В княжеском тереме по-прежнему было тихо и темно. В палатах скользили мрачные фигуры лекарей, да слуга Дормидонт улиткой полз от двери с подносом в руках.

– Давай, давай, скороход! – подгонял его главный лекарь.

– Бегу, несусь! – шептал Дормидонт, не отрывая глаз от наполненного до краёв стакана с микстурой. Только бы не пролить, только бы...

Его руки, держащие поднос, тряслись. Правитель присел в кровати, чтобы облегчить верному слуге задачу, но именитый княжеский лекарь Жюль остановил его.

– А вот это не надо! – повелительно произнёс он. – Резкие движения могут привести к переломам!

– Ах... – с тоской протянул князь.

– А вздохи – к развитию дыхательной горячки, – не унимался Жюль, бросая нетерпеливый взгляд на Дормидонта.

Тот едва сделал и пол шага.

– Дормидонт, ты же здоровый! – прошипел лекарь. – А ведёшь себя будто больной.

– А я из уважения к нашему князю! – ответил слуга и остановился. – А то взглянет на меня и расстроится.

Жюль с раздражением выхватил у него поднос, быстро донёс до кровати и поставил на одеяло.

– Завтрак, дорогой князь! – провозгласил лекарь.

Правитель бросил взгляд на поднос с разноцветными пилюлями и стаканом с микстурой. Да когда же всё это кончится!

Как раз для того, чтобы это всё кончилось, у терема появилась Маруся. Она обрядилась в тёмный лекарский балахон и попыталась проскочить между двумя стражниками у входа в покои князя.

– Седьмой помощник лекаря Жюля, – представилась она.

Стражники легко пропустили бы её, но тут из ниоткуда возник боярин Дундук.

– Дорогая княжна! Что за маскарад? – недовольно произнёс он, снимая с самозванки маску и сдёргивая капюшон плаща.

– Как же мне ещё к нему попасть? – проворчала Маруся.

– Доктор Жюль строго ограничил посещение больного, – напомнил Дундук.

– Что же вы меня к родному отцу не пускаете?! – топнула ножкой княжна. – Совесть имейте!

Она уже развернулась, чтобы уйти, но Дундук схватил её за руку.

– Так и вы имейте, – прошептал он ей на ухо. – Я вам такое предложение сделал, от всей души. А вы всё тянете, тянете...

Маруся досадливо поморщилась.

– Уважаемый Парамон, – начала она, – вы очень много делаете для меня и моего отца... Но женитьба – это важный шаг...

Она снова попыталась вырваться, но Дундук не пустил.

– И мы этот шаг сделаем, – сквозь зубы прошипел он. – Вместе! Вы выйдете за меня? Просто повторяйте: «Я согласна!»

– Я... – начала Маруся, но осеклась. – Обязательно... – Улучив момент, когда Дундук ослабил хватку, княжна-таки высвободилась. – Крепко подумаю! На днях!

Маруся ворвалась к отцу в опочивальню и кинулась к его постели.

– Папочка!

– Марусечка! – приподнялся ей навстречу князь. – Как я скучал! Как хорошо, что мы свиделись, ведь каждый день может оказаться последним...

– В город новый лекарь приехал, – быстро зашептала княжна. – Пусть он тебя посмотрит?

– Да неужто он лучше Жюлика? – отмахнулся князь.

Они покосились на лекаря.

– Ни в коем случае! – важно заявил Жюль.

Маруся выразительно посмотрела на вошедшего следом за ней Дундука. Тот засопел, раздумывая.

– Но раз уж вы сегодня почти дали мне согласие... – протянул он.

Князь вытаращил глаза на дочь. Маруся вздёрнула бровь, приглашая боярина продолжить.

– Мы рассмотрим этот вопрос, – кивнул Дундук. – Для начала я лично проведу беседу с новым лекарем.

Княжна просияла:

– Очень хорошо!

* * *

Лёха всё ещё сидел в трактире. Горыныч уже устал напоминать о себе и высунул нос из короба.

– Сейчас! – хлопнул себя по лбу Лёха.

Спуститься с небес на землю было непросто – так его зацепила княжна.

Вот он сунул бутыль с молоком под стол. Почувствовал, как цепкие лапки схватили её. Сразу заурчало, забулькало.

– Тихо, тихо, – ласково усмехнулся он. – Пей!

Бутыль стремительно опустела.

– Ничего себе у тебя бак! – удивился Лёха, принимая от дракончика опустевшую тару.

Не успел он поставить бутыль на стол, как перед ним возник боярин Дундук с двумя стражниками. Лёха задвинул короб в угол.

– Вам чего? – начал старший лейтенант светскую беседу.

Дундук тяжело опустился на лавку, цапнул с блюдца бублик, макнул в чашку с чаем, откусил кусочек и жестом подал знак стражникам. Те без слов бросились на Лёху

– Мужики, вы что делаете? – взбрыкнул Лёха, но вырваться не смог.

Дюжие молодцы подхватили Лёху под руки, вздёрнули так, что его ноги теперь беспомощно болтались в воздухе.

Дундук с улыбкой встал из-за стола, сжал в кулаке недоеденный бублик.

– В острог его, – приказал он. – А там поглядим!

– Пустите! – рвался Лёха из крепких рук, но его, будто пёрышко, перенесли через площадь и бросили в хлев.

Здесь можно было кричать, стучать, требовать, только Лёху никто не слышал. Хорошо хоть за чай не заставили платить...

До поздней ночи Лёха гадал, что же такого он натворил, за что его сюда посадили. Да и за Горыныча переживал: так дракончик под столом трактира и остался...

Как стало совсем темно и застрекотали сверчки, у ворот хлева мелькнула быстрая тень.

– Лекарь, ты здесь? – позвала Маруся.

Лёха возликовал. Ради такой встречи можно было и посидеть часок-другой на гнилой соломе.

Маруся отодвинула тяжёлый засов, который подпирал ворота хлева снаружи.

– Лекарь! – снова позвала она.

– Здесь! – отозвался Лёха.

На пороге импровизированной темницы стояла Маруся и вглядывалась в темноту

– Давай, вставай! – махнула она рукой, когда наконец различила силуэт нового знакомого. – Беги отсюда! Боярин Дундук знаешь как разозлился, когда меня с тобой увидел, – принялась объяснять княжна. – Давай быстрей!

– Это с каре такой? – Лёха попытался руками изобразить причёску вредного боярина. – Странненький?

– Ну...

Маруся прыснула. Никто никогда Парамона странненьким не называл. А он ведь именно такой и был.

– Я его не боюсь, – дёрнул плечом Лёха. – Если надо один на один встретиться, то не вопрос. А чего он ко мне прицепился-то?

Щёки у Маруси зарделись.

– Так он заревновал, – неохотно пробормотала она. – Женой меня видеть хочет.

– Женой? – присвистнул Лёха. – Мало ли что он хочет! Я никуда не пойду. Я обещал твоего батю вылечить и слово своё держу.

Маруся обречённо вздохнула и развела руками.

– Папа никому, кроме доктора Жюля, не верит, – грустно произнесла она.

– Ну, значит, надо найти доктора покруче, и всё! – Для морского офицера в решении этой задачи не было никаких проблем. – А ну-ка, иди сюда. Иди, не бойся!

Лёха притянул княжну к себе и зашептал ей что-то на ухо. Маруся внимательно выслушала, отстранилась, удивлённо посмотрела на него.

– Да ладно!

– Вокабулярий тропический, – уверенно заявил Лёха. – Сработает, сработает.

Он чувствовал, что произносит эти слова как-то неправильно. Вообще-то, «вокабуляр» означал «запас слов». Ну а какие там слова бывают в тропиках, он по ходу придумает.

Лёха вышел из хлева, огляделся.

– Так, – упёр он руки в боки. – Я сейчас, это... Мне надо... лекарский инвентарь... Ты здесь подожди, а я быстро!

Лейтенант пересёк площадь и заглянул в трактир. Там никого не оказалось. Залез под стол – короб на месте.

– Горыныч! – тихо позвал он. – Горыныч!

В сумке было пусто. Вот дела! Лёха вытащил телефон, посветил фонариком по углам.

– Горыныч! – повторил он. – А ну, вылезай! А то уши надеру.

На полке шевельнулась корзина, полетела вниз сушёная головка чеснока. Лёха повернулся на звук. Из-под корзины на него глядели лукавые жёлтые глаза.

– Горыныч! – с облегчением выдохнул Лёха. – Ты приколист, что ли?

Дракончик чихнул и улыбнулся. Он тоже был рад видеть Лёху. Уже и не надеялся, что тот вернётся за ним.

– Смешно тебе? А мне нет. Нашёлся, потеряшка! – Мама – не мама, но душой старший лейтенант успел привязаться к этому ящеру. – Сейчас!

Лёха вытащил из-под стола короб, откинул крышку.

– Прыгай в домик, – похлопал он по краю.

Горыныч попятился. На свободе ему нравилось больше – в этой коробке было тесно и тоскливо.

– Давай! – строже сказал Лёха. – Без тебя уйду!

Горыныч крутанулся на месте и послушно прыгнул в термосумку Лёха погладил короб:

– Молодец. Смышлёный какой!