Глава 31.

*Кира*

– Привет, – шепчет Роман, забирая из моих рук рюкзак.

Тьма еще густая, непроглядная… Воздух с привкусом металла и стылой земли. Забираюсь в кабину ревущего «Урала», вжавшись в пассажирское сиденье. В кузове тихо переговариваются два бойца – наша охрана и проводники…

Дорога – сплошная череда ухабов. Меня подбрасывает на сиденье, но я почти не замечаю – все мое внимание сосредоточено на Роме. Он ведет машину уверенно, одной рукой перехватывая руль на поворотах. Второй рукой он шарит за пазухой и протягивает мне что-то, завернутое в шуршащую фольгу.

– Держи, Кир. Спрятал от солдатиков, специально для тебя.

Разворачиваю фольгу, а там… плитка темного шоколада. Запах какао и ванили щекочет ноздри, напоминая о существовании другой, забытой жизни. Я отламываю дольку, кладу в рот. Он тает на языке – терпкий, сладкий… Рома и здесь умудрился поухаживать за мной… Ничего ведь нет – магазинов, кинотеатров, ресторанов, а он…

– Эй, ты чего? – бросает он на меня быстрый, встревоженный взгляд.

– Ничего, – торопливо смахиваю слезы тыльной стороной ладони. – Просто… давно не ела шоколад. Растрогалась, дурочка…

– Да ладно тебе, Кир. Если бы я мог приударить за тобой по-настоящему, я бы…

– Знаю.

Рома слегка сжимает мою, лежащую на коленке, кисть…

Всего на пару секунд, но в этом прикосновении столько нежности и невысказанной поддержки, что я перестаю дрожать.

Поселок встречает нас сонными, темными окнами домов и унылых строений. Гостиница «Рассвет» – чудом уцелевшее, обшарпанное двухэтажное здание, темнеет вдоль дороги. Нас встречает заспанная женщина в спортивном костюме. Не задавая лишних вопросов, она берет деньги, протянутые Романом, и выдает нам ключ с массивным деревянным брелоком. Номер 204.

Комната крошечная, пахнет пылью и старым деревом. Вдоль стены громоздятся кровать с железной спинкой, тумбочка, стул. На стенах выцветшие обои с нелепыми цветочками. Но здесь есть настоящая ванна и дверь, которую можно запереть на ключ.

– Прости, что не могу предложить что-то получше, – со вздохом протягивает Рома.

– Поверь, и это кажется мне верхом роскоши.

– Я сейчас, – произносит Роман, вынимая из кармана телефон. – Нужно позвонить. Наши бойцы поехали за провожатым. Ты пока… располагайся.

Он выходит в коридор, а я подхожу к кровати и провожу рукой по шершавому покрывалу. Настоящая кровать, господи.… Я не спала на такой целую вечность – в моем бараке кровать больше смахивает на полку в поезде.

Роман возвращается через пару минут.

– Провожатый будет на месте через три часа. У нас есть три часа, Кира.

Это бесконечно много и ничтожно мало.

Поднимаю на него взгляд.

– Всего три часа? – шепчу я с горечью.

– Да, – он берет мое лицо в ладони, нежно поглаживая мои щеки. – Но они только наши.

Рома наклоняется и целует меня – не отчаянно или жадно, торопливо… Его поцелуй глубокий и полный предвкушения. Он словно говорит: «Нам не нужно торопиться, у нас есть целая вечность – три часа».

Мы отстраняемся друг от друга, тяжело дыша.

– Знаешь, о чем я мечтал всю дорогу? – спрашивает он с хриплой усмешкой.

– О чем?

– О том, как сниму с тебя эту колючую куртку, – говорит он и тут же начинает расстегивать пуговицы. – И эту форму, которая пахнет спиртом и порохом. Я хочу, чтобы ты пахла… просто собой.

Рома помогает мне стянуть одежду, и я предстаю перед ним в одном белье, чувствуя себя до смешного уязвимой под его пристальным взглядом. В его глазах нет похоти – там плещется такая всепоглощающая нежность, что хочется плакать.

– Ты красивая, – выдыхает он. – Ты даже не представляешь, какая ты красивая, Кира.

– А ты… – я не нахожу слов и просто кладу ладонь ему на грудь, туда, где бешено бьется сердце. – Разденься, пожалуйста.

– Для тебя всегда, пожалуйста. Кира, как мы предохраняемся? Прости, что я поздно очнулся, но ты…

– Никак… У меня... проблемы с этим...

Мы падаем на скрипучую кровать, и мир будто сужается до размеров маленькой комнаты. Простыни холодные, застиранные, но мы согреваем их своими телами. Шепчем друг другу всякие глупости, не переставая ласкаться.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я, водя пальцем по линии шрама на его плече.

– О том, что это какой-то сюр, – отвечает он, перебирая пряди моих волос. – Вокруг война, а я лежу в кровати с самой невероятной женщиной и чувствую себя… живым. А ты?

– А я думаю о том, что у тебя колючая щетина, – смеюсь я и трусь о нее щекой. – И о том, что я хочу запомнить каждую секунду.

– Мы запомним, – серьезно говорит он и подминает меня под себя. – Я тебе обещаю, – целует он меня.

Мы любим друг друга неистово, жадно, словно пытаясь напитать теплом, чтобы хватило надолго. Каждое его движение – не просто физический акт, а клятва... Он молчаливо клянется любить меня, оберегать, заботиться – пока жив, разумеется... Кажется, прямо сейчас, в этот момент, мы существуем друг для друга больше, чем для всего остального мира.

И я отвечаю ему тем же, отдавая свою нерастраченную нежность и отчаянную надежду на мирное будущее.

После, обессиленные и счастливые, мы лежим, обнявшись, под тонким одеялом. За окном начинает светать. Рассвет окрашивает небо в розово-оранжевые тона.

– Что с нами будет, Рома? – вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать.

Он надолго замолкает. Я чувствую, как напрягается его тело.

– Я не знаю, – наконец честно говорит он, глядя в потолок. – Я не могу врать тебе, Кира. Я не знаю, что будет завтра. Доживем ли мы до вечера? Но я знаю, что сейчас ты здесь, со мной. И это единственное, что имеет для меня значение.

Он поворачивает голову и заглядывает мне в глаза. И я понимаю, что он прав – нет смысла что-либо обещать и строить планы... Есть только эта комната и любимый мужчина рядом…

Никогда бы не подумала, что этого мне будет более чем достаточно.