На дворе стола ночь. Лёха блаженно спал и даже слегка похрапывал во сне. А вот дракончику не спалось. Какой может быть сон, когда ты недавно родился, а вокруг столько интересного!

Горыныч выглянул из-под крышки короба. Тихо. Ничего опасного. Он легко перелез на стол, обнюхал чашки и пустые тарелки. Нет, не то. А ведь откуда-то пахнет чем-то вкусненьким... Горыныч повёл носом и резво спрыгнул со стола. Перед ним вдруг оказалось большое напольное зеркало. И из этого зеркала на него кто-то смотрел. Чешуйчатый, с хвостом, мордочка маленькая, а глаза огромные, жёлтые. Ой, как страшно!

Горыныч зарычал и бросился на чужака, но только нос ушиб обо что-то холодное и твёрдое. Незнакомец с той стороны тоже прыгнул и тоже был отброшен. Теперь вон сидит на хвосте, нос трёт. Прямо как сам дракончик... А рядом с ним видна печка и кучка угля.

Горыныч медленно повернулся. И у него есть печка и уголь. Так вот что так волшебно пахнет! Он метнулся к чёрным уголькам, схватил один, обнюхал со всех сторон, забросил в пасть, схрумкал. Вку-у-усно. Змеёныш стал быстро-быстро закидывать в себя угольки. Сыто икнул. Из пасти у него вырвались искры, повалил дымок. Дракончик свёл глаза к переносице, с удивлением глядя на такое чудо. Ничего себе, как он может!

Лёха на кровати завозился. Запах какой-то странный. И звук. Он привстал на локте и увидел малыша, сидящего около печки и с удовольствием грызущего угольки.

– Эй! Ты чего там делаешь? – ахнул Лёха, вскакивая на ноги.

Вот нельзя ни на минуту оставить! Дитя неразумное!

От испуга Горыныч разжал лапку, роняя уголь на пол. Жалобно курлыкнул. Это же так вкусно! Почему нельзя?

– Эй! А ну-ка, брось бяку! – Лёха подбежал и подхватил дракончика на руки.

Вот ведь морока с младенцем!

Лейтенант огляделся, приметил над балками спрятанную люльку. Достал, проверил: надёжная. И верёвки прочные. Устроил Горыныча в люльке, качнул раз, другой. Дракончик заскулил, недовольный, что его опять уложили. Но хотя бы не в короб, уже хорошо.

Лёха принялся качать люльку и тихонько напевать. Какие песни он знал? Одна колыбельная на все времена!

– Спи, мой Горыныч, усни, – сипло тянул он. – Больше угля ты не ешь. Лучше поешь колбасы. Хочется кофе уже... Скоро кораблик придёт. И в Питер нас увезёт... Глазки скорее сомкни... Спи, мой Горыныч, усни...

И Горыныч вскоре засопел. Вот что хорошая песня делает! Да и Лёха тоже раззевался. Он, конечно, мог дать сигнал в свисток, и кораблик сразу за ним прибудет, как и пелось в колыбельной. В капитане Горячеве Лёха не сомневался: Сергей Михайлович всех своих с собой приведёт. Ещё и оркестр подтянет Но пока не время уезжать. Надо разобраться тут кое с чем.

Минута, и Лёха тоже спал, завернувшись в одеяло.

И до утра у них с Горынычем больше никаких приключений не было.

* * *

Зато утром приключения начались у князя Филимона. Он лежал в кровати, болел, ел конфеты – страдающим сладкое очень полезно. В ногах у него пристроилась Маруся. Как она вчера прорвалась в комнату отца, так княжну отсюда больше и не гнали. Около окна стоял Жюль и каждые полчаса важно переворачивал песочные часы. По углам жались свита и слуги. За столом сидел Дундук, изучал канцелярские книги. Чего-то ему там не нравилось. Или он делал вид, что не нравилось.

– Ох, беда, беда, разорение! – вздохнул боярин.

Князь с волнением привстал с подушек.

– Чего это ты охаешь? – спросил он.

– В казне шаром покати, надёжа-князь! – показал на листы Дундук. – Скоро денег и на лекарства не останется!

Князь потянулся за новой конфетой. Нет, ну расходы на лекарства он сокращать не будет. Его здоровье – это важно.

– Князь-батюшка, – обратился к нему Дундук и лицо такое сделал, словно только что придумал очень хорошую идею. – Может, разгоним дружину? Денег она жрёт, а толку никакого!

– Не могу я на это пойти! – отозвался правитель. – Как же я княжество без защиты оставляю?

– Так от кого защищаться, светлейший князь? – махнул рукой боярин и покосился на Жюля. Тот перевернул часы и кивнул. – Вокруг друзья!

В подтверждение своих слов лекарь развёл руками – вот какой он хороший, а остальные ещё лучше.

– А магистр рыцарского ордена? – напомнил князь.

– Герцог Рудольф Однорукий? – как бы между прочим спросил Дундук.

– Он самый, да! – закивал князь.

– Да чтоб он напал! – захохотал Дундук. – Милейший человек! Это совершенно исключено, не о чем и волноваться!

* * *

В тот самый миг, когда коварный боярин убеждал князя, будто давно уж воцарился мир во всём мире, та самая коза, что принесла ночью весточку Дундуку, вернулась к замку Рудольфа. Её с почестями пропустили через главные ворота. Рыцарь сопроводил вестницу до пиршественного зала, где за круглым столом сидели рыцари. Двенадцать, как мы помним.

Заметив козу, Рудольф сделал жест рукой, чтобы все замолчали. Слуга поспешно снял послание с шеи письмоносицы и подал своему господину. Магистр развернул бумажку. На губах у него появилась мрачная усмешка.

– Боярин Парамон пишет, что лекарь со своей задачей справляется, – сообщил он собравшимся. – Скоро дружина будет распущена.

Рыцари одобряюще застучали кулаками по столу.

– Князь, считай, покойник, – добавил магистр.

Это известие вызвало особую радость рыцарей. Они стали выкрикивать бравурные речи. Рудольф железной рукой поднял кубок.

– Готовиться к походу! – приказал он.

– В поход! В поход! – подхватили рыцари.

Но, пока одни собирались на войну, другие всё же искренне хотели князя вылечить.

* * *

Отоспавшись и напившись чаю, в княжеские покои заявился Лёха с коробом на спине. Дормидонт его встретил как родного. Поверил верный слуга этому заморскому лекарю. А вот Жюль с Дундуком были недовольны. За ночными событиями об иностранном целителе как-то подзабылось.

– Здрасьте! – бодро поприветствовал всех Лёха, скидывая с плеча короб.

Дормидонт знаками показал, что надо поклониться.

– «Князь-батюшка»! – подсказал он.

Лёха расплылся в самой широкой улыбке.

– Князь-батюшка! – исправился он. – Врача вызывали?

– Вызывали! Вызывали! – спрыгнула с кровати Маруся.

Лёха начал осмотр больного. Он супил брови, ощупывал, заглядывал в рот и слушал грудь.

– Здесь болит, – жаловался князь. – Вот здесь болит! Спина болит! И сердце болит!

Лёха стукнул ребром ладони по колену князя, нога правителя дёрнулась.

– Болит, да? – уточнил «врач».

– Очень, – отозвался князь и потёр коленку.

Лёха почесал в затылке, но потом вспомнил, где находится, и важно повернулся к Дундуку и Жюлю.

– Ситуация, конечно, серьёзная... – начал он.

Жюль с облегчением вздохнул. Боярин закивал. Хороший лекарь – говорит что нужно.

– Но! – продолжил Лёха. – Помочь могут молодильные яблочки.

Боярин и штатный лекарь рассмеялись. Князь с удивлением на них посмотрел.

– Но ты же сам, Жюлик, про яблочки говорил, – напомнил он.

Именитый лекарь страдальчески закатил глаза.

– Когда я говорил, что помочь могут молодильные яблоки, я имел в виду, что спасёт лишь чудо, – простонал он. – Чу-до! А в существование оных фруктов я не верю...

Лёха разозлился. Нет, ну надо же, какой фрукт!

– Слушай, – пошёл он на Жюля, – а ты вообще лекарь как бы, да? И не знаешь про молодильные яблочки? Это же всем известное средство! Растут на краю света!

Он показал за окно. Все посмотрели в указанном направлении. В окне виделись крыши домов и макушки деревьев. Край света отсюда не просматривался.

Смех Дормидонта одиноко прозвучал в повисшей тишине.

– Так, слушай мою команду! – приказал Лёха, подтянулся и выпятил грудь колесом – совсем как командир. – В целях обеспечения безопасности – личному составу три шага назад.

Дундук с Жюлем ошалело уставились на заморского целителя. Свита стала потихоньку пятиться.

– Три шага назад, я сказал! – с напором повторил Лёха.

Боярин с лекарем отступили.

– Вот так, да, – довольно заметил Лёха и подошёл к термосумке.

Все присутствующие следили за ним, затаив дыхание.

– Собрались, понимаешь, – не теряя боевого задора, продолжал Лёха, приподнимая крышку короба. – Процесс серьёзный, сложный, интересный. Всё будет хорошо! Князь, не переживайте. – Он сунул руку в короб. – Значит нам нужно сорвать молодильное яблочко. Откуда? Понятно, что с яблони. На хождение туда-сюда времени нет. Сделаем это дистанционно. Ну, как бы сказать... виртуальная реальность.

Он пошарил рукой в коробе. Приближённые князя обступили лекаря, с интересом ожидая, что будет. Лёха недовольно оглянулся.

– Так! – снова перешёл он на строгий тон. – Близкие родственники у пациента имеются?

Маруся подняла руку:

– Я! Я!

Князь попробовал оттащить дочку в сторону, но Лёха перехватил княжну за локоть.

– Давай сюда! – приказал он.

– Не надо! – взмолился правитель.

– Папочка, не переживайте! – хихикнула Маруся – она-то знала, что ничего страшного не произойдёт.

– Так! – Лёха хлопнул в ладоши и посмотрел на собравшихся. – Давайте! Все встали за мной! И держите меня, помогайте.

Он показал княжне, как следует его обхватить за грудь.

– Крепче держите, вот так! – И, глянув на Марусю, прошептал: – Глаза закрой, а то ослепнешь, чего ради.

Маруся согласно кивнула и зажмурилась. Свита выстроилась в цепочку, ухватившись друг за друга.

Лёха объявил:

– Ну, поехали!

Он снова засунул руки в короб и как будто принялся что-то оттуда вытаскивать.

– Работаем, – прорычал он, краснея лицом от натуги. – Рвём! Рвём нить!

Лёха вздрогнул и перегнулся вперёд, словно неведомая сила утягивала его в короб. Маруся упёрлась в пол ногами, не давая вырвать лекаря из рук. Лёха сделал несколько шагов назад, протащив за собой короб. Князь с Дундуком ахнули. Жюль усмехнулся, уверенный, что ничего не получится.

Рывок.

Лёха вынул руку ни с чем. Цепочка за ним повалилась на пол. Маруся запрыгала на одной ножке, другую ей отдавили. Дундук с Жюлем облегчённо выдохнули. Не достал яблочка. Вот и хорошо!

Лёха обошёл короб, почесал в затылке. Склонился над сумкой, прислушиваясь.

– Чую ветер! – вдруг заявил он. – Воздух с края света! Замогильный! Ну же, яблонька, отдавай яблочки!

Он снова сунул руку в короб. Князь прижал платок к глазам. Слуги опять послушно выстроились цепочкой, готовые помогать, но Лёха отмахнулся от них.

– Три шага назад! – рявкнул он. – О! Великаны с пёсьими головами! А ку-ка, разошлись! Кыш, я сказал!

Лёха упёрся ногами в пол, свободной рукой – в край короба, рванул на себя, словно из последних сил, и упал на пол. Маруся кинулась к лекарю. В руке тот сжимал манго.

– Вот оно! – рассмеялся Лёха, показывая находку. – Вот оно!

Он принялся перекидывать плод с руки на руку, как будто он был горячим.

– Отдала яблонька! Держите!

Лёха перебросил манго Марусе. Та тоже притворилась, что плод обжигал.

– Тёпленькое, да? – толкнул её в бок Лёха.

Счастливая Маруся кивнула.

Жюль потянулся к манго, но Маруся ловко увернулась и побежала к отцу.

– Папочка, понюхайте! – Девушка сунула князю под нос «молодильное яблоко».

– Ой, нет, не надо! – отстранился правитель, испуганно косясь на Жюля.

Но Маруся была настойчива.

– Понюхайте! – приказала она и отдала манго отцу.

– Сейчас порежем и попробуете! – пообещал Лёха. – Эй, там! Тарелку и нож.

Уже через пару минут князь сидел в кровати, а перед ним на блюдечке лежали дольки чудо-яблока. Красный плод внутри оказался насыщенно жёлтым. Правитель с сомнением покосился на угощение. Склонил голову в одну сторону, в другую... Глянул на Лёху. Тот кивнул, подбадривая. Манго, как никакой другой фрукт, было похоже на лекарство спасения. Князь взял вилку, наколол. Слуги ахнули. Лёха показал им кулак. Князь откусил маленький кусочек, посмаковал и... улыбнулся.

– Как будто сосну жую, – признался он и с любопытством откусил уже побольше.

– Это нормально, – с облегчением выдохнул Лёха. – Значит, всё правильно.

Князь доел дольку и принялся ощупывать себя. На лице его появилась восторженная улыбка.

– Силы возвращаются, друзья мои! – воскликнул он.

Лёха зааплодировал, заставляя всех вокруг тоже хлопать в ладоши.

– Работает! – похвастался он.

– Болезнь отступает! – подтвердил князь.

Жюль вышел из-за спин слуг.

– Это ещё не показатель! – возмущённо погрозил он сопернику пальцем. – Наверное, больному надо снова принять горизонтальное положение...

Он потянулся к правителю, чтобы уложить того в кровать. Но Лёха оттолкнул руку главного лекаря.

– Экипаж! – скомандовал он. – Слушать мою команду! Бегом за мной марш!

Князь удивлённо распахнул глаза.

– Это мне? – спросил он робко.

– Да, – отозвался Лёха, согнул руки в локтях и начал подпрыгивать на месте. – Слушать предписания врача!

Он побежал на выход. Князь с Марусей переглянулись. Княжна последовала примеру лейтенанта. Князь посмотрел на свои руки, сжал и разжал кулаки, согнул в локтях и тоже... побежал.

Жюлю с Дундуком оставалось только в бессилии повалиться на кровать. Боярин придвинул к себе блюдце с манго, осторожно попробовал.

– Интересно, – протянул он. – Ёлкой отдает.

Жюль отобрал у него вилку с наколотым кусочком, откусил. На лице у него появилось счастливое выражение.

– Пихтой, – согласился он.

Лёха во дворе княжеского терема проводил утреннюю тренировку. Они с князем Филимоном бегали, приседали, тягали бочки с водой, гоняли по лестнице туда-сюда. Князь даже пытался подтягиваться, но тут без помощи дружинников не обошлось. Маруся с галереи смотрела на происходящее и не верила своим глазам. Настоящее чудо!

А вот жулики Жюль и Дундук не считали это чудом. Скорее, настоящей катастрофой.

Воодушевлённые примером своего князя дружинники грянули частушки, а потом к бравым молодцам присоединились и подглядывающие из-за забора девушки. Так, под задорные частушки князь и продолжал делать упражнения.

Дундук вдруг заметил, что Маруся не сводит с Лёхи глаз. Боярин откашлялся, прошёл по галерее и встал так, чтобы девушке ничего не было видно. Маруся раз его обошла, другой. Потом ей надоело, и она наступила боярину на ногу. Того скрутило от боли, и он отошёл от перил. Маруся с победным видом заняла его место. Князь как раз делал наклоны. Лёха подхватывал его каждый раз, когда тот пытался завалиться, теряя равновесие.

Маруся, не в силах сдерживать радость, побежала с галереи вниз к отцу.

Жюль проводил её презрительным взглядом.

– Мы давали ему лучшие лекарства, но пациент всё равно выздоровел, – проворчал он и, подумав, добавил: – Similia similibus curantur.

– А по-русски? – буркнул Дундук.

– Если человек здоров, то медицина бессильна! – развёл руками горе-лекарь.

Хотя на самом деле латинская фраза значила, что подобное лечится подобным. Впрочем, это было одно и то же.

Лёха с правителем отжимались. Тренер уже устал, а ученик всё работал и работал.

«Ну даёт князь!» – мысленно восхитился Лёха.

Дальше – больше. Легко поднимая над головой полные вёдра воды, князь и вовсе запел:

Подбежавшая Маруся в восторге прижала кулачки к груди. Что за чудо расчудесное! Лёха поднял раскрытую ладонь, и княжна ударила по ней, дивясь сама себе.

На дворе появился всё пропустивший Дормидонт с таблетками на подносе. Увидев розовощёкого князя, он опешил. Правитель резво подошёл к нему отобрал поднос, бросил таблетки на землю и раздавил их каблуком.

– Батюшка! – всплеснул руками слуга. – Случилось что?

– Случилось! – потряс кулаком князь. – Каши давай гречневой! С потрошками!

– Кашки? – ахнул Дормидонт. – Гречневой?

Верный слуга присел и хлопнул себя руками по бокам, силясь понять, что за диво такое с правителем приключилось. Князь ободряюще обнял его за плечи.

– И распрямись! – приказал он. – Ходишь как старик, больно глядеть.

Дормидонт послушался и вдруг из скрюченного сморчка превратился в высокого и статного молодца. Другое дело!

Князь последовал за слугой и вскоре скрылся в тереме. Да, после такой тренировки нужно как следует подкрепиться. За ним и Маруся поспешила.

Оставшись один, Лёха потянулся. Хорошо получилось. Он даже сам не ожидал. А Маруся как была счастлива... Как сияли её глаза... Как раскраснелись щёки...

И не заметил счастливец, что с галереи княжеского терема на него смотрели две пары очень недовольных глаз. Дундук, конечно, приветствовал спасителя отечества взмахом руки, но сам сквозь сжатые зубы произнёс:

– Ну всё, конец тебе, лекарь!

Жюль рядом с боярином грозно сжал кулаки.