Глава 22.

*Кира*

Бездумно листаю ленту, поглядывая на закипающий, жестяной чайник в нашей палатке-ординаторской. Руки ноют от усталости… Безусловно, к таким нагрузкам я не привыкла… Здесь все другое – люди, разговоры, ценности… У себя я обсуждала с коллегами цены на туры в Тайланд, а здесь – своевременную поставку бинтов или антибиотиков. И то, как бы выжить и вернуться домой… Листаю фотки чужих мужиков и котиков и… Конечно же, я натыкаюсь на Лену…

На первой фотографии – театр, куда же без него? Лена восседает в бархатном кресле с бокалом шампанского в руке и самодовольной улыбкой. Чувствую, как внутри поднимается волна глухого раздражения… Какого черта было беременеть, если не можешь отказаться от выпивки? Не удивлюсь, если она курит…

Листаю дальше и… замираю.

Она сидит в моем кресле, в моей квартире. За ее спиной – книжный шкаф, который мы с Олегом собирали в первый день после переезда, путая детали. А подпись дорогой сестренки под фото выбивает меня из колеи… «Иногда полезно возвращаться в места силы».

Место силы, ага… Мой дом, превращенный в притон, для Лены – место силы…

Хотя, ну чему я удивляюсь? Внутри…ничего – выжженная дотла пустота. Я знала же, что так будет? Да, знала. Слов нет… Да и сил бороться с ними отсюда, из этого ада, нет тем более. Они там, в мире, где есть театры и уютные квартиры. А я здесь, где из уюта – только кружка с чаем и спальный мешок.

Зачем я только полезла туда? Лучше бы связь не появлялась… никогда…

Выхожу из палатки и бреду вглубь части. Там, за последними складами начинается лес. Не в силах побороть любопытство, звоню Марку Захаровичу.

– Да, – отвечает он спокойно.

– Марк Захарович, дорогой, как вы?

– Кира, здравствуйте. Работаем. Новости для вас: с машинами почти закончил, завтра переоформлю их на ваше имя. Олег даже не дернулся, видимо, не до того ему.

– Спасибо, – выдыхаю я. Хоть что-то мое останется моим.

– И еще, – продолжает Вайнштейн. – Я тут по вашей просьбе вник в дела фирмы. Олег там такого наворотил, что мог все имеющиеся активы под удар подставить. Сейчас помогаю ему разрулить ситуацию, чтобы вывести ваши средства без потерь.

– Он… платит вам за это?

– Платит. Видимо, понял, что дешевле оплатить мои услуги по спасению задницы, чем потом выплачивать вам неустойку по суду. Прагматичный ход, надо признать.

– Понятно. Спасибо, Марк Захарович. Держите меня в курсе.

– Непременно. Берегите себя, Кира. У вас есть новости?

– Пока нет, но скоро будут.

В динамике трещит, звонок обрывается… Разговоры о них вызывают лишь омерзение… Зачем я полезла на ее страничку, вот скажите? Чтобы в очередной раз сделать себе больно?

Возле старого, устремляющегося в звездное небо, дуба, виднеется огонек сигареты… Кто-то из наших тоже решил побыть в одиночестве или поймать связь… Вынимаю бинокль и прищуриваюсь, разглядывая солдата… Там Роман… Командир стоит, прислонившись к шершавому стволу, и курит, глядя куда-то перед собой.

Он не слышит, как я подхожу. Кажется, вообще, ничего не замечает… Выглядит удрученным. Что-то в его позе – в ссутулившихся плечах и в том, как он держит сигарету, – говорит о глубокой внутренней боли.

– Роман? – тихо зову я.

Он вздрагивает, оборачивается. В его взгляде на долю секунды мелькает такая тоска, что мне становится не по себе. Он быстро гасит ее, надевая привычную маску.

– Кира. Все в порядке?

– Вы выглядите… расстроенным. Что-то случилось?

Он криво усмехается, бросая окурок на землю и притаптывая его ботинком.

– Нормально. Просто день такой. Навалилось все…

– Новости о Кирилле?

– Нет. Не о нем, – он качает головой. – Личное. Из той, мирной жизни…

Я молчу. «Личное» из мирной жизни я сегодня уже видела и понимаю, что лезть с расспросами – последнее дело.

Он вдруг смотрит на меня долго, изучающе. Словно видит не только меня, но и всю пустоту, которая сейчас внутри.

– Слушай, Кира… – глухо произносит он. – Может, прогуляемся к реке? Тут рядом. У меня там место есть… тихое. Костер разведем, посидим. Надо отвлечься. И тебе, и мне… Просто… поговорить или помолчать.

Предложение простое донельзя… Мне точно не помешает отвлечься, а уж в обществе высокого, красивого офицера – сам Бог велел…

– Да, – прочистив горло, отвечаю я. – Да, я согласна. Пойдемте.

Тень облегчения касается его лица.

– Пойдем, – говорит он. – Там нас никто не потревожит.

И мы шагаем вглубь леса, к реке – два человека, сбежавшие от своих разрушенных домов, в надежде согреться у общего костра.