ГЛАВА 28

Дэнни

Я провела всю ночь, блуждая по коридорам в своем заляпанном кровью платье. Волосы висели спутанными прядями, а лицо исчертили черные полосы туши.

​Нокс не пришёл за мной.

Никто не пришёл.

И я этому только рада.

​В голове слишком много всего нужно разложить по полочкам. Стоит мне хотя бы подумать о Ноксе, как узы начинают болезненно метаться внутри, поэтому я сосредоточилась на речи Егора.

​Судя по всему, Егор считает, что я — потомок тех самых связующих, которые прокляли их давным-давно. Должно быть, именно в этом причина убийства моей матери. Но это предположение ни на йоту не уняло жажду мести. Чем больше я об этом думаю, тем нелепее всё звучит.

​Я никогда не видела, чтобы мама пользовалась магией — а я перерыла все её вещи после её смерти. Не было ни книг заклинаний, ни намеков на скрытое наследие, замурованное в стенах. Она была обычным человеком и занималась обычными делами.

​Типичная ошибка, да?

​Тот вампир не заметил меня в ту ночь. Я пряталась под маминой кроватью и видела всё. Я запомнила его лицо тогда, но до сих пор не видела его здесь. Он должен быть одним из Пятерки… а я пока встретила лишь четверых.

​К тому же, моя тетя всё еще жива и прекрасно себя чувствует за своим белым забором. Если мы происходим из какого-то магического рода, разве они не пришли бы и за ней?

​Детали мозаики совершенно не сходятся. Как мне вообще докопаться до правды?

​После скитаний, длившихся, кажется, часы, ноги вывели меня к самому входу в цирк. Замираю перед красным бархатом, пытаясь заставить мысли течь стройным потоком.

​Финальное испытание уже сегодня. Я до предела вымотана борьбой с узами и собственной совестью. Блуждая по коридорам, я ловила себя на том, что пытаюсь защитить Нокса и оправдать всё, что он натворил. Теперь же во мне нет ни тени сомнения: каждый его шаг был направлен на то, чтобы удержать меня в качестве своей… зверушки.

​Содрогаюсь в наступившей тишине.

​Вкусив вчера его кровь, я поняла, почему Фамильярки столь… покорны. По телу ударила волна неоспоримой мощи. Глупо было бы врать, что мне это не понравилось.

​Но это порождает другой вопрос: почему Нокс позволил мне ударить его? Стоило мне попробовать его кровь, как я стала видеть и слышать абсолютно всё. Черт возьми, он не мог не слышать, как я вожусь с сумкой, чтобы достать кол. Так почему он позволил это сделать?

​Шаркающий звук за спиной вырывает меня из раздумий. Резко оборачиваюсь, чувствуя одновременно раздражение и страх от того, что я не одна.

​— Вот ты где, Избранная. — Голос Дэймона скользит по коже, точно змея. Он в той же одежде, что и вчера. Как и мое платье, ткань его костюма запятнана кровью. Он небрежно привалился к деревянной колонне за кулисами, скрестив руки на груди, и оглядывает меня своими лукавыми гранатовыми глазами.

​— Чего тебе? — спрашиваю я.

​— О, того же, чего и всем остальным здесь… Свободы.

​Я хмурюсь.

— Что значит «свободы»?

​Неужели он знает путь отсюда?

​Низкий смех Дэймона вибрирует где-то в его груди.

— Раскрыть карты так рано? Ни за что! Было бы правильно немного развлечься, прежде чем всё тайное станет явным.

​Челюсти сжимаются.

— Если ты здесь, чтобы донимать меня своими дурацкими загадками, то, пожалуйста, просто оставь меня в покое. Мне нужно готовиться к испытанию. — Игнорирую его и отворачиваюсь к красной занавеске.

​Моя первая ошибка.

​Дэймон в мгновение ока оказывается передо мной, сверкая белыми зубами.

— У меня есть предложение. Думаю, оно тебе понравится. Но чтобы получить ответы, придется сыграть в мою игру.

​Закатываю глаза.

— Ну да, конечно. Будто у тебя может быть хоть что-то, что мне нужно.

​Снова пытаюсь уйти, но он хватает меня за запястье, подносит к лицу и глубоко вдыхает мой запах.

​— Пусти меня! — В панике пытаюсь вырваться из его хватки.

​— Соглашайся на игру и я дам тебе один ответ прямо сейчас. Если нет — я расскажу всем, что ты нарушила правила и вкусила кровь хозяина еще до обряда Связывания.

​Ледяной холод окатывает кожу.

Откуда он знает? Неужели действительно чует запах? Или до его ноздрей доносится аромат уз?

Черт. Я плотно сжимаю губы.

​— Ответы, которые ты ищешь, сокрыты глубоко под нашими ногами, — произносит он. — Тебе нужно лишь сыграть в мою игру, и я помогу тебе.

​— С чего бы мне вообще желать твоей помощи? — шиплю я.

​— О, поверь мне. Если бы ты знала, что грядет, ты бы вцепилась в любого союзника, которого только смогла бы раздобыть. — Его глаза пляшут и искрятся от удовлетворения. Он знает, что загнал меня в угол. Его зловещие слова пульсируют в моем сознании.

​Неужели правда приближается что-то еще? Или это просто дурацкая шутка, чтобы заставить меня с ним возиться?

​— Ладно. Я в деле, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Но какая тебе выгода? И только не вздумай плести, будто тебе просто скучно.

​— Мои мотивы раскроются достаточно скоро. А пока я отвечу на один вопрос. Выбирай с умом. — Он скалится, точь-в-точь как Чеширский кот.

​Ломаю голову, пытаясь придумать что-то стоящее. Но вопросов слишком много.

​— Почему ты хочешь мне помочь?

​Озорное выражение исчезает с лица Дэймона, взгляд становится отрешенным. Видимо, ожидал, что я спрошу, действительно ли я Избранная или почему Егор жаждет моей смерти.

​— Потому что, как мне кажется, ты — ключ ко всему.

​— Ключ к чему?

​— Но-но-но. Только один ответ. Удачи сегодня. Увидимся на церемонии. — Он оставляет меня с куда большим количеством вопросов, чем было до этого.

​Бесячий придурок.

​За кулисами слышатся голоса. Должно быть, тренировка начинается. Первой из-за угла выходит Меган, в её карих глазах светится решимость. За ней следуют остальные Фамильярки. Жаль, что я не сблизилась с ними за всё это время. Была слишком занята попытками спасти их, хотя они вовсе в этом не нуждались.

​— Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься идти в этом, — бросает Меган, приближаясь. Скольжу взглядом по её наряду, а затем по остальным. На всех какая-то боевая экипировка, будто они собрались на войну.

​Что это за тренировка такая? Долбаные «Голодные игры»?

​— У меня не было времени переодеться, — бормочу я, чувствуя, как в животе поднимается паника.

​— Ну и намучаешься же ты в этом платье.

​Боже, как же бесит эта её манера «королевы школы».

​— Откуда тебе вообще знать, что мы будем делать? — огрызаюсь я.

​— Егор рассказал нам вчера в конце Жатвы. Тебя разве не было? А вот Нокс был. — Она приподнимает бровь, оглядывая меня с ног до головы. Узы в груди мучительно сжимаются.

​— Нокс был на Жатве? — Меня подташнивает.

​— О да, он вчера явно испил всласть, если понимаешь, о чем я. Видимо, не такая уж ты и особенная. — Она указывает на две свежие раны на своей шее.

​В ушах начинает звенеть, сознание отделяется от тела. В одно мгновение я вижу самодовольную рожу Меган, а в следующее — она уже валяется на полу. Я лишь чувствую, как саднит запястье, а костяшки пальцев разбиты в кровь.

​— Охренеть! — Одна из девушек подбегает к ней, а я вскидываю взгляд и вижу избранника Сиприана: он смеется вместе с остальными, наблюдая за сценой.

​— Похоже, она и в бальном платье справится, а, Меган? — подкалывает он.

​Почему я не помню, как ударила её?

Узы довольно гудят. Они захватывают мое тело? Или я просто потеряла контроль?

​Когда резкий, оглушительный голос заполняет пространство за кулисами, я инстинктивно вскидываю руки к ушам.

​— Финальный этап вашей подготовки вот-вот начнется! Прошу всех на арену. Новая жизнь ждет вас внизу.

​Внизу?

​Мы по одному выходим на арену. Сердце колотится: место абсолютно пусто. На сей раз зрителей нет.

​Без предупреждения комната кренится на своей оси, словно в каком-то безумном аттракционе. Меня отбрасывает вперед, я врезаюсь в другую Фамильярку и мертвой хваткой вцепляюсь в её рубашку, чтобы удержать равновесие. Все кричат, когда пол уходит в противоположную сторону. Внезапно он разверзается и мы проваливаемся вниз.

​Волосы хлещут по лицу, очередной крик застревает в горле. Когда мне наконец удается разглядеть, куда я лечу, я тут же жалею об этом. Внизу ничего. Лишь тьма и тени.

​Бездонная бездна.

​Тело крутит и швыряет в воздухе, я нахожусь в свободном падении. Нет ни начала, ни конца. Я даже не вижу остальных падающих девушек. Интересно, пронесется ли сейчас вся жизнь перед глазами? Я бы предпочла обойтись без этих воспоминаний перед самым финалом.

Вздрагиваю и зажмуриваюсь еще сильнее, когда внезапно на что-то натыкаюсь. Ожидаю сокрушительного удара, но преграда кажется мягким и теплым облаком.

​Приоткрываю веки — зрение мгновенно затапливает ослепительный свет. Я словно в приемной небесной канцелярии. Всё вокруг белое. Пронзительно, кристально белое. Холодный глянцевый пол, потолок, сквозь который я, судя по всему, провалилась… Здесь нет стен, лишь бесконечное пространство.

​— Как это возможно? — шепчу я, озираясь в поисках хоть кого-то. Но я здесь совершенно одна.

​Куда делись остальные?

​— Эй? — мой голос бесследно тонет в тишине. Ни намека на выход, лишь безграничное сияние. Неужели я мертва?

​Земля под ногами начинает рокотать. Опять! Изо всех сил пытаюсь удержать равновесие, пока нечто твердое и блестящее прорывается сквозь поверхность. Глаза расширяются от ужаса: из-под пола вырывается высокое зеркало и с содроганием замирает передо мной. Вслед за этим в пустоте воцаряется зловещее безмолвие. С опаской заглядываю в зеркальную гладь и вижу лишь пустоту. Что я должна там рассмотреть?

​Стекло вдруг идет рябью, и я сталкиваюсь лицом к лицу со своим отражением — по крайней мере, я так думаю. Девушка в зеркале выглядит сияющей и здоровой, возможно, на пару лет моложе меня нынешней. На ней нет разодранного, залитого кровью платья. Вместо него — костюм цвета жженого апельсина, сидящий безупречно, словно сшитый на заказ.

​Что это такое?

​За спиной той, странной версии меня, скользит призрачная тень. Я оборачиваюсь, но сзади никого нет. Снова бросаю взгляд на зеркало, и сердце едва не выпрыгивает из груди. Это Нокс. Он обнимает меня за талию и смотрит так, будто я сама нахожусь по ту сторону стекла. Он что-то шепчет мне на ухо, и мое отражение заливается смехом. Эта пара выглядит так гармонично. Так естественно и просто. Тут я замечаю, что глаза Нокса больше не красные: они пронзительно-голубые, под цвет тех вен, что обычно проступают на его лице. Сами вены невидимы под теплой, загорелой кожей.

​Неужели он человек?

​— Этого не может быть. — Изучаю свои разбитые костяшки — доказательство того, что настоящая здесь только я.

​Когда я снова поднимаю взгляд на отражение, оно меняется. Нокс исчез, и та, «лучшая» версия меня, стоит в одиночестве. Она выглядит разъяренной. Постукивает безупречными красными ногтями по скрещенным рукам. Делаю шаг ближе к зеркалу. Отражение видит меня и усмехается, точно владея тайной, которой ей не терпится поделиться.

​Она протягивает руку.

— Всё, о чем ты когда-либо мечтала, здесь, со мной. Позволь мне показать тебе.

​Вздрагиваю, услышав знакомый голос. Голос матери.

​— Мама?

Зеркало преображается вновь — и вот она стоит передо мной. В тех самых джинсах и футболке, в которых была в день своей смерти.

​— Иди же ко мне, любовь моя. Я здесь. Я так долго тебя ждала. — В её глазах блестят слезы, и мое зрение затуманивается в ответ. Прижимаю ладонь к губам, чтобы заглушить рыдания.

​— Ты мертва, — выдыхаю я сквозь всхлипы. Отступаю назад. — Нет. Это не по-настоящему. Тебя здесь нет, всё это — ложь.

​Лицо матери искажается, становясь уродливым, и она запрокидывает голову в приступе смеха.

​Оглядываюсь, пытаясь отыскать хоть какую-то трещину в иллюзии, но вокруг лишь пустота. Ослепительное ничто. Я бросаюсь прочь от зеркала, твердо решив найти выход. Насмешливый, ранящий хохот матери преследует меня повсюду. Где-то же должен быть конец.

​Земля снова содрогается: из пола вырываются новые зеркала. Каждое преграждает путь, заставляя меня метаться из стороны в сторону. Пробегая мимо, стараюсь уловить, что скрыто в их глубинах. Кажется, в одном я вижу роскошный пир, в другом — горы золота.

​Неужели они показывают мне всё, о чем я грезила? Должна ли я выбрать?

​Самое огромное зеркало вырастает прямо передо мной, окончательно отрезая путь к бегству. Ноги скользят по белому полу. Я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться в него. Сердце замирает от увиденного. Я спотыкаюсь и едва не вваливаюсь прямо в зазеркалье, в раскрытые объятия Нокса, но в последний момент ухватываюсь за позолоченную раму.

​— Прошу, скажи, как мне выбраться! — молю я. Мне плевать, что он ненастоящий. Мне просто нужно уйти.

​​— Выбирай, — в унисон роняют зеркала.

​Оглядываюсь: я окружена со всех сторон, и каждое зеркало обрамляет иную версию моей жизни.

​— Кого мне выбрать? И застряну ли я там, если сделаю это?

​В огромном зеркале передо мной Нокс запрокидывает голову в приступе злобного хохота.

— Неужели ты настолько жалкая, что не в силах догадаться сама? Неужели я должен разжевывать тебе каждый шаг? — Его насмешка ранит сердце.

​Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться.

Это ничем не отличается от предыдущих тренировок. Очередное испытание. Но что именно они проверяют? Каждое зеркало отражает мои желания. Какое же из них — «правильное»?

​В памяти всплывают слова Дэймона: «Я расскажу всем, что ты нарушила правила и вкусила кровь Господина».

​Это проверка на верность.

​Передо мной расстилаются бесконечные возможности, потакающие моей жадности, чревоугодию или гордыне. Но мне нужно выбрать то зеркало, где находится Нокс. Нужно доказать свою преданность, признать его своим Господином.

​А что, если я ошибаюсь и останусь там запертой с его фальшивой копией?

Черт.

​Есть лишь один способ узнать правду. Я нахожусь в шаге от финала и того, чего жажду по-настоящему — смерти убийцы матери от моих рук. Вновь смотрю на зазеркального Нокса. Беру себя в руки и, расправив плечи, шагаю внутрь.

​Стекло идет рябью от моего прикосновения: по ощущениям это напоминает прогулку сквозь атласные простыни. Когда я оказываюсь по ту сторону, Нокса и след простыл. Вместо него я вижу комнату в средневековом стиле: темные деревянные балки на потолке и свечи в каждом углу у кремовых стен.

​Здесь же находятся и другие Фамильярки, но их стало куда меньше. Замечаю, что Меган среди нас нет.

​— Мы все прошли? — спрашиваю я, озираясь.

​Фамильяр Сиприана качает головой.

— Врата закрылись сразу после тебя, — бормочет он, после чего указывает на круглый стол в центре комнаты. На нем в футляре с бархатной подкладкой покоится несколько флаконов. По одному на каждого выжившего.

​— Похоже, не все были верны своим господам, — замечаю я, осторожно приближаясь к столу. Поднимаю один из флаконов, но стекло слишком темное, чтобы разглядеть содержимое. — Что это?

​— В каждом — кровь хозяина, — отвечает подопечный Сиприана. — Но имен на них нет, только эти странные рисунки. Полагаю, они хотят проверить, насколько хорошо мы знаем своих господ, заставив выбрать верный флакон.

​Интересно, ему подсказали, как пройти это последнее испытание или он просто сообразительнее остальных? Черт, а если в одном из них кровь Дэймона? Осторожно ставлю флакон на место, боясь ошибиться.

​— Я пойду первым. Если ошибусь, вы хотя бы будете знать, чего ждать. — Он делает шаг ко мне, пока остальные за его спиной тревожно перешептываются.

​— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда он тянется к первому флакону в ряду.

​Он одаряет меня жестокой улыбкой.

— С чего вдруг такой интерес? До сих пор ты нами не больно-то интересовалась.

​— Прости. Я думала, так будет проще — держать дистанцию, раз не всем суждено пережить обучение. — И потому, что у меня есть опасная миссия, которую нужно исполнить.

​Он пристально изучает меня прищуренными глазами.

— Возможно, если бы ты вела себя иначе, не была бы так одинока. Тебе стоит внимательнее присматриваться к тем, кто тебя окружает, Избранная.

​Я морщусь от этого прозвища, но в его словах есть зерно истины.

​— Ну, была не была.

Он вытаскивает пробку, салютует нам и осушает сосуд одним глотком.

​Где-то за пределами комнаты раздается колокольный звон. Наши головы резко поворачиваются на звук — и в этот миг пол разверзается, поглощая Фамильяра Сиприана. С расширенными глазами и бешено колотящимся сердцем я пялюсь на пустое место, где он только что стоял.

​Снова смотрю на флаконы, затем на оставшихся девушек. Сейчас или никогда. Я не собираюсь пропускать никого вперед — не думаю, что вынесу вид еще одного провала. Принимаюсь изучать каждый флакон, вглядываясь в фигурки животных, выгравированные на матовом стекле.

​Фамильяр Сиприана пил из того, на котором был изображен слон. На остальных красуются сова, павлин, змея, волк и еще какой-то зверь, которого я не могу толком опознать — он похож на гиену. Все они кажутся знакомыми, но я никак не могу вспомнить, где их видела.

В памяти вспыхивает воспоминание. На балу-маскараде Нокс предстал в образе волка. Сиприану досталась маска слона, Егору — змеи. Как предусмотрительно. Беру тот флакон, на котором выгравирован волк.

​Вот и всё. Я вот-вот официально свяжу себя с ним. Стоит сделать глоток и пути назад уже не будет. Но какой у меня выбор?

​Только тянусь к пробке, как тяжелый гул заставляет обернуться. Голая стена за спинами остальных девушек идет рябью и из неё выныривает Меган.

​— Полагаю, этот флакон принадлежит мне, — выплевывает она сквозь зубы.

​Меган тычет пальцем в сосуд у меня в руках. Выглядит она так, будто её дюжину раз протащили задом наперед сквозь колючий терновник, а после швырнули в овраг. Кудри превратились в спутанное месиво, одежда изорвана и покрыта пятнами, а на лице живого места нет от синяков.

​— Вообще-то, нет. Ты — избранница Егора, а не Нокса, — вытаскиваю пробку, пока она наступает на меня.

​— Ошибаешься. Нокс вчера велел мне выбрать его. И кто его осудит? Ты же смертная скука по сравнению со мной.

​Какая поразительная наглость.

​— Ты бредишь, Меган. Тебя приставили к Егору и так было всё это время. Ты сдохнешь, если выпьешь это — в этом и заключается весь гребаный смысл последнего испытания.

​Подношу флакон к губам и выпиваю кровь. Меган бросается на меня, но слишком поздно. Я поглотила всё до последней капли.

​— Сука! — визжит она.

​Кровь Нокса на вкус совсем не такая, какой я её воображала. В ней нет характерного металлического привкуса. Напротив, она удивительно приятна. На вкус она — как заходящее солнце погожим летним вечером. Сладкая и дарящая покой.

​Меган хватает меня в тот самый миг, когда мир взрывается всеми цветами радуги. Но прежде чем я успеваю насладиться новыми красками и ощущениями, которые, я знаю, вот-вот нахлынут, раздается колокольный звон и пол поглощает нас обеих.