Я бросаюсь на кровать, чтобы разбудить соседа.

– Грог? – тихо зову я.

Тишина в ответ.

– Грог! – произношу я чуть громче.

Он либо спит мертвым сном, либо игнорирует меня. Скорее всего, второе. Но я не сдаюсь. Видя, что он не реагирует, я хватаю мелки и рисую водяной пистолет со стволом такого размера, чтобы он смог пролезть в щель между нашими камерами. Стараюсь действовать незаметно и, как только рисунок превращается в реальный предмет, крепко сжимаю его в руках. Каждый раз, когда мои рисунки оживают, я поражаюсь этому чуду. Но сейчас у меня нет времени любоваться пистолетом.

Я засовываю свое импровизированное оружие в щель и стреляю.

Один раз.

Два.

Несколько раз подряд, пока с той стороны не раздается шум.

– Черт! – раздается голос парня. – Бланш! Я весь мокрый!

– Тс-с, – торопливо шикаю я. – Говори тише.

– Ты обнаглела? Это ты…

– Я узнала, – перебиваю его я.

– Что? – сонно спрашивает он.

Я слышу свист – к нашим камерам приближается Тень. Мы подняли шум. Она будет здесь через каких-то пару секунд.

Надо спешить.

– Имя… Имя, которое я искала, – шепчу, прижимаясь к отверстию. – Я узнала его.

На мгновение он замолкает, а затем из-за стены доносится ругательство.

– Поговорим об этом позже, в Кормушке, – добавляю я, а затем ложусь на матрас.

Когда за решеткой моей камеры проплывают жуткие Тени, я притворяюсь спящей. Не поворачиваюсь, чтобы случайно не посмотреть им в глаза, которые сейчас, скорее всего, блестят серебром. И чтобы они не смогли увидеть, что мои губы растягиваются в довольной ухмылке.

Я нетерпеливо притопываю.

Грога всё ещё нет.

Мы с Бэйби ждём его, и к нашему месту встречи подходит Феникс. Перья у неё на голове растрепаны, маленькие глазки прикрыты в полудреме, острый носик вздернут. Выглядит она, как сонный цыпленок. Видно, ночь выдалась непростой.

– Привет, – бросает она.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Да. Просто… В дни проверки мне всегда снятся кошмары, – объясняет она. – Я уже привыкла.

Я совсем забыла, что проверка сегодня.

– Напомните мне про мелки, – шепчу я. – Дам вам перед отбоем.

Девчонки улыбаются и кивают. В этот момент позади меня раздается громкий зевок.

– Не только у Феникс помятый вид, – отмечает Бэйби с усмешкой.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с соседом. Грог выглядит уставшим – глубокие синяки под глазами скрывают его обычно живой взгляд. С учетом его внушительного роста он напоминает мне сонную панду.

– Кое-кто не давал мне спать, – скрипит он с явным намеком.

Все взгляды устремляются на меня.

– Я жду объяснений, – произносит Бэйби.

– Я тоже, – подхватывает парень.

– Не сейчас, – шепчу я, едва заметно кивая в сторону Теней.

Они понимают, о чём я. Все, кроме Феникс, которая спит на ходу. Нам приходится растолкать её, прежде чем направиться вниз по лестнице.

Дорога до Кормушки никогда не казалась такой долгой. Я не перестаю думать о своем недавнем открытии. Если мои догадки верны, Матушка раскрыла мне ведьмино имя. В её кабинете я провела больше времени, чем кто-либо, поэтому отлично знаю изящный, тонкий почерк. Наверное, она догадывалась, что однажды я покину приют. Если Фрида тоже поддалась чарам ведьмы, скорее всего, она была не единственной из Старших, кого постигла такая участь. И если Она знает имя Матушки, то и Матушке должно быть известно её имя. Должно быть, это единственный способ сбежать с Фабрики. Может, его нужно будет произнести перед красной дверью? Как я сделала, уходя из Литлвуда. Стоило мне сказать «Серафина», как ворота распахнулись, будто я разрушила мощное заклятье.

Довольная своей догадкой, я особо не смотрю по сторонам. Внезапно кто-то с силой толкает меня в бок, вырывая меня из мыслей. Боль острая – жестокое возвращение в реальность.

– Смотри под ноги! – вопит Крикун, проходя мимо быстрым шагом.

Он присоединяется к Вредине, сидящей за соседним столом. Та смеется, замечая моё ошарашенное выражение лица. Я даже не пытаюсь придумать ответ, решаю промолчать. У меня есть дела поважнее.

– Бланш, ты в порядке?

Я не могу сдержать улыбку, услышав голос Грога, выделяющийся среди общего шума.

– За меня не беспокойся. Идите за мной, все трое.

Мы усаживаемся подальше, в укромный уголок. По пути несколько детей здороваются с нами, и я молюсь, чтобы никому не пришла в голову идея присоединиться к нам.

Мы с Грогом, Бэйби и Феникс накладываем в тарелки еду, и я заговариваю первой:

– Помните тот блокнот, который я забрала в ночь, когда Она опутала меня Иллюзией? – начинаю я шепотом.

Я поглядываю на Теней каждые пять секунд. Если одна из них направится в нашу сторону, мне придется сменить тему – и как можно быстрее.

– Да, – утверждает Бэйби.

– Так вот, вчера, когда я сочиняла новую историю, я заметила, что кто-то уже писал в блокноте до меня. Это был почерк Матушки. Директрисы моего приюта.

Я запихиваю в рот огромное пирожное с кремом. Тень медленно проплывают над нами, следя, чтобы мы ели. Мои друзья тут же повторяет за мной – зачерпывают ложками шоколад, отламывают кусочки фондана и пудинга, а затем с преувеличенным аппетитом проглатывают их. Мы жуем, давясь сахаром, пока Тень наконец не теряет к нам интерес.

– Думаю, Матушка знала, что меня похитят, и хотела помочь. В блокноте было имя. Если я все правильно поняла… это Её имя, – открываю я тайну друзьям.

Они хмурятся.

– Чье имя? Твоей матери? – не понимает Бэйби.

– Нет. Её… Я про Неё, – уточняю я.

Бэйби едва не давится пудингом. Феникс роняет ложку, и та падает на тарелку. Звон разносится по Кормушке, но все слишком заняты едой. Грог не так удивлен – я уже намекала ему ночью.

– Слушайте, – продолжаю я, радуясь, что завладела их вниманием. – В ту ночь, когда я уходила из приюта, Она сказала мне назвать имя Матушки, и от этого ворота открылись. А что, если… если достаточно произнести Её, чтобы красная дверь открылась?

Вокруг меня воцаряется тишина. Я изучаю лица ребят. Бэйби тяжело дышит, Феникс же, кажется, наконец проснулась. Но мне важнее всего мнение Грога. Я смотрю на него, опасаясь, что в этот раз его реакция будет хуже, чем в предыдущий, когда он решил со мной больше не разговаривать. Боюсь, я перешла черту.

– Я… Ты думаешь, я сошла с ума, Грог?

Он молча смотрит на меня. Сердце бешено колотится. Если сейчас я потеряю его, то уже не смогу вернуть. Пути назад не будет.

Вопреки моим ожиданиям, он накрывают мою ладонь своей.

– Ты уверена? Это точно Её имя?

Я киваю.

– Я доверяю Матушке, – произношу я. – Поэтому сомнений быть не может.

– Дверь, которую ты видела… Это точно выход? После всего, что она тебе наговорила, – продолжает он, – Ей нельзя верить. Может, этой двери и вовсе не существует. Это просто иллюзия.

Я могла бы подумать о том же, но мне есть чем возразить:

– Я видела эту дверь раньше. Во снах, – уточняю я. – Она настоящая, уверена.

– Как ты могла видеть её во снах? – спрашивает Бэйби сдавленным голосом.

– Я… не все вам рассказала.

Я рассказываю им о своей родной матери. Пересказываю историю ведьмы. Признаюсь, что, по Её словам, я родилась здесь, на Фабрике – поэтому и я видела эту дверь в кошмарах.

– Моя мать смогла сбежать, – подытоживаю я. – Значит, это возможно.

Мои друзья задумываются.

– Но, Бланш… – шепчет Феникс. – Если ты родилась здесь, ты не думаешь, что Она могла проникнуть в твою голову, в твоё сознание и вложить туда образ двери, зная, что ты сюда вернешься? Это может быть ловушка.

О таком я не думала. Должна признать, это звучит вполне правдоподобно.

– Может быть и так, – соглашаюсь я. – Она могла обмануть меня. Ведь другие дети из моего приюта тоже попадали сюда. Она прекрасно понимает, что у неё отлично получается нас заманивать. Но, ребята, я уверена, что дверь реальна. Всем своим существом чувствую: она настоящая.

– Тогда нам придется поверить тебе на слово, – произносит Грог. – И это может стоить нам жизни.

В этот момент к нам приближается Тень. Её глаза пусты, а это значит, Она на нас не смотрит.

– Да, – просто отвечаю я.

Если я ошибусь, жизнь моих друзей окажется под угрозой. И моя, в таком случае, тоже.

Обед тянется мучительно долго.

Когда мы проходим по туннелю, я спрашиваю Бэйби, что она думает.

– Слушай, Бланш, я не знаю. Твоя идея отличная, но у нас столько неизвестных… И ведь никто раньше не… Понимаешь, я доверяю тебе, дело не в этом, но…

Она наклоняется и шепчет совсем тихо:

– Я не доверяю Ей.

– Я знаю, Бэйби. Но я не отправилась бы туда, если бы не была уверена. Я обещала вытащить вас отсюда – и сдержу слово, любой ценой.

– Я устала жить в страхе, Бланш, – признается девочка.

Я сжимаю её руку.

– Я защищу тебя, Бэйби. Клянусь.

Она нежно улыбается, обнимает меня за талию и не отпускает, пока мы не входим в Печь. Нас встречает грохочущий вихрь пламени. Жара невыносима.

– Мне кажется или сегодня жарче обычного? – спрашиваю я, вытирая лоб рукавом.

– Бывает, – говорит Бэйби. – Когда она запускает Котел, всегда так.

Её лицо мрачнеет, когда она произносит это. Сегодня вечером Она съест кого-то. Тот, кого выберут на проверке, не доживет до утра.

Мы садимся у движущегося конвейера. Сегодня мы сортируем одежду – отбираем испорченные вещи, а другая группа кое-как латает дыры. Нам не выдают иголок с нитками, это было бы слишком опасно. Некоторые дети пойдут на что угодно, лишь бы покончить с кошмарами в темноте своих камер.

Вместо этого у нас скотч, верёвки и разные лоскутки.

– Какую историю расскажешь сегодня, Бланш? – оживляется Шоколадка, сидящая напротив меня.

Девочка выказывает нетерпение. Её соседка тоже. Ваниль, сидящая рядом, не отходит от неё ни на шаг. У неё потухший взгляд – ей тяжелее всех было привыкнуть к жизни на Фабрике.

– Сегодня я расскажу вам про Белоснежку, – отвечаю я с легкой улыбкой.

Большинство детей смотрят на меня в ожидании. Эта сказка довольно милая по сравнению с историей про Гензеля и Гретель, и я искренне надеюсь, что она им понравится. Стараясь не обращать внимания на удушающую жару, я начинаю рассказ:

– Однажды зимой, когда снежинки падали с неба, словно пух, королева сидела у окна с черной рамой из эбенового[2] дерева и шила. За работой, залюбовавшись чудесным снегом, она нечаянно уколола иглой палец, и на белоснежный покров упали три капли крови. Красный так красиво смотрелся на белом, что королева подумала: «Ах, если бы у меня родился ребенок с кожей белой, как снег, с румянцем на щеках, алым, как сама кровь, и с волосами чёрными, как эбеновое дерево!» И вскоре у неё родилась дочь – с кожей белой, как снег, с румянцем алым, как кровь, и с волосами чёрными, как эбеновое дерево. Её назвали Белоснежкой. Но королева умерла при родах. Через год король женился вновь. Новая королева была прекрасна, но так гордилась своей красотой, что не выносила чужой. У нее было волшебное зеркало, которому она задавала вопрос, любуясь собой: «Зеркальце, милое зеркальце, скажи, кто всех прекрасней в нашем королевстве?» И зеркало отвечало: «Ты прекраснее всех на свете, королева». Она успокаивалась, зная, что зеркало не лжет. Белоснежка тем временем подрастала и с каждым годом становилась все прекраснее. Когда ей исполнилось семь лет, она стала прекрасна, как день, и даже прекраснее самой королевы. Как-то раз королева спросила зеркало: «Зеркальце, милое зеркальце, скажи, кто всех прекрасней в нашем королевстве?» Зеркало ответило: «Королева, здесь вы прекрасней всех, но Белоснежка в тысячу раз прекраснее вас».

– Ой-ой, – говорит Феникс, сидящая в нескольких метрах от меня. – Сейчас начнется.

Я киваю, вытирая лоб чем-то из кучи белья, которую мне ещё предстоит разобрать.

– Королева подскочила на месте, пожелтела, а затем позеленела от зависти. Она больше не могла смотреть на Белоснежку без ненависти. Зависть и гордыня разрослись в её сердце, как сорняки, не давая ей покоя ни днем ни ночью. Она позвала охотника и приказала ему: «Увези ребенка далеко в лес, чтобы перед глазами моими её больше не было. Убей её и в доказательство принеси её легкие и печень». Охотник повиновался и отвел ребенка в лес, но, когда он занес нож над невинным сердцем Белоснежки, она заплакала и сказала: «О, пощади меня, добрый охотник! Я убегу в чащу и никогда не вернусь!» Её красота тронула охотника, и он ответил: «Беги, спасайся, несчастное дитя!» Он был уверен, что дикие звери растерзают принцессу, но оттого, что ему не пришлось убивать её самому, сердце его избавилось от тяжкого груза. И когда мимо пробегал молодой кабанчик, охотник убил его, вынул печень и легкие, а затем как доказательство принёс их королеве. Повар приготовил их королеве на ужин, и она поверила, что это печень и лёгкие Белоснежки.

– Отвратительно, но правдоподобно, – комментирует Бэйби.

Я не могу не согласиться.

– В глухом лесу, – продолжаю я, – бедная девочка осталась совсем одна. Она была настолько испугана, что присматривалась к каждому листочку, не зная, что ей делать дальше и куда идти. – Она бросилась бежать, цепляясь о колючки и острые камни. На пути ей попадались дикие звери, которые подходили совсем близко, но не причиняли ей вреда. Она бежала вперёд, пока её маленькие ножки слушались её. С наступлением ночи, когда она совсем выбилась из сил, ей посчастливилось увидеть крошечный домик, куда она и вошла, чтобы передохнуть. В нём всё было невероятно маленьким, но таким опрятным и очаровательным, что словами не описать. Маленький столик уже был накрыт к обеду: белоснежная скатерть и семь маленьких тарелочек, возле каждой – маленький ножик, маленькая ложечка, маленькая вилочка и маленький бокальчик. У стены в ряд стояли семь маленьких кроваток, одна к одной, все с белоснежными свежими простынями. Белоснежка была так голодна и измучена жаждой, что взяла по кусочку с каждой маленькой тарелочки и отпила по глоточку вина из каждого крошечного бокала. За каждым местом она откусила немного хлеба. Потом, совсем устав, она решила лечь спать, но ни одна кроватка не подходила ей по размеру: одна была слишком длинная, другая – слишком короткая, третья – слишком узкая. Словом, она перепробовала все, и лишь седьмая оказалась ей впору. Она улеглась на неё, прочла молитву и уснула. Хозяева вернулись домой лишь глубокой ночью – то были семь гномов, целыми днями они долбили киркой горы в поисках рудных жил. Они зажгли маленькую свечку и сразу поняли, что в их дом пробрался кто-то чужой: вещи были уже не в идеальном порядке, они лежали не совсем так, как их оставили перед уходом. «Кто сидел на моём стуле?» – спросил один. «Кто ел из моей маленькой тарелочки?» – воскликнул второй. «Кто отломил кусочек моего хлебушка?» – сказал третий. «Кто отведал моей похлебки?» – удивился четвертый. «Кто испачкал мою маленькую вилочку?» – допытывался пятый. «Кто пользовался моим маленьким ножиком?» – задал вопрос шестой. «Кто пил из моего маленького бокальчика?» – встревожился седьмой. Первый гном, оглядевшись, заметил, что его постель смята, и закричал: «Кто ложился в мою маленькую кроватку?!» Остальные шестеро тут же сбежались и вскричали хором: «И в моей кроватке кто-то спал!» Все, кроме седьмого гнома, который подошел к своей кровати и увидел спавшую там Белоснежку. Он позвал остальных. Гномы тут же примчались и удивлённо вскрикнули с восхищением, высоко подняв свои маленькие подсвечники и увидев Белоснежку. «О боже! О боже! – восклицали они хором. – Какое прекрасное дитя! Как она мила! Как хороша!» Они были так рады, что они не стали её будить и оставили в кровати, где она лежала. Седьмой гном отправился спать к своим товарищам, по часу у каждого, так и прошла ночь. Утром, когда Белоснежка проснулась, она испугалась, увидев семь гномов. Но они отнеслись к ней очень дружелюбно и спросили: «Как тебя зовут?» «Меня зовут Белоснежка», – ответила она. «Как ты попала в наш дом?» – задали они вопрос. Тогда она рассказала им, что мачеха хотела её убить, но охотник оказался милосерден, и она бежала весь день, не останавливаясь, пока не нашла их домик. «Хочешь стать хозяйкой в нашем доме? – спросили гномы. – Ты будешь готовить, заправлять постели, стирать, шить, вязать. Если будешь содержать всё в чистоте и порядке, то сможешь остаться у нас, и всего у тебя будет вдоволь». «О да! Да, со всем согласна!» – сказала Белоснежка. И она осталась с ними. Она вела хозяйство, поддерживала в домике чистоту и порядок, когда гномы поутру уходили в горы добывать руду и золото. Возвращались они ночью, и к их приходу всегда была готова еда. На целый день Белоснежка оставалась одна, поэтому добрые маленькие гномы предупреждали её: «Опасайся мачехи: скоро она узнает, что ты здесь. Так что никого не впускай в дом!»

– О нет, королева вернется, – в ужасе шепчет Шоколадка.

Я киваю и продолжаю, потому что мне ещё есть что рассказать:

– Когда королева съела, как она думала, печень и лёгкие Белоснежки, она больше не сомневалась, что снова стала первой красавицей королевства. Она подошла к зеркалу и заговорила с ним: «Зеркальце, милое зеркальце, скажи, кто всех прекрасней в нашем королевстве?» Тогда зеркало ответило: «Государыня, здесь вы прекрасней всех, но там, в горах, у семи гномов, есть девушка краше вас в тысячу раз – Белоснежка!» Услышав это, она содрогнулась, ведь знала, что зеркало не могло лгать. Так королева поняла, что охотник обманул её и Белоснежка всё ещё жива. Тогда она стала думать над тем, как бы извести её, ибо, если королева не была прекрасней всех в своей стране, зависть пожирала её, не давая покоя. Королева измазала себе лицо, чтобы никто не мог её узнать, и нарядилась как старуха. Она пришла к Белоснежке и, стоя под окном, закричала: «Красивые вещи на продажу! Продаю всё самое прекрасное!» Белоснежка выглянула в окно и спросила: «Добрый день, сударыня! Что вы продаете?»

Я делаю небольшое отступление, чтобы вовлечь слушателей:

– Как думаете, что продает злая королева? – громко спрашиваю я.

– Игрушки! – кричит кто-то позади меня.

– Оружие! – предполагает другой.

– Еду, – серьезно произносит Грог.

– Яблоки! – добавляет Феникс с робкой улыбкой.

– «Яблоки!» – отвечает злая королева, – продолжаю я театральным тоном. – «Какая добрая женщина, – подумала Белоснежка, – можно её впустить!» Оказавшись внутри, королева, переодетая в крестьянку, сказала ей: «Смотри: я разрезаю яблоко пополам. Красную половину – тебе, а белую я съем сама». Яблоко было отравлено, но только с одной стороны. Белоснежка очень хотела это чудесное яблоко, и когда увидела, как крестьянка с аппетитом откусывает свою половину, не смогла устоять и протянула руку за другой частью. Но едва первый кусочек оказался у неё во рту, как она упала на пол замертво. Королева окинула её злорадным взглядом и разразилась громким смехом, на этот раз с удовлетворением воскликнув: «Красавица с кожей белой, как снег, с румянцем, алым, как кровь, и с волосами чёрными, как эбеновое дерево, – теперь ты мертва!» Позже королева спросила: «Зеркальце, милое зеркальце, скажи, кто всех прекрасней в нашем королевстве?» И тогда наконец зеркало ответило: «Вы прекрасней всех, королева!» И вот её завистливое сердце успокоилось – насколько вообще может успокоиться завистливое сердце. Когда вечером гномы вернулись домой, они увидели Белоснежку распростертой на полу – бездыханной, мертвой. Они уложили её на погребальные носилки, все семеро собрались вокруг и оплакивали её три дня подряд. Затем они решили её похоронить, но тело оставалось свежим, будто было живым. Оно сохранило все свои краски, даже алый румянец на щеках. «Мы не можем закопать её в сырую землю!» – сказали они. Тогда для Белоснежки велели изготовить стеклянный гроб, чтобы со всех сторон, куда ни встань, её было видно. Бережно уложив туда Белоснежку, они вывели на крышке её имя – золотыми заглавными буквами, крупными и красивыми. А ниже написали, что она была принцессой, дочерью короля. После этого они отнесли гроб на вершину горы, и с тех пор один из семи гномов всегда стоял там, оберегая её. Даже звери приходили оплакивать Белоснежку: сначала сова, затем ворон и, наконец, голубь. Долго, очень долго лежала Белоснежка в своем стеклянном гробу, оставаясь при этом прежней. Время шло, а она была всё так же свежа, с кожей белой, как снег, с румянцем, алым, как кровь, и с волосами черными, как эбеновое дерево. Казалось, она просто спит. И вот однажды случилось так, что принц, заблудившийся в лесу, остановился на ночь в домике гномов. Увидев на горе гроб с Белоснежкой, он залюбовался ею. А затем прочел надпись, выведенную крупными золотыми буквами. Тогда он сказал гномам: «Отдайте мне этот гроб. Я дам вам взамен всё что пожелаете». «Даже за всё золото мира мы не отдадим её!» – ответили они. «Тогда подарите мне её, – возразил принц, – ибо я не могу жить без красавицы Белоснежки. Я буду почитать её как возлюбленную, как самое дорогое, что существует на свете!» Добрые гномы, услышав эти слова, сжалились над ним и отдали гроб. Принц велел своим слугам забрать его – те взвалили его на плечи и понесли. Но по дороге они споткнулись о корень, и от толчка Белоснежка выплюнула застрявший у неё в горле кусок отравленного яблока. Освободившись от чар, она открыла глаза, сдвинула стеклянную крышку и поднялась, вернувшись к жизни. «О Боже, где же я?» – воскликнула она. «Со мною рядом!» – радостно ответил принц и тут же рассказал ей все, что произошло. Затем он сказал: «Я люблю тебя, и ты дороже мне всего на свете. Пойдем со мной в замок моего отца: я возьму тебя в жены». Белоснежка влюбилась в него и отправилась с ним. И сыграли они свадьбу, поистине великолепную. Но на ту свадьбу была приглашена и ужасная королева, злая мачеха Белоснежки. Нарядившись в роскошное платье и повесив на шею дорогие украшения, она подошла к зеркалу, чтобы, как обычно, задать ему вопрос: «Зеркальце, милое зеркальце, скажи, кто прекрасней всех в нашем королевстве?» И зеркало ответило ей: «Государыня, здесь вы прекрасней всех, но новая королева в тысячу раз прекраснее вас!» С её губ слетело проклятье, и с тех пор страх не покидал её до конца ее дней.