ЭММА ИСТОН

Проходит пара недель, а по сути ничего не меняется. В этом вся ужасная, глупая, жестокая правда. Я так и не распаковала вещи, и с каждым днём я всё сильнее грызу ногти. Идиотская привычка, от которой я, казалось, навсегда избавилась. Видимо, нет.

На днях был мой день рождения, и Хизер постаралась сделать его максимально особенным. Она испекла для меня красивый торт, хотя Адела закатила глаза и заметила, что могла бы заказать десерт у одного из лучших кондитеров Нью-Йорка. Хизер, мягко говоря, пришла в ужас. Торт был восхитительным. И я люблю свою лучшую подругу.

Рэйф и Адела продолжают действовать в своём темпе — встречи, звонки. Империи не спешат только потому, что мне страшно, я это понимаю. Но я схожу с ума. Я стараюсь не спрашивать, когда мы уезжаем. Они чётко дали понять, что хотят помочь, так что я пытаюсь быть понимающей.

Майк развалился на кровати, листая телефон. Хизер сидит на полу, прислонившись спиной к комоду, и тщательно чистит пистолет, который Адела попросила её привести в порядок. Хизер не боится оружия. Она много стреляла в тире с отцом. Она чувствует себя с ним куда увереннее, чем я. А я в этом мире — как беззащитный оленёнок.

— Так ты пол прогрызёшь, — говорит Майк, не поднимая глаз.

— Я не хожу туда-сюда, — отвечаю я, мгновенно замирая.

Хизер фыркает:

— Ты остановилась, потому что он тебя раскусил. Это всё равно считается.

Я падаю на кровать рядом с ногами Майка и скрещиваю руки на груди. Нога начинает дёргаться сама по себе. Я замечаю это только тогда, когда Хизер поднимает взгляд.

— Если ты ещё сильнее расшатаешь комнату, — говорит она, — Рэйф почувствует это у себя в кабинете.

— Отлично, — бурчу я. — Может, тогда он вспомнит, что я существую.

Майк наконец поднимает глаза и внимательно смотрит на меня. Его голос смягчается:

— Я тоже нервничаю. Последние две недели здесь как-то странно — просто существовать. Я понимаю. Но они готовят для нас почву, они даже начали отслеживать перемещения Нолана, по крайней мере. — Он вздыхает. — Я слежу за Инстаграмом Адрианы, так что знаю — он ещё жив. Он мелькает в её сторис и всё такое.

Мои кулаки сжимаются.

— Я готова действовать.

Хизер с ловким движением вставляет магазин на место.

— Быть готовой — не значит быть главной. Рук говорил тебе, что Рэйф — не шутка. Не выводи его из себя. Он и Адела приняли нас, они готовы помочь. А я, не знаю как ты, но видеть его в гневе совсем не хочу.

— Я знаю, — резко бросаю я, затем вздыхаю. — Прости. Я знаю.

Она бросает на меня взгляд, который означает: «не срывайся в штопор», и откладывает пистолет в сторону.

— Хочешь правду?

— Нет, — отвечаю я мгновенно.

Майк усмехается:

— Поздно.

Хизер пожимает плечами:

— Если Рэйф говорит, что мы скоро уезжаем, значит, мы скоро уезжаем. Нам нужно ему доверять.

— Я понимаю, — говорю я, раздражённая до предела. — Но если Джуд умрёт, пока мы просто сидим здесь, я никогда себе не прощу, что не попыталась ускорить этот проклятый процесс.

Прежде чем они успевают ответить, в дверях появляется Рэйф — будто его призвало одно лишь напряжение. Я напрягаюсь, не зная, слышали ли они нас. Адела стоит чуть позади — спокойная, собранная, что-то проверяет в телефоне.

— Мы уезжаем завтра, — буднично говорит Рэйф.

У меня падает сердце. Сначала накатывает облегчение, но тут же сворачивается в тошноту.

— Завтра, — повторяю я, просто чтобы услышать это вслух.

Адела кивает:

— Рано утром.

Майк выпрямляется, мгновенно переходя в боевой режим. Хизер вскакивает через секунду.

Я остаюсь сидеть.

Тишина затягивается настолько, что Рэйф наконец переводит всё внимание на меня. Он слегка наклоняет голову, оценивая.

— У тебя такой вид, будто ты сейчас сорвёшься с места, — говорит он.

— Нет, — быстро отвечаю я. А затем, не сдержавшись: — Просто... мы готовы? К Алексею? Ко всему этому?

Адела издаёт короткий смешок, прежде чем сдержаться. Рэйф даже не пытается. Они смеются так, будто я рассказала анекдот, и по моей спине пробегает холодок.

Рэйф подходит ближе с улыбкой.

— Эмма, — говорит он, голос всё так же спокоен. — Я понимаю, что ты извелась.

Я неловко ёрзаю под его ледяным взглядом.

Он наклоняет голову, разглядывая меня, как хищник.

— Шантаж Нолана уничтожен.

В комнате повисает тишина.

У меня отвисает челюсть. Майк вздрагивает и мгновенно выпрямляется. Хизер резко вдыхает. Я понимаю, что мы все уже стоим на ногах.

— Ч-что? — выдавливаю я.

Рэйф усмехается:

— Адела задействовала кое-какие ресурсы в своей фирме. Мы отследили их. Мы точно знаем, где они находятся. Это часть того, чем мы занимались всё это время.

По моим щекам текут слёзы.

— Чёрт возьми, это просто невероятно, — восклицает Майк, и у него тоже блестят глаза. — Вы можете узнать, у кого ещё могут быть эти файлы?

Рэйф скрещивает руки на груди и кивает:

— Файлы хранятся ещё в двух местах. Оба — в Москве.

От этих слов у меня скручивает живот.

— Можно выяснить, у кого?

Адела выступает вперёд:

— Работаем над этим, дорогая. Предполагаю, что один из них — Алексей, а второй — кто-то, кто хранит их скорее для подстраховки. На случай, если Джуд в приступе ярости убьёт Алексея, но всё равно потеряет всё. Это очень распространённая практика.

— Хорошо, — киваю я, обхватывая себя руками. Всё тело трясётся — наверное, от адреналина.

— Я заказала нам ужин на сегодня, — буднично говорит Адела. — Не было настроения возиться с посудой. Еда уже в пути, так что спускайтесь, и по прибытии мы обсудим кое-какие организационные вопросы. Нико и Киран тоже присоединятся к нам. Убедитесь, что всё упаковано. Сегодня вечером нам нужно разобраться ещё с одним делом. Но завтра в пять утра мы уезжаем.

Мы все хором говорим: «Хорошо». Я не могу не заметить, с какой уверенностью они идут рядом друг с другом. От них исходит власть, которую я никогда не чувствовала и не видела раньше. Мне любопытно узнать о них больше, даже если они меня немного пугают. Я чувствую, что было бы глупо их не бояться.

— Эмма, кажется, мы всё собрали, — говорит Хизер с кровати, где она уютно устроилась рядом с Майком. — Мы готовы. Расслабься.

Я останавливаюсь и вздыхаю, нервно проводя рукой по волосам.

— Ты приняла лекарство? Если тебе нужно было — ничего страшного, — тихо спрашивает она, скользя взглядом по моему лицу.

— Только что приняла, — киваю я в сторону ванной. Но не успеваю сказать больше ни слова, как дверь открывается, и внутрь вместе заходят Рэйф и Адела. Выражение её лица непроницаемо, но изящно. Его губы изгибаются в слабой улыбке, но в ней нет веселья. Хизер захлопывает ноутбук, Майк выпрямляется.

— Идёмте с нами, — безапелляционно говорит Рэйф, не оставляя места для возражений.

Взгляд Аделы скользит по мне.

— Я... что? Прямо сейчас? — спрашиваю я. — Зачем?

— Я хочу, чтобы вы кое-что увидели, прежде чем мы отправимся в Россию, — отвечает Рэйф, и его голос пугающе мягок. Сердце колотится так громко, что кажется, будто кто-то сейчас заметит это, если я не возьму его под контроль. Хизер проходит мимо меня, на мгновение сжимая мою руку, когда мы выходим за ними в коридор. Я хочу спросить, куда мы идём и зачем. Но я молчу.

Рэйф один раз оглядывается, и его взгляд встречается с моим. По позвоночнику снова пробегает дикая дрожь. Этот человек и его влияние на меня, пожалуй, убьют меня раньше, чем Алексей успеет попытаться.

Я не могу остановить свои дурацкие пальцы, которые нервно теребят что-то, когда мы выходим из чёрного лимузина Рэйфа. Ночной воздух резок и слишком холоден для моего и без того дрожащего тела. Вокруг нас со всех сторон деревья — это значит, что если кто-то из нас закричит, вряд ли его кто-то услышит. Впереди высится склад, наполовину поглощённый тенью. Снаружи разбросаны старые автозапчасти — возможно, когда-то здесь была мастерская.

Я касаюсь грудины, и Хизер замечает это движение. Она бросает на меня взгляд, который говорит: «успокойся. Мы в порядке».

Рэйф не колеблется. Он хватается за покорёженную металлическую дверь и рывком открывает её, и мы нерешительно следуем за ним внутрь. А затем я замираю, перехватывая дыхание. На другой стороне комнаты к стене цепями прикован мужчина.

Хизер напрягается рядом со мной, всё её тело каменеет. Майк прищуривается, его челюсть сжимается. Голова мужчины свисает вниз, цепи впиваются в запястья. Когда он поднимает лицо, у меня переворачивается желудок. По его щеке и челюсти размазана кровь, уже подсыхающая тёмными разводами на коже. Один глаз почти заплыл от отёка. Короткие чёрные волосы спутаны и неровны — будто кто-то хватал его за них и мотал головой из стороны в сторону.

Ему, кажется, лет сорок. Может, больше. Трудно сказать, когда человека довели до... такого.

— Что это? — слышу я свой голос, который звучит тоньше, чем мне хотелось бы.

Никто не отвечает.

Мы подходим ближе; ноги несут меня вперёд, хотя мозг орёт бежать. Вблизи повреждения выглядят ещё хуже. Его губа рассечена, дыхание поверхностное, и единственный уцелевший глаз скользит по нам.

Затем сзади раздаются шаги.

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как из задней комнаты выходит Нико, вытирая руки о тряпку, уже испачканную тем, что выглядит как... кровь. Он выглядит спокойным и непринуждённым, будто только что поменял колесо. Меня немного тошнит.

— Спасибо, что привёз его, — ровно говорит Рэйф.

Нико кивает и прислоняется к стене, скрестив руки на груди.

Моё сердце бьётся так сильно, что больно. Я снова открываю рот — слова жгут горло, — но Адела выступает вперёд ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд.

Взгляд Рэйфа скользит по мне, прежде чем он поворачивается обратно к мужчине. Он подходит ближе, его ботинки тихо отдаются эхом по бетону.

— Добрый вечер, Энцо, — тихо произносит он.

Мужчина не отвечает. Вместо этого он плюёт. Кровавая слюна пролетает в сантиметре от Рэйфа — он с лёгкостью отступает в сторону.

Я вздрагиваю.

Рэйф смотрит вниз на плевок, затем снова на мужчину, и в его ледяных глазах начинает клубиться тьма.

— Я слышал, ты сливал данные о поставках неблагонадёжным лицам, — спокойно говорит он.

Энцо поднимает голову и с вызовом смотрит на Рэйфа.

Теплота исчезает из выражения лица Рэйфа. Маска, которую он носил, спадает без следа.

— Тебя предупреждали, Энцо, — тихо говорит он, наклоняясь к нему вровень с глазами. — Это был твой последний грёбаный шанс.

Грудь сдавливает. Я делаю шаг назад безотчётно, натыкаясь на Майка.

— Рэйф... — начинаю я.

Слишком поздно.

В нём что-то меняется. Скучающее выражение полностью исчезает. Его челюсть сжимается. Ледяные глаза становятся плоскими и тёмными. Будто щёлкнул переключатель, и то, что притворялось человеком, отступает, позволяя демону выйти на охоту.

Энцо смеётся. Дико и надрывно.

— Думаешь, я тебя боюсь?

Рэйф улыбается — но это злая улыбка. Такой красивый мужчина не должен выглядеть так.

— Наблюдай, — тихо шепчет рядом Адела.

Рэйф медленно приближается к Энцо, словно хищник, готовый к прыжку. Он протягивает руку и двумя пальцами приподнимает подбородок Энцо вверх. Это пугающе нежно и почти интимно.

— Ты уже сделал свой выбор, — мягко говорит Рэйф. — Я всего лишь последствие.

Энцо снова плюёт — слабый, но вызывающий жест.

— Пошёл ты.

Хизер резко вдыхает рядом, готовясь к тому, что Рэйф сорвётся.

Он выдыхает через нос — с насмешкой. Затем двигается. Одной рукой он вцепляется в волосы Энцо и с силой запрокидывает его голову назад так, что цепи с грохотом бьются о стену.

Энцо издаёт испуганный всхлип.

Звук, который следует за этим, ужасен. Это хриплый, сдавленный звук, который пробирается по моему позвоночнику.

Не колеблясь ни секунды, Рэйф с улыбкой на лице проводит лезвием по горлу Энцо. Как будто делал это сотню раз раньше — и наслаждался каждым из них. Кровь заливает грудь Энцо и лужицей растекается по бетону. Я не могу закричать. Звук застревает в груди и остаётся там, обжигая, как адское пламя.

Энцо судорожно дёргается в цепях, пятки скребут по полу, тело бьётся в конвульсиях, пока Рэйф удерживает его за волосы, наблюдая. Ожидая. Его выражение лица не меняется. Оно остаётся холодным и до тошноты сосредоточенным — он ждёт, пока свет покинет глаза мужчины.

Хизер издаёт сдавленный звук рядом, её пальцы сокрушительно сжимают мою руку.

Движения Энцо замедляются, и через несколько секунд его голова бессильно падает вперёд. Тело обмякает в руке Рэйфа, колени подгибаются.

Рэйф разжимает пальцы, и Энцо рушится на пол мёртвой грудой — цепи с лязгом гремят в наступившей тишине.

Всё... кончено. Он мёртв.

Мои лодыжки вдруг слабеют. Меня трясёт так сильно, что я едва стою.

Рэйф отступает назад, спокойно вытирает лезвие о рубашку Энцо и убирает его. Он поправляет манжеты — будто только что не лишил человека жизни. На его руках, рукаве, на шее — пятна крови. Он выглядит совершенно невозмутимым, что почему-то пугает ещё сильнее.

В ушах звенит, и поле зрения сужается. Комната словно сжимается вокруг нас.

О, боже. О, боже.

Руки Майка хватают меня за локти, удерживая, прежде чем я осознаю, что шатаюсь. Его дыхание прерывистое. Хизер так и не отпустила мою руку. Её хватка болезненна, но я не отдёргиваю руку.

Рэйф поворачивается к нам. Конкретно — ко мне.

— Это, — ровно говорит он, — та реальность, в которую вы вступаете. Люди в этом мире убивают, не думая ни о чём.

Каждое слово причиняет боль.

— Смерть внезапна, — продолжает он. — Насилие — обыденно.

Лёгкие горят. Я делаю поверхностные, панические вдохи, грудь ходит ходуном.

— Ты привыкнешь, — говорит Рэйф. — Придётся. Потому что твой парень уже живёт в этом непредсказуемом мире. Уяснила?

Адела теперь пристально наблюдает за мной. Её лицо бесстрастно, будто она ждёт моей реакции. Но я не реагирую. Я просто закрываю рот и смотрю на них.

Рэйф подходит ближе — медный запах крови тянется за ним.

— Если ты собираешься спасать Джуда, — тихо говорит он, нежно проводя окровавленной рукой по моей челюсти, — ты должна понять, с какими монстрами имеешь дело. И я — прекрасный пример, но мы справимся вместе.

Мои ноги дрожат.

Я не знаю, сможем ли мы пережить это.

А если сможем? Мы уже никогда не будем прежними.