Утром я умылась в тазике, чтобы стряхнуть с себя остатки сна. Вчера после ужина я долго бродила по лагерю. В какой-то момент ко мне присоединился Лориан – кстати, абсолютно трезвый – и устроил экскурсию по той части палаточного городка, где жили фейри.
На самом деле он почти не разговаривал и вел себя со мной скорее как с незнакомкой. И от этого сжималось в груди. Противный внутренний голосок тут же напомнил, что мне самой хотелось такого обращения, но я постаралась отправить эту мысль подальше в глубину сознания.
Прочие фейри относились к Лориану с уважением, смешанным с толикой восхищения. Он заводил разговор с любым, кто приближался к нам, и фейри поглядывали на меня с любопытством. В конце концов я сама начала им представляться.
У меня складывалось ощущение, что здесь так много фейри потому, что за последние десять лет численность смесков в лагере сильно возросла. И король фейри, похоже, предпочел держать тут целый гарнизон, чтобы подавить в зародыше любое потенциальное восстание и заодно помешать смескам продвинуться дальше в земли фейри.
Лагерь, ставший для смесков убежищем, сильно смахивал на тюрьму. Но мы это изменим. И когда-нибудь смески без страха смогут отправиться куда пожелают. Вот только сперва нужно отыскать песочные часы. Телиан говорила, что их сила поможет на поле боя. И я воспользуюсь ею столько раз, сколько потребуется для освобождения своего народа.
При мысли о тете я напряглась. Мне не хватало ее присутствия рядом. Наверняка она сейчас уже ждет меня в столице фейри.
Однако Телиан отлично понимала, почему я стремилась сюда, и даже сама настаивала, что мне сперва нужно посетить лагерь смесков. Заплетая волосы в косу, я цеплялась за эту мысль. Сегодня меня ждет тренировка. Но я также надеялась поговорить с Гэлоном.
Если не Лориан уничтожил Кроуит, тогда отчего в гибели города все винили его? Мне нужно узнать правду, и как можно скорее. Ведь чем больше времени я проводила рядом с ним, тем труднее было представить, как он убивает моих людей. Может, в том, что касалось его, я просто утратила способность мыслить здраво и закрывала глаза на очевидное?
Необходимо выяснить, что там случилось на самом деле. Ради родителей, которые погибли, защищая меня. Ради всех смесков. И ради себя самой.
Возле палатки раздался мужской хохот, вырывая меня из мрачных мыслей. Натянув ботинки, я поднялась на ноги.
Не знаю, кто позаботился об одежде для тренировок, но обтягивающие штаны и простую тунику длиной до колен я нашла на кровати, когда вечером вернулась в палатку. Как и широкий кожаный пояс, который я застегнула на талии. Подаренный Лорианом нож я убрала в ножны.
– Прис! – позвал меня Тайбрис, и я вышла из палатки. Брат окинул меня взглядом. – Похоже, ты готова.
– К тренировкам с Гэлоном невозможно подготовиться.
Криво усмехнувшись, он положил руку мне на плечи:
– Как дела?
– Хорошо.
– Прис.
– Теперь, когда я здесь, со всеми вами, мне уже лучше. Кажется, вы сработались с Демосом.
Брат вздохнул, давая понять, что заметил перемену темы, но не стал заострять на этом внимание.
– Если бы мы встретились при других обстоятельствах, то друзьями точно не стали бы. Но мы вполне себе терпим друг друга. Ради тебя и блага всех смесков.
Я вгляделась в его лицо. Мой брат, будучи человеком, мог продолжать жить нормальной жизнью. Ему законно вернули часть магии. Тайбрис мог бы жениться и переехать куда-нибудь подальше отсюда.
– О чем ты думаешь?
Я рассказала, и брат закатил глаза:
– Представь, что ты не смесок. Но знаешь, что, если бы Регнер не украл мою силу, я мог бы спасти отцу жизнь. Что бы ты стала делать?
– Поклялась бы заставить его заплатить, – без колебаний призналась я.
Тайбрис кивнул:
– Я пока так и не сумел простить отца за то, что он изменил наши воспоминания. Возможно, именно поэтому в конце он перестал бороться. Но его жизнь, как и жизнь любого из нас, имела смысл. Регнер же играет в бога и забирает то, что ему не принадлежит. Даже если отбросить в сторону то, что он творит с твоим народом, факт остается фактом: король обкрадывает людей, живущих в его королевстве.
– Ты прав. – У этих людей могла бы быть другая жизнь, более легкая и долгая.
Тайбрис ткнул меня локтем:
– Мне известно твое абсурдное желание брать на себя ответственность за всех, с кем сводит тебя жизнь, но не волнуйся. Я всегда буду рядом.
– Абсурдное желание брать ответственность? – фыркнула я. – Я бы скорее назвала это тщательным присмотром.
Он только покачал головой:
– Пойдем, пока ты не опоздала.
Мы зашагали к арене. Здесь, так далеко к югу, дни стояли жаркими, что значительно затрудняло тренировки в послеобеденные часы. Однако прохладное, бодрящее утро годилось как нельзя лучше.
Я посмотрела на брата. Он не отрывал взгляда от хорошо сложенного смеска, идущего к арене. Светловолосый парень оглянулся с приветливой улыбкой.
– И что здесь происходит? – ухмыльнулась я.
На щеках Тайбриса появился легкий румянец.
– Ничего, – пробормотал он. Тайбрис никогда не распространялся о своей личной жизни. Я пристально посмотрела на смеска. Брат снова пихнул меня локтем. – Даже не думай об этом.
Я перевела взгляд на арену. Поле, огороженное толстым деревянным забором, притягивало меня и в то же время пугало. Как рассказывал Демос, смески тренировались здесь по утрам, а днем наступала очередь фейри. Но сегодня у забора собралась целая толпа. С ленивым видом привалившись к деревянному ограждению, они явно чего-то ждали.
Отделившись от Тайбриса, я вошла на арену, которую поверх утрамбованной земли покрывал слой песка – вероятно, чтобы немного смягчить падения. На нем отчетливо виднелись отпечатки бесчисленных ног.
Два смеска с головокружительной скоростью бросились друг на друга, и воздух наполнился ритмичным звоном стали. Звук слился с глухими ударами деревянных мечей – несколько смесков из подземелья Регнера отрабатывали удары на набитых чем-то мягким манекенах.
На другой стороне арены я заметила Асинию с Демосом. Брат протянул девушке лук. Подруга скривила губы. Ясно, он опять ее чем-то разозлил.
Вздохнув, я направилась к Гэлону, который внимательно наблюдал за смесками, дерущимися на мечах. Отвернувшись от них, он вновь окинул меня оценивающим взглядом. Да, Гэлон был прав – я подрастеряла и те небольшие мышцы, которые мне удалось нарастить за время путешествия с их отрядом. В замке из-за постоянного беспокойства мне кусок в горло не лез. А потом я застряла на корабле.
– Ты знаешь, что я хочу сказать, – заметил он, когда я подошла ближе. Я кивнула, и Гэлон вновь повернулся к смескам. – Пока ты тренируешься в этом лагере, ешь больше, чем требуется. Особенно налегай на мясо и рыбу.
– Конечно. – Аппетит вернулся ко мне в полной мере.
Гэлон свистнул, смески мгновенно отступили друг от друга и замерли на месте. Они внимательно выслушали все замечания и советы Гэлона по поводу их защиты и движений ног. Когда фейри закончил, один из смесков посмотрел на меня, задержав взгляд на лице.
– Ты наследница трона смесков, – заявил он, и в его голосе слышалась смесь обвинения и восхищения.
Я кивнула.
Его друг фыркнул, сплюнул на землю и пошел прочь. Повисла неловкая пауза. Немного помедлив, первый мужчина последовал за ним.
Гэлон сделал вид, что ничего не заметил.
– Меч или ножи?
В вопросе явно был какой-то подвох, и я пожала плечами.
– Я привыкла к ножам.
– Потому что ты обычно сражаешься почти вплотную к сопернику.
– Ну… да. Тайбрис учил меня драться на мечах, но мне не слишком нравится.
– Ты продолжишь тренировки по защите в ближнем бою с Лорианом. А со мной давай учиться владеть мечом, – предложил Гэлон.
Еще тренировки с Лорианом? Великолепно. Но если я стану жаловаться, Гэлон на меня только рыкнет.
– Даже не будешь спорить? – Он склонил голову набок.
– Не-а. Скажи, что делать, и давай начнем. – Заметив его прищуренный взгляд, я не сдержала улыбку. – Мне ведь нужно учиться.
Чуть помедлив, он отошел, чтобы найти мне тренировочный меч. А я окинула взглядом окружающее пространство. Инструкторы – как фейри, так и смески – ходили по арене, тщательно наблюдая за каждым движением, демонстрируя приемы, корректируя стойки. Я втянула в легкие воздух, даже в столь ранний час уже пропитавшийся сильным запахом пота.
Нас ожидает битва. И к тому времени я должна научиться владеть мечом, ведь магии мне надолго не хватит, и, вероятнее всего, придется сражаться с теми, кто быстрее и крупнее меня. И, пока у нас еще есть время, нужно использовать его с выгодой для себя и полностью выкладываться на тренировках.
Гэлон вернулся и протянул мне деревянный меч. Я переступила с ноги на ногу, чувствуя обращенные на меня взгляды. Досадуя на такое внимание, я стиснула зубы.
Подняв голову, Гэлон мазнул взглядом по фейри и смескам, собравшимся возле арены. Мгновение спустя большинство взглядов исчезло.
– Эффектно, – заметила я.
Он подвел меня к манекену:
– Этот меч немного тяжеловат для тебя, но тебе нужно поскорее нарастить мышцы.
Я кивнула, уже чувствуя, как оружие оттягивает руку.
– Покажи, что умеешь, – предложил Гэлон.
Я сделала замах. Я уже и не помнила, когда в последний раз держала в руках меч, и ощущала его чужеродным. Но в памяти всплыла комбинация движений, которым учил меня Тайбрис. Удар, еще один, выпад, снова удар. Горизонтальный, диагональный, вертикальный, колющий.
– Хорошо, – похвалил Гэлон. – Ты слишком сильно сжимаешь меч, но отчасти это из-за его веса. Когда ты привыкнешь к нему, станет легче.
Он заставил меня наносить основные рубящие и колющие удары по манекену, пока меч не начал дрожать в руке, а после велел переключиться на левую руку. К тому времени, как он позволил мне выпустить меч и объявил, что дальше будем отрабатывать движения ног, меня трясло от усталости.
– Сделай перерыв и выпей немного воды, – проинструктировал Гэлон.
Я подошла к палатке с водой. Демос и Тайбрис стояли рядом, с одобрением наблюдая за мной.
– У тебя впереди много работы, – проговорил Демос, протягивая мне кружку. – Но ты уже знаешь, как нужно двигаться. У тебя хорошая база.
– Базу заложил он. – Я кивнула на Тайбриса, и у брата заблестели глаза. Солнце стояло уже высоко, и его рубашка промокла от пота.
Я жадно глотала воду, наблюдая, как Асиния и Мадиния стреляют в деревянный манекен. Асиния смогла вогнать стрелу ему в грудь. Мадиния промахнулась, и манекен тут же загорелся.
– Прекрати! – прорычал Демос и бросился к ней.
Я спрятала улыбку.
– Тебе машет Гэлон, – сообщил Тайбрис, ткнув меня локтем.
Мышцы тут же протестующе завопили.
– Не заставляй меня возвращаться, – попросила я с тяжелым вздохом.
– Приска! – прорычал Гэлон с другого конца арены, и я поплелась обратно.
К счастью, впереди нас ждали другие упражнения. Арена постепенно пустела: смески отправлялись обедать.
– Выпрями спину, – велел Гэлон.
Я подчинилась и подалась вперед, растягивая подколенные сухожилия.
– Могу я кое о чем спросить? – начала я и, дождавшись кивка, проговорила: – Кроуит. – Гэлон лишь склонил голову, явно ожидая продолжения. – Лориан намекнул, что не он в ответе за уничтожение города.
Гэлон дернул плечом:
– Так и есть.
Я прищурилась, услышав его легкомысленный тон.
– Почему он не сказал мне раньше?
Гэлон смерил меня тяжелым взглядом:
– Ты ведь явно стремилась поверить правде.
– Я всю жизнь слышала истории о том, как Кровожадный принц уничтожил Кроуит. Демос был там, Гэлон.
Фейри бросил на меня раздраженный взгляд, но в его глазах плясали веселые искорки. Такое чувство, будто по головке погладил.
– Твой брат был ребенком. Вряд ли ты найдешь хоть одного свидетеля, который сможет без тени сомнений заявить, что видел, как Кровожадный принц разрушал город. Потому что, клянусь тебе, Лориан не виноват.
Из обрывков воспоминаний о той ночи я выудила образ разъяренного, прижатого к стене Демоса – совсем еще маленького мальчика.
– Что же тогда случилось?
– Не моя это история. Я люблю этого парнишку как собственного сына, – вздохнул он, и я чуть не улыбнулась. Лориан меньше всего походил на «парнишку». – И все же я отлично вижу его недостатки. У него такой же скверный характер, как у тебя. Вот только когда он приходит в ярость, люди обычно умирают. Не сомневаюсь, ты во многом могла бы обвинить Лориана, но он никогда и никого не убивал без причины. Зачем Лориану нападать на Кроуит? Ты ведь видела, как он себя ведет, и училась у него. Так похоже ли, что Лориан мог уничтожить целый беззащитный город?
– Тогда почему тем вечером, когда я обвинила его, он не защищался?
– А ты бы стала слушать? Ты только что узнала, что мы фейри. И пусть у тебя меньше предубеждений, чем у большинства людей или смесков, но он на твоих глазах стал выше, с заостренными ушами, и принялся метать молнии в стражников. Даже если бы он признался, что не убивал твоих родителей, ты бы ему поверила? Скажи честно.
– Он солгал о том, кто он такой. – И все же в глубине души я знала, что по поводу нападения на Кроуит Лориан говорил правду.
– У него не было выбора. Но это не значит, что все между вами было ложью. – Гэлон покачал головой. – Я чувствую себя древним стариком. Почему молодым нравится брать какую-то часть информации и подстраивать под нее все остальное, невзирая на то, что подсказывают инстинкты? – Я не смогла ответить, и он покачал головой. – Я советую тебе поговорить с ним, Приска.
От криков смеска уже раскалывалась голова. И мне безумно хотелось, чтобы кто-нибудь поскорее избавил его от страданий, – просто затем, чтобы хоть немного побыть в тишине.
Стражник Сабиума склонился над пленником, и я обвела взглядом собравшихся в тронном зале придворных, которых обязали наблюдать за пытками.
И не просто наблюдать. А подбадривать одобрительными криками. И ликовать.
Одна из женщин упала в обморок, и несколько подруг с пепельно-серыми лицами, застывших в задних рядах толпы, поддерживали ее под руки.
Сейчас Сабиум уже не пытался играть роль уравновешенного правителя, которым притворялся так долго. Но, по словам моих шпионов, пока здравомыслие короля не вызывало никаких сомнений.
Никто из придворных не стремился покинуть замок. Отчего-то все они твердо верили, что гнев короля их не коснется.
Почти забавно. Вот только те, кто был на стороне тирана, уверовав в собственную безопасность, обманывали себя. В игре за власть каждый был пешкой, которую не жалко принести в жертву ради достижения высшей цели.
Мои фрейлины превратились в тени самих себя. Сабиум все так же настаивал, что все мы должны наблюдать за сеансами пыток в тронном зале, а когда я попросила освободить их от этой обязанности, отказался – просто чтобы лишний раз доказать: у меня здесь нет настоящей власти.
Я сжала руки на коленях в кулаки, лишь так осмеливаясь проявлять свой гнев. Я мало кому была преданна. У всего должны быть границы. Однако эти женщины поддерживали меня не один год, и я была обязана хоть как-то их защитить.
В других обстоятельствах я, наверное, с удовольствием бы наблюдала, как слабеет Сабиум.
За свою долгую жизнь он натворил так много, что теперь и смески, и фейри не успокоятся, пока не прикончат его. Пути назад для него уже нет. И остается лишь продолжать преследовать и уничтожать, а заодно красть магию смесков и использовать ее против них самих же.
Потеря амулета потрясла короля до глубины души. Пусть даже он отказывался это признать.
– Ему что-то известно, – прошипел Сабиум. – Все они сговорились против меня.
Смесок уже умирал, и с его губ срывались только слабые стоны. Нет смысла тратить на него время. Я поймала взгляд Лисвет, в широко раскрытых глазах которой застыли слезы. Во мне вдруг вспыхнула ярость. Я пристально уставилась на нее, и фрейлина опустила голову.
Зачем мне рисковать собой в попытке защитить этих женщин, если они даже на время не могут взять себя в руки?
Я сделала глубокий вдох и проговорила:
– Если бы он что-то знал, то уже рассказал бы тебе, муж мой.
Медленно повернув голову, Сабиум пригвоздил меня взглядом. Я подняла бровь, хотя сердце как безумное заколотилось в груди, и глазами указала на придворных, которые наблюдали за нами.
Он глубоко вздохнул, и огонек безумия медленно угас в его глазах.
– О, очень хорошо. – Он махнул рукой. – Пошли все вон.
Придворные не проронили ни слова, однако не стали ждать повторного приказа. Без всякой толкотни они потянулись к дверям, и за считаные мгновения тронный зал опустел.
Воцарилась тишина. Пару мгновений я даже наслаждалась ею, хотя знала, что меня неминуемо настигнет ярость Сабиума.
– Ты забываешься, моя королева, – прошипел он.
А меня переполняло странное безрассудство.
– По-моему, это ты позволяешь эмоциям брать верх, – заявила я, наклонив голову набок. – И не можешь судить здраво. Мой король.
В его глазах промелькнуло удивление.
– Ты смеешь…
С грохотом распахнулась дверь, и я облегченно выдохнула. Сабиум с рычанием повернулся к вошедшему.
– Простите, что прерываю, Ваше Величество. Есть новости.
Я взглянула на охранника. Не один из моих людей. Надеюсь, кто-нибудь из моих шпионов будет присутствовать на этой встрече.
– Хорошо, – бросил Сабиум и, медленно поднявшись с трона, наклонился ко мне. Я даже не шелохнулась. – Будь осторожна, – пробормотал он. – Ты можешь потерять намного больше, чем я.
Развернувшись, он зашагал прочь. Меня начала бить дрожь.
Всякий раз, как я гуляла по территории замка, этот зеленоглазый ребенок непонятным образом сбегал от какой-нибудь служанки или няни и оказывался там.
По возможности я старалась его не замечать, но когда на нас смотрели, проявляла к нему минимум внимания, чтобы избежать лишних слухов.
При каждой встрече с ним меня сжигала ярость и начинала жутко болеть голова. С улыбкой на губах я отдавала мальчика обратно няне, которая за ним гонялась, и возвращалась в свои покои, где несколько часов лежала в постели.
В конце концов, злясь на то, что у меня отняли единственную доступную радость, я прекратила прогулки.
Но он начал находить меня внутри замка.
Ему исполнилось всего две зимы. И, конечно же, он не преследовал меня. Думать так было нелепо. Значит, либо Сабиум дразнил меня этой медленной пыткой, ведя какую-то свою игру, либо за этим стоял кто-то другой.
И если Сабиум тут ни при чем… тот, кто решил поиграть со мной, умрет, моля о пощаде. В минуты затишья, лежа в постели, я погружалась в фантазии о теле, болтающемся на виселице, сгорающем в языках пламени или волочащемся по земле позади моей любимой лошади.
А если с ребенком произойдет несчастный случай? К примеру, пока меня нет в замке, он упадет с лестницы и сломает себе шею. И тогда я вновь смогу гулять по территории.
Но Сабиум прознает об этом, как и всегда, и позаботится о том, чтобы я корчилась в муках не одну неделю и молила о скорейшей смерти.
Единственной отрадой для меня осталась библиотека. Каждый день я часами сидела там в любимом кресле, не обращая внимания на придворных, которые пытались завоевать мое расположение. И пряталась от ребенка.
Но однажды услышала знакомые звуки. Хихиканье. И топот крошечных ножек по деревянному полу.
Раздражение во мне боролось с яростью. Он завернул за угол, уцепился за полку, и на его личике появилась радость:
– Мама.
Я закрыла глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не швырнуть книгу в окно.
– Мама? – послышалось уже ближе.
Я открыла глаза. Мальчик смотрел на меня снизу вверх, весь светясь от радости. Он протянул руки, как это обычно делают дети, ожидая, что их посадят на колени.
Я наклонилась к нему и прошипела:
– Я не твоя мать.
Его личико сморщилось. Мальчик открыл рот и заревел.
Кто-то сдавленно ахнул, и я подняла взгляд. Та же самая темноволосая няня, которая забрала его в тот первый день. Значит, это ее рук дело. Она всякий раз намеренно приводила его ко мне.
Все, ей не жить.
Она смотрела на меня, приоткрыв рот, с перекошенным от ужаса лицом, как будто видела перед собой чудовище.
Но ведь чудовищем был Сабиум. Из-за него я оказалась в таком положении.
Бросившись вперед, няня притянула ребенка к себе. Он обхватил ее руками, уткнулся личиком ей в шею и зарыдал.
Рот наполнился горечью.
Повернувшись, няня поспешила прочь. Ребенок поднял голову, по его щекам струились слезы.
Он не стал махать мне рукой.