ЭММА ИСТОН

Костёр громко потрескивает на фоне летней ночи, пока музыка тихо льётся из колонок, установленных под навесом крыльца. Тёплый ветер несёт запах дыма и солёной воды по заднему двору, пока все собираются вместе под гирляндами и звёздами. Все здесь. Майк, Хизер, Финник, Ками, Рэйф, Адела, Ванесса, Рейчел и Аларик.

Я сижу, прижавшись к боку Джуда, в одном из больших деревянных кресел вокруг кострища, мои ноги перекинуты через его колени, а его пальцы рассеянно вырисовывают узоры на моей голой коленке. Он не переставал улыбаться после концерта. Никто из нас не переставал.

Его волосы всё ещё влажные после душа, небрежно разбросанные под светом костра. Серебряные кольца на его пальцах вспыхивают каждый раз, когда он двигает бутылкой с газировкой в свете огня, и время от времени он наклоняется, чтобы поцеловать моё плечо или висок. Видеть его таким расслабленным, в чёрной толстовке с улыбкой на лице, делает меня счастливее, чем я могу выразить словами.

Майк смеётся так сильно через костёр, что почти проливает напиток на колени Хизер, пока она отталкивает его с ужасным визгом.

— О боже, — смеётся она. — Чёрт, Мика.

— Мика? — фыркает Ками. — У нашего маленького Майка теперь есть прозвище?

Хизер ухмыляется. — Есть. И он его обожает.

Майк закатывает глаза. — Как скажешь, блондинка.

— Думаю, мне понравится жить здесь, — хихикает Ками, и Финник целует её в щёку, прежде чем отпить из своего IPA.

— Ага, — добавляет Финник. — К тому же, я обожаю эти грёбаные горы.

Мы все улыбаемся этому. Джуд чуть не заплакал, когда Ками позвонила ему с новостью о том, что они переезжают сюда.

Рэйф и Адела сидят рядом под одеялом, прижавшись друг к другу, пока он лениво играет с её пальцами. — Эй, — говорит Адела, указывая на всех нас бокалом с вином. — Когда вы снова поедете в тур в Нью-Йорк, вы остановитесь у нас.

Рэйф согласно мычит. — У нас полно места.

— И я уже скучаю по вам, — драматично добавляет она. — Вы эмоционально привязаны ко мне навсегда. К тому же, моя любимая группа снова вместе, и я требую, чтобы песня была написана о наших приключениях. — Она бросает взгляд на Джуда. — Понял?

Джуд смеётся. — Понял.

Его грудь мягко вибрирует у моего плеча, пока он смотрит на них, и на секунду я даже не смотрю на костёр, потому что слишком занята тем, что смотрю на него. На то, как он позволяет людям любить его открыто и больше не вздрагивает каждый раз, когда кто-то неожиданно касается его.

Терапия изменила его. Я люблю видеть, как он снова играет музыку от души. Он стал писать с тех пор, как вернулся домой.

Нова тыкается носом в мою ногу с верёвкой. Я усмехаюсь, садясь прямо, когда хватаю её. — Я играла с тобой весь вечер, девочка.

— О, она скучала по тебе, — говорит Хизер с улыбкой.

— Она моя малышка, — говорю я, мой голос подпрыгивает, когда моё тело дёргается от того, как она тянет верёвку. — Конечно, она скучала.

Хизер внезапно ахает. — Подожди, — говорит она, показывая между нами. — Когда вы двое собираетесь завести детей?

Я почти давлюсь напитком и падаю от того, как Нова тянет сильнее.

Джуд фыркает, наблюдая за моим неизбежным поражением.

— О боже, — выдыхаю я.

— Что? — невинно спрашивает Хизер.

— Ты не можешь просто бросаться этим в людей, как граната, — смеётся Джуд. И это смех, который напоминает мне о том времени, когда мы впервые влюбились.

Хизер безапелляционно пожимает плечами. — У вас были бы красивые дети.

— Ужасающе красивые дети, — добавляет Ками.

— Эти дети вышли бы в чёрных толстовках, — вставляет Финник.

Джуд смеётся сильнее, опуская голову, пока я прячу горящее лицо у его плеча.

— Сначала мы навёрстываем упущенное время, — наконец объясняю я, всё ещё смеясь. — Пока такой план.

Джуд мягко кивает рядом. — Ага. Мы счастливы в любом случае. — Его голос слегка затихает после этого, хотя улыбка никогда полностью не покидает его лица. — Если это случится когда-нибудь, будет потрясающе, — говорит он. — А если нет… — Его большой палец рассеянно гладит моё колено. — Она всё равно у меня есть.

Эмоция неожиданно застревает в груди.

Хизер издаёт самый мягкий раненый звук.

— Джуд, ты был бы лучшим отцом, — сообщает ему Майк, его голос более серьёзный.

Он улыбается своему лучшему другу. — Спасибо, чувак.

Ещё один момент проходит между ними, они смотрят друг на друга. Никто из нас никогда по-настоящему не поймёт всего, через что они прошли вместе, или той связи, которая у них есть.

— Мне однажды приснился сон, — шепчу я, и все смотрят на меня. — Это были мы и наша… — Я смотрю на него, понимая, что никогда не рассказывала ему о сне. — Дочь.

Эмоция, которую я не могу определить, мелькает на его лице.

Ванесса наклоняется вперёд из-за Рейчел и Аларика. — Ладно, гипотетически, — говорит она, — если бы у вас когда-нибудь была девочка, как бы вы её назвали?

Я инстинктивно смотрю на Джуда. В ту секунду, когда наши глаза встречаются, что-то мягкое сдвигается на его лице, потому что он уже знает ответ. Мы говорили об этом раньше, тихо в кровати поздно ночью, когда сон не приходил легко. Мы говорили о нашем будущем и о том, как оно могло бы выглядеть. Затем он рассказал мне об этом имени и почему оно важно. И после этого он спросил моего разрешения.

И я согласилась.

Джуд смотрит обратно на огонь. — Роза, — тихо говорит он.

Хизер наклоняет голову. — Почему Роза?

На секунду костёр потрескивает между нами, пока Джуд смотрит в пламя. А затем он отвечает тихо. — Потому что они растут в невозможных местах. — Его голос остаётся спокойным, хотя эмоция на мгновение мелькает на его лице. — Сквозь бетон, сквозь холод… сквозь всё. — Пауза. — И они всё равно красивые и мягкие. Даже после всего.

Тишина мягко оседает вокруг костра. Моё сердце наполняется, горло сжимается.

— Мне нравится это, — шепчет Ванесса. — Это имеет смысл после того, что вы пережили.

Я внимательно смотрю на него, пока свет костра танцует на острых чертах его лица. Он не говорил мне, что простил Адриану. Возможно, никогда не простит. Но терапия помогла ему начать говорить о ней иначе. Он сказал мне, что в его груди есть тугой узел, когда дело касается её. Ненависть, печаль и гнев так переплетены, что иногда я вижу, как это причиняет ему боль. Поэтому однажды ночью я усадила его и сказала, что буду поддерживать его полностью, если он отпустит всё это. Её больше нет.

Джуд смотрит на меня, замечая, что я смотрю. — Что? — мягко спрашивает он.

Я улыбаюсь. — Ничего.

Позже, после ещё нескольких напитков и слишком много смеха, и Майк в итоге пытается сразиться с Финником шампуром для зефира, я тихо ухожу от костра к пристани. Дерево мягко скрипит под моими ногами, пока тёплый солёный ветер движется по моим волосам, неся далёкую музыку и смех из дома позади. Лунный свет заливает воду, а звёзды над головой сияют ярче, чем когда-либо.

Мирно. Наконец мирно.

Через мгновение я слышу шаги позади. Руки Джуда обхватывают мою талию, как только он достигает меня, притягивая меня обратно к его груди, пока он мягко целует меня под ухо.

— Вот ты где, — шепчет он.

Я улыбаюсь, откидываясь на него, его толстовка всё ещё тёплая от костра. Какое-то время никто из нас не говорит. Мы просто стоим вместе в конце пристани, слушая океан вокруг, пока смех слабо доносится с костра позади. А затем Джуд мягко поворачивает меня в своих руках и целует.

Его рука скользит по моей челюсти, пока я таю в нём, пальцы путаются в волосах на затылке. Его язык раздвигает мои губы и кружит по моим. Когда мы наконец отстраняемся, мы оба улыбаемся.

Звук шагов достигает нас через мгновение. Его родители и сестра появляются, все трое в толстовках Dissonance.

— Эй, вы двое, — тепло говорит Рейчел. — Моя рок-звезда.

Джуд тихо смеётся. — Я в беде?

— Всегда, — отвечает Ванесса, поправляя небрежный пучок на голове.

Аларик фыркает.

Рейчел идёт прямо к сыну, прежде чем крепко обнять его обеими руками, и без колебаний Джуд обнимает её в ответ так же сильно.

Моя грудь болит, когда я смотрю на него таким.

Рейчел отстраняется, прежде чем поднять руку, чтобы нежно коснуться его лица, эмоция уже блестит в её голубых глазах. — Я так горжусь тобой, мой мальчик, — шепчет она.

Горло Джуда сжимается. — Мам…

— Ты так сильно боролся, чтобы вернуться к нам, — мягко говорит она. — И ты вернулся. Я знала, что ты вернёшься.

Ванесса обнимает их обоих сбоку, а Аларик подходит ближе, кладя одну руку на плечо Джуда.

А затем Рейчел наклоняет голову. — Николас гордился бы называть тебя своим старшим братом, если бы он всё ещё был здесь.

Слова бьют. Я вижу это мгновенно. Лицо Джуда мягко переливается под лунным светом, прежде чем слёзы свободно текут по его щекам, но он улыбается сквозь них, даже когда Рейчел притягивает его в ещё одно объятие. Настоящая улыбка. Полная горя, любви и исцеления одновременно. Для того, кто так долго тонул в вине и стыде за свои действия… услышать это от неё значило для него весь мир. Я знаю это.

Его плечи слегка трясутся, пока он на мгновение прячет лицо в её волосах, и когда его глаза наконец поднимаются снова над её плечом ко мне, что-то внутри моей груди разрывается от выражения на его лице.

Это больше не пустота или боль.

Это… любовь.