Как относиться к волшебной книге, в которой события уже произошли, а ты всего лишь бесполезный читатель? Как относиться к тексту, который редактирует мёртвый бог, не позволяющий тебе разглядеть правду? Ведь это, как его обозвал Достоевский, «Евангелие от Дениса» — оно действительно отличалось от прежних и привычных посланий Валеры. Тут было больше сухих фактов, много описаний и значительно меньше эмоциональной отсебятины. И даже непривередливый Афоня вынужден был признать, что читать такой текст порой скучновато. Хотелось привычных диалогов, драйва, нервотрёпки, от которой кипела кровь, вовлечённости в общий процесс, а вместо этого приходилось фантазировать над тортом из консервов и запеканкой из макарон. Только вот стряпня больше не радовала. Его товарищи давно перестали буянить и ссориться, они безропотно приходили на завтрак, обед и ужин, тихо беседовали на отвлечённые темы, а затем расходились каждый по своим делам. Электронщик чувствовал их апатию, догадывался, как им тяжело признавать собственную беспомощность, да что там говорить: Костомаров и Достоевский давно бы уже забухали, но по техническим причинам сия радость им была недоступна. Афоня неоднократно предлагал им разнообразить досуг, предлагал шахматы, карты, но они вечно отказывались, ссылаясь на некую занятость.

«Да ладно, можно же и без алкоголя прожить», — размышлял он, почти механически пролистывая текст Неписаной рукописи, накопившийся за ночь. Последние несколько дней Денис описывал, как их сделали гладиаторами, а сегодня написал, что их лишили всех прав и посадили в тюремную камеру в виде деревянного ящика с маленьким отверстием в полу для оправления естественных надобностей. Надо же, судя по его воспоминаниям, там точно прошло несколько месяцев, а кроме того, было совершенно непонятно, откуда он начал вспоминать. Сколько они учились? Такое ощущение, что они заявились в Офир уже имея на руках приличный опыт и кое-какие заслуги перед своими кланами. Впрочем, ладно, может, это удастся позднее выяснить. Хорошо, что ребятам было не привыкать по тюрячкам чалиться, однако же тюрьмы в Офире устроены не как на Земле, а представляют собой ящики кубической формы, подвешенные на цепях. Ну, или короба. Денис описал сие узилище как непроницаемый ящик из толстых, плотно сколоченных досок. Тюремные камеры висят гроздьями на большой высоте, а если нужно привести приговор в исполнение, то тюремщики не церемонятся и сбрасывают такой ящик вниз. То же самое происходит, если узники бузят или колдуют. Выжить практически невозможно, а если и выживешь, то внизу, под тюрьмой, более похожей на гигантское ветвистое дерево, находится глубокое море, в котором плавает много всяких зубастых гадов. И некоторые из тех морских обитателей, как сообщил Денис, не принадлежат экосистеме Офира, а являются гостями из других миров. Читая про особенности этого мира, Афоня с любопытством отметил, что местные жители давно освоили путешествия в параллельные измерения и порой ведут себя как конкистадоры, проникая к менее развитым соседям с целью пограбить или заполучить какие-нибудь ресурсы. Их учёные далеко не сразу начали строить Гарганты для постоянных перемещений; первоначально офирцы путешествовали весьма варварским способом, делая проколы в пространстве, создавая воронки между мирами, отчего в их мир проникала различная дрянь, и это одна из причин, почему местные стараются жить на столбах и перемещаться исключительно по воздуху.

Электронщик разочарованно вздохнул. Нет, не особо интересно читать про то, как Денис в носу ковыряется и зарубки на стене делает, отмечая смену дня и ночи. По его словам, они провели там несколько суток, а Валера знай себе спит да ест, когда им через люк тюремщики еду сбрасывают. Интересно было в самом начале, тогда они читали втроём, как ребята стали гладиаторами. Даже Достоевскому понравилось заклинание, которое применил Валера. «Гнев рабов», кажется? Или нет? Нет, он не придирался: с драками и сражениями в Офире был полный порядок, но их было слишком много. Этих победили, с этими побились, а эти сами умерли, таблицы какие-то, рейтинги, бонусы, ставки, но описания были слишком однообразны, поневоле надоест такое читать. Стыдно признавать, но Валерины записки были куда энергичнее. У него хотя бы имелось собственное мнение и весёлый кураж, доводивший порою до слёз аж самого Достоевского, а тут...

Может, перечитать тот кусочек ещё разок?

Это было не так сложно. Фиксатор, созданный Костомаровым, позволял сохранять старые записи в кристаллах, которые учёный называл рубинами, хотя сам же и признавал, что с настоящими рубинами они имеют мало общего, поскольку данные камни внеземного происхождения и, соответственно, у них иная кристаллическая решётка. Единственная проблема — нужно было тащиться вниз, в костницу, где все стены выложены костями людей и различных млекопитающих.

Афоня почесал затылок. Всё равно, как бы, никакой полезной работы сегодня нет. Почему бы и не сходить вниз, тем более что и повод есть — невнимательно прочитал некоторые моменты, а особенно тот, за который ребят посадили в ящик. Правда, такой поход — это, считай, что до вечера, явятся товарищи на обед, а его нет. Электронщик подумал, притащил со склада несколько буханок ржаного хлеба и занялся изготовлением бутербродов. Да, всё верно, с хлебом и зеленью теперь был полный порядок. Достоевский заказал автолавку, как и обещал, но вот обещанные ноутбуки всё ещё где-то ехали. Фёдор Михайлович жаловался на какие-то проблемы с закупкой. Костомаров напоминал ему каждый день, но хозяин бункера вечно находил какие-то отговорки.

Готовые бутерброды Афоня разделил на три неравные части. Две товарищам на обед, а остатки себе. Всё равно наелся, пока нарезал колбасу и сыр. Хватит им по пять бутеров на брата с чаем попить. Он сложил в пакет свою долю и отправился в путешествие.

На минус третьем этаже ему встретился Костомаров, тащивший за собой длинную и, судя по всему, тяжёлую ленту из чёрной резины, утыканную стеклянными капсулами, похожими на винтовочные патроны. Они поздоровались, после чего Афоня поинтересовался назначением данной ленты. Пулемётная, что ли?

— Нет, — оглянувшись на ленту, отвечал Леонид Исакович, — хотя принцип действия, конечно, похожий. Нужна для кое-каких вычислений. А вы, собственно, вниз?

— Да. Решил перечитать некоторые моменты, про гладиаторов. Ребят наших снова в тюрьму посадили, думаю, что надолго.

— Ну, тогда Выродок вам в помощь, — скрипнула кукла.

Афоня подумал было, что разговор окончен, но стоило ему пройти несколько шагов, как Костомаров его окликнул.

— Постойте, Афанасий!

Он обернулся.

— Когда будете читать, проверьте события последнего боя перед самой посадкой наших героических чемпионов. Думаю, вам понравится.

— Хорошо. А что там?

— Сюрприз.

Сказав эти слова, Леонид Исакович удалился.

*****

...Гладиаторы, они чем-то похожи на государственных служащих. Ну, знаете, такие служащие, как у нас врачи, учителя, милиция, работники паспортной службы и тому подобное. Но, в отличие от тех же учителей, нас, по крайней мере, не посылали принудительно голосовать за нужного депутата, равно как и на бесплатные неоплачиваемые субботники и всякие сверхурочные. Так что я считаю, что мы жили тут всё же получше. Валера, конечно, поначалу кричал всякое обидное про отмену рабства, потом вспомнил, что несколько поторопился, и заткнулся прежде, чем на него обратили внимание стражи порядка, охранявшие нас в общей камере. В той камере нас набилось около сотни человек. Все приезжие, вроде нас. Все государственные рабы, эммм, госслужащие.

Порядок с гладиаторами такой: те жители Офира, кто победнее и не могут позволить себе самостоятельно участвовать в играх, выставляют своего человека, которого выкупает государство в лице Сената. Сенат же платит понемногу в случае, если игрок побеждает, или в случае его смерти. Изначально человек стоит немного, и потому бедные офирцы отдают их на игры десятками, ведь если один продержится хотя бы одну игру, то они уже тогда отбивают все затраты. Сначала мы не знали, почему нас кинули к этим доходягам, но связавшийся с нами по телепатической связи учитель Су-си быстренько объяснил, что все гладиаторы должны пройти проверку на вшивость: по-нашему, отбраковку. И для того одну большую кучу ставят против нескольких сильных бойцов, а кто выживет, тот дальше будет играть и ему даже позволят пользоваться оружием. Ну а пока — готовьтесь, ребятки, к настоящей бойне.

И вот, после нескольких часов томительного ожидания, нас вывели на арену. А она в Офире организована в жерле потухшего вулкана. Грубо говоря, и не арена вовсе, а дворцовый комплекс вроде того же Сената, с множеством трибун и развлекательных помещений. Трибуны построены вокруг арены кольцами, и чем выше ряд, тем, соответственно, богаче зрители. Причём там не все зрители присутствуют лично. Очень многие закрепляют за собой место с живым и подвижным зеркалом, а сами смотрят из дома. Это у них такой аналог интерактивного телевидения. Хотя всё это для нас было не особо важно и никак не могло помочь выиграть бой. Устроители с самого начала поставили новичков в неравные условия с профессионалами. Против нас вышло всего шестеро. Но эти шестеро были мускулистые громилы, причём каждый высотой не менее пяти метров. Вы панцирных носорогов видели? Хотя бы на картинках? Вот точно такие же против нас вышли ребята, шкура-броня и выглядит как броня, в лапах башенные щиты и дубины, утыканные осколками обсидиана.

Ведущий громогласно объявил откуда-то сверху, что нам нужно продержаться час, а те, кто выживут, получат возможность играть дальше. И не успели мы опомниться и оглядеться, как заревели трубы, загрохотали барабаны. Игра началась.

Ой, что было.

Вся толпа новичков бросилась врассыпную, а мы остались на месте, оценивая противника и то, как к этим носорогам можно подобраться поближе. Мы уже было подумали, что при таких размерах гладиаторы должны были быть неповоротливыми и медлительными, но первое впечатление оказалось обманчивым. Громилы резво перешли в наступление и всего за каких-то две минуты нащёлкали своими дубинами целый десяток подвижных целей. Всё это время мы не шевелились и наблюдали, пока один из них не приблизился к нам, намереваясь произвести законное умерщвление. Разумеется, он по нам промазал. Я запрыгнул ему на спину и попытался выдавить его глаза, а Валера нанёс несколько сокрушительных, как ему показалось, ударов в районе паха, но носорогу было хоть бы хны, и мне пришлось срочно спрыгивать, иначе бы он прихлопнул меня ладонью. Не прошло и минуты, как мы в панике бежали в другой угол поля, потому как нам не удалось ни запинать его, и даже не вышло отобрать у него оружие. Его дубина и щит оказались неприподъёмны.

А пока мы драпали, эти громилы замочили ещё, наверное, дюжину. Какой там час продержаться! Их оперативность намекала на то, что игра будет закончена гораздо раньше. Ведь мало того, что эти носороги хорошо бегали и были неуязвимы, так они ещё умели колдовать. Валера дёрнул меня за рукав, показывая и я увидел, как один из громил перевернул дубину рукоятью вверх, а другой стороной с силой ударил о песок, и тут же ближайшие к нему люди застыли как вкопанные. Они не могли пошевелиться, а Валера сказал мне, что ближе чем на пять метров к этим уродам лучше не подходить. Нам оставалось только бегать и стараться не попадаться, но мы прекрасно понимали, что, как только народу на арене поубавится, наши противники сменят тактику и начнут загонять нас в угол поодиночке. Надо было что-то срочно решать, и тут с нами снова связались наши учителя, предложив применить заклинание «Месть рабов».

Их расчёт был верным. Раз у нас не было оружия, нам предлагали сделать его из наших соратников. Но для этого нужно было, чтобы кто-то отвлекал наших противников. И этим кто-то стал я.

Валера побежал сгонять оставшихся в живых людей в одну кучу, а я побежал к громилам. Знаете, как трудно навести порядок в том хаосе, что творился там, на арене? Я метался между громил, уворачивался, крутился, поднимая тучи песка. Мне удалось сделать так, что один из них ударил по ошибке другого, и тем самым я выиграл несколько ценных минут, пока Валера изображал из себя пастушью собаку. Правда, ему было намного проще, чем мне, он брал под контроль по нескольку человек зараз и использовал их как дополнительные руки, заставляя хватать и тащить соседей в нужном направлении. Под конец ему удалось захватить достаточное количество народа и сформировать из них некое подобие боевого отряда. Он выстроил их колонной по четыре, затем прокусил запястье левой руки до крови и принялся рисовать у себя на лице специальный знак. Послушные его воле люди начали делать то же самое, пока я нарезал круги вокруг громил, сбившихся в одну кучу. Песок, взбитый моими ногами, поднимался к небу плотной пеленой и лишал их возможности меня отследить, но долго так продолжаться не могло. Я практически выбился из сил, я задыхался, а Валера всё ещё возился с организацией заклинания.

И вдруг я потерял равновесие, упал и покатился по песку. Моё тело больше не слушалось меня, а значит, одно из заклинаний громил меня всё-таки зацепило. Я лежал на боку и беспомощно наблюдал, как медленно оседает песчаная пыль, а ко мне навстречу идут сразу трое противников. Они были злы, они намеревались прикончить меня на потеху публике, я уже приготовился к худшему, но тут откуда-то справа закричали разными голосами, а потом я увидел, как на моих убийц набросилась разъярённая толпа. «Месть рабов» — весьма специфическое заклинание. Батюшка даёт своим последователям фантастическую физическую силу, а в качестве платы берёт жизни тех, кого они уничтожат. Не всем дано выдержать силу бога, данную взаём. Если слаб духом — у тебя лопнет голова, когда сила уйдёт, у тебя возможно будут переломаны все кости, но если ты выживешь, значит, ты подобен ему. Ты обретёшь отца, а отец обретёт нового сына.

Надо отдать должное нашим противникам — они не испугались и сопротивлялись вполне достойно, но куда им против такой кучи. Тем более что позади толпы стоял генерал Валера, руководивший своей маленькой армией. Громил повалили на песок и били чем попало, некоторые удары рабов оставляли на их телах серьёзные раны, но наши противники всё равно вставали и отбивались, до тех пор пока не сломали свои дубины в щепки, а те обломки растащили рабы и использовали как оружие. Но громилы всё равно поднимались. Они хватали людей и рвали пополам, надеясь таким образом убить их, но пока действовало заклинание, те не умирали. Калеки ползли на врага, волоча за собой кишки, они путались под ногами и мешали, их топтали, превращая в кашу, а куски костей становились оружием для выживших.

Заклинание, парализовавшее меня, перестало действовать. Я поднялся на ноги и хотел было принять участие в драке, но тут увидел, что стоящий в отдалении Валера машет мне, требуя, чтобы я отошёл. Я послушался, ведь он был единственный из нас, кто мог применять это заклинание, а значит, знал, что делать, лучше меня. Но стоило мне только отойти буквально на тридцать шагов, как рабы начали взрываться. Причём первыми стали взрываться те, кого изувечили наши противники. Я увидел, как громил раскидало в разные стороны, они были ещё живы, один умудрился встать на ноги и заковылял прочь, а за ним погнались сразу трое. Двое обхватили его за ноги, один прыгнул на спину, раздался новый взрыв, и безголовый гладиатор рухнул на песок.

Трибуны победно взревели...

******

«А, ну да, — отметил про себя Афоня, с удовольствием заканчивая читать нужный отрывок. — Месть рабов, а не гнев, я всё-таки немного ошибся».

Его рука скользнула по самодельной стойке, на которой крепились кристаллы. Он ненадолго перевёл фиксатор в режим реального чтения. Посмотрел на экран. Вроде бы ничего нового.

*****

«...Целых пять дней мы просидели в тюрьме, а потом нас вывели на прогулку, — вспоминал Денис. — Если честно, такое себе развлечение. Мы должны были гулять по узкому мосточку, обвивающему спиралью центральную конструкцию тюрьмы, более всего напоминавшую ствол гигантского дерева. Я пробовал отколупать кусочек, но наковырял только немного цементных крошек. Валера по-прежнему был уверен, что во время последней игры наблюдал инопланетный зонд, и тот упал прямо на трибуну, где обычно отдыхали сенаторы. Меня несколько раздражало его бессмысленное упрямство, ведь все видели, в том числе и я, что в том взрыве было виновато его заклинание, а не пришельцы из космоса. Тогда мне казалось, что нас наверняка обвинят в покушении на высокопоставленных особ. Ну вот зачем он использовал „Багровое Сияние“ на летающих тварях из бездны Тартара? Я же ему предлагал наколдовать „Карачун“, а он не послушался. Скорее всего, у него не прошло сотрясение мозга, ну ещё с той позапрошлой игры, когда ему по башке проклятым топором заехали...»

*****

Электронщик выключил фиксатор и нахмурился. Уж не про этот ли сюрприз говорил Костомаров?

Проверка записей заняла куда больше времени, чем он рассчитывал. В воспоминаниях Дениса были лишь намёки и никакой конкретики. За полгода пребывания в Офире парни успели поучаствовать во множестве боёв, как с местными гладиаторами из офирцев, так и с существами из параллельных вселенных. Тартар был не исключением, впрочем, как и Титания. Валера и Денис прекрасно знали, с кем предстоит сражаться, разбирались в особенностях того или иного противника, а «Багровое Сияние», которое наколдовал молодой Ёж, было исключительно ради потехи публики. Да и не стали бы их лишать статуса гладиаторов просто так. У них же рейтинги. Их стоимость как бойцов увеличивалась с каждой новой игрой и каждой победой. В одном из кусочков воспоминаний Денис не без гордости упомянул, что они с Валерой стали стоить дороже, чем футбольный клуб «Челси». Да и вообще: невозможно убить целого сенатора. Вся высшая знать и государственные деятели ходят в искусственных телах. Точно так же и гладиаторы Офира, вернее, как их лучше назвать? Профессиональные спортсмены? Да, кажется, это наиболее подходящее понятие. Они не боятся проиграть, не боятся смерти, у богатых с этим всё просто — погибнет тело, и душа перейдёт в другое, только и всего. Да для них тело — то же самое, что для людей одежда: поменял и всё. А сенаторы — так это совершенно другой уровень. Они там тысячи лет живут и не кашляют. Чё им какой-то взрыв? А уж тем более «Багровое Сияние», единственная функция которого — ослепить противника и вызвать болевой шок. Непонятно. Странно и непонятно.

Афоня ещё раз проверил запись боя с тварями из Тартара, но всё равно не нашёл, к чему придраться, разве что к упомянутым Валерой словам о загадочном НЛО над ареной. Обычное сражение. Да, был взрыв, но странный, более всего похожий на фейерверк, и ни про какие разрушения Денис не упоминал. Разве что игру внезапно закончили. Гладиаторов перевели в комнаты для отдыха, а через час или два появилась стража, которая переправила их в тюрьму. Всё.

«Пойду-ка я лучше у Леонида Исаковича напрямую спрошу», — решил он.

Последнее время Костомаров находился в мастерской практически постоянно. Поднимался вверх в дом исключительно для порядка, ел, а потом снова возвращался к себе. Иногда, вот как сегодня, шарился по этажам, выискивая различные технические диковины, и пытался сотворить из них что-нибудь полезное. Иногда у него что-то получалось, а иногда и нет. Достоевский не препятствовал, только хмыкал и говорил, что Исакыч упорно пытается разыскать Гарганту. Обычно он добавлял к своим словам — «хрен ему, а не Гарганта», но учёный не отчаивался и продолжал поиски.

Мастерская была отделена от общего коридора несколькими небольшими тамбурами, и каждый тамбур был оснащён тяжёлой дверью с гермозатвором, раньше тут требовались пропуска, на стенах висели телефоны, и для того чтобы попасть, скажем, в ту же мастерскую, нужно было сделать звонок охране, дежурившей внутри, расписаться в ведомости, а потом только пройти, предъявив пропуск в развёрнутом виде. Но это когда было? При царе Горохе или, как сейчас модно говорить, в «Кровавом Совке». Нынешний хозяин бункера давно забил на все инструкции и технику безопасности, а опасные артефакты перевёз на самые нижние этажи. И более нет нужды в той роте солдат-срочников, которая должна была тут всё охранять и в случае чего стать пушечным мясом во славу партии и народа. Достоевский очистил все верхние этажи, а потом, как и положено пенсионеру, набил их различным хламом. Сейчас тут всё было открыто, ходи себе свободно, а забалуешь — так тебя какая-нибудь защитная система сама же и ликвидирует. Впрочем, Костомарова и Афоню это не касалось, они числились за своих, а на тех дверях, что всё же были закрыты, висели бумажки с предупреждением — «Не влезай — убью!» Простенько и доступно, а большего, по словам хозяина, ему и не надо было.

Афоня бочком протиснулся в щель последней, чуть приоткрытой двери, стыдливо припомнив, что обещал починить её на прошлой неделе. Автоматика снова барахлила, будь она неладна, и створку периодически заедало. Непонятно было только, зачем учёный вздумал её закрывать. Просил же держать открытой. Может, он снова затеял какие опасные эксперименты? Как он и предполагал, Леонид Исакович собирал на верстаке очередную странную самоделку. В этот раз это была металлическая сфера размером с футбольный мяч. Справа от верстака стояла уменьшенная версия «Соглядатая», и Афоня обратил внимание, что кукла нет-нет да поглядывает на экран. Значит, всё-таки ему интересно, что происходит. А ведь, помнится, ещё утром, за завтраком, он говорил обратное.

— Я вижу, вы не совсем поняли про сюрприз, — не отрываясь от работы, сказал Костомаров. — Ну что же, тогда садитесь на стул. Нам предстоит серьёзный разговор, Афанасий.