забрали. Вчера на проверке.

Не может этого быть…

– Я же дала ей мелок, – спешно проговариваю я. – Бэйби, я дала ей мелок, это невозможно…

Но паника в моих глазах лишь усиливает её собственную.

– У нее больше не было его… когда пришла Тень…

Это бессмыслица. Мелок Грога той ночью исчез гораздо позже – когда мы обсуждали план побега.

– Но мои рисунки теперь держатся дольше, – бормочу я уже не так уверенно.

Бэйби хватает меня за рубашку так, будто намерена больше никогда меня не отпускать.

– Крикун… Крикун украл её мелок! – наконец вырывается у неё.

Хриплый свист напоминает, что нам нужно спускаться поскорее. Тень, наблюдающая за нами, и не подозревает, какие эмоции сейчас бушуют у меня внутри. Наиболее сильные из них – горе и ярость. Они борются между собой за право первенства. Побеждает ярость.

Я собираюсь с силами, пока Бэйби пытается успокоиться и выговорить без всхлипов подряд хотя бы три слова. Возвращаюсь в камеру, хватаю блокнот с мелками и прячу их под свой форменный пиджак. Я ничего не говорю, пока мы с Грогом ведем Бэйби вниз, поддерживая её под руки. Ни с кем не встречаюсь взглядом. Не отвечаю на приветствия тех, кто оказывается у меня на пути. Для меня сейчас важно лишь одно – добраться до Кормушки.

Как только впереди показывается туннель, я начинаю искать глазами его. Напрягаю зрение так сильно, что начинает болеть голова.

Ускоряя шаг, вхожу в Кормушку и нахожу. Он, как всегда, сидит рядом с Врединой.

Иду прямиком к Крикуну, не обращая внимания ни на детей, ни на Теней, смотрящих в мою сторону. Даже если бы в этот момент за мной следила Она, это бы ничего не изменило.

За пару секунд я настигаю его. Он не видит, как я подхожу. Вредина замечает меня, когда я уже оказываюсь у него за спиной. Крикун поворачивается, чтобы понять, что ее так заинтересовало, – и я со всей силы вмазываю ему в челюсть.

Парень запрокидывает голову и издает крик, в котором боль смешивается со злостью. Когда он поднимает лицо, я вижу, что из носа у него потекла кровь.

– Ты чудовище! – кричу я.

Мой вопль эхом разносится по залу. Парень вскакивает, готовясь нанести мне удар, но тут в его поле зрения появляется рука, крупнее его собственной.

– Не советую тебе её трогать, – рычит Грог.

Крикун отступает, потирая щеку и нос. Его лицо искажено от боли, но, когда он заговаривает со мной, его окровавленные зубы обнажаются в ухмылке.

– Неплохая схема, новенькая, – шипит он. – Могла бы и поделиться с остальными.

– Я так и собиралась сделать! – кричу я ещё громче. – Как ты мог так поступить с ней?! Из-за тебя… Из-за тебя Феникс погибла.

Он смотрит на меня свирепо, но в его взгляде я улавливаю еще кое-что. Что-то, похожее на раскаяние.

– Я не хотел, чтобы меня выбрали, разве не понятно? – бормочет он. – Мы все боимся. Все хотим жить. Каждый выживает, как может. Я был хитрее и сильнее её. Любой на моем месте потупил бы так же.

Больше всего на свете хочется снова ударить его. Но краем глаза я замечаю, что дети испуганы. Направленные на меня глаза, полные страха, заставляют сдержаться. Ударю я Крикуна или нет, Феникс это уже не вернет. Кажется, только Грог рад видеть кровь на лице Крикуна.

– Ненавижу тебя, – бросаю я, поворачиваясь к нему спиной.

Я собиралась сесть рядом с Бэйби, которая всё ещё не успокоилась, но вместо этого принимаюсь расхаживать туда-сюда между столов. Тени, парящие под потолком, даже не пытаются сделать мне замечание. Они сегодня странно спокойны – даже не заставляют меня завтракать. Кормушка постепенно пустеет, а я тем временем всё ещё кипячусь от злости.

– Бланш, хватит, у меня от тебя уже в глазах рябит, – бросает Грог. – Сядь и успокойся.

Но я не хочу успокаиваться. Я снова и снова прокручиваю в голове наш план.

– Ты уверен, что Она сегодня ушла на охоту? – спрашиваю я, гневом пропитывая каждое слово.

– Да, – утверждает Грог. – Она всегда уходит на следующий день после проверки.

Если Её здесь нет, значит, Она не может нас ни видеть, ни слышать.

– Тогда передайте всем: сегодня мы сбежим с Фабрики. Во что бы то ни стало.

– Ты с ума сошла?

С тех пор как я призналась, что собираюсь сегодня сбежать, Грог уже раз сто задал мне этот вопрос.

– Нет. Я больше ни секунды не хочу здесь оставаться. Если мы сейчас же не возьмемся за дело, на следующей неделе Она снова убьет кого-нибудь, а я этого просто не вынесу.

Грог замолкает. Бэйби тем временем перестает плакать и прислушивается.

– Но Тени…

– Мы с Грогом, кажется, придумали, как сделать так, чтобы они не доставляли нам проблем, – сообщаю я.

Но кажется, она мне не верит.

– А что насчет ребенка, которого Она приведет сегодня? – спрашивает Бэйби дрожащим голосом.

– Если мы поторопимся, Она не успеет создать Иллюзию, – говорю я, стараясь соображать как можно быстрее. – Правда, Тени могут предупредить Её о том, что мы пытаемся сбежать, и Она тут же вернется на Фабрику.

– А если Она решит поймать нас, когда мы уже будем на полпути? – спрашивает Бэйби. Её лицо всё ещё омрачено горем.

– Тогда я сделаю так, чтобы Она гналась в первую очередь за мной.

Бэйби отрицательно качает головой. Грог тоже явно не согласен.

– Бланш…

– Я дала вам обещание… и Феникс тоже, но её больше с нами нет. Я буду повторять это, пока вы не вобьете себе в головы: я выведу вас отсюда. Ей нужна я, Она ждала меня годами. Как только мы пройдем через красную дверь, наслаждайтесь свободой и бегите без оглядки. Вы поняли?

Они не смотрят на меня. Я скольжу взглядом по залу снизу доверху. В Кормушке не осталось ни одной Тени. Мы одни.

– Бэйби, Грог, я хочу, чтобы вы дали слово, – серьезно настаиваю я.

В конце концов они послушно, но нехотя кивают. Грог морщится, когда я вручаю ему мелок.

– Оставайтесь здесь и рисуйте, – приказываю я. – Фонарики. Десятки, сотни. А я пока расскажу остальным детям про наш план и займусь остальным. Если Тени вернутся, возвращайтесь в Печь и ведите себя так, будто ничего и не было. Хорошо?

– Хорошо, – соглашается Бэйби. – Ты тоже будь осторожна.

Я киваю и направляюсь в туннель, ведущий к Печи. До неё добираюсь бегом. Большинство детей уже приступили к работе. Они носят мешки, рубят дрова, подбрасывают их в огонь и сортируют вещи на конвейере, а под потолком тем временем яростно мечутся Тени. Я давно заметила: когда Её нет, существа кажутся агрессивнее, опаснее. Но на самом деле это не так.

– Бланш! – радостно кричит Шоколадка. – Какую историю расскажешь сегодня?

– Там будут принцессы? – спрашивает Ваниль, мягко улыбаясь.

– А драки? – интересуется мальчик, стоящий чуть поодаль.

– Сегодня не будет сказки.

Зал заполняют возмущенные возгласы. Я знаю, что в этом аду истории – их единственная возможность погрузиться в фантазии, хотя бы на несколько минут. Но, возможно, они простят меня, если я расскажу им про свой план. Я поднимаю руки, призывая их успокоиться и замолчать.

– Но у меня есть кое-что получше.

– Хотелось бы, – язвит Вредина.

Я бросаю на неё сердитый взгляд. Она таскает дрова из одного угла в другой. Проходя мимо, Вредина демонстративно показывает мне язык, а затем направляется к Котлу.

– Последние дни… нет, недели я работала над секретным планом, – продолжаю я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Мой план не совершенен. Как и любой другой.

Нам много что может помешать. Она может вернуться и перехватить нас у красной двери. Свет может вредить Теням не так сильно, как я думаю. Дети могут запаниковать в последний момент. Или я.

«Надо решать проблемы по мере их поступления», – приказываю я себе.

– Что за план? – спрашивает Шоколадка заинтересовавшись. – Это связано с твоими историями?

– Нет, совсем не связано. Я…

Прохожусь взглядом по залу. Некоторые дети даже не смотрят в мою сторону. С опущенными головами они выполняют свои обязанности. Они боятся Теней. Первым делом я должна заставить их меня услышать.

– Внимание, пожалуйста! – произношу я чётко и громко. – То, что я скажу, крайне важно! Мне важно, чтобы все внимательно слушали.

Мой голос эхом разносится по всему залу. К сожалению, некоторые всё так же погружены в работу.

– Повторять не буду! – с шумом выдыхаю я. – Мой план – вывести вас отсюда. Всех! Мы сбежим с Фабрики. Сейчас.

В Печи воцаряется гробовая тишина. Слышно только потрескивание пламени. Даже те, кто делал вид, что не слушает меня, замерли, отложив работу. Мало-помалу они переводят на меня взгляды. В их глазах читается непонимание. Надежда, но вместе с тем и страх.

– Я, наверное, ослышалась, – усмехается Вредина, возвращаясь за дровами. – Что ты сказала?

– Я выведу всех отсюда, – повторяю я. – У меня есть план. Грог и Бэйби мне уже помогают. Мы можем сбежать с Фабрики, пока Её тут нет. Когда Она вернется, будет уже поздно. Нам нужно идти. Сейчас же.

Бросаю Шоколадке с Ванилью ободряющий взгляд. Но девочки застыли в оцепенении. Как и остальные дети, сидящие передо мной.

– Кажется, вы не понимаете, но это важно – уйти как можно скорее, – говорю я всё так же громко. – Тени не тронут нас. Вы ведь этого боитесь? Когда Её нет, эти существа ничего не видят. И я знаю, где выход.

– Да ну? – насмехается Крикун, чей нос местами посинел. – Разве он существует? Выход? И где же этот твой выход? Почему до тебя его никто не видел?

Я вздыхаю, зная, что мой ответ им не понравится.

– В Её кабинете.

В зале раздаются удивленные крики и вздохи. Дети съеживаются, опускаясь на корточки на пол, или же вжимаются от страха в стулья.

Я должна что-то сделать.

– Бэйби и Грог ждут нас! Если мы пойдем сейчас, у нас есть шанс…

– То есть, чтобы сбежать из этого кошмарного места, ты предлагаешь нам залезть прямиком в пасть к волку? – перебивает Вредина, недовольно кривя губы. – Ты вообще понимаешь, что говоришь? Нам нужно войти в Её кабинет? Её? Самое страшное место на Фабрике? То самое, откуда никто еще не возвращался… Никогда.

Я делаю несколько шагов в сторону Вредины и смотрю ей прямо в глаза.

– Я не заставляю тебя идти, – отвечаю я. – Никого не заставляю. Но я бы хотела вывести всех. Если не рискнуть, мы останемся здесь навсегда. Ты этого хочешь? Жить на Фабрике, пока однажды Она не выберет тебя? Сколько ещё детей должно погибнуть из-за Неё? Я больше так не могу. Я ухожу.

– Но, Бланш, – её голос звучит едко, – наша жизнь – здесь.

– Ты называешь это жизнью? – спрашиваю я потрясенно, обводя рукой Печь с гигантским Котлом.

Тут к нам робкими шажками подходит девочка, которую я знаю лишь внешне. Её кожа покрыта чешуей, а из приоткрытого рта торчат клыки.

– Это не жизнь, – соглашается она совсем тихо. – Но пока мы хотя бы дышим… Если Она поймает нас, вряд ли кто-то выживет.

Девочка нервно заламывает руки.

– Ты говоришь, что дышишь, – опускаюсь на колени, чтобы быть с ней одного роста, – но все вы заслуживаете большего. Я не могу гарантировать, что Она нас не настигнет, когда мы попытаемся сбежать. Но обещаю одно: я сделаю всё, чтобы защитить вас, чтобы ни случилось. Всё.

Оранжевые глаза изучают меня пристальным взглядом.

– Не у вех сказок счастливый конец, – добавляю я. – Но наша может завершиться словами «и жили они долго и счастливо», если мы решимся действовать сейчас.

Услышав эти слова, девочка наконец кивает. Я беру её за руку и улыбаюсь. Постепенно к нам присоединяется ещё несколько детей, остальные послушно продолжают сидеть на своих местах.

Одних возможность побега приободрила, другие отнеслись к ней скептически. Или же они просто были слишком напуганы, чтобы даже поднять глаза, оторвавшись от работы.

Я должна смириться: у меня не получится их спасти. Не всех.

Эта мысль разрывает моё сердце, но мне стоит думать о себе и о тех, кого ещё можно вывести.

Делаю глубокий вдох, а затем произношу слова, которые решат судьбу этих детей:

– Кто со мной?