Днем мальчик обычно старался избегать бдительного внимания тех, кому было поручено за ним приглядывать, и бродил по замку, изучая его скрытые коридоры и потайные туннели.
И оттуда подслушивал разговоры взрослых, обсуждающих, как быть дальше. Они шептались о планах, которые столетиями вынашивал Регнер, и о том, что означала для фейри потеря последнего амулета и заключенной в нем огромной силы.
Постепенно мальчик начал понимать, что именно произошло.
Он все еще скорбел по своей семье. По раскатистому смеху отца. По нежным рукам матери. По тете, дяде и кузенам.
Но фейри готовились к войне.
Они говорили об уничтоженных деревнях, о человеческом короле, который как-то обманул своих подданных и похитил у них магию.
Однажды он спросил у брата, как человеческий король сумел это провернуть.
– Подслушивал? – вздохнул Конрет.
Но мальчик лишь угрюмо смотрел на него и ждал ответа.
– Регнер пристально следит за тем, как ведут себя люди. Изучает их мысли и страхи. Особенно у тех, кто борется за выживание.
Мальчик нахмурился, сбитый с толку, и Конрет махнул рукой.
– В большинстве своем люди сами выбирают, как и каким богам поклоняться, но умный правитель использует религию, чтобы управлять их настроениями, желаниями и страхами. И сулит им либо вечное счастье, либо избавление от страданий, здесь или в загробной жизни. Легко использовать невежество людей и их страх перед неизвестным, чтобы управлять ими с помощью лжи.
– Но я не понимаю. Мы не охотимся на людей. И боги не охраняют их границы. Люди сами на нас нападают.
– Люди всегда опасались фейри. Мы сильнее, могущественнее и дольше живем. Они видят в нас угрозу. И Регнер, воспользовавшись этой настороженностью, превратил ее в страх, дав людям понять, что им в самом деле есть чего бояться.
– Это несправедливо.
Глаза брата вспыхнули:
– Несправедливо, верно. Но это не продлится вечно, Лориан. Однажды люди поймут.
Время медленно шло вперед. Мальчику исполнилось семь зим, потом восемь. И по мере того, как он взрослел, те крохи магии, которые оставил ему дядя, все увеличивались. Лориан был крупным для своего возраста. Быстрым и умным. И пусть придворные относились к принцу и его свирепому нраву с вполне понятной осторожностью, они все же начали его уважать.
Он запросто общался с ровесниками. И постоянно дрался с мальчишками, не делая различий между конюхами и сыновьями придворных. Его не заботили ни правила поведения, ни всякие условности, диктующие, с кем ему следует проводить время, и фейри любили его за это.
К тому времени, как Лориану исполнилось девять зим, он стал все реже видеть брата. И порой замечал, как Конрет наблюдал за ним со странным выражением лица.
И вот однажды вечером Конрет пришел к нему в комнату. Впервые за несколько лет.
– Ты отсылаешь меня, – проговорил мальчик. Он был неглуп и слышал, о чем шептались придворные.
– Для твоей же безопасности, – пояснил Конрет.
– Отец никогда бы такого не сделал.
В глазах короля промелькнул стыд, но тут же исчез.
– Отца здесь нет. Зато есть я, Лориан. И я так решил.
– Почему?
– Ты слишком быстрый и сильный. И обладаешь опасной магией. Если ты останешься, то можешь кому-нибудь навредить. Но я знаю того, кто сможет тебе помочь.
А мальчик понял, что, несмотря на все способности, здесь от него никакого толку.
– Ты особенный, Лориан, и сможешь очень сильно помочь нашему королевству. И мне. Но тебе нужно учиться.
– Кто будет меня обучать?
– Его зовут Гэлон.
Лориан зашагал прочь от палатки, таща меня за собой.
– Я бы спросил, о чем ты думала, но раз ты решила пообщаться наедине с моим братом, да еще с кровной клятвой, похоже, у тебя напрочь отшибло мозги, – прорычал он.
Выдвинув ногу вперед, я подставила ему подножку. И Лориан споткнулся, даже несмотря на всю грацию фейри. Восстановив равновесие, он одарил меня раздраженным взглядом. После выхода из палатки Лориан вновь натянул на себя личину человека. Мне же в глубине души хотелось и дальше лицезреть его истинный облик.
– Тебе не следовало вмешиваться, – пробормотала я.
Конрет предельно ясно дал понять, что его не устраивают чувства Лориана ко мне.
Как ни странно, принц фейри промолчал, не сразу найдясь с ответом. Я терпеливо ждала.
– Я обязан брату всем, – наконец прорычал Лориан. – Но это не значит, что я буду терпеливо наблюдать, как он играет с тобой в свои игры.
Я не успела ничего сказать. За нами уже увязались Тайбрис и Демос, явно желая услышать подробности общения с Конретом.
– Ну, как прошло? – поинтересовался Демос.
Я огляделась. Здесь, поблизости от палаток, было слишком много посторонних ушей. Я мотнула головой в сторону широкой, поросшей травой полосы земли у самого входа в лагерь. Достаточно далеко, чтобы стражники нас не подслушали.
Больше никто не проронил ни слова. Добравшись до пустого клочка земли, мы встали в круг, держась на небольшом расстоянии друг от друга, и я начала рассказ.
– Он поведал мне о лежащих за морем континентах, отметил тот факт, что я еще не побывала в королевстве смесков и не убедила короля Громалии к нам присоединиться, рассказал, как Регнер сумел заполучить последний амулет…
Замолчав, я посмотрела на Лориана. Он выглядел так, будто проглотил что-то горькое. Что ж, это мы обсудим с ним позже.
Все трое выжидающе смотрели на меня. Прочистив горло, я добавила:
– Мы вновь соберемся с Конретом и его людьми, чтобы обсудить барьер.
– Барьер? – переспросил Тайбрис.
Демос повернулся к нему.
– Я расскажу тебе все, что знаю. Как насчет того, чтобы чего-нибудь поесть?
Заметив направляющуюся к нам незнакомую женщину-фейри, все притихли. Бочком подобравшись к Лориану, она прошептала несколько слов – так тихо, что я ничего не смогла расслышать, протянула ему записку и ускользнула прочь.
Вскрыв послание, Лориан перевел взгляд на меня. И, несмотря на хмурость, в его глазах промелькнул намек на сочувствие.
– Говори, – пробормотала я, хотя внутри все сжалось.
– Убили шпиона, которого я послал понаблюдать за твоим кузеном. И на его теле оставили записку, адресованную тебе.
Я взяла ее дрожащей рукой.
Демос уставился на меня:
– Ты решила разыскать нашего кузена? Другого претендента на престол? Ты спятила?
– В замке ты не захотел о нем рассказать. А мне необходимо знать о нем все, что возможно.
– Я не стал говорить о нем, потому что из-за его родителей мы лишились нашего королевства! – криво усмехнулся Демос. У меня перехватило дыхание. – Они нацелились на трон, Приска. И, как только выяснилось, что их драгоценный сыночек владеет магией времени, решили, что смогут захватить власть. Они сговорились с Регнером, ослабили защиту вокруг нашего королевства и оставили смесков умирать. Из-за них погиб наш народ.
Он говорил о родителях нашего кузена. О наших тете и дяде.
– Сколько ему было зим?
Брат не ответил.
– Сколько, Демос?
– Двенадцать.
– И ты тут же решил, что он такой же, как его родители?
– Он твой единственный соперник в борьбе за трон! – Лицо брата застыло холодной маской. – Но в этом-то и суть, верно? Ты надеешься найти запасной вариант. Предложить его смескам, передать ему королевскую власть и куда-нибудь исчезнуть.
– Вовсе нет.
Сейчас уже нет. По крайней мере… не совсем.
– Не верю. – Демос пронзил меня взглядом, затронувшим что-то глубоко в душе, развернулся и зашагал прочь. Неестественно выпрямив спину и расправив напряженные плечи.
Глаза зажгло от подступивших слез.
Демос прав. Кузен убил шпиона Лориана и с помощью его тела отправил сообщение. Ему нечего делать на троне.
Я раскрыла записку и, прочитав, потрясенно застыла.
Дражайшая кузина,
шпионы ни к чему. Если хочешь поговорить, я более чем готов встретиться.
Затриан
И все? Он убил шпиона, только чтобы предложить встретиться?
Я вернула записку Лориану и обвела взглядом окружающий нас шумный лагерь.
– Если Затриан обнаружил слежку, он мог бы просто отправить шпиона обратно и передать для меня послание. Убийство означает угрозу. Демос прав.
Тайбрис склонил голову набок:
– Ну, не послав к нему шпиона, ты бы не узнала, чего от него можно ждать.
– И за это знание человек заплатил жизнью. Можешь… посмотреть, как там Демос?
Всего несколько недель назад братья друг друга на дух не переносили. Теперь же Тайбрис кивнул.
– Все будет хорошо, Прис.
Он зашагал в лагерь, а я подняла взгляд на Лориана. Из-за меня погиб один из его людей.
– Я…
– Ты не могла этого предвидеть. И я тоже, – проговорил он с яростью в глазах. – Если бы я знал больше, то отправил бы кого-нибудь с атакующей магией. – Он скомкал записку. – О чем еще вы говорили с моим братом, Приска?
– Он рассказал мне, что случилось с вашими тетей и дядей. Об амулете.
Его лицо застыло непроницаемой маской.
– Ты узнала все, что хотела? – ровным голосом поинтересовался он, но я уловила прозвучавшую в его словах горечь.
– Мне жаль, Лориан.
Я сожалела обо всем, что ему пришлось пережить в детстве. О том, как он проснулся и обнаружил, что дядя забирает у него силу. Об убийстве семьи, свидетелем которого он стал. И все же я не жалела, что спросила об этом.
Лориан кивнул, развернулся и пошел прочь.
– Ты злишься, – заметил Гэлон, рассекая воздух мечом. Перехватив его удар, я развернулся и попытался ударить его ногой в живот. Он аккуратно уклонился. – Слишком медленно. Ты обижаешься, что Приска хочет знать, с кем имеет дело?
Я прикусил язык, борясь с еще оставшейся во рту горечью.
– А-а, – протянул Гэлон, двигаясь с бешеной скоростью. – Ты ждешь слепого доверия, хотя сам отказываешься кому-либо доверять.
Меч просвистел в воздухе у самой моей головы. Я успел отпрянуть, но несколько прядей волос все же упали на землю. Гэлон послал мне улыбку – редкое зрелище.
– Не твое дело.
– Мое, если ты выглядишь так, будто проглотил нечто омерзительное, а Приска бродит по лагерю словно лунатик.
– Ты уже давно так много не разговаривал. И решил потратить слова на обсуждение моей личной жизни?
Гэлон поднял бровь:
– Твое отвратительное настроение говорит обо всем лучше всяких слов.
– И о чем же?
– Приска задает слишком много вопросов. Она спрашивала меня о Кроуите, и, вероятно, выясняла у твоего брата насчет амулета. Наследница трона смесков имеет право убедиться, что не ты напал на этот город. Пусть сердцем она тебе верит, но ей нужны доказательства, ведь за ней стоит целый народ. И ей еще придется внушить смескам, что Кровожадный принц, с которым она сейчас связана, не убивал ее родителей. А тебя это злит?
Злит? Вовсе нет!
Пользуясь тем, что я отвлекся, Гэлон наступил мне на ногу и заехал локтем в лицо.
– Твою мать! – Нос взорвался от боли. Явно сломан. В очередной раз. Пора с этим завязывать.
Прищурившись, я крепче стиснул меч.
Гэлон даже не шелохнулся.
– Сосредоточься на бое, – заметил он. – Я не ловил тебя на этот трюк с тех пор, как тебе минуло двадцать зим. – Он уронил меч и подошел ближе. – Ты бы никогда слепо не доверил кому-либо судьбу своего народа. Тем более тому, кто, по слухам, убивал их в прошлом. Так почему же ты ждешь подобного от нее?
Гэлон мотнул головой влево, и я заметил там Приску. Вцепившись руками в ограждение, она не отрывала от нас взгляда. С ее лица схлынули все краски, и даже губы побледнели. У меня внутри все сжалось. Я не переносил ее страданий.
Несколько толпящихся поблизости смесков и фейри переводили взгляды с нее на меня и обратно. На лицо Приски постепенно возвращался цвет. Она вдруг развернулась и пошла прочь.
Гэлон наклонился ближе:
– Ты сам всеми силами готовил ее к тому, чтобы при желании Приска могла занять трон. Несправедливо наказывать ее за то, что она примеряет на себя роль королевы.
– Ты прав.
– Знаю, – кивнул Гэлон. – Теперь иди и что-нибудь с этим сделай.
Я громко фыркнул. Приска только что пообщалась с моим братом, потом и я подлил масла в огонь. Я ушел, решив дать ей время прийти в себя, ну, и себе заодно. Но она, похоже, подумала, что я ее просто бросил.
Нужно это исправить.
Я быстро заскочил к целителю вылечить нос, чтобы лишний раз не огорчать дикую кошечку, и отправился на ее поиски.
К сожалению, в палатке Приски не оказалось. На арене тоже. Асиния заявила, что не знает, где подруга. Похоже, лгала, судя по брошенному на меня прищуренному взгляду, но явно не призналась бы даже под пытками.
Меня окатило волной паники.
Я отыскал палатку Демоса. Он сидел на кровати, лениво крутя в руках кинжал. Перед ним, скрестив руки на груди, стоял Тайбрис. Судя по всему, я прервал какой-то спор.
– Где Приска? – поинтересовался я.
Оба повернулись ко мне. Демос пронзил меня жестким взглядом, Тайбрис просто пожал плечами.
– Не знаю. Есть поводы для беспокойства?
Она не могла уйти из лагеря. Вероятно, ей просто захотелось немного побыть одной.
– Осторожнее с тем, что ей говоришь, – мягко посоветовал я Демосу. – Она тебя обожает.
– Не лезь в мои отношения с сестрой, – холодно посмотрел на меня Демос. Я стиснул зубы, он вызывающе улыбнулся. – Похоже, она от тебя прячется. Что ты ей наговорил, Кровожадный?
У Приски уже есть один брат. Запасной ей ни к чему. Я шагнул вперед, но Тайбрис уперся ладонью мне в грудь.
– Демос не понимает, – начал он, бросив мрачный взгляд на собеседника, – что Приску воспитывали в страхе перед ее магией. Ей внушали никогда и никому не рассказывать, на что она способна.
– Как и всем нам, – отрезал Демос.
– Приска – иное дело, – прорычал я.
Демос что-то проворчал. Не обратив на него внимания, Тайбрис посмотрел на меня.
– Она рассказала тебе о той семье?
– Да.
– О какой семье? – замерев, уточнил Демос.
И, пока я метался по палатке, как зверь в клетке, Тайбрис ввел его в курс дела. Когда он закончил, Демос выругался.
– Женщина, которую Приска называла матерью, позволила убить целую семью прямо у нее на глазах? Чтобы предостеречь?
– Это лишь один случай, – напряженным голосом произнес Тайбрис. – Большую часть из них Приска забыла, но они могут всплыть в ее памяти в любой момент. Она вспомнила о той семье, когда узнала надзирателя. Вполне вероятно, что отец, пытаясь смягчить жестокие уроки матери, поработал над ее воспоминаниями.
Я закрыл глаза, желая придушить обоих ее родителей.
– Даже если она забыла худшие моменты, пережитый ужас никуда не делся. – Вот почему Приска почти так же отчаянно, как и я, стремилась к нормальной жизни.
– Да, – подтвердил Тайбрис и повернулся к Демосу. – Пусть ты и не понимаешь, почему она ищет стабильности, всеми силами прячет от окружающих свою магию и не рвется править, но не нужно на нее за это злиться. Мама всю жизнь промывала ей мозги.
Демос обхватил голову руками, и я даже испытал к нему крохи сочувствия. Хотя мне до сих пор хотелось врезать ему кулаком в челюсть.
Ну да ладно, сейчас не время.
Закрыв глаза, я попытался представить, куда могла отправиться дикая кошечка.
Ей всегда нравилось смотреть на воду. Всякий раз, когда мы спорили во время путешествия, я обычно находил ее возле озера или реки.
Повернувшись, я вышел из палатки.
– Удачи, – пробормотал мне вслед Тайбрис.
Приску я нашел на берегу. Сгорбив плечи и подперев рукой подбородок, она в одиночестве сидела на перевернутом бревне. Такая хрупкая и ранимая, что в груди мучительно заныло.
– Я подумала, что будет проще спросить твоего брата, – проговорила она, глядя на воду. – Ты ведь явно не хотел рассказывать о том, что тебя беспокоит. Не волнуйся, он не говорил о Кроуите.
Я сдержал слова, уже готовые сорваться с губ. Но Приска, похоже, ощутив мое настроение, так и не решилась на меня взглянуть.
Ну все, хватит.
Взяв Приску за плечо, я развернул ее к себе. И сжал ее подбородок, не давая отстраниться. При виде слез, повисших на кончиках ее ресниц, ком подступил к горлу.
– Не плачь. Боги! Прошу, не плачь…
Она шмыгнула носом, хмуро глядя на меня:
– Почему? Тебя раздражают мои чувства?
– Вовсе нет. Просто мне хочется прирезать любого, кто заставляет тебя плакать. Но как-то нет желания насаживать себя на свой собственный меч.
Она неохотно улыбнулась:
– Ты не настолько забавный, как тебе кажется.
Я наклонился и потерся носом о ее щеку. Удивительно, но она не отстранилась.
– Я не люблю говорить о том времени.
– Знаю. Прости.
– Перестань извиняться. Как бы то ни было, я рад, что ты узнала о моем дяде.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что всем обязан брату?
Немного отстранившись, я посмотрел на нее:
– После убийства родителей мы вместе жили в замке. Меня мучили ужасные ночные кошмары, и в конце концов он позволил мне ночевать в его покоях. И рассказывал истории, пока я не засыпал. Решение отослать меня на обучение к Гэлону далось ему непросто.
Тщательно удерживая на лице маску спокойствия, Приска не сводила с меня пристального взгляда. Сейчас я понятия не имел, о чем она думает.
– Что такое?
Приска выдавила улыбку:
– Расскажи мне о том времени.
Я пожал плечами:
– Тренировочный лагерь оказался суровым местом. Гэлону стукнуло уже сто двадцать зим. Я же, самоуверенный юнец, не сомневался, что схватки с его учениками не будут отличаться от драк со стражниками Конрета.
– Видимо, ты ошибся, – ухмыльнулась она.
– Еще как. Лагерь находился в холодном, опасном месте у подножия Минаретских гор. В первые несколько зим я так и не обзавелся друзьями. Начать с того, что я был принцем. К тому же о моих действиях в ту ночь, когда убили родителей, ходили слухи. Так что я превратился во всеобщую мишень. Но всякий раз, когда я уже готов был сдаться и забиться в угол под кроватью, Конрет мне что-нибудь присылал. Какую-нибудь мелочь. Письмо. Или новый нож. Записку с парой ободряющих слов. В чем дело, кошечка? – спросил я, заметив, как она побледнела.
– Ни в чем. Мне просто не нравится сама мысль, что ты попал туда, будучи еще ребенком. Сколько зим было остальным?
Я пожал плечами:
– В основном четырнадцать или пятнадцать. Но я уже тогда понимал, что мои сила и скорость стали для меня одновременно и благословением, и проклятием. Требовалось обуздать их, чтобы я мог защищать наше королевство.
Приска погладила меня рукой по щеке, и от ее прикосновения напряжение в груди начало ослабевать. Я поймал ее ладонь и удержал на месте.
– Я хочу рассказать тебе о Кроуите. – Слова обожгли мне горло, но Приска погладила костяшки моих пальцев, и невидимая удавка вокруг шеи немного ослабла. – Наверняка ты не раз задавалась вопросом, что могло заставить фейри напасть на Кроуит?
Она кивнула:
– Эта атака всегда казалась мне бессмысленной. Как и всем остальным. Что случилось тогда?
– Регнер. Он узнал, что с помощью твоей матери смески превратили город в свое убежище. Даже жрицы там были из смесков. И это происходило в его собственном королевстве, прямо у него под носом. После той ночи, когда убили моих родителей, а жители нашли меня на окраине Валтаны, Регнер всеми силами поддерживал слухи о Кровожадном принце. Он отдал украденную магию одному из своих людей, который умел призывать молнии. И не важно, что засланец Регнера не владел другими стихиями, как я. Жители Кроуита видели расчерченное молниями небо, взрывающиеся здания и фигуру мужчины, похожего на фейри, верхом на темной лошади. Они без труда поверили, что на город напал я. Но у нас имелись свои шпионы при дворе короля Эпроты, и один из них предупредил Конрета о планах Регнера.
На лице Приски промелькнуло замешательство.
– Почему Конрет не послал своих людей?
Я задавался тем же вопросом. И мучился оттого, что не знаю нужного ей ответа. Наш народ в очередной раз подвел смесков. И пусть даже я не был виноват в смерти ее родителей, фейри могли предотвратить эту трагедию.
В ответ на мое молчание Приска поджала губы, но махнула рукой, прося продолжать.
– Я добрался туда, когда уже рушились последние дома. Вроде как моими руками. Используя созданную им же репутацию, Регнер решил подставить меня и в глазах всех сделать чудовищем. Жестоким убийцей. Я отыскал самозванца, одетого, как я, у которого даже на пике силы было меньше магии, чем у ослабленного меня. Мы… стали сражаться. Я пытался защитить еще оставшиеся вокруг здания. Повсюду слышались крики. Смески убегали из города. Я все же убил его, – с удовлетворением признался я. Если бы мог, я бы прикончил этого мерзавца еще тысячу раз. Вот только не он один пострадал в ту ночь от моей руки.
Приска сжала мне руку. Я поднял голову. Отчего-то казалось, что она сейчас очень далеко от меня. Но стоило взглянуть на ее мокрое от слез лицо, и я тут же вернулся в настоящее.
– Не плачь.
– Тс-с. Расскажи мне остальное, Лориан.
– Когда я пробил защиту самозванца, он швырнул магию широкой дугой. И погиб. Но и я сбросил защиту. Большая часть моей магии оставалась у Регнера, и силы почти закончились. Я больше не мог одновременно атаковать и защищать невинных от магии. А рядом оказался ребенок. – Я до сих пор вижу его лицо. Оно врезалось в память и является мне в ночных кошмарах.
– О, Лориан.
– Он умер мгновенно.
– Ты не виноват.
Она так быстро бросилась на мою защиту, что это задело за живое. Приска не понимала, кто я на самом деле. Одно дело быть чудовищем, которое охотится на других чудовищ и проливает кровь, чтобы уберечь от этого других. Но я-то оборвал невинную жизнь.
Я отпустил ее ладонь и поднялся на ноги:
– Он был примерно ровесником Демоса, Приска. А если бы на месте этого ребенка оказался твой брат, ты бы сказала то же самое? Ты и сама могла бы там быть, но тебя похитили. – От одной лишь мысли об этом к горлу подступила желчь.
Приска долго молчала, и я в конце концов снова повернулся к ней. В ее глазах плескалось столько страдания, что у меня сдавило грудь.
– Мне жаль, – пробормотал я, с трудом делая вдох. – Но той ночью я пошел в Кроуит не только ради смесков. Регнер задел мое самолюбие. И я хотел защитить свою репутацию и заставить его заплатить за свои интриги. Твои родители погибли…
– Нет, Лориан. Мне больно за тебя. Ты долгие годы хранил все это в себе, почти столько же, сколько я живу на свете. И не в первый раз. Дай-ка угадаю. Как только ты убил приспешника Регнера, появились смески. И увидели тебя, настоящего Кровожадного принца, – проговорила Приска. Я кивнул. – И вновь все выглядело так, будто ты разрушил город. Ты ведь ничего не отрицал.
– После смерти родителей Конрет пытался меня защитить, но ему никто по-настоящему не поверил, ведь он мой брат. И в конце концов было решено в интересах королевства поддерживать легенду о Кровожадном принце.
– Кто это решил?
– Что ты имеешь в виду?
– Так решил Конрет, верно? Ему понравилась идея превратить тебя в чудовище и натравить на своих врагов. Его не волновало, что будешь чувствовать ты, когда при одной лишь мысли о встрече с тобой все начнут дрожать от страха.
Я вздохнул.
– Это был стратегический ход, кошечка. И Регнер, вероятно, уже пожалел, что создал Кровожадного принца. Все эти годы мы искали его шпионов и похищали самых доверенных советников, и только благодаря моей славе раздобыли много полезной информации.
– Без разницы. – Она бросила на меня сердитый взгляд.
– Приска.
– Мне плевать на это, Лориан. Он должен был тебя защищать, а вместо этого всего в девять зим отослал в жуткое место и время от времени бросал подачки, чтобы ты хранил ему верность. Боги! Жаль, что никто не спас тебя от него!
Я потрясенно уставился на нее. Внутри боролись странные эмоции: нежность, ярость, замешательство. Мне хотелось выбросить из головы ее слова, но я все же видел в них логику.
– Ты не права в отношении него.
Она стиснула зубы.
– Еще как права. Он твой брат и был обязан в первую очередь заботиться о твоем благе.
Я вздохнул. Для Приски те, кого она любила, всегда стояли на первом месте. Она не понимала таких вот стратегических решений, способных усложнить жизнь ее близким, пусть даже в конечном счете ей и ее народу будет от них только польза. Я бы сделал все, чтобы защитить ее от подобных решений, хотя к концу войны ей все равно придется их принимать.
Странная тошнота, которая поднималась изнутри, исчезла, и я притянул Приску к себе.
Всю жизнь ради блага королевства я выполнял навязанную братом роль чудовища. И не жалел об этом, хотя в глубине души мне бы хотелось стать другим. Нежным, заботливым, терпеливым мужчиной, который не сгорал бы от желания обладать этой женщиной.
Приска узнала меня с худшей стороны, но не сбежала, а дрожала от ярости в моих объятиях. Я уже достаточно изучил ее и понимал, что, если бы не нужда заключить союз с моим братом, она заставила бы его заплатить. Но в любом случае Приска затаит обиду. И станет лелеять ее, пока не придет время.
На сердце потеплело. Приска не понимала поступков моего брата, потому что не признавала ничего, кроме верности. Но если она решит занять трон, окружающие попытаются ее изменить, ожесточить и превратить в подобное мне чудовище.
Я всеми силами постараюсь защитить ее от этого.
– В ту ночь за мной окончательно закрепилась слава Кровожадного принца, который уничтожил Кроуит. И до сего дня меня ничуть не волновало это прозвище. Напротив, я использовал его, чтобы заставлять врагов дрожать от страха и обращать в бегство тех, кто угрожал землям фейри. Никогда раньше меня не беспокоило выражение ужаса на лице женщины. До сих пор.
Приска не сводила с меня взгляда и явно видела больше, чем следовало. Как и всегда.
– Тебя все это беспокоило. Но ты просто отгородился от этой части себя.
Я притянул ее к себе и долго держал в объятиях.
– Лучше мне поскорее поговорить с ним, – в конце концов вздохнул я, поднимая голову. – Тогда он быстрее уедет.
Мне хотелось объясниться с братом, чтобы проводить больше времени с Приской.
Обхватив рукой затылок дикой кошечки, я завладел ее губами. Боги, как я по ним скучал. Она не противилась, напротив, приоткрыла рот, впуская туда мой язык. Я еще ближе притянул ее к себе.
И поцеловал в шею, наслаждаясь биением пульса под моими губами.
– Мы продолжим позже, кошечка, – пообещал я.
А сейчас меня ждал серьезный разговор с королем фейри.