МАЙК ПРЕСКОТТ

Я медленно опускаю телефон, будто он может взорваться и убить меня мгновенно, если я дёрну рукой.

Заблокирован.

Конечно, этот мудак снова меня заблокировал.

— Чёрт возьми, Джуд, — выдыхаю я. Я знал, что он увидит наше фото с гала-вечера. Я предполагал, что он разозлится на меня за то, что я не сдаюсь... но ублюдок был в ярости.

Задняя терраса полуосвещена обычной облачностью октябрьского послеполудня в Нью-Йорке. Я помню, когда впервые посетил этот город много лет назад, до Джуда, Нолана и всего этого дерьма. Тогда было красиво. Я был незрелым маленьким засранцем, но у меня была голова, полная мечтаний и амбиций. Именно здесь я впервые попробовал наркотики.

И где у меня впервые случилась передозировка пару лет спустя. Затем я встретил Нолана всего через несколько месяцев, когда он нашёл меня обратно в Чикаго. Даже если я боролся со своими демонами, та маленькая часть меня всё ещё цеплялась за надежду, что, возможно, когда я добьюсь успеха, я выползу из той депрессивной ямы, в которой находился.

Нет. Я просто осел рядом с ещё одной сломанной и красивой душой. И теперь я не могу представить свою жизнь без него.

Внутри, через раздвижные стеклянные двери, я вижу, как все толпятся вокруг кухонного островка, разбирая еду на вынос, которую заказали Рэйф и Адела. Я слышу смех Хизер, слегка приглушённый, но всё ещё полный. Эта женщина станет моей смертью, я уже знаю.

Я вздыхаю и смотрю на часы. Здесь время обеда, так что в Москве, вероятно, около полуночи.

Он звучал хуже, чем я когда-либо слышал. Хуже, чем во время самых жёстких ломок. И даже хуже, чем в тот раз, когда он поклялся, что ему всё равно, жить ему или умереть.

Это было иначе. Он паникует, осознавая, насколько он, блядь, в ловушке. Я чувствовал страх в его голосе. Я провожу рукой по лицу и медленно вдыхаю, заставляя кислород попасть в лёгкие, которые, кажется, сжимаются сами в себе. Я не могу рассказать девушкам. Это только разрушит их. Эмма уже выглядит так, будто держится на грёбаной скрепке и молитве. Если Джуд серьёзен, и Алексей сказал, что продаст её —

Нет.

Я отталкиваю мысль. Я выпрямляюсь, превращая выражение лица в скучающее. Затем я убираю телефон в карман и возвращаюсь внутрь.

Что они с тобой делают, Джуд?

Вопрос крутится в моём черепе. Он напуган. Он зол. Он растерян и потерян. И мне страшно. Я не хочу, чтобы мой лучший друг умер.

— Эй! Кто это был? — зовёт Хизер из-за стола, жуя курицу в апельсиновом соусе. Её голос лёгкий и беззаботный, как всегда.

Я заставляю плечи расслабиться. — Моя мама, — легко говорю я, вытаскивая стул. — Просто проверяет, как дела.

Хизер улыбается мне, и в груди так резко сжимается, что я почти морщусь. Я ненавижу лгать ей и Эмме. Я сажусь напротив них, запах соевого соуса и имбиря внезапно становится ошеломляющим. Блядь, мой желудок.

Рэйф спорит с Аделой о чём-то незначительном. Хизер тянется за ещё одним контейнером.

Но Эмма смотрит на меня, и одного взгляда достаточно. Её глаза изучают моё лицо, будто она уже чувствует перемену во мне. Я усмехаюсь и делаю глоток чая со льдом, отгоняя напряжение. Она не может позволить себе сомневаться в нашей способности спасти его.

Никто из нас не может.

Дверь кабинета Рэйфа полуоткрыта, когда я направляюсь туда. Я стучу раз, затем толкаю дверь и захожу, плотно закрывая её за собой.

Он сразу поднимает взгляд из-за стола, считывая меня с одного взгляда. — Что случилось?

Я прислоняюсь к двери на секунду, выдыхаю через нос. — Он звонил.

Взгляд Рэйфа становится острее. — Джуд?

Я киваю.

— И?

Я пересекаю комнату и падаю в кресло напротив. Предплечья упираются в бёдра, руки сжаты так сильно, что больно. — Он знает, что мы здесь. Он в ярости. Но это не проблема. Я знал, что он будет. — Моя челюсть сжимается. — Алексей сказал ему, что продаст Эмму, если узнает, что мы пытаемся ему помочь.

Сначала он не реагирует. Затем что-то мелькает за его глазами. Гнев, горе... трудно сказать. — Продаст, — тихо повторяет он.

— Он сказал, что у Алексея есть близкий друг-торговец людьми. Кто-то, кто уже проявил интерес к Адриане, по-видимому.

Рэйф медленно откидывается на спинку стула. Его пальцы переплетаются на животе. Он смотрит сквозь меня на мгновение, будто видит что-то, чего нет в этой комнате. — Торговля людьми в России особенно жестока, — наконец говорит он. Его голос ровный, но я вижу напряжение в его челюсти. — Это не просто тёмные переулки. Это бизнесмены. Политики. Частные острова. Элитные аукционы. — Он сглатывает раз. — Моя дорогая жена видела эту жестокость из первых рук, когда её похитили. — Он слегка морщится.

— Господи, — говорю я. Я не могу представить, чтобы эта красивая и сильная женщина стала жертвой какого-либо мужчины. Чёрт, даже я бы не стал делать ничего, чтобы разозлить её. — Он звучал искренне напуганным. Я не думаю, что он стал бы лгать о таком.

— Нет, — соглашается Рэйф. — Не стал бы.

Тишина тянется несколько тяжёлых мгновений.

Я вздыхаю. — Я не сказал девушкам.

Он внимательно изучает меня. — Почему?

— Потому что это может их сломать. — Слова вылетают быстро. — Эмма и так едва держится. Она либо притворяется сильной, либо действительно начинает меняться. Я не знаю. Но если она услышит, что какой-то больной ублюдок думает о том, чтобы выставить её на грёбаный аукцион, она не будет думать стратегически. Она взорвётся. Она самая милая девушка в мире, но я боюсь, что она потеряет рассудок. Любовь заставляет людей делать безумные вещи от отчаяния.

— Любовь ставит сильнейших мужчин на колени. Она может превратить нас в прекрасных существ, но также в бешеных животных, которые убивают не думая. — Он делает паузу, не сводя с меня своих ледяных глаз. — Я бы тоже беспокоился об их безопасности.

— Ага. — Я провожу рукой по лицу. — Если замешаны торговцы людьми, это уже не просто о том, чтобы вытащить Джуда. Это больше.

Рэйф кивает раз. — Ты прав. Он запутан в чём-то, что требует стратегии и доверия, чтобы иметь хоть какой-то шанс вытащить его. — Он встаёт, подходит к шкафу за своим столом и достаёт бутылку виски. Два бокала следуют за ней. Он наливает без вопросов.

Я беру бокал, когда он протягивает его мне. Жжение ударяет сильно с первого глотка, оседая в груди. Я не морщусь, как обычно. Так я понимаю, что это, вероятно, самое дорогое, блядь, виски на рынке.

— Мы продолжаем, — говорит Рэйф. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Эмму и Хизер. Можешь на меня рассчитывать.

Напряжение в плечах слегка ослабевает. — Спасибо, — говорю я.

Он кивает раз, затем изучает меня через край бокала. — Каким он был? До всего этого.

Я издаю безрадостный смешок. — Громким, — говорю я. — Ужасно раздражающим. Раньше он смеялся над всем. Любил дешёвое пиво, которое напоминало ему о доме, и напивался, писал песни, сидя на полу в гостиной. — Лёгкая улыбка трогает мои губы. — У него был этот глупый комплекс героя. Всегда пытался помогать людям. Он был... хорошим. Полным жизни и взволнованным тем, чтобы прожить её.

— А в последнее время?

Я смотрю в янтарный круговорот виски. — Тише, — признаюсь я. — Жёстче. Он начал смотреть на комнаты, в которые мы входили, будто высматривал выходы, а не наслаждался собой. Начал меньше спать. Больше пил и употреблял. Он всё ещё заботился, но это было похоронено под… гневом, наверное. Виной. Стыдом. Список можно продолжать, чувак.

— Такие люди, как Алексей Морозов, не просто причиняют тебе физическую боль, — тихо говорит Рэйф. — Они перестраивают тебя. И зная, что Джуда используют как охотничью собаку... я могу сказать тебе с уверенностью, что Алексей откалывает куски от его самоощущения.

Я тяжело сглатываю. — Я знаю.

— И если Джуд находится под его контролем какое-то время... — Рэйф замолкает. Он не заканчивает предложение. Ему и не нужно. Я знаю, что мой лучший друг может вернуться другим. Он может не вернуться целым.

Он может вообще не вернуться.

Я опрокидываю остатки виски и ставлю бокал на стол сильнее, чем нужно. — Он думает, что смерть — единственный выход, — тихо говорю я.

Взгляд Рэйфа обостряется. — Он так сказал?

— Он говорил это раньше.

Снова повисает тяжёлая тишина.

— Что ж, — наконец говорит Рэйф, голос ровный, — тогда мы сделаем так, чтобы у него был другой.

Я киваю. Потому что это единственный вариант.

Я лежу на спине, глядя в потолок. Эмма справа от меня, тихо похрапывает. Хизер свернулась на моём левом боку, одна рука легко лежит на моих рёбрах. Голос Джуда продолжает повторяться.

Какого хрена вы делаете в Нью-Йорке?

Злость.

Но хуже этого — страх под ней. Он звучал как испуганный, загнанный в угол зверь, вероятно, думающий, что он уже мёртв. Я тяжело сглатываю. В доме идеальная тишина, час ночи. Осторожно я выскальзываю из-под девушек. Хизер слегка шевелится, но не просыпается. Я стою там секунду, наблюдая, как они обе дышат.

Я не позволю случиться с вами ничему.

Клянусь любым дерьмовым богом, который существует и позволяет такой жестокости в мире, созданном для красоты. Я проскальзываю в ванную и тихо закрываю за собой дверь. Зеркало встречает меня версией себя, которую я едва узнаю. Светлые волосы в беспорядке. Голубые глаза полны истощения. Челюсть сжата до предела.

Я хватаюсь за край раковины и наклоняюсь вперёд. — Ты не можешь сдаться, — бормочу я своему отражению. — Никогда. Что бы это ни стоило.

Тихий скрип позади заставляет меня мгновенно выпрямиться. Дверь открывается ровно настолько, чтобы Хизер могла проскользнуть. Она тихо закрывает её и на секунду просто стоит. Её коса свободно висит через плечо, слегка растрёпанная ото сна. Её карие глаза широки, изучают моё лицо.

— Ты в порядке? — шепчет она.

Я пытаюсь изобразить пожимание плеч. — Не могу уснуть.

Она подходит ближе, протягивая руки к моим. — Я могу чем-то помочь?

Я наклоняю голову, восхищаясь тем, как она всегда хочет помочь. Неудивительно, что она и Эмма лучшие подруги, учитывая их профессии. — Я просто... думаю.

Она изучает меня так, будто видит страх за моими глазами. — Я видела тебя в кабинете Рэйфа раньше, — шепчет она. — О чём вы говорили?

— Просто выплёскивал это дерьмо. — Я выдыхаю и тянусь к ней, убирая прядь волос с её щеки, позволяя пальцам задержаться. — Не волнуйся, блондинка. Я в порядке.

Её губы мягко изгибаются. — Мика. Не ври мне.

— Не вру. — Я обхватываю её лицо и сладко целую. Не знаю, из-за её мягкой кожи, запаха лосьона с ромашкой или чего-то ещё. Но я целую её глубже. Её губы приоткрываются от удивления, и я проглатываю её вздох, а затем её пальцы в моих волосах, скользят по прядям, сжимаясь ровно настолько, чтобы вырвать из моего горла тихий, нуждающийся звук.

Боже, как хорошо.

Мои руки опускаются с её лица и находят её талию сквозь тонкий хлопок ночной рубашки. Затем бёдра. Я притягиваю её полностью к себе, прохладный фарфор раковины впивается в поясницу.

Её дыхание сбивается, когда мой рот находит бешеный пульс у основания её горла. Я чувствую, как дрожь проходит через неё, и она попадает прямо в мою кровь, зажигая меня нахрен.

— Я ненавижу видеть тебя таким, — шепчет она, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня снизу вверх этими красивыми глазами.

— Я знаю.

Мне нужно, чтобы она была ближе. Мне нужно чувствовать её, всю. Одним плавным движением я поднимаю её. Она издаёт мягкий, удивлённый смех, который превращается в дрожащий вздох, когда я сажаю её на край широкой раковины. Я встаю между её бёдер, и она притягивает меня ближе ногами, обхватывая мою талию.

Её глаза встречаются с моими, и я почти падаю на колени. Она смотрит на меня так, как на меня никогда не смотрели. И хотя часть меня чувствует, что я не заслуживаю её... другая часть отчаянно тянется к ней, боясь потерять это. Боясь снова оказаться в темноте, вонзая иглу в вены в погоне за кайфом, который медленно убивал меня.

— Я не могу потерять его. — Мой лоб касается её, пока я вдыхаю её. — Мне страшно, — признаюсь я, слова едва слышны.

Её большие пальцы гладят линию моей челюсти. — Мне тоже, — шепчет она в ответ. — Позволь мне забрать часть того, что ты держишь. Пожалуйста.

Я смотрю на неё мгновение, мой взгляд мечется между её глазами. — Эмма спит—

— Мне всё равно, — быстро говорит она. — Мне это тоже нужно.

Я вздыхаю, моя рука хватает её за затылок, притягивая в ещё один обжигающий поцелуй. Мои руки находят край её рубашки и одним быстрым движением стягивают её через голову. Она помогает, поднимая руки, и затем она обнажена выше пояса, её грудь идеальна и полна в тусклом свете. Моя рубашка следует за ней, отброшенная в сторону. Ощущение её кожи против моей, от груди до живота, — это электрический шок.

Я вожусь со спортивными штанами, спуская их и боксеры ровно настолько. Её шорты и трусики внезапно становятся тем, что я хочу сорвать с неё. Я цепляю пальцами за пояс, и она приподнимает бёдра, помогая мне стянуть их. Они падают на пол.

Теперь ничего нет.

Только она, раскрытая передо мной на холодной раковине. И я чувствую жар и влажность, когда прижимаюсь к её киске. Её голова падает назад, пальцы впиваются в мои руки.

— Майк, — выдыхает она.

Я вхожу внутрь.

О, блядь.

Приглушённый крик срывается с её губ, и моя рука взлетает, закрывая ей рот.

— Тсс, блондинка, — шепчу я. Её глаза закатываются на секунду, затем снова фокусируются на мне.

Я замираю, погружённый до основания, чувствуя, как её тело принимает меня, поскольку мы пропустили прелюдию. Затем я двигаюсь глубокими, катящимися толчками, каждый из которых вырывает низкий стон из-за моей руки. Я смотрю на её лицо, на каждую вспышку ощущения. Её ногти легко скользят по моей спине, держась за меня. Я слегка меняю угол, прижимаясь к ней на каждом внутреннем толчке.

Её глаза внезапно расширяются, и сломанный, приглушённый крик вибрирует против моей ладони. Вот. Я делаю это снова и снова, находя то сладкое место. Её ноги сжимаются вокруг меня, пятки впиваются в мои ягодицы, притягивая глубже, требуя больше. Её бёдра поднимаются навстречу каждому толчку, и удовольствие нарастает.

Я вижу, что моя девочка близка, по румянцу, разливающемуся по её груди, по дрожащим векам и отчаянным маленьким звукам, которые она издаёт против моей руки.

— Кончи для меня, Хизер, — рычу я, мой собственный контроль на пределе. — Пожалуйста, детка.

Как будто мой голос был последней каплей, её тело сводит, сжимаясь вокруг меня. Её спина красиво выгибается от раковины, и её крик полностью заглушён моей рукой.

— Вот так, — бормочу я, другая рука сжимается на её бедре, когда мой оргазм обрушивается на меня. Я закусываю губу, едва сдерживая стон. Я прижимаюсь лбом к её плечу, изливаясь внутри неё.

Она нежно целует меня, не давая выйти. — Ты можешь использовать меня, чтобы забыться, в любое время, знаешь.

Я прижимаюсь губами к её голому плечу, глядя на её красивую спину в зеркале за ней. — То же самое для тебя.

Хизер обхватывает моё лицо, изучая меня. — Всё будет хорошо, Майк.

Я киваю, притягивая её тело ближе. На несколько застывших минут я не теряю своего лучшего друга за океаном. Я здесь, с этой невероятной женщиной. Влюбляясь в неё всё больше и больше так, что это одновременно восхищает и пугает меня.