Долго ли, коротко ли шёл Алёхин, а вывела его дорога из леса на холм. Под холмом раскинулось княжество. Всё чин по чину – частоколом огороженное.

– Ух ты, какая красота! – восхитился Лёха. – Чего это у них тут такое? Декорации или ещё что?

Горыныч в термосумке напомнил о себе недовольным урчанием.

– Спокойно, малыш! – Лёха поправил короб на плече. – Держись, ты науке нужен. Сейчас накормим тебя.

Ну что, выходит, все дороги в округе ведут в это странное место. Уж молоком он наверняка здесь разживётся.

В это самое время из княжеских покоев на балкон вышел боярин Парамон Дундук. Был он важный, хотя довольно худой и с тощими усиками.

В руке держал длинный свиток. Под балконом сразу стали собираться крестьяне. Дундук дождался, когда народу станет побольше, и обвёл всех скорбным взглядом. Толпа принялась взволнованно перешёптываться.

– Начинаем ежедневную церемонию извещения народа о состоянии здоровья князя, – объявил боярин. – Правителя готовят к утренним лечебным процедурам.

Крестьяне замерли в напряжённом ожидании.

– Зевнул за сутки – двести сорок пять раз, – по свитку прочитал Дундук. – Моргнул – восемь тысяч четыреста семьдесят шесть раз.

Люди удивлённо переглянулись. Надо же, как много!

– Удельный вес удельного князя на сегодняшний день – восемьдесят два килограмма, – сообщил боярин.

Народ закивал. Солидно. Не похудел.

– Вдохов в минуту – двенадцать, – сообщил Дундук.

– В прошлый раз четырнадцать было! – крикнули из толпы. – Доконали, изверги!

– Положение стабильно тяжёлое, – закончил свой отчёт Дундук и свернул свиток. – Но мы не должны терять присутствия духа. И надежды.

Люди стали расходиться, с подозрением поглядывая на терем. Знать бы, что там происходит что эти лекари делают с их любимым правителем... Вскоре площадь опустела.

Князя Филимона действительно лечили. Он лежал на большой кровати, а его венец давно уже покоился на подставке. Вокруг кружили лекари – таинственные создания в чёрных балахонах, смешивающие микстуры и шепчущие непонятные слова. Из шорохов ткани и звука шагов словно рождалась загадочная песня.

Верный слуга Дормидонт подал князю поднос, на нём – загадочная микстура в стакане. Князь выпил и улёгся в кровать. Лекари обещали, что совсем скоро он будет совершенно здоров. Ведь так хочется уже встать, пройтись по торговым рядам, на людей посмотреть, в лавки заглянуть... Как там вообще у народа, всё ли в порядке?

Пока князь Филимон мог лишь мечтать о своих прогулках, старший лейтенант Алексей Алёхин в самом деле бродил вдоль торговых рядов. И всё больше убеждался, что здесь снимают фильм. Явно что-то историческое. Из «Садко». Женщины в красивых платьях в пол, кто с венками, кто с кичками на голове; у мужчин головы тоже в дивных уборах, длинные кафтаны, на ногах сапоги, словно и не лето вовсе.

– Здрасьте. – Лёха подошёл к дородной женщине. – Не подскажете, телефон где можно зарядить?

Женщина бросила на него недоуменный взгляд и молча прошла мимо. В коробе за спиной у лейтенанта заурчало.

– Сейчас, сейчас, малыш, – прошептал Лёха, поправляя лямку на плече. – Сейчас накормим тебя, тихо.

Вон две красивые девушки. Они наверняка подскажут.

– Извините, здрасьте! – направился к ним Лёха и улыбнулся. Ну кто устоит против такой улыбки! – А вы не подскажете, где ближайший магазин продуктов? Еда, молоко где?

Девушки хихикнули, щёки зарделись.

– Сюда, – томно отозвалась одна и показала рукой на дверь в лавку.

– Спасибо, – ещё шире улыбнулся им Лёха.

– Чужестранец... – фыркнула вторая незнакомка, и они обе поспешили уйти.

Лёха удивлённо покачал головой. Ладно, с этим он потом разберётся.

Продуктовый тоже был странный. Хотя в сельских магазинах Лёха ни разу не был, может, тут всё так и должно быть. По стенам развешаны коромысла и лапти, на полках – резные туески, деревянные бочонки, тут же к потолку подвешены окорока, копчёная рыба, колбасы. Пахнет вкусно. Лёха и сам был не прочь подкрепиться...

Вроде никого. Но стоило подойти к прилавку, как из-под него показался крепкий мужичок с бородой, в белой рубахе, подпоясанной верёвочкой. Появился и сразу икнул.

– Здравствуйте! – первым поздоровался Лёха.

Лавочник посмотрел на него недоверчиво и опять икнул.

– Молока бы мне, для детёныша! – попросил Лёха.

– Четыре копейки гони, чужестранец! – буркнул лавочник.

Он снова нырнул под прилавок и достал оттуда стеклянную бутыль.

– Мелочи-то нет. – Лёха хлопнул себя по бокам, показывая, что он без кошелька и что ничего в карманах не звенит. – Карты принимаете?

– Карты? – с подозрением переспросил лавочник и отодвинул бутыль подальше. – Ты что, путешественник? Эх, хуже всех бед, когда денег нет... – протянул он, буравя гостя взглядом, и... икнул.

Лёха с удивлением всмотрелся в мужика. От неожиданного внимания лавочник заволновался и стал натирать прилавок тряпкой.

– А у вас брата в Питере нет? – спросил вдруг Лёха.

– А? – икнул лавочник.

– Икота замучила? – посочувствовал Лёха.

– Это Икотка, бесёнок, внутри сидит, – устало отмахнулся лавочник. – Пока не выскочит, так и буду мучиться.

– Так давайте вылечу, – предложил Лёха, закатывая рукава. – Я лекарь.

Лавочник с сомнением отстранился.

– Да где это видано, Икотку-то выгнать? – Он тряхнул тряпкой перед носом странного покупателя.

– Не бойтесь! – сказал Лёха. Он присел на корточки, чтобы лавочнику не было его видно из-за прилавка, и быстро зашептал: – Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого!

Попутно он успел скинуть с плеч короб и достал из него жёлтый курьерский плащ. Лавочник из любопытства перегнулся через прилавок, чтобы увидеть, что там происходит.

– А-а-а-а! – заорал, выпрыгивая из укрытия, Лёха. Взметнулись полы яркого плаща.

Лавочник от испуга шарахнулся, ударился о полки с товарами. На голову ему упала стопка деревянных плошек.

– Полегчало? – хохотнул Лёха.

Лавочник ощупал себя, прислушался к внутренним ощущениям.

– Ой, – пробормотал он. – Кажись, выскочил.

– Ну! – просиял довольный Лёха.

– Выгнал Икотку! – радостно воскликнул лавочник и огладил себя по бокам. – Эх! – Он подхватил бутыль с молоком. – На! Заслужил!

– Спасибо! – принял подарок Лёха.

Старший лейтенант поднял короб и шагнул к двери. Надо было идти отсюда, пока лавочник опять не заикал. Мало ли, от чего он икает, может, солёного переел.

– Тебе спасибо! – крикнул ему вслед лавочник.

– Ну вот, Горыныч, – пробормотал Лёха, хватаясь за ручку двери. – Жизнь налаживается.

Но тут дверь сама резко скакнула лейтенанту навстречу. На пороге стояла красивая девушка в длинном голубом платье. Необычный такой цвет, Лёха сразу заметил. Ну и что девушка невероятно обаятельна – тоже. Или это удар по лбу на него так подействовал? Всё вокруг словно засияло.

– Дядя Кузьма, а варенье... – зачастила девушка и только сейчас заметила оседающего на пол Лёху с бутылью молока в руке. – ...брусничное? Есть у вас? – Машинально договорила девушка, испуганно таращась на поверженного ею молодца.

Лёха в обнимку с бутылью лежал без сознания.

– Попросил молока, – шёпотом объяснял лавочник, – а потом меня от икоты вылечил. Кудесник! Лекарь знатный.

Лёха дёрнулся и открыл глаза. Первым делом проверил бутыль. В порядке. Цела. Потом глянул на девушку. Нет, не приснилась. Она была сказочно хороша.

– Уважаемый лекарь! – обратилась к нему незнакомка. – Не откажете в разговоре?

Лёха поднялся. Она с ним хочет говорить? Когда это морской офицер отказывал такой красавице в просьбе!

Он подхватил короб вместе с бутылью и вслед за девушкой вышел из лавки. За следующей дверью обнаружился трактир, и молодые люди расположились в одном из его укромных уголков. Свой скарб Лёха спрятал под столом.

Увидев гостей, трактирщик засуетился, и через минуту перед ними уже красовались самовар, чашки, вязанка баранок, плошки с вареньем.

– Ты, чужеземец, наверное, не знаешь меня? – осторожно начала девушка.

– Какая-то известная? – отозвался Лёха, оглядываясь на окно: оттуда виднелся широкий двор постоялого дома. Афишу бы какую или рекламный баннер, всё бы сразу стало понятно. – Популярная?

– Я – княжна, – сообщила девушка и выпрямилась на лавке. – Маруся.

– Подожди, подожди... – заторопился Лёха, соображая. – А папа – это... ну... царь? Батюшка...

– Князь, – подсказала Маруся.

– Я Алексей. – Алёхин машинально протянул он руку. – Лёха.

Маруся склонила голову, принимая знакомство. Лёха сконфуженно спрятал руку под стол.

– Княжна? – решил уточнить он, чтобы больше не путаться. А то кто их тут знает...

Маруся снова церемонно опустила голову.

Тут мимо трактира промаршировала княжеская дружина: высоченные красавцы в одинаковых камзолах, на плечах острые секиры, на головах шлемы, у бёдер мечи. Лёха проводил молодцев задумчивым взглядом.

– Я в сказку попал? – прошептал он.

Но Маруся не поняла его слов и снова заговорила о своём:

– А ты лекарь, да? А где ты учился?

Под столом Горыныч с любопытством высунулся из короба.

– В Нахимовке, – легко отозвался Лёха. – У нас там на третьем курсе был очень серьёзный такой педагог. А предмет -тактическая медицина. Там и практика была... на манекенах.

Лёха сделал неопределённый жест, чтобы собеседница поняла – он может всё.

Маруся смотрела на него во все глаза. Именно такой ей и был нужен: решительный, уверенный, красивый... Ой, про «красивый» она зря подумала. Девушка резко наклонилась к новому знакомцу.

– Мой папа, – с жаром заговорила она, – здоров был, пока здоровьем не занялся. Рядом с ним сразу лекарь Жюль появился. И, конечно, как по мне, он не лекарь никакой, а самый настоящий жулик. Он папу лечит – только хуже становится!

Горыныч курлыкнул, напоминая о себе. Услышав этот звук, Маруся замолчала, прислушиваясь.

– Что, говоришь, у папы болит? – нарочито громко переспросил Лёха, чтобы заглушить голодные жалобы малыша.

– У папы болит здесь, здесь, здесь... – стала объяснять Маруся, показывая на грудь, шею, руки.

Лёха машинально проследил за её изящными движениями, но одёрнул себя. Не время любоваться!

– Слушай, у моей тётки похожая ситуация была. Она... – Лёха попытался подобрать правильное слово, но сказал, как было. – На телеграм-канал подписана была – «Доктор Архипов рекомендует». И каждый день новые болячки у себя находила.

– Ты вылечил этот телеграм-канал? – опять придвинулась к Лёхе Маруся.

Горыныч в коробе начал терять терпение.

– Да! Перекрыл всё! – заверил княжну лейтенант и тихонько пнул короб ногой.

Да покормит он его сейчас. Неужели не видно, что занят очень.

– И никаких болезней! – снова повысил голос Лёха.

– А папе моему перекроешь? – с надеждой спросила Маруся.

– Ну попробую... – Лёха уже совершенно потерял голову и потянулся к девушке.

Маруся вдруг заметила, что они слишком близко друг к другу и, покраснев, отстранилась.

– Знаешь, вообще папа мой раньше сильный был очень, – забормотала она сконфуженно.

Лёха расплылся в глупой улыбке и закивал. Как же Маруся была сейчас хороша. Волшебно хороша!

– Лекарь! – позвала княжна. – Ты слушаешь меня?

– Да-да, – отозвался Лёха, хотя ничего не слышал. Только смотрел. И не мог насмотреться.

– Он раньше меня через ручей на руках переносил, – произнесла Маруся.

– Я тоже могу. – Лёха показательно расправил плечи. – Через ручей на руках.

Чтобы чем-то занять себя, он схватил со стола баранку и откусил сразу половину.

– Нет, не надо, – отодвинулась от него Маруся. – Папу лечить надо.

– Вылечим, – отмахнулся Лёха. – Надо осмотреть пациента. Симптомы изучить. Чай допью и пойдём.

Он отпил из чашки, специально растягивая время, чтобы побыть с красавицей наедине подольше.

– Только к папеньке моему просто так не попасть, – предупредила княжна. – Но я что-нибудь придумаю. Ты... здесь будешь? – спросила она напоследок, прежде чем выпорхнуть из-за стола.

– Здесь, – заверил её Лёха.

Маруся убежала, а старший лейтенант смотрел ей вслед, пока она не исчезла за поворотом. Только тогда он опомнился и огляделся. Стол был заставлен едой. Из-за прилавка на него с вызовом смотрел трактирщик.

– А это же всё... – вдруг сообразил Алёхин. – Депозит наверное, какой у княжны есть?

Не знал наш бравый лейтенант, что, помимо денежных вопросов, которые он пока не решил, у него рискует появиться новая большая проблема. За их разговором с Марусей с балкона княжеского терема наблюдал боярин Дундук. И очень он был этой встречей недоволен. А всё потому, что Маруся, как он считал, была самой судьбой предначертана ему в невесты. А кому понравится, когда твоя невеста кокетничает с неизвестным заезжим молодцем?