ГЛАВА 27

Дэнни

— А вот и вы! — Селеста возникает рядом, подхватывая меня под локоть. — Егор сейчас начнет свою речь. Я уж думала, придется снаряжать поисковый отряд.

​Я хмурюсь, глядя на её бледную руку с выступающими венами.

— Что ты творишь? — вопрошаю я, гневно сверля её взглядом и пытаясь высвободиться из хватки.

​К чему это внезапное дружелюбие? После нашего недавнего разговора я поняла, что она уже не жаждет моей смерти так неистово, как прежде. Но как быть с их ссорой? Узам она сейчас явно не по нраву. Вдруг вся эта доброта — лишь часть её хитроумного плана? Заманить меня дружбой, а потом увести Нокса…

Нет, он на это не пойдет. Не может. Эти слова, эти взгляды, эти чувства… Это всё яд Дэймона — он отравляет мой разум сомнениями.

​Селеста закатывает глаза и вздыхает.

— Телохранитель, забыла? — высокомерно шипит она.

​Разумеется, у каждого здесь своя роль, особенно когда столько вампиров мечтают увидеть мою голову на пике. Внутри вспыхивает крошечный огонек страха. Остается лишь надеяться, что никто этого не заметит. Но то, как Нокс перехватывает мою ладонь и сжимает её, намекает, что я уже выдала себя. Прижимаюсь к нему: электрический разряд между кожей отзывается довольной вибрацией в незримых узах. Сосредотачиваюсь на этом ощущении и на тех опасных признаниях, что прозвучали втайне. Страх тает.

​Танцы окончены и толпа начинает переключать внимание на балкон. Нокс уводит меня глубже в гущу гостей, используя вычурные костюмы как прикрытие, пока Селеста сжимает моё плечо мертвой хваткой. Очевидно, что-то идет не так, раз они взяли меня в такое плотное кольцо, но я стараюсь думать лишь об узах и о том, как сладостно меня обволакивает его нежность.

​— Дамы и господа! — провозглашает Егор с балкона. — Благодарю, что почтили нас своим присутствием. Знаю, все жаждут начала истинного торжества, так что не стану вас долго задерживать.

По залу проносится мрачный смешок и тело Нокса, прижатое к моему, напрягается.

​О чем это он? Разве праздник еще не начался?

​— Сегодня мы празднуем окончание обучения Фамильярок — череду игр, которых все мы ждали с нетерпением. Но нынешний год — особенный. Как вам известно, Нокс, единственный наследник члена совета Сиприана, наконец согласился исполнить свой долг перед ковеном и спустя сто лет обзавелся Фамильяркой.

​Толпа взрывается аплодисментами. Бросаю взгляд на Селесту — та стоит, понурив голову и уставившись своими кроваво-красными глазами в пол.

​— Для тех, кто гадает, почему это так важно, я позволю себе небольшой экскурс в историю. — Глаза Егора блестят, когда он обводит взглядом толпу. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, кого он ищет. И когда его взор останавливается на мне, в глубине зрачков вскипает злоба.

​— Наш род был создан могущественными существами много веков назад. Вы знаете их под именем ведьм, мы же называли их Связующими. Они подчиняли магию своей воле, а мы стали их совершенным оружием, созданным охотиться и истреблять любого человека на пути.

​Сглатываю, стараясь запомнить каждое слово, которое так щедро раздает Егор.

​— Когда Связующие стали вызывать слишком много шума, люди взяли на себя смелость сжигать вершителей магии на кострах. То были кровавые времена. Но из пепла связующих восстал наш создатель. Юный маг, что заигрывал с темным, запретным искусством. Он спас свой род и породил наш. У людей не было шансов. Мы резали их тысячами, доходя до безумия в своей жажде крови. Тот юный связующий позволил нам осквернить свои души, приказав спасти его народ от огня, но в итоге обернулся против нас, наложив на наш ковен гнусное проклятие.

​— Солнечный свет стал сжигать нашу плоть. К нам вернулись чувства. И нам был дарован дар бессмертия — чтобы мы были обречены вечно проживать каждое свое убийство. Мы выиграли войну, но были изгнаны глубоко под землю, оставшись лишь с жалкой каплей силы для поддержания жизни. Эта сила укрепляется ритуалом, который мы называем обрядом Связывания. Каждый год старейшие лидеры соглашаются делить свою мощь с людьми, чтобы мы могли просуществовать еще год.

​Слишком много информации. Мне нужны блокнот и ручка.

​— А теперь я поднимаю тост. За Нокса и Даниэллу: пусть это празднество принесет богатый урожай благодаря вашей жертве.

​Жертве?

Поворачиваюсь к Ноксу. Ледяные синие вены на его шее отчетливо пульсируют под полупрозрачной кожей.

​— Что за жертва? — шепчу я, пока толпа рукоплещет и выкрикивает приветствия в нашу сторону. Вижу, как дергается его кадык.

​— Когда ты будешь связана со мной, ты станешь иным существом, не тем, что сейчас, — он не сводит тяжелого взгляда с Егора.

​— Иной? Нокс, о чем ты вообще? — Вырываю руку из хватки Селесты, чтобы полностью повернуться к нему.

​— А теперь, по традиции… — голос Егора разносится над толпой, вновь приковывая мое внимание. — Я объявляю начало Жатвы!

​После этих слов воцаряется хаос. Всё происходит быстрее, чем способен осознать мой человеческий разум. Тени мелькают размытыми пятнами, люстры над головой содрогаются. По залу разносится эхо криков.

​А затем появляется кровь. Море крови.

​Она летит брызгами на мое платье и лицо. Весь мир превращается в ленты хлещущей плазмы, искаженные лица и жемчужно-белые острые клыки — бальный зал оборачивается скотобойней. Разум кричит телу, умоляя что-то предпринять, остановить эту резню, разворачивающуюся прямо перед глазами. Но я оцепенела.

​— Нокс, уводи ее отсюда! — кричит Селеста. Голос звучит иначе: глубже и грубее.

​Оборачиваюсь: лицо Селесты исказилось, являя монстра, скрытого под кожей. Темно-багровые глаза. Тяжелые надбровные дуги. Морщины, уродующие бледную плоть.

​— Я не могу это контролировать. Уводи ее, пока они все на нее не набросились! — Она дрожит всем телом, а воздух наполняется тяжелым запахом меди.

​Через мгновение руки Нокса обхватывают меня и мы быстро взбегаем по лестнице к дверям по бокам балкона.

​— Нет, я должна им помочь! — с трудом выдавливаю я.

​— Ты не можешь им помочь, Дэнни. Они знали, на что шли, — бросает он буднично.

​— Не верю, что кто-то в здравом уме согласится, чтобы его забили как свинью на жатве! — огрызаюсь в ответ. Ярость закипает от того, насколько он спокоен посреди этой бойни. Как можно быть настолько бесчувственным?

​Ледяная волна ужаса накрывает меня.

​— В скольких жатвах ты участвовал? — Вопрос срывается с губ, когда за нами захлопываются тяжелые золоченые двери. Нокс ставит меня на ноги в пустом коридоре. В его взгляде на миг мелькают стыд и неловкость.

​— В большем количестве, чем ты можешь сосчитать, — голос звучит монотонно и отчужденно. Он не смотрит на меня.

​К горлу подступает желчь.

— Сколько людей погибнет сегодня?

​Наконец он вскидывает на меня взгляд. Резко обхватывает мое лицо ладонью, запуская пальцы в волосы. Узы вновь вибрируют, но я проклинаю их. Не хочу ничего к нему чувствовать. Как судьба могла быть настолько жестока, чтобы связать мою жизнь с этим чудовищем?

​— Их не убьют. Жатва нужна для кормления, а не для резни. — В его глазах застыла мольба, а я незаметно опускаю руку в сумочку на запястье. — Прошу, Дэнни, просто выслушай меня…

​— А какой именно я стану после обряда Связывания? — кричу я, перебивая его. С меня хватит полуправды.

​У Нокса дергается желвак.

— У доступа к моей силе есть цена. Ты станешь чем-то средним между человеком и вампиром. Ты сможешь выживать, лишь испив моей крови, а я — твоей. Всё остальное станет для нас ядом на то время, что мы будем вместе.

​Сердце бешено колотится о ребра, пока пальцы сжимают холодный деревянный кол.

​— Ты говорил, что делаешь всё это ради моей защиты. Но это была ложь, чтобы удержать меня здесь, верно? Чтобы я стала твоей пищей, как и все те люди в зале. — Соленые слезы обжигают глаза, когда я достаю кол из сумки. Нокс всё также держит мое лицо в своих ладонях. Его взгляд отчаянно прикован к моему, в повисшей тишине он неустанно молит меня о чем-то.

​Его губы приоткрываются. Жадно вдыхаю воздух, когда он наклоняется ближе. Он говорит, едва касаясь моих губ своими.

​— Всё, что я делал, было ради твоей защиты. Это не было ложью.

​Узы сжимаются и умоляют поцеловать его.

​— Как я могу доверять тебе, зная, что ты натворил? — На лбу выступает испарина. Тело дрожит под его прикосновениями, пока я борюсь с крепнущей внутри связью.

​— У тебя нет выбора.

Нет. Выбор у меня есть.

​Он был у меня всё это время и на каждом шагу я выбирала доверие. Сейчас я могла бы быть дома. Одна. Заниматься своими привычными делами. Если бы только прислушалась к интуиции и не позволила ему и этому чертову месту ослепить себя. Как же я была глупа.

​Мягко целую его, пока за сомкнутыми веками взрываются фейерверки, а затем изо всей силы вонзаю деревянный кол ему в бок.

​Нокс отстраняется. Его рука всё еще сжимает мои волосы, а на бледном лице застыла глубокая печаль понимания.

​— Значит, теперь ты меня ненавидишь? — шепчет он.

​— Значит, теперь ненавижу, — отвечаю я.

​С пустым лицом Нокс отшатывается, пока узы внутри меня неистовствуют. Они в истерике бьются о мои кости, пока я наблюдаю, как он, не дрогнув, вытаскивает дерево из своей плоти.

​— По крайней мере, теперь я знаю, на чем мы стоим. — Он бросает окровавленное оружие к моим ногам, выпрямляясь во весь рост. — Увидимся завтра на твоем последнем испытании.

​Моргаю — и он исчезает.

​Оседаю на пол. Каждый судорожный вдох грозит разорвать легкие в клочья. Перевожу взгляд на кол, перепачканный его кровью. Навсегда оскверненный его предательством и моим безрассудством. Поднимаю дерево и провожу большим пальцем по вязкой мазне, покрывающей его.

​Пульс частит, пока я разглядываю его кровь на своем пальце. Во рту пересыхает, а странное жжение лижет горло изнутри. Не раздумывая, подношу палец к губам и размазываю его кровь по рту.

​Что я творю?

​Втягиваю нижнюю губу и чувствую его вкус.

​Мир мгновенно взрывается лихорадочным сном в безумных красках. На голых стенах проступают многочисленные двери, а уши атакует жуткий шум Жатвы. Слышу обрывки сотен разговоров, доносящихся по ту сторону, — всё происходит слишком быстро, чтобы я могла разобрать хоть слово. Цвета в коридоре сменяются спектром, которого я никогда не видела прежде, а ноющая боль в костях бесследно уходит.

​А затем всё вновь растворяется, возвращаясь к привычному миру, который я знала всегда.