Глава 21.
*Роман*
Пламя костра танцует, а его отблески высвечивают из темноты грубые, обветренные лица моих парней. Воздух пахнет дымом, сырой землей и крепким чаем, заваренным в жестяных кружках… Вокруг – тихий гул ночного леса и негромкий говор мужиков. Обычный вечер перед выходом…
В кармане вибрирует смартфон. Кого там принесло? На экране высвечивается имя абонента – «Мама». Сердце тоскливо сжимается… Я отхожу от костра на несколько шагов, в тень старой сосны.
– Да, мам, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Ромочка? Сынок, это ты? – ее голос в динамике дрожит и прерывается. – Я дозвонилась… Господи…
– Я, мам, я. Все в порядке, не волнуйся.
– Как ты? Ты где? Почему так долго…
– Связи почти нет. Занят был. У меня нормально все, – бормочу, глядя в темноту.
– А Кирюша? Есть новости? Я молюсь каждый день, Ромочка… Неужели, его не нашли? Разве такое возможно?
Я закрываю глаза. Как сказать ей, что я, рискуя всем, иду за ним по призрачному следу?
– Есть, мам. Нашли кое-что. Я занимаюсь этим лично, не переживай. Ты как? Давление не скачет? Таблетки пьешь?
– Пью, все пью… Ты только найди его, сынок. Найди брата… И сам, Ромочка… Не пропади только сам…
– Мам, не сгину, вот увидишь…
– Иначе я просто умру, сынок... У меня больше нет никого...
Связь трещит и пропадает. Я еще несколько секунд слушаю тишину в надежде, что мама перезвонит… Возвращаться к костру не хочется. Провожу рукой по лицу, сгоняя усталость и вязкую тоску после разговора.
Снова смотрю на экран и… замираю. Одна-единственная, чудом пробившаяся «палочка» индикатора сигнала и… Всплывший значок нового сообщения на почте. Как оно вообще прогрузилось? Связь здесь, как призрак – появляется на секунды и исчезает на часы.
Заголовок официальный, сухой: «Уведомление от адвокатской конторы «Право и Порядок». Внутри – несколько строк канцелярского текста.
«…уведомляем вас, что ваша супруга, Третьякова Елизавета Игоревна, подала заявление о расторжении брака…»
Мир сужается до прокля́тых букв на светящемся экране. Треск костра, голоса парней, шелест ветра в ветвях – все отступает, глохнет, исчезает. В ушах нестерпимо гудит… Нафига я, вообще, прочитал это? Лучше бы не было связи… И лучше бы не знал... Во рту разливается привкус горечи…
Вспоминаю нашу последнюю встречу, месяц назад. Лиза даже смотрела куда-то мимо меня, в сторону…
«Тебе не надоело играть в солдатиков, Роман? – спросила она тогда. – У людей нормальная жизнь, ипотека, отпуск, планы. А у тебя что? Вечная война. Меня это больше не устраивает».
Я пытался что-то сказать. Приготовил высокопарную речь о долге, чести и приказе начальства, но она просто встала и ушла в другую комнату. И спала в гостиной, отказавшись от близости... Уже тогда между нами все было кончено, но… Я прятал голову в песок, не желая верить… Неужели, у нее другой? И как я не замечал?
Смотрю на огонь, а мне становится тошно. Получается, меня никто не ждет. Вообще никто… Мать ждет не меня, а вестей о Кирилле. Жена… теперь уже почти бывшая жена… вычеркнула меня из жизни. Интересно, сын встал на ее сторону? Он, вообще, в курсе происходящего?
Мне сорок четыре, а Кирюхе двадцать… Любимчику всегда все преподносили на блюдечке: мамину любовь, внимание и заботу… А я был «серьезным, старшим братом», опорой, каменной стеной». Стеной, которая сейчас, кажется, готова рассыпаться в пыль. Я иду на смертельный риск, чтобы спасти его, а мой собственный мир в это время рушится.
– Командир, ты чего? Белый как полотно, – окликает меня один из бойцов, молодой сержант.
Я встряхиваюсь, усилием воли заставляя себя вернуться в реальность. Брезгливо прячу телефон в карман и подхожу ближе.
– Все в норме,– отвечаю глухо. – Просто задумался.
Беру кружку с остывшим чаем. Нет, так дело не пойдет… Нужно поговорить с Лизой нормально. Но как? Отсюда это сделать невозможно. Только если доберусь до города. Если…
Если я вообще отсюда выберусь. Можно попробовать связаться с ней в поселке, но не факт, что она ответит...
Смотрю на языки пламени и впервые за много лет службы чувствую не просто усталость, а всепоглощающее, ледяное одиночество.